Исповедь Наблюдателя

Наблюдатель стоял возле Башни Света. Даже через толстые громоздкие железные двери просачивалось пение хора. Сегодня проходила служба в честь Дня победы Алы и Терры над злом. Весь город украшен яркими, светлыми фонарями символизирующие Свет, который две богини принесли в этот тёмный мир. Кавински никогда не верил в эту религиозную чепуху, с самого детства он устраивал забастовки в классе стоя на парте с возгласами о том, как правительство через пропаганду внедряет гражданам идеальность своей системы. Хах, и когда он успел из ярого революционера и противника власти, желающего справедливости и правосудия стать верным помощником политики и одной из главной шестерёнкой в их системе? Кавински сам про себя усмехнулся: "Что ж, деньги многое решают." Оркестр завершил музыку кульминацией, а это значало, что проповедь окончена. Кавински вернулся в реальность, очнувшись от своих раздумий и собственных колкостей о самом себе и начал искать глазами в толпе вываливающих людей из душного здания свою цель. Как описало руководство, это не особо высокий мужчина, лет двадцати семи, худого телосложения, у него тёмные волосы, глаза и потерянный взгляд, его зовут Чарльз, номер R-699CH. Точно из-за чего его ликвидируют Кавински не понял, да и начальство всегда с не охотой это раскрывало, однако для такого отличного работника как Кавински, они иногда готовы уступать и погружают в подробности дела, но не в этот раз. Единственное, что точно уловил наблюдатель, так это то, что парень не в себе, часто устраивает истерики и срывается, возможно что-то употребляет. Все прихожане разошлись, а Чарльз только выходил, и не один. Рядом с ним шёл священник, пытаясь что-то объяснить, на все его слова Чарльз только молчал и изредка медленно кивал, глядя в одну точку. Поняв, что собеседник навряд ли слышит о чём он говорит, святой отец ушёл обратно в Башню. Кавински не медля подошёл к человеку и сказал официальным тоном, который он так ненавидел: — Здравствуйте, гражданин R-699CH, за невыполнение главы Света вам необходимо пройти процедуру ликвидации. Пожалуйста, пройдите со мной в машину. — Нет! Пожалуйста, не трогайте меня. Что вы хотите..? Отпустите, я ничего не сделал! — вопил Чарльз, его трясло, а глаза... Не зря горят, что глаза зеркало души человека. Глаза не были пустыми, они наполненные отчаянием и страхом, в них идёт борьба, борьба за жизнь. Конечно, с любым оружием ты не спасёшься от стирания, если тебе даже удастся убить одного наблюдателя, его легко заменят другим и тебя убьют, но дело не в попытке защититься. В очах горело чистое желание жить, просто жить, искреннее и такое светлое прям как огонь этих маленьких фонариков по всему городу ночью, когда их отпускают в небо, в сторону моря. Люди верят что таким образом они делятся Светом Аллы и Терры с другими такими же тёмными мирами, верят что эти крохотные, хлипкые и жалкие фонарики обязательно долетят. Но Кавински знает, что они упадут в морскую пучину и их свет погаснет, утонет в безжалостных острых волнах. Но Кавински знает, что сегодня он убьёт и эти тёмные глаза будут плескаться в крови, а желание жить погаснет в зрачках. Этот мир никогда не был тёмным до Алы и Терры. Он утонул в грязи с появлением людей, и только тогда он стал гнить и чернеть. Зла никогда не было, но люди не способны воспроизводить из своего воображения то, чего они никогда не видели, поэтому они стали этим злом, чтобы пугать им детей и оберегать от него.

***

В дали мелькали размывчатые точки света. Это плыли по ночному небосводу, как новые звёзды, тёплые огоньки на встречу безжалостному ветру и безумным пенам разбивавшихся волн друг об друга. Каждый год они дарят надежды жителям Алотерры. Внизу слышен гул и радостные крики детей. Порой действительно так важно верить во что-то возможно и сказочно глупое, но это помогает, чтобы не пропасть в жестокости, вера поселяет в тебя теплую надежду, которая греет тебя, хоть она жалкая и хрупкая, настолько, что в любой момент может просто разорваться в клочья, потухнуть от любой капли, но ты об этом не думаешь, только о том, как она приятно отдаёт тепло. Но только не тело R-699CH, оно давно уже остыло и не подаёт признаков жизни, неподвижно и бездыханное. Надежда на право существования разбилось об стальную пулю вонзившую в грудь, и теперь глаза и впрямь пусты, как и было написано в графе дела. Зеркало разбито, даже в осколках нет отражения, ведь душа давно на небе, улетела вслед за самодельными светилами, но её ждёт не обрывочный конец в морской соли, а покой вечной жизни в действительно идеальном мире. Кавински тихо наблюдал за праздником с крыши покуривая сигарету. Раньше каждый раз после выполнения задания он с помощью табака избавлялся от стресса, картинки мучений жертвы скорченной от боли так и норовились всплыть в голове и вновь заставить прожить этот ужас, а ощущения, как дым раскаляет твои лёгкие, помогает отвлечься хотя бы на минуту. Наблюдателям предоставляли психологов, чтобы помогать сотрудникам, однако Кавински никогда не соглашался на сеансы, даже когда во снах перед ним вставал образ человека, просящего пощадить его, он знал что помощи нельзя ждать, только очередную промывку мозгов, поэтому предпочитал убегать от страхов через разные зависимости. Спустя куча лет опыта работы жестоким убийцей, его теперь не гложила совесть нормами морали, выкурить сигаретку стало похоронным ритуалом, как бы прощание с покойным, заместо нормальных похорон, ведь в Империи у нас безотходное производство. Все огни уже исчезли за горизонт, только сигарета в руках Кавински продолжала пылать. Шум когда-то бушевавших людей стих, все разошлись по домам, возможно дальше отмечать, всё таки у всех алгоритмы были перенесены, кроме аграрных поселений и... Наблюдателей, хотя так таковых алгоритмов у них и нет, но работы скорей всего тоже не будет, праздники, все отдыхают. Кому придёт в голову свергать Империю в это время? Кавински кладёт тяжёлый чёрный мусорный мешок с трупом в багажник. Садится за руль и отправляется сдавать его на завод по производству ПМ. В последнее время работники всё чаще жалуются на недостаток топлива и на то, как плохо сказывается это на прочность купола. За окном мелькают яркие неоновые подсветки, линия соприкасающих зданий то резко возвышалась, то падала. Казалось нет одинаковых по форме домов, все индивидуальны, то острые углы, то закруглённые. Ночной город успокаивал, но только со стороны, ведь стоит капнуть глубже, и ты оказываешься на просторе буйного веселья, где любовные удовольствия в кабинке; танцы под орущую музыку из колонок, после которой звенит в ушах; крепкий алкогололь, от него завтра тебя будет тошнить; дым кальяна и прочих табачных изделий, закрывающий весь взор на клуб и проблемы; волшебный белый порошочек, отравляющий раз и навсегда. Где нет никого покоя, и ты в адреналине забываешь о жизни, решаешь убежать от проблем, спрятаться от них, зарывшись где-то на дне общества. Представления об отдыхе не помогали избавиться от навязчивых мыслей. Всё таки, что сделал Чарльз? Как именно он нарушил закон? Почему в этот раз начальство отказалось от предоставлении информации? Всё как-то не сходилось. Мысли так и кружили в голове одна за другой, бегали, перегоняя друг друга, они давили, игрались разными воспоминаниями, повторно их прокручивали в голове, подбирая одно под другое, ища скрепления между ними как пазл, чтобы увидеть полноценную картину ситуации. Сотрудники жалуются на критический недостаток ПМ. Ликвидация Чарльза неизвестно за что. Может начальство само не разобралось? Может было несколько подозреваемых, а времени разобраться не было или желания, поэтому они решили сразу всех убить? Тогда почему не обошлось всё обычным стиранием? Так делают для того, чтобы не терять зря за раз много рабочей силы, если не могут разобраться в деле. Сотрудники жалуются на критический недостаток ПМ. Ликвидация Чарльза ни за что. Недавно им объявили указ аккуратнее паковать тело, стараться как можно меньше крови терять, сильно не калечить, сохранить целостность плоти. С какой стати? Раньше спокойно расчленяли людей, а теперь за это штраф. Кавински даже помнит, как правительство пыталось этим привлечь больше людей, а то в отряды ликвидаторов никто не желал идти. Красочные рекламные баннеры, плакаты висели повсюду, дивиз там был таков: "Если часто ты злишься, срываешься, то подай заявку в наблюдатели. Выпускай гнев на благо Империи." Людям, которых судили за нападение на других давали выбор: отсидеть срок или пойти в наблюдатели, мол "раз ты так любишь избивать, можешь убивать и получать за это рабочие часы". Это нововведение сработало, ряды наблюдателей пополнялись. Однако спустя время выяснилось, что давать психически неуравновешенным людям оружие — опасно. Начались массовые убийства невинных жителей Алотерры, считай полноценный геноцид. И эта акция прикрылась. Сотрудники жалуются на критический недостаток ПМ. Ликвидация Чарльза ни за что. Указ о целостности тела и сохранности крови. Чарльз выглядел крайне устало ещё задолго до своей гибели. Бледная кожа, синяки под глазами от недосыпа, потерянный взгляд, хриплый голос, дрожащие руки, расширенные зрачки. Все симптомы указывали на то, что перед ним был наркоман, однако речь была достаточно внятная для напуганного человека, может благодаря страху отрезвел? На нём была одеты белая тоненькая ночнушка, которую ветер колыхал, а ноги — босые. Получается, что он имеет... Сотрудники жалуются на критический недостаток ПМ, ликвидация Чарльза ни за что, указ о целостности тела и сохранности крови, измотанный нездоровый вид цели. Нет! Это совсем безумие. Он знал, что методы Империи крайне жестоки, и у тебя всегда есть только два выбора: примкнуть и выполнять все приказы или жить по своей совести и моральным принципам, но в страхе, что в любой момент тебя могут стереть. Но зачем так делать? Это крайне не разумно. Машина в тот же миг развернулась в обратную сторону и полетела прямо по встречке. Никто не хотел бы быть оштрафованным за нарушение комендантского часа, поэтому дорога пуста, однако, возможно, Кавински сейчас хотелось именно того, чтобы его сбили. Врезались со всей силы в его новую дорогущую тачку, которую он купил на деньги полученные за премию, проткнули осколками лобового стекла его брендовую одежду, разбили его понтовые часы и очки. Окраина Алотерры, море. Конкретно с этой стороны находятся различные заводы, цехи и прочие промышленные объекты, их расположение обусловлено устранением отходов, они складируют хлам на заброшенных пляжах, выливают химию в воду, не заботясь об экологии. А с другой стороны, ближе к жилым домам, расположены отели, коттеджи, частные дома с видом на морской пейзаж. Как же всё близко, но так сильно различается. Водитель грубо заехал на газон берега, проминает землю колёсами, оставляя следы.