Путь героя

Я не понимаю, что именно я делаю не так. Всемогущий сказал, что моё физическое состояние на нормальном уровне, чтобы использовать Один-за-всех. Но мои кости всё равно не выдерживают даже пять процентов силы. Сегодня я снова сломал руку. Мэй была просто в ярости, а лечащая девочка долго ругалась на Всемогущего. Когда он от нее вышел, то сказал мне воздержаться пока от тренировок с причудой. Конечно, я не буду не тренироваться! У меня ведь наконец-то появилась настоящая причуда. Иногда мне не верится, что она действительно теперь у меня есть. Если я заброшу тренировки, то в конце концов поверю, что это был просто сон. Всё усложняет то, что я не могу никому об этом рассказать. Не могу рассказать всё. Мама до сих пор не верит мне. Мэй бы тоже не верила, если бы не видела, как я её использую и ломаю после этого руки. Мне, наверное, не нужно даже писать об этом. Ведь это не только мой секрет. Но, если честно, я не представляю, кто захочет читать мои дневники, а мне это помогает разобраться со своими мыслями. Всемогущий поговорил с Айзавой-сенсеем, и он согласился на перевод, если я смогу сдать переводные экзамены с А классом. Я ни за что не упущу эту возможность. Мне некогда отдыхать. Я сдам эти экзамены и обязательно стану лучшим героем. Дверь распахнулась, со стуком ударившись о стену. — Мидория Изуку! Изуку испуганно выпрямился, глядя на то, как Мэй ворвалась в его палату с грозным лицом. Она остановилась посреди комнаты и резко разозлено выдохнула. Ему стало очень неловко за свой вид. Бинты покрывали практически всё его тело, обе руки были зафиксированы в гипсе. На его лице должна была остаться пара здоровых мест, но в целом оно выглядело ужасно, усыпанное синяками и ссадинами. Вокруг его лба и затылка была обмотана повязка, под которой кожа сильно зудела и чесалась, но ему так и не удалось вспомнить, когда и обо что он успел приложиться головой. Весь экзамен лишь туманно остался в его памяти. Изуку неловко улыбнулся и пожал плечами. — Всё не так плохо, как выглядит. Мэй закрыла за собой дверь и начала его отчитывать: — Не думаешь, что ты слишком часто начал оказываться в больнице? Будь хоть немного аккуратнее. У тебя не непробиваемое тело. Я говорила тебе надеть тот костюм, который я сделала. Он суперпрочный. Его амортизирующий эффект снизил бы нагрузку на твои мыщцы и суставы. — Я его надел, — оправдался Изуку, но под её взглядом только пожалел, что сказал это. — И что? Вообще не помогло? Он замялся и быстро протараторил: — Если честно, то он разорвался после первого же раза, как я использовал причуду. Мэй шокированно и возмущенно приземлилась на стул около его койки. — Да что с твоей причудой не так? Она калечит тебя! Зачем ты вообще её используешь? — Это всё потому, что она появилась недавно. Я скоро её освою, не переживай. — Впервые вообще слышу о таком, — недовольно закончила она. Изуку было не нравилось ей врать, но он не мог сказать правду, успокаивая себя тем, что не всё в его словах было ложью. — Так что там с экзаменом? — воодушевленно начала Мэй, подпрыгнув на месте. — Сдал? Он не смог сдержать счастливую широкую улыбку, которая расползлась по его лицу. Мэй подскочила с места и с визгом бросилась ему на шею. Изуку рассмеялся. — Да! Да. Я знала, что у тебя получится, — возбужденно тараторила она и трясла его за плечи, заставляя голову идти кругом. — Ты теперь учишься на геройском курсе? Реально? Ты же теперь как настоящий герой! Ты уже придумал себе геройское имя? — Пока нет, — ошарашенно выронил Изуку. — Айзава-сенсей ещё даже бумаги не подписал. Мама еще должна приехать, чтобы уладить все вопросы… — Да какие бумаги! — перебила она его. — Не думай об этом, ты уже, можно сказать, перевелся. Думай об имени. Ты же теперь герой! — Я ещё не герой. — Слышу только «бу-бу-бу». У тебя точно должны быть какие-нибудь идеи. Капитан сильнейший? Суперсильный? Непобедимый? — У меня есть одна, — сказал Изуку, просто чтобы остановить её поток нелепых смущающих геройских имен, и когда Мэй прекратила трясти его, он выронил: — Деку. У него действительно была целая тетрадь с именами, и в ней действительно были все, которые назвала Мэй. Он вёл этот список с самого детства, потому что верил, что рано или поздно они ему понадобятся. Все лучшие он обводил маркерами разных цветов, но пока лежал в больнице, понял, что ни одно из них не могло описать всё, что он хотел вложить в своё геройское имя. Мэй села на край его кровати, недоуменно склонив голову на бок. — Деку? Почему так удручающе? Изуку улыбнулся и смущенно объяснил: — Меня обзывали так в школе. Хочу превратить свои плохие воспоминания во что-то положительное. К тому же оно будет напоминать мне, через что я прошел. И я буду вспоминать маму и тебя. Мама меня всегда поддерживала, а ты мой первый друг, без вас у меня ничего не получилось. Я правда очень вам благодарен, — смущенно проборотал он, глядя на одеяло у себя на коленях. — Если ты не остановишься, я расплачусь. — Извини, — неловко ответил он, глядя на то, как Мэй начала шмыгать носом. — Может, это и не подходящее имя для героя… — Нет, — прервала она его. — Это очень хорошее имя. Тем более оно также может значить «я смогу». А это очень тебе подходит. Изуку удивленно посмотрел на нее и не заметил, как начал реветь. Он позволил слезам скатываться по щекам, стараясь не слишком громко рыдать, и Мэй заключила его в объятья, крикнув ему прямо в ухо сквозь плачь: — Вперед, герой Деку!

***

Наши дни

Тодороки бесшумно выскользнул из палаты. За окном уже стемнело. Под ярким бледно-желтым светом ламп и в окружении тусклых белых стен Изуку казался одним из пациентов со своим бледным лицом и филотовыми мешками под глазами. Его запястье было туго перемотано бинтом. Он в одиночестве стоял в больничном коридоре, опираясь на подоконник, и наблюдал за проходящими мимо медсестрами и докторами. Тодороки встал рядом с ним. — Ты написал, что хочешь поговорить, — первым разрушил он тишину. Изуку посмотрел на него с усталой улыбкой. — Вообще-то я хотел извиниться. За то, что было после фестиваля. Я залез не в своё дело и… — Ты был прав, — перебил его Тодороки, хмуро уставившись на кафель под ногами. — Ты был прав, — повторил он. — Я не смогу победить, используя половину своих способностей. Я понял это. Тодороки невольно вспомнил Убийцу Героев. Он всеми фибрами души почувствовал и осознал свою беспомощность перед реальной опасностью, когда они сражались. Над ним висела неметафорическая возможность распрощаться с жизнью и всей его будущей геройской карьерой. Умереть было страшно. В какой-то момент им овладело неописуемое желание выжить и защитить людей позади него и почти толкнуло его использовать огонь. Если бы Изуку не пришёл, он не сомневался в том, что использовал бы его. Шото почувствовал, как его начало тошнить от самого себя. Он столько лет сопротивлялся отцу и его влиянию и теперь добровольно собирался принять его причуду. — Знаешь, была бы моя воля, я бы тоже никогда не использовал свою причуду, — неожиданно начал Изуку, вырывая его из варева мыслей. — Но я дал себе обещание. Очень давно. Что буду использовать её, только когда захочу кого-то защитить. Он поднял на него задумчивый взгляд, и Шото замер под ним. — Твоя причуда может спасать людей. Героями становятся, потому что хотят кого-то защитить. Вспомни, кого ты хочешь защитить. Все довольно просто. Это инструмент. Он твой. И только тебе выбирать, как им пользоваться. Шото посмотрел на него, задержав дыхание. — Защитить… — тихо повторил он, просто чтобы произнести это слово вслух, и нахмурился. — Я… подумаю над этим. Изуку кивнул, и между ними повисла тишина. Шото молча ушёл в себя и вернулся на землю, только когда Изуку щелкнул перед его лицом пальцами. — Я пойду, пока меня не выгнали медсестры. — Постой, — выронил Шото, смутившись, но всё-таки задав вопрос, который давно крутился у него на языке. — Ты… Мы друзья? Изуку недоуменно хлопнул глазами и рассмеялся, стараясь приглушить себя кулаком. Шото непонимающе смотрел на его реакцию, но, когда собирался переспросить, он уже пришёл в себя и с задорной улыбкой ответил: — На самом деле я сказал тогда первое, что в голову пришло. Но если подумать, то так и есть. Мы друзья. — Понятно. Изуку только продолжал довольно улыбаться. — Спокойной ночи, Шото. Постарайся больше не попадать в такие передряги, — он махнул ему рукой и направлися к лифту. — Спокойно ночи, Изуку, — бросил Шото ему вслед, пытаясь понять, как именно успел завести себе друга.