Нисхождение в бездну

      Отец не разбрасывался своими словами. Никогда. И это чертовски раздражало.       Шел четвертый день ее заключения. Или пятый? А может вообще шестой?       Из-за того, что шторы Алисия почти не раскрывала, она и потеряла счет времени. Однако, эта, своего рода, пытка дала ей очень много времени на размышления. В частности, касаемо Дэниэла. И того, как же его найти.       Кроухард вспомнила — этот парень подавал заявку на каждый рыцарский турнир с триста тридцать второго года по летнему календарю. А если сейчас триста тридцать четвертый, то Сан должен биться в этом году на Имперской арене.       Особенность этих соревнований заключалась не только в том, что это был отбор юношей для учебы в Военной академии Этергроу, но и в том, что каждый аристократ втайне ставил на какого-либо парня ставку. Прямо как на конных скачках.       И Алисия решила в этом году поучаствовать в данной «игре». Так она точно не вызовет подозрений, но и сорвет большой куш. Возможно. Дэниэл выиграет соревнования только в триста сорок втором году. А до этого момента еще целых восемь лет — столько ее месть ждать не может.       Конечно же, она сыграет одной важной фигурой — Ладиусом. Ни для кого не секрет, что этот мужчина найдет все, что угодно, и кого угодно. А значит, узнать, будет ли наемник на турнире, не составит труда.       Только вот, чтобы воспользоваться Норвестом нужно сначала замолить прощения у герцога, чтобы уж наверняка отвести от себя ненужное внимание.       Что ж, ничего не поделать. От воли отца сейчас зависит слишком много. Но это пока.       Девушка позвонила в колокольчик.       — Жизель. — позвала служанку Алисия.       — Да, госпожа? — тихо произнесла девчушка с той стороны двери. Им запретили заходить в комнату к хозяйке, пока она отбывает свое наказание.       — Передай, пожалуйста, это письмо герцогу. — Кроухард сунула в тоненькую щелочку плоский конвертик. — А это, — вслед за письмом показалось ожерелье с большим плоским рубином. — твоя плата.       — Госпожа, я не возьму это! — юная служанка упала на колени от неожиданности.       — Послушай меня. Я хотела попросить тебя об одолжении. Когда будешь на выходном, в городе, зайди в кабак «Бухта». Спроси там человека по имени Смит. Если тебе скажут, что такового нет, то скажи им: «Бог все видит». Это пароль. Тебя должны провести в тайную комнату. Там ты встретишь этого Смита. Скажи ему имя Розалия Флоу, отдай это, — девушка сунула еще и кольцо с алмазом, — и попроси благословение бога. То, что получишь от него, принесешь мне. Надеюсь, к тому моменту я уже буду свободна.       — Но, госпожа, я не уверена, что справлюсь с такой задачей. — Жизель выдохнула. — Однако, я постараюсь.       — Спасибо, Жизель. — поблагодарила ее Кроухард. — Можешь быть свободна.       Отлично. Одна из многих проблем почти решена. Теперь нужно дождаться ответа герцога.

***

      — Я готов услышать твои извинения. — не отрывая взгляда от утренней газеты, сказал герцог Кроухард. Столовая поместья дышала роскошью: золотые лепнины, холсты именитых художников Империи, большой стол, рассчитанный на сто персон, и, пожалуй, главная достопримечательность этой комнаты — огромный семейный портрет. Алисии, по правде говоря, он не нравился. Слишком пафосно и наигранно. Миранда любила надевать на себя украшения, но столько, сколько на картине, не надевала ни разу в жизни. Герцог, соответствуя своей жене, тоже выглядит слишком нарядно: серый костюм украшала огромная брошь с изумрудом. Хоть камень и являлся символом дома Кроухард, но Сэмвэлл его не любил, и надевал только по поручению жены. Бенжамин стоял рядом с матушкой. Они и так были похожи друг на друга, но на портрете это изобразили более ярко, что складывалось впечатление, что написаны брат и сестра-близнецы. Алисия сидела на коленях у герцога. Наверное, это был единичный случай, когда отец прикасался к ней, не избивая. Со временем, девушка стала замечать, что все более становится похожей на своего родителя. Если Бенжамин был точной копией матери, то она, без преуменьшения, была копией Сэмвэлла. Их объединяли не только чёрные волосы и ярко-зеленые глаза, но и что-то ещё. Может, форма лица?       По утрам здесь никто не бывает: все знают, что герцог предпочитает читать газету в одиночестве, изредка приглашая к столу свою любимую супругу. И Алисия нарушила этот покой.       — Я искренне раскаиваюсь в своем поступке, отец. Мне правда очень жаль. Я была больна. — девушка склонилась в глубоком реверансе.       — Не будь нахалкой, девочка. Тебе в этом мире тяжело придется, если будешь хамить. Мы, как твои родители, всегда тебя примем, а вот муж…— мужчина, наконец оторвав взгляд от черных полос на бумаге, посмотрел на дочку. — Поэтому будь благоразумнее.       Пока не случилось непоправимое.       Кроухард прекрасно знала, о чем говорит этот человек. Его слова можно было услышать, как: «Пока я не приказал отрубить тебе голову, молчи и будь покорной».       — Да, отец. — Алисия не переставала стоять в поклоне, и ее ноги начинали болеть. — Я обязательно заглажу вину перед матушкой.       Сэмвэлл, уже снова уткнувшись в газету, приказал Ладиусу принести чашку и чайник.       — Перестань стоять в этом глупом и неумелом реверансе. Мне не нужны твои поклоны. Садись.       Кроухард, немного опешив от такого приказа своего отца, встала и прошла за стол, отделанный редким розовым золотом и украшенный 548 бриллиантами, добытыми в соседней империи Летурния.       В самом деле, такого стола даже у Императора нет.       — Итак, ты хочешь поехать со мной на турнир? — наконец, проклятая газета была отложена в сторону, и ярко-зеленые, словно сам изумруд, глаза отца устремились в его чадо. — Что могло заинтересовать тебя в этом событии?       Алисия была готова к этому вопросу и хорошо на него подготовилась.       — Я хочу найти себе раба.       Казалось, сам Сэмвэлл на секунду задержал дыхание. Эта мышка ни разу в жизни не интересовалась не то, что турнирами или рыцарями, но и тем более рабами.       Вообще, в империи Этергроу официально было запрещено рабство и рабовладение. После Революции Солнца, когда рабочие-рабы на шахтах подняли бунт, императорская семья быстро издала новый указ, в котором все слои признавались равными в своих правах перед судом и Богом. В итоге, это так и осталось лишь на бумаге. В каждом герцогстве, графстве, баронстве оставались люди, работающие без зарплаты или собственного жилья. И в последствии, это выльется в еще одну революцию. Но только через десять лет.       — Вот как. Раба, значит. — мужчина отпил из своей чашки. — И что, заприметила кого-либо?       — Нет, отец. Боюсь, я там никого не знаю. И смогу выбрать только на самом турнире.       Еще одной особенностью данных соревнований было и то, что юноши, которые не прошли в финал, но зарекомендовали себя как хорошие бойцы, забирались кем-нибудь из знати на «службу», если, соответственно, он отказывался от обучения в Академии. Зачастую, это были мужчины, которые просто хотели получить славу или деньги.       — Я еще подумаю, брать тебя или нет. В конце концов, ты еще слишком юна для таких мероприятий. Однако, — рот герцога искривился в мерзкой улыбке, — я начинаю замечать, что ты моя дочь. И мне это нравится. Что же. Можешь не торопиться и пить чай.

***

      Это были самые тяжелые пятнадцать минут в жизни Алисии. Никогда еще тишина не была для нее настолько отвратительной. Девушка, как только могла, глотала этот горячий чай, лишь бы уйти из парадной столовой.       Отец, пусть и не смотрел на нее, оказывал своим присутствием невероятное давление. Она и так терпеть не могла трапезничать с ним и матушкой, а тут еще и это… Ужас.       Комната встретила Кроухард приятной прохладой. Но, как будто, что-то изменилось. Этот стул стоял возле письменного стола, а не лежал опрокинутым на углу кровати. Да и штора не была отодвинута.       — Кто здесь?       Тишина. Может, ей причудилось, что здесь кто-то был? Нет. Не почудилось. Она точно чувствовала чье-то присутствие.       — Я позову гвардейцев, если ты не покажешься. — это, конечно же, был жалкий фарс.       — Никто не придет, даже если ты будешь орать, как резанная свинья. — ответил таинственный голос. Такой знакомый. Где же она могла его слышать?       — Я дочь герцога Кроухард. Моя безопасность превыше всего. — обладатель голоса так и не появился, поэтому Алисия решила сама его найти. Надо было тянуть время.       — Не ври сама себе, Алисия Кроухард. — он близко. Ближе, чем кажется.       — Я повторю свой вопрос: кто ты, черт тебя дери? — Справа? Слева? Где он? Из-за полых стен эхо в комнате может разлетаться с любой точки комнаты. Надо будет попросить отца поменять помещение.       — Тебе и правда интересно? Или ты просто тянешь время? Только для чего? Все равно никто тебе не поможет, если я захочу тебя убить.       Он раскусил ее. Ну ничего страшного. Аккуратно и тихо, насколько это было возможно, Алисия взяла со стола перо. У него острый наконечник. В случае чего, будет неплохим средством самозащиты.       — Ты начинаешь действовать мне на нервы. — ответила нарушителю ее покоя девушка. — Отвечай на мой вопрос.       — Ну, раз ты так хочешь. — послышалась усмешка. — Я тот, кто…       В дверь настойчиво постучали. Это была Антониа.       — Госпожа, герцогиня пришла проведать Вас.       Черт! Почему именно сейчас?       — Пока-пока, Алисия. Еще встретимся.— незнакомец прошептал это и быстро, пока она потеряла бдительность, выскочил в открытое окно.       А этот подонок шустрый. Он двигался бесшумно, и было невозможно понять, откуда он выбежал…       Ладно, это стоит отложить на потом. Сначала мать.       Дверь распахнулась, и Миранда, всем своим видом показывая, как же сильно она ненавидит дочь, вошла в ее покои.       Герцогиня застала удивительную картину: шторы открыты, как и окно, стул опрокинул, а девчонка стоит посреди комнаты с пером в руке, держа его как…нож.       — Что ты творишь? — спокойный и равнодушный тон женщины заставлял каждый орган внутри ежиться от холода, исходящего от него.       — Матушка. — Алисия замешкалась. Что делать? Что же ей сказать?       — Объяснись.       — В мою комнату кто-то проник. Я пыталась задержать его. — девушка не нашла ответа лучше, чем самая настоящая правда.       Миранда хмыкнула.       — Плевать. Даже если к тебе любовник приходил, меня это не интересует. Главное имидж семьи не порть. — женщина раскрыла веер и прикрыла им губы. Она всегда делала так, когда замышляла что-то…неприятное. — Я слышала, ты пила чай с герцогом сегодня.       Вот оно что. Неужели, ревнует?       — Да, матушка. Я пила чай с отцом сегодня утром.       — И что же? Ты поедешь с нами на турнир? — герцогиня издала что-то на подобие смешка.       — Отец не дал мне ответа.       — Ясно. — Миранда рукой подняла опрокинутый стул и села на него. — Подойди сюда.       Девушка послушалась. Она подошла и упала на колени пред ногами матери. Какая же мерзость.       — Ты можешь быть покорной девочкой, доченька. — казалось, будто жена герцога плюнула в дочку этим предложением. — Я думала наказать тебя еще на две недельки, но вижу, что ты облагоразумилась. Это радует. — мать сложила веер и ударила им по макушке Алисии. — Впредь будь такой же. Не доставляй ни себе, ни нам с отцом неприятности. И тогда, может быть, ты выйдешь замуж за кронпринца полноценным человеком, а не калекой.       Алисии так и хотелось сказать, что уж лучше она станет инвалидом, чем выйдет замуж за Дэймонда. Но матери этот ответ уж точно не понравится.       — Да, матушка. Я буду стараться ради нашего дома.

***

      Жизель пришла на работу на следующий день. Рано утром у себя на столе Алисия заметила тонкий конверт и блюдо с эклерами.       Девушка раскрыла письмо. Внутри лежала тонкая бумажка, сложенная пополам.

«Уважаемая леди Розалия. Я пишу Вам, так как появление Вашей служанки у меня на пороге вызвало некие недоумения. Но я всегда рад новым клиентам. Господь услышит Ваши молитвы. Я ожидаю Вашего вопроса и постараюсь как можно быстрее найти на него ответ.

С уважением,

Архиепископ Роберт Смит.»

      Отлично. Пока архиепископ узнает историю ее перерождения, она сможет в полную силу отомстить своему ненавистному брату.       — Милый Бенжамин. — Кроухард упала обратно на кровать. Ее губы сложились в кривой улыбке. — Как же наша матушка расстроится, когда узнает, что ты умер в муках.       Девушка позвонила в колокольчик, и через несколько секунд в её покои вошла Эмили. Дочь обедневшего барона, она ничего не имела за душой, но при этом всегда корчила из себя аристократку, равную самой Императрице. И это чертовски бесило.       Служанка вошла, не проронив ни слова.       — И долго ты тут собираешься стоять? — не выдержала Алисия. Эмили имела крайне некрасивое лицо с большим носом и узкими губами. — И что насчет пожелать доброго утра своей хозяйке?       Нос нахальной девчонки дернулся.       — Доброе утро, госпожа. — она склонилась в поклоне. В ее голосе не было и капли уважения.       — Нет, ты меня не поняла. — Кроухард выдохнула, встала с кровати и подошла ближе к Эмили. Дочь герцога взяла со стоявшего рядом стола кувшин с ледяной водой и вылила ее на голову служанке. Девушка ахнула и упала на колени. — Я же сказала: пожелай доброго утра своей хозяйке.       — Д-доброго утра, госпожа. — уже более раскаянно повторила Эмили.       Нет, это тоже не годится.       Алисия взяла служанку за волосы и поволокла в главный коридор ее крыла. За дверью стояли шесть служанок, включая Жизель и Антониу, а также пара охранников, которые на журнальном столике играли в карты.       — Слушайте меня все! — герцогская дочь швырнула Эмили вперед себя, всю мокрую и дрожащую от холода. — Я – хозяйка этого крыла, и вы все – моя прислуга! Если вы будете проявлять по отношению ко мне неуважение, — глаза Кроухард прищурились, а голос похолодел, — вы все тут сдохните, как скот в загоне!       Служанки все, как одна, упали на колени, склонив головы в самый пол, а рыцари, которые играли в карты, выровнялись по струнке и отдали честь.       — Вы! — девушка тыкнула пальцем в тех самих стражников. — Уведите эту тварь в тюрьму и морите ее голодом, пока сама на коленях ко мне не приползет! А если не сделаете – рядом с ней сидеть будете, понятно?!       — Да!       Шокированную и обессиленную Эмили взяли под локти и поволокли к лестнице в конце коридора, которая вела в подземную камеру.       — Госпожа! Госпожа Алисия! Простите, молю, простите! Я больше не буду так, пожалуйста, помилуйте! — только и доносилось с другой стороны.       — Жизель, Антониа, встаньте. — все служанки все еще сидели на коленях. Названные девушки встали. В глазах Антонии стояли слезы. — Пойдемте со мной, поможете мне привести себя в порядок. — более ласково сказала Алисия. Они верные ей, не стоит с ними грубо. — А остальные – за работу! Если я увижу где-то хоть пылинку – вам головы не сносить.       — Да, госпожа!       Когда дверь в покои дочери Кроухард закрылись, она сама выдохнула.       — Не привыкла я кричать. — устало произнесла Алисия, сев на кровать. — Зато хоть какая-то дисциплина появится.       — Это было невероятно, госпожа! Я даже сначала подумала, что вы и нас всех прикажете запереть в тюрьме. — посмеялась Жизель.       — А я испугалась! — снова чуть ли не плача сказала Антониа, пока выбирала платье на сегодня.       Кроухард усмехнулась. Все-таки, их терять ей не хочется. Надо будет поговорить с отцом, чтобы этих двух он не убирал…       — Кстати, госпожа. — вспомнила Антониа, поднося к кровати легкое желтое платье. — Сегодня на рассвете прибыл гонец Его Высочества. Он, вроде бы, передал Вам письмо.       Дэймонд, сволочь. Что ему понадобилось от нее?       — Сходи узнай за это. Жизель сама сможет помочь мне одеться.       Кронпринц приглашал Алисию сопровождать его на званом ужине во дворце, который пройдет после турнира рыцарей. Не то, чтобы она хотела. И не то, чтобы у нее был выбор.       Это случится относительно скоро. Для начала, ей следует заручиться помощью Ладиуса и узнать о Дэниэле. А потом… Не следует загадывать. Оставим приятное на попозже.