Инструкция по проблемам.

Люди уже не оборачиваются на Оксану. Это Санкт-Петербург, тут большинство такими ходят. Полумёртвыми. А остальные люди поприличнее, или имеют манеры. У какого-то прохожего она попросила повербанк, хотя бы проверить, жив ли телефон. Включился, после чего она тут же отдала железный кирпич с проводом обратно, собираясь уходить. Сел он правда через пару минут, так как особо на одном проценте не продержишься, зато она успела перевести деньги Арсению. Пришла в больницу она к самому началу часов посещений. Благослови Господь за то, что сейчас на смене не та самая мадам, которая очень любит подшутить. Очень даже милая девушка, при чём знакомая. Катя Добрачёва, она учиться там же, где и Позов, в связи с тем, что общаются те очень даже хорошо, Окс хорошо её знает. — К Шасту, да? Мне жаль, я пока не особо понимаю, что случилось, но если что, ты ко мне обращайся. Я могу пропускать тебя намного раньше, если буду на смене, если ты будешь очень незаметно проскальзывать между других работников. Оксана поблагодарила Катю и ушла на поиски палаты, где лежит друг. И когда она наконец-то отыскала, врезалась в мужчину. — Извините, — голос девушки был осипшим, блондинка даже не стала смотреть на того, кому наступила на ноги, лишь пробубнив извинения. — Ничего, вы к Антону Андреевичу? Я его лечащий врач, ответственн за него сердцем и мозгом, можете звать меня Алексеем. Глаза Окс всё же поднялись вверх, а с сердца упал груз. Хотя было очевидно, что за ним будут следить. С виду обычный мужчина, но Оксана искренне доверила своего Тошу в его в руки, как только посмотрела в честные глаза. — Его состояние не ухудшается, я бы даже сказал, он уже идёт на поправку. Ранее к нам один раз попадал человек с передозом ТЦА. Что-ж, по сравнению с ним, я бы сказал, Антон поправляется в разы быстрее, — он прервался, смотря на девушку в ожидании хоть какого-то ответа. — Я Оксана. Как скоро он сможет попасть домой? — Не торопитесь, ему безусловно повезло, что он не впал в кому, но всё же пока что не сможет дойти даже до туалета. Могут быть проблемы с кратковременной памятью. Не имею права вас задерживать, в общем, постарайтесь не напрягать его. Алексей развернулся, сливаясь с толпой людей, одетых в точно такую же одежду. Девушка съежилась, не очень сильно она любит больницы. Не привлекая к себе лишнего внимания, она зашла внутрь. Одиночная палата, и Шастун, хрипящий, с капельницей. — Антошенька, ты живой, — она подбежала моментально, склоняясь над парнем. Слёзы сами начали выступать. Зелёные глаза, выглядищие так, будто находятся под слоем хрусталя смотрели в ответ. — О, — это единственное, что успел произнести кудрявый до того, как начал заливаться кашлем. — Тише, пожалуйста, не разговаривай. Молчи, просто заткнись и не делай никаких движений. Или тебе надо? Русый кивнул, сжимая челюсти. Он увидел Оксанку. После истерики это самое то, мешки под глазами уже не щипало, а ощущение вечной хрипоты начало пропадать. Его глаза повелись в сторону тумбы, а подруга в свою очередь не стала медлить, сразу понимая, куда надо перевести взгляд. — Кольца? — Она склонила голову, закатывая глаза. Очевидно, из всех лежащих на мебели предметах он имел в виду украшения, телефон и остальное ему не светит, — Та-ак, тебе их надеть, верно? — Да! — Ори поменьше, прошу тебя, ты умничка, Тош, но давай вместо двух громких букв будем говорить тихо, но много? — Оксана уже доставала из пакетика обмурдерование Шаста. Серебро, как влитое смотрелось на пальцах парня, а он радостно улыбнулся и двигал пальцам, мацая воздух. Шастун дёрнулся, когда раздалась вибрация со стороны его подруги. Вопросительно посмотрел на неё, удивляясь тому, что та поставила телефон на вибрацию, хотя даже на парах такого не делала. Увидев, что это не её телефон, ещё больше расширил глаза, та в ответ лишь махнула рукой, мол: «потом». — Привет. Да-да, живой, не сказала бы, что он может нормально разговаривать, но врач сказал, что его состояние намного лучше, чем ожидалось. — Конечно, на мне всё как на собаке заживает. — Не разговаривай, говорю. Всё таки может, наврала, — Оксана положила телефон ему на грудь, включая громкую связь, оттуда послышался голос Арсения. — Ну и как там наш самоубийца? Выкупил тебе одиночную палату, теперь не имеешь права со мной не разговаривать. — Покупаешь внимание? И что значит самоубийца? Я вообще не понимаю, что тут делаю. Это ты во всём виноват, затащил мою Фролову в какое-то дерьмо, вот меня и схватило. — Я ни в чём не виноват, но раз уж ты не самоубийца, то значит, нам будет о чём поговорить после твоей выписки. Давайте. Телефон издал последние звуки, а Шастун вообще перестал что-либо понимать. Долго он над этим не думал, вскоре начиная улыбаться. Та, которая всегда рядом стоит тут, это самое главное. А кто виноват в том, что сейчас ей приходиться сюда ходить, уже не важно. *** Арсений приносит со второго этажа последнее, что важно для продвижения расследования, то есть, огромную доску, где прикреплены фотографии людей, копии документов и всё возможное. Эту идею подал заяц, буквально говоря, что хоть это и киношная штука, но может оказаться полезной. Глава этого не официального полицейского участка прогнулся под звоном разных голосов, желающих такое в их расследовании в самом начале. — Крап, ты распечатал фотку Антона? — Свиридов тут же протянул со стола фотографию, где молодой парень сфоткаться в лифте. Голос подал Матвиенко, которого ранее ввели в курс дела. — А он нам на доске вообще чем поможет? Мы даже не понимаем, действительно ли он был целью, может, он просто помереть решил, но тут бац, как раз и героем мог отправиться под землю. Арс покосился на Серёжу, устало выдыхая. — Антон сразу идёт на доску, потому что у него передоз ТЦА, как и у остальных жертв, даже не считая того, что до этого там была возрастная группа от сорока до шестидесяти. — А ему сколько? Стоящий уже у белой доски, которую обычно ставят в школах, Стас, закончил писать, поворачивая доску ко всем остальным. — Антон Андреевич Шастун, двадцать два года, родители живы, но в разводе. Информации об отношениях в соцсетях нет. Жил в Воронеже, в семнадцать лет приехал сюда и тут же поступил в СПБГУП, живёт в съёмной квартире, родственников в городе нет, зато Оксана Фролова, Илья Макаров, Дмитрий Журавлёв и наш Позов переехали сюда вместе с ним, его друзья, видимо, близкие. Позов, который на собраниях появляется максимально редко, зевнул, а после кивнул. — Именно, я с уверенностью могу сказать, что он не принимает антидеприсанты и вообще по врачам ходит редко. Только вот, отец его не жив, умер давно ещё, переписывай. Шеминов погрустнел, переписывая информацию. Дрон, сидящий на полу возле стола, откинул голову к стенке, разочарованно вздыхая. — Мы вообще планируем хоть как то продвигаться? Жертв новых нет уже неделю, догадок никаких, только этот Шастун со своим передозом. Входная дверь в коридоре открылась, и залетела Оля Малащенко. Её роль особенно важна в этом деле, так как информацию из полицейского участка достаёт она. — Привет всем! У меня важные новости, заходила к отцу нарыть что нибудь по поводу Антона вашего, но случайно узнала, что дело воскресили. Арс заинтересованно посмотрел на неё, а после взгляд сменился на недовольный. Арсений сам когда то давно упрашивал полицию взяться за дело, которое почему то они забросили. Сразу после жертвы, которым оказался его дедушка. Перестав верить в то, что правоохранительные органы когда либо возобновят дело, он открыл своё. В собственной квартире, на свои деньги. Позже об этом узнал его на тот момент, новый знакомый — начинающий репер, скруджи, или Эд. Так всё и потекло, сейчас на его кухне находятся Дрон — Андрей, крап — Максим, Позов, Матвиенко, заяц — другой Макс, Горох Серёжа, Стас Шеминов, у которого тоже есть некие связи. Иногда захаживает Артём Гаус, Шевелев Сергей и Оля. Впрочем, кухня просторная, и сюда в скором времени будет заходить ещё больше людей. — То есть? — Спросить всё-таки решил матвиеныч, — С чего вдруг? — Я не знаю, но в ближайшую неделю минимум я не смогу туда заходить, папы нет на рабочем месте, не смогу придумывать отмазки. Попов протёр глаза, забирая со стола кофе. — Ладно, версий нет, новой информации нет. Реабилитация Шастуна будет долгой, но не факт. Недельку посмотрим на происходящее, а там может ему получше станет, мы его и вытащим оттуда. Позов осуждающе на него посмотрел. Антон его друг, очевидно, что ему не понравится такое. — Что значит вытащим? Знаю, как на собаке заживает, но восстановление от передоза это в принципе не самое быстрое дело, а тут ещё и ТЦА. — Дим, я в курсе, но тут самое главное, чтобы пока он был уязвим в больнице, к нему никто не пришёл и не убил его. Через пару дней отправим кого-нибудь спрашивать у него. Но даже сейчас твой Тоша разговаривает очень даже хорошо. Эд, за это время ничего не сказавший, тоже осуждающе посмотрел на своего друга. — Ладно, допустим он быстро оправится, но на счёт того, чтобы его никто не убил, может, кого-нибудь покрепче к нему отправлять вместо Оксаны? Больница это конечно крепкое место, но обмануть там легко, тем более в часы посещений. Окс ничего не сможет сделать. Окружающие переглянулись, заговорил только Поз. — Я буду. Могу переодически вместо себя Журавля отправлять. Арсений кивнул, хлопнул в ладоши, тем самым заканчивая собрание студентов, которые за спасибо подрабатывают детективами. Когда все разошлись, оставляя хозяина квартиры одного, тишина не наступила. Потому что сначала парень мыл посуду под The Prodigy, после относил документы и доски наверх под Лазарева, а когда музыка выключилась, в дверь позвонили. — Привет, Арсений. Я телефон пришла отдать, — Оксана, от которой несло алкашкой жуть как. Телефона, однако, не последовало, ранее выглядевшая серьезной и уверенной девушка — уснула стоя. — Ясно, заходи, — что бы она его услышала и открыла глаза, пришлось подтолкнуть внутрь.