Путь героя

Не могу поверить, что я получил приглашение от агенства Сэра Ночноглаза. Лицо Всемогущего было что-то с чем-то. Он до сих пор не объяснил мне нормально, что произошло между ними в прошлом, несмотря на все тайны, которые мы храним вместе. Думаю, ему действительно тяжело вспоминать об этом. Нужно спросить об этом Сэра Ночноглаза. Я так рад, что мне удастся с ним поработать. Это очень ценный геройский опыт. На собеседовании он выглядел профессионально, но холодно и немного резко. Думаю, я ему не понравился. Единственна причина, которая приходит мне в голову, почему он все равно пригласил меня, так это Всемогщий. Уверен, он знает об Один-за-всех. Когда я вышел из кабинета он бросил странную фразу про мое будущее. Что-то про не сбиться с пути. Я так и не понял, про что именно он говорит. В любом случае я знаю, по какому пути хочу идти, и ничто не заставит меня с него сбиться. Я сделаю ради этого всë. В конце концов я же хочу стать лучшим героем! Изуку старался не издавать ни звука. Он бесшумно прошёл вдоль кирпичной стены одного из многочисленных безликих зданий и свернул за угол, чертыхнувшись себе под нос. В проулке было темно и тихо, только шум воды едва слышно раздавался со стороны. Погоня привела его в индустриальный район, напичканный до отказа складами, заводами и фабриками, большинство из которых было в полузаброшенном состоянии. Идеальное место для ведения незаконных дел. Он оглянулся и прошёл ещё несколько метров, но так и не обнаружил ни души. Человек, которого он преследовал, словно испарился. Изуку снова чертыхнулся и достал телефон, зажимая кнопку быстрого вызова. — Ты опять попал в неприятности? — из динамиков раздался бодрый голос Мэй и металлическое бряканье, словно она бросила одно из своих изобретений, чтобы уделить ему время. — Пока нет, — честно ответил ей Изуку негромком голосом, продолжая осматриваться. — Мне нужна твоя помощь. Помнишь я говорил про патрулирование в Сибе? Мэй положительно угукнула в трубку. — В позднее время здесь начал подниматься уровень преступности, — продолжил он и, прежде чем Мэй успела бы что-то добавить, сказал: — Но так как я уже на третьем курсе, мне разрешили патрулировать здесь. Я прицепил на одного подозрительного типа маячок... — Можешь, не продолжать, — со знанием дела перебила его Мэй и до его слуха донесся звук клацанья по клавиатуре. — Это который из последней серии? — Да. Изуку прижался к холодной неровной стене, наверняка, оставляя полосы от пыли и известки на ткани своего геройского костюма, оставаясь на месте. Чутье вопило о том, что он наткнулся на что-то важное, и теперь все его нутро стремилось узнать, что именно. — Бинго. Я нашла его, — воскликнула Мэй спустя несколько секунд. Изуку предвкушающе улыбнулся. — Где? Я отправляюсь за ним. — Нет, — резко сказала она серьезным голосом. — Стой на месте. — Что? — Я иду к тебе. — Что? — повторил он, сдерживая себя, чтобы не сорваться на громкость. — Зачем? — Затем что ты магнит для неприятностей. И постоянно творишь безрассудства. Я ничего тебе не скажу, пока не приду. — Мэй, это глупо. Даже мой напарник по патрулю сказал, что я надумываю себе всë. Может, это ни к чему не приведет. — Или это может оказаться действительно опасно. — Тогда тебе тем более нельзя тут повляться. — Изуку. — Мэй, — бескомпромиссно припечтал Изуку со всем убеждением, которое у него было. — Я не собираюсь лезть в пекло, как некоторые. Просто присмотрю за тобой и, если что, позову подмогу. Не двигайся. Я буду через полчаса, — твердо закончила она и сбросила вызов. Изуку посмотрел на свой мобильник, как на предателя, и покорно принялся ждать.

***

Наши дни

После событий практики Шото почувствовал, как в его голове что-то изменилось. Он часто стал ловить себя на том, что бездумно залипал в стену, пытаясь разобраться в собственных мыслях. Почему он хочет стать героем? Кого он хочет защитить? Он знает ответ на эти вопросы: его мама. Ради нее Шото терпел старческий маразм отца, его бешеные тренировки, побои и бесконечное ежедневное причитание о том, что он должен быть лучшим. Она заслуживала быть спасенной хоть раз в жизни. Её судьба была несчастна, и из-за этого жизнь каждого человека в их семье была несчастна. Он сделал это с ними. Шото был готов выносить его присутствие, но не был готов потакать всем его прихотям. Он хотел спасти маму, не превращаясь при этом в отца, и с этого рассуждения, который не ставился под сомнение, его мысли начинали плыть. Разве он мог защитить кого-то с помощью огня, приносящего одни страдания? Изуку сказал, что причуды — это инструменты. То есть они созданы, чтобы быть использованы людьми в соответствии с их интересами. Шото знал про эту концепцию: ты можешь держать в руке нож и либо ранить им кого-то, либо защитить — но не мог же он использовать огонь отца для своих целей и говорить о том, как сильно ненавидит его. Разве он не станет собственным отцом, если будет использовать его силу? Изуку говорил, что его причуда принадлежит ему. Шото мог поспорить с этим, опираясь на знание генетики, но, расуждая логически, он понимал, что это действительно так. Он не был своим отцом, как и его причуда не была причудой его отца. Неужели он действительно мог использовать свою силу так, как захочет, ни в кого при этом не превращаясь? С этого момента Шото уже не мог ни в чем разобраться. Мысли жужжали, бесконтрольно сменяя одна другую, метались туда сюда и вызывали сплошню головную боль. Его мировоззрение грозило лопнуть как мыльный пузырь, оставив его без опоры под ногами. Время пребывания в больнице прошло незаметно и размыто. От рефлексии его отвлекал только Иида, который перестал раздражать его из-за попыток подружиться, вызывающих одно недоумение. Шото теперь сомневался во всем подряд, в чем раньше был бескомпромиссно уверен, поэтому старался больше не делать веских заявлений и плыть по течению. Их выписали к концу практики, здоровых и полных сил. Новость про Убийцу героев разлетелась быстрее ветра, и каждый счел своим долгом лично расспросить их об этом. Иида и Шото дружно выдавали официальную версию событий, которую они обсуждали с полицией, расхваливая Старателя и героев. Ещё на месте Шото попросил не распространяться об участии Изуку, чтобы ни у кого из них не было лишних проблем. Иида и безымянный герой согласились без возражений, присполненные благодарности к нему и облегчением, что они остались в живых. В итоге у этой истории образовалось несколько доньев, и о всех из них остались осведомлены только Шото и Изуку. Иида продолжил общаться с ним после выписки, будто в этом не было ничего необычного. Почему-то к нему присоединилась девушка с гравитцационной причудой, Урарака, игнорируя то, что они едва ли перекидывались парой слов раньше. К нему подошла даже Яойрозу, которая не контактировала с ним после похода в торговый центр. Шото изо всех своих немногочисленных сил пытался поддержать диалог, замечая её удивление, смущался и ничего не мог с этим поделать. Общаться с ними было совсем не плохо. Они много говорили про Убийцу героев, то и дело перескакивали на тему учёбы и перекидывались фразами на протяжении всего дня. Во время гонки спасения по индустриальным постройкам Шото решился использовать огонь. Сделал он это скорее из-за жеалния узнать, как это будет ощущаться, чем из-за практической необходимости. Пламя резко полыхнуло от его левой руки и почти свалило его и ближайших к нему людей с трубы от неожиданности, заставляя приложить усилия, чтобы взять его под контроль. Им было трудно управлять, однако ему удалось провести несколько нехитрых манипуляций, что растопить лёд позади себя. Впервые, Шото не хотелось думать о победе. К финишу он пришел последний, игнорируя удивленные взгляды одногруппников и учителей, и чувствовал небывалое облегчение, покрытое тонкой коркой неуверенности и горечи. Белая ткань полностью сгорела на левой верхней половине тела, заставив его задуматься о смене геройского костюма. Когда уроки закончились его вызвал к себе Айзава-сенсей. Шото увидел Ииду и Урараку, которые задержались около входа, ожидающе глядя на него, и помотал головой. Они с улыбками помахали ему рукой и вышли из кабинета, пока он растерянно смотрел им вслед. Целый день для него ощущался невероятно странно. — Значит, ты все-таки решил использовать огонь, — одобряюще протянул Айзава-сенсей, когда Шото подошел к его столу. — Да, — коротко ответил он. — Хорошо. Изменю твой индивидуальный план тренировок. Айзава-сенсей поднялся из-за стола, складывая свой спальный мешок, и направился в выходу из кабинета, махнув ему головой. Шото неловко посеменил за ним. — Спасибо. — Могу я узнать, с чего такие перемены? Шото замялся, пока они бок о бок шагали по коридору. — После случая с Пятном я понял, что мне нужно стать сильнее. — Но вы же его победили, не так ли? — со странной интонацией сказал Айзава-сенсей. Шото взглянул на него, столкнувшись с его всезнающим лицом, и понял настоящую причину того, почему его вызвали. — Мы бы, скорее всего, умерли, если бы мой друг не спас нас. Айзава-сенсей и бровью не повел на его признание. — Тот самый друг, который приходил к тебе в больницу? Шото удивился и пристыженно посмотрел в пол, чувствуя себя нашкодившим щенком. — Я говорил вам не приближаться к нему, — со обреченным вздохом проговорил Айзава-сенсей. — Я не думаю, что Деку опсен, — только ответил в своё оправдание Шото. — Ты не знаешь, на что он способен, — строго ответил он. — Ты не знаешь, что у него в голове. Он может водить тебя за нос, а ты этого не заметишь. — Я вижу, что он делает, — возразил Шото, ощутив внезапный прилив смелости. — Он не ведёт себя как злодей. Вы ведь знакомы с ним, и тоже наверняка знаете это. Айзава-сенсей только неубежденно нахмурился, и Шото вспомнил вопрос, который хотел давно задать: — Что вас связывает с Деку? Они подошли к учительской. Айзава-сенсей молча прошёл внутрь, придержав ему дверь. Шото зашел следом, здороваясь с присутствующими учителями, и проследовал с ним к одному из столов. Айзава-сенсей открыл нижний ящик и вытащил из-под горы канцелярии старую грязную тетрадь. — Забирай, — отмахнулся он и сунул её ему в руки. Шото недоуменно повертел её. Тетрадь была действительно очень старой с пожелтевшими исписанными страницами и поблекшими наклейками со Всемогущим на переплете. — Что это? — Если хочешь знать, прочитай. А все вопросы задавай своему другу. Свободен. Айзава-сенсей устало сел за стол, не собираясь ему ничего объяснять. Шото поклонился ему и открыл тетрадь, едва оказавшись в коридоре. На всю первую страницу было написано большими буквами:

Мой путь героя.

Цель — стать лучшим героем!

***

*записи обрываются* Слова Айзавы-сенсея проходили мимо ушей. Изуку отрешенно смотрел на металлический стол, ножки которого были прикручены к литой поверхности пола, но ничего перед собой не видел. Перед глазами, как и в голове, копошилась необъятная безликая пустота, безжалостно давящая на ребра, виски и уши, как пресс для металлолома. Стылый душный воздух тяжело оседал в легких. Поднимать и опускать грудь было невыносимо. Время то ли остановилось, то ли мчалось на такой скорости, что ни уследить, ни понять. Только дыхание метрономом отсчитывало секунды, минуты, часы. Изуку не знал, сколько он находился здесь. Но с каждым пропущенным мгновением осознания все вокруг теряло смысл. Мир, как глобус, со скрежетом съехал с подставки и покатился по наклонной вниз, лопаясь от удара об пол. По дешевому пластику шли трещины вдоль Атлантического океана к Северному и Южному полюсам, разбивая полый шар на куски. Острые осколки Гренландии и Филлипин впивались в ступни, ладони, горло, разрывали трахею и легкие. Кровь утекала в водосток вместе с мечтами, мыслями о светлом будущем и надеждой. Изуку резко потянул за шершавый холодный край наручника, анулирующего его причуду, до боли вдавливая его в запястье, чтобы привести себя в чувство. Хоть какое-нибудь. — Как она? — задал он вопрос в столешницу. Айзава-сесней замолчал. Изуку не был уверен, когда именно он замолчал, но прежде чем ответить ему, между ними повисла тишина. — В нестабильном состоянии. Врачи делают всë, что могут, — хрипло отозвался Айзава-сенсей своим ровным обычным тоном. Изуку выдавил из себя тихий изможденный смешок и вяло ухмыльнулся. — Конечно. Молчание снова растянулось, облепило их с ног до головы. — Что теперь со мной будет? — выдавил Изуку из себя, просто чтобы произнести хоть что-то и выплыть на секунду из придавившей его тонны безразличия и слабости. Он поднял голову, взглянув на поджатые губы Айзавы-сенсея, словно тот уже не раз отвечал на этот вопрос в своём одностороннем диалоге. Его глаза стали в несколько раз краснее, а впадины под ними разросились и почернели от усталости. — Тебя лишат геройской лицензии, — спокойно сказал он так, будто её не отобрали у него ещё при аресте. — В геройскую профессию путь тебе теперь заказан, но я сделаю всë, чтобы ты не попал в тюрьму. Изуку почувствовал, как в солнечном сплетении всколыхнулся импульс яростной обиды и злости на все вокруг. Сил хватило только на то, чтобы беспомощно дернуть наручниками. Металл цепей и ножка стола сткнулись друг об друга с таким же беспомощным звонким лязганьем. Резкий звук отдался болью в барабанных перепонках и словно прибавил на его плечи ещё один груз. Во рту загорчило. Изуку в миг ощутил себя до омерзения живым и переломанным. Снова повисла тишина, от которой резко потянуло блевать. Айзава-сенсей медленно встал, бесшумно отодвигая свой стул, и прежде чем он покинул комнату для свиданий, Изуку через силу бросил ему вслед: — Скажите ему, чтобы он не приходил. Айзавы-сенсей замер и молча вышел.