Путь героя

Мэй собирается участвовать в спортивном фестивале. Она хочет прорекламировать свои изобретения, и для нее не представиться возможности лучше, это же спортивный фестиваль UA. Практически олимпийские игры в мире героики. Здесь будет столько героев, и каждый будет присматривать себе напарника. Учитывая, как сильно Мэй выделяется, я уверен, ее обязательно заметят. Она хочет, чтобы я пошел с ней. Это шанс для меня. Если Сотриголова увидит, на что я способен, то может поменять свое мнение. Мне нельзя больше оставаться на факультете поддержки, если я хочу стать героем. Но я никак не могу выбросить из головы тот разговор со Всемогущим. После того случая я уже ни в чем не уверен. Я не думаю, что у меня может что-то получится. Ведь даже если он говорит мне, что у меня ничего не выйдет, то, может, нет никакого смысла пытаться… Да что со мной такое? Я знал, что у меня мало шансов. Всегда это знал. С того момента, когда мне сказали, что я беспричудный. Если я готов бросить всё сейчас, то я, определенно, не достоин быть героем. Я должен доказать, что они ошибаются. Я заставлю Всемогущего и Айзаву-сенсея признать, что они были не правы. Я первый, кто поступил в UA без причуды, и стану первым беспричудным героем. Решено, я участвую в фестивале. Нужно записаться и разработать план тренировок… Прозвучала сирена. Изуку, как и все остальные присутствующие на фестивале, подняли головы, пытаясь распознать откуда идет звук. Звук шел из динамиков, расположенных по всей территории спорткомплекса. Полночь, ведущая мероприятия в этом году, что-то растерянно промычала в микрофон и попросила всех сохранять спокойствие, но по её голосу было слышно, что она сама не понимала, что происходит. Герои на трибунах встали со своих мест с встревоженными лицами, и медленно, но верно начала подниматься паника. Изуку остался стоять на стадионе в окружении измотанных студентов. Лишь единицы выбрались целыми после первого испытания, он в это число не входил, на одной силе воле оставаясь на ногах, и до сих пор пытался перевести дух. Кровавый король, который должен был проводить следующий этап, привлек их внимание. - Прошу всех, - рявкнул он, перекрикивая сирену, - пройти за мной. Не отставайте! Их начали выводить с территории арены. Изуку, моментально забыв о всех своих ранах, первым делом начал искать в толпе Мэй. Бегая взглядом по ученикам, он быстро заметил впереди розовую встрепанную макушку с огромными железными наушниками и успокоился, начиная размышлять. Ему не нравилась вся эта ситуация. Он и представить себе не мог, что должно было произойти, чтобы подняли тревогу и отменили важнейшее ежегодное мероприятие всеяпонского уровня. Изуку бросил взгляд на трибуны. Среди народа, медленно покидающего территорию, прямо на его глазах поднялся в воздух Всемогущий, сжимая в руках телефон, и устремился за пределы комплекса. Не думая слишком много о своих действиях, Изуку поспешно пробрался сквозь людей, игнорируя окрики возмущения, и вывалился из толпы, выбегая наружу через ближайший выход из стадиона. Он вышел с территории UA и рефлекторно бросился в сторону едва виднеющегося в небе желтого плаща. По всему городу гудела сирена. Улицы опустели. Изуку поднес к глазам, болтающийся на шее бинокль, который сделал по схемам Мэй на основе ее причуды. Увеличение и не могло сравниться с её способностью, но его было достаточно, чтобы было возможно разглядеть мрачное выражение лица Всемогущего, который опускался вниз среди домов где-то в соседнем квартале. Он прибавил шага, срезая путь через дворы. Ещё до того, как оказался на месте, Изуку услышал жуткий грохот. По земле и зданиям прошли вибрации, а порывы ветра всколыхнули деревья. Ему пришлось прикрыть лицо рукой, чтобы пыль не попала ему в глаза, но во рту всё равно отчетливо похрустывал песок. Вдали он увидел перевернутую расплющенную машину на полопавшемся асфальте, и вся улица дальше напоминала улицу заброшенного города: куски бетона и разрушенные здания, выкорченные деревья и столбы, разорванные провода линии электропередач. Ему было трудно поверить, что еще утром это был самый обычный спальный район. Он не раз был свидетелем того, как герои сражались со злодеями, но никогда не видел вживую настолько разрушительные последствия битвы. Воздух то и дело сотрясался от гулкого громыхания. Чем ближе он подходил, тем более оглушительными становились звуки и более ощутимой была тряска, практически сбивающая его с ног. Изуку остановился перед огромным каменным завалом, который когда-то был многоэтажным зданием, и пролез между двумя бетонными блоками. Перед ним открылась жуткая сюрреалистичная картина. На равнине в окружении разрушенных зданий стоял человек в черном костюме. Рукава его пиджака были полностью разорваны, открывая его покалеченные руки со сжатыми окровавленными кулаками. Он стоял, едва держась на ногах, опустив голову. На его избитое окровавленное лицо падали короткие светлые волосы, но они почти не скрывали усталую, довольную усмешку на губах. Изуку стоял от него в нескольких метрах, закрыв себе рот ладонью. Дикий ужас встал поперек его горла, когда он увидел Всемогущего, согнувшегося на земле на коленях. Он отплевывал кровь, которая безостановочно текла из его рта, жидкая и вязкая, темно-красная, как сироп. Она покрывала его лицо и руки, весь он был в крови, пыли и грязи. Всемогущий медленно начал вставать, положив руку себе на раненую грудь, и Изуку увидел, как сквозь его пальцы тоже сочилась кровь, насквозь пропитывая его геройский костюм. Он снова согнулся и начал кашлять. Изуку никогда не видел столько крови. Он почти мог чувствовать её запах из своего укрытия, ощущая тошноту и головокружение. Всё происходящее казалось сном, кошмаром, в котором есть беспомощный раненый Всемогущий и кровь, вытекающая из его тела, как будто он был обычным смертным, а не всесильным героем номер один. Злодей тихо рассмеялся. У Изуку подкосились колени, а на голову свалилось сильнейшее давление, заставив его плюхнуться на землю. Он уже было решил, что это и есть причуда злодея, но ему хватило секунды, чтобы понять – это был страх. — Прими уже свою судьбу, Тошинори, — спокойным тоном произнес он и выпрямился. – Умри. Он поднял руку в сторону Всемогущего и дернул головой от прилетевшего в его висок бинокля. Изуку пробрало дрожью до костей, когда он столкнулся с чужими глазами, пустыми и холодными, как склизкое темное дно колодца, в котором закончилась вода, и попятился назад. Злодей молча махнул кистью, и невидимая сила ударила его прямо в грудь, отбрасывая назад. Изуку почувствовал, как с невыносимой болью его позвоночник впечатался в балки позади и потерял сознание, заметив промелькнувшую перед глазами желтую вспышку.

***

Наши дни

Тодороки не общался со старостой из класса. На самом деле он не общался ни с кем из класса, однако это не значит, что ему совсем не было дело до собственных одногруппников. Дружба была помехой, но сдержанное неравнодушие к плохому состоянию его предполагаемых коллег могло привести к определенным преимуществам в будущем. К тому же его состояние было сложно не заметить. Насколько он слышал, его брат серьезно пострадал в схватке со злодеем. С тех пор он ходил, как в воду опущенный, с болезненным выражением лица, которое иногда покрывалось натянутыми масками. Тодороки слишком хорошо понимал это чувство, чтобы не узнать его. Он решил присматривать за ним издалека, не вмешиваясь без необходимости. Несмотря на отягащающие последствия в виде серебряной медали, которая с позором покоилась на дне его шкафа, Тодороки получил больше всех предложений по геройской практике. В этом не было ничего удивительного из-за его способностей, но с золотой медалью вызывало бы в нём больше радости. Толстая стопка листов, которую Айзава-сенсей возгрузил ему на стол не внушала оптимизма её просматривать. Ему было плевать, к кому именно пойти, лишь бы не в агенство Старателя. Конечно, оно также стояло в списке на верхних строчках первого листа и делало вид, что ничем не отличается от остальных. Тодороки упрямо проигнорировал его. Взгляд невольно зацепился за предложение от офиса Женщины Сквирэл из Хосю, Токио. Кажется, именно в Хосю разгулялся злодей, который покалечил героя Ингениума, брата парня-двигателя. Тодороки записал в бланк этот офис и, несмотря на то, что он не понял, почему именно это сделал, о своем решении не пожалел. Его первая стажировка научила его слишком многому. Одним из самых главных уроков звучал примерно так: никогда не выбирать агенство, о котором ничего не знаешь. К концу своего первого дня Тодороки ненавидел весь мир. Женщина Сквирэл была маленькой раздражающей героиней с непонятной причудой, похожая на белку или бурундука. Она напоминала ему тех вездесущих фанаток, с которыми он периодически начал сталкиваться после спортивного фестиваля. Тодороки был вынужден мириться с постоянной болтовней во время патрулирования и новой детской кличкой. Женщина Сквирэл была в полном восторге, что сын героя номер два попал в её агенство. С каждым вопросом о Старателе хотелось всë сильнее приморозить её к асфальту и закончить работу в одиночку — две недели, казалось, продляться бесконечно. Во второй день Тодороки пришёл на практику, как на каторгу, однако перспективу провести ещё одно невыносимое патрулирование сломало объявление о чрезвычайном положении. Весь Хосю в одно мгновение потонул в хаосе. Женщина Сквирэл, к удивлению, профессионально раздавала распоряжения в офисе и потащила Тодороки за собой в гущу событий. На площади собралось много героев. Тодороки краем глаза заметил парня-двигателя, выскользнувшегося из толпы, которая обсуждала план действий. Он долго смотрел на проем между домами, в котором он исчез, но пойти за ним так и не смог. Через площадь пролетело огромное крылатое существо, напоминающее ту тварь, которая билась со Всемогущим в USJ, и началась суматоха. Из неоткуда появлялись чудовища с мозгами наружу, использующие разные виды причуд, против которых герои успешно выступали герои. Помогая обездвижить одного из них, Тодороки заметил, что они были гораздо слабее того, который встречался им раньше. Было непонятно, зачем Лига Злодеев устроила эту молчаливую беспричинную атаку, похожую скорее на мясорубку, чем на послание. Когда улица полыхнула синим пламенем, Тодороки, с удивлением, обнаружил пребытие Старателя. Как бы ни было прискорбно признавать это, но его присутствие в разы облегчало ситуацию. Он расслабился и позволил себе осмотреться. Монстры продолжали нападать, а герои — их сдерживать. Парня-двигателя все еще не было видно. Тодороки оставил профи всю грязную работу и свернул в переулок, где видел его в последний раз. Объективных причин поднимать панику не было. Парень-двигатель был старостой класса и довольно умным парнем, вероятность того, что он совершит глупость и, например, станет охотиться на про злодея была крайне мала. Однако Тодороки продолжил идти в неизвестном направлении, ускоряя шаг. На него давило знание закона Мерфи и того, что он был единственным, кто знает. Он единственный, кто мог помочь при наихудшем раскладе. В одной из подворотней раздался крик, и Тодороки, чертыхаясь, бросился со всех ног на звук. Он рефлекторно поставил глыбу льда между избитым на асфальте одногруппником и жутким парнем с катаной. Когда злодей, как птица, подпрыгнул в воздух и мягко приземлился рядом, цепко взглянув на него, Тодороки понял, насколько сильно они влипли. Первое, что ему пришло в голову — это разослать своим контактам координаты и молиться всем богам о том, что хоть кто-нибудь поймет, и придет на помощь.