Семь превращений дракона

Рай. Именно это слово вертелось в голове, когда я сидел, облокотившись на тёплый бок дракона, и смотрел на три грубо вырезанные ложки и плоскую каменную плитку, служившую и столом, и тарелкой. Физически — да, это был рай. Тепло, еда, безопасность, даже одежда, превосходящая любую, что я носил раньше. Но внутри, в самой глубине моего существа, начинало назревать беспокойство, тонкое и настойчивое, как жужжание комара в летнюю ночь. Мои руки, привыкшие к бесконечной работе — растирать порошки, настраивать весы, чистить стеклянную посуду, переписывать тома, — сейчас были чисты. Им не хватало дела. Не физической усталости, а именно занятия. Цели. Процесса. Алхимия никогда не была для меня просто способом заработать или выжить. Она была языком, на котором я общался с миром, способом его постижения, борьбой с хаосом через наведение порядка в реторте. А здесь... здесь хаос был другим. Он был величественным, прекрасным, драконьим. Но он оставался хаосом. Я не мог позволить себе расслабиться. Не сейчас. Не после всего. Райская безмятежность была ловушкой. Она размягчала разум, заставляла забывать, кто ты есть. Я уже видел, как легко можно превратиться в изнеженного питомца, который только ест, спит и радуется поглаживаниям. Но я не питомец. Я был Джоном Дейви Харрисом. И я был алхимиком. Я поднял голову и окинул взглядом пещеру. Взглядом не гостя, а потенциального жильца. Взглядом исследователя, который только что получил в распоряжение новую, невероятно сложную лабораторию под открытым небом. Проблема первая: Освещение. В глубине пещеры царил полумрак. Мои эксперименты, если они будут, потребуют света. Добыча огня обычными способами провалилась. Но у меня были светящиеся камни из его коллекции. Можно ли их как-то интенсифицировать? Скомбинировать? Или, быть может, найти другие источники — те самые светящиеся грибы или ягоды? Изучить их свойства. Проблема вторая: Организация пространства. Сокровищница дракона была упорядочена по его, драконьим, критериям. Мне же нужен был свой уголок для систематизации. Место для хранения образцов, для сушки трав, для записей. Проблема третья: Безопасность и разведка. Мы сидели в логове, но что было за его пределами? Мне нужна была хотя бы примитивная карта ближайших окрестностей — где растут грибы, где можно найти другие полезные растения, где проходят тропы животных. Это требовало вылазок. Но вылазок не вслепую. Я взглянул на дракона. Он дремал, его дыхание было ровным, видимо оценка и контроль процесса моих экспериментов его утомили. Я осторожно встал, чтобы не потревожить его, и снова направился к его кладовой. На этот раз я искал не готовые предметы, а потенциальные компоненты для будущих экспериментов. Я взял несколько маленьких светящихся камешков, пару сушёных, но странно упругих ягод другого вида, щепотку серебристой пыли, которая осыпалась с одного из минералов. Всё это я аккуратно завернул в лоскутки от своей старой одежды — выбрасывать её было расточительством, ткань ещё могла пригодиться. Вернувшись, я устроил свой «рабочий стол» на плоском камне рядом с гнездом. Разложил образцы. Рядом положил плитку с записями и новый кусок угля. Первым делом я начал зарисовывать найденные образцы, стараясь передать не только форму, но и свечение, текстуру. Это была медленная, кропотливая работа, требующая полной сосредоточенности. Именно то, что было нужно. Потом, бросив взгляд на спящего дракона, я начал набрасывать план. Не план побега — такого даже в мыслях не было. План освоения. Исследования. Я начал составлять список вопросов, на которые нужно найти ответы: 1. Природа нагревающего камня и светящихся минералов. 2. Свойства местной флоры - грибы, ягоды, травы, деревья и кустарники: питательные, лечебные, токсичные? 3. Возможность создания долговременных запасов - сушка, засолка, копчение. 4. Картирование ближайшей территории. 5. Изучение возможных угроз - погода, флора и фауна этого места, в том числе её многообразие, а так же иных... существ. Каждый пункт был вызовом. Каждый — возможностью применить свой ум, свои навыки. Это не было выживанием. Это было... обустройством. Созданием своего места в этом новом мире на своих условиях. Я отложил уголь и потянулся. Спина заныла от непривычной позы, но в душе было спокойно, даже предвкушение. Я нашёл себе занятие. Я поставил цели. Рай перестал быть просто местом для блаженного ничегонеделания. Он стал полем для самой масштабной и захватывающей алхимической практики в моей жизни. И моим союзником в этом, хоть он того и не осознавал, был спящий рядом дракон, хранитель всех этих чудес. Мне предстояло понять их, а его — убедить, что мои изыскания стоят того, чтобы их терпели. И, судя по сегодняшнему одобрению моего рагу, первый шаг был сделан верно. Логика была неумолима и кристально ясна, как горный источник. Планы — это хорошо. Но они висят в воздухе, пока не наполнены конкретикой. Конкретика же рождается из знания. Нельзя сушить то, что может разложиться на ядовитые испарения. Нельзя использовать минерал, не понимая, излучает ли он тепло, свет или что-то более коварное. Нельзя планировать вылазки, не зная, какие сюрпризы таит местная биохимия. Передо мной лежал мой «мир». Несколько образцов, аккуратно разложенных на гладком камне рядом с плиткой-дневником. Они казались такими безобидными. Камешек, тускло пульсирующий мягким синим светом. Пригоршня серебристой пыли, похожей на измельчённые звёзды. Две ягоды — одна синяя и упругая, другая, поменьше, матовая и сморщенная, похожая на крошечную сушёную грушу. Кусочек светящегося гриба, от которого исходил едва уловимый холодок. И связка тех сизых, чабрецоподобных листьев. Я взглянул на дракона. Он лежал, свернувшись, и наблюдал за мной через полуприкрытые веки. Его присутствие было не просто физическим — оно было атмосферным, как давление воздуха. Но сейчас оно не мешало, а наоборот, создавало фон, на котором моя работа обретала смысл. Я работал под его крылом в прямом и переносном смысле, и от результатов этой работы могла зависеть и его безопасность тоже. По крайней мере, мне так хотелось думать. Я начал с самого простого и, как мне казалось, безопасного — с сизых листьев. Взяв один, я растёр его между большим и указательным пальцами и поднёс к носу. Запах был знакомым — пряный, с оттенком камфоры и чего-то холодного, мятного. Без явных признаков гниения или химической агрессии. Осторожно я коснулся языком размягчённой поверхности. Острая, освежающая горечь, сразу вызвавшая приток слюны. Ни онемения, ни жжения. Хороший знак. Я сделал пометку на шифере: «Лист сизый — Thymus montanus?. Запах: камфора/мята. Вкус: острый, горький, освежающий. Первичная токсичность: низкая. Возможное применение: приправа, антисептик?» Далее — ягоды. Синяя, похожая на можжевельник. Я слегка сжал её — кожица лопнула, выпуская каплю густого, тёмно-фиолетового сока. Запах был сладким, дымным, с лёгкой кислотностью. Я слизнул каплю с пальца. Сладковато-терпкий, с лёгкой фруктовой ноткой и тем же дымным послевкусием, что было в рагу. Никаких тревожных сигналов. Вторая, сморщенная ягода. Запах почти отсутствовал. На вкус — пресная, травянистая, с едва уловимой горчинкой. Непримечательная. Но я записал обе: «Ягода синяя — Juniperus ignis?. Сок сладкий, дымный. Возм. для соусов, краситель? Ягода малая — Herba obscura?. Без выраженных свойств.» Потом дошла очередь до самого интересного — неорганических образцов. Светящийся камень. Я взял его в руку. Он был прохладным, весомым. Свечение было постоянным, без пульсаций, которые мне померещились раньше. Я поднёс его к щеке — ни тепла, ни холода, кроме естественной температуры камня. Я положил его на минуту в чёрную чашу с водой — свечение не изменилось, вода не нагрелась. Значит, не термо-люминесцентный. «Камень светящийся — Lapis lumen. Свечение постоянное, холодное. Реакция на воду: отсутствует. Источник энергии: неизвестен. Опасно? Не выявлено.» Серебристая пыль. Она была необычайно лёгкой, почти невесомой. Я дунул на щепотку, и она взметнулась в воздух, медленно оседая, переливаясь в луче света. Я смочил палец, обмакнул в пыль и снова коснулся языка. Ни вкуса, ни ощущений. Пыль просто прилипла. Странно. Я попробовал насыпать немного пыли на край нагревающего камня, который всё ещё стоял в стороне. Ни дыма, ни изменения свечения, ни запаха. Инертная. «Пыль серебристая — Pulvis argentum. Свойства: инертна, легка, отражающая. Возм. использование: пигмент? Декоративное?» И, наконец, гриб. Его шляпка, даже отломанная, продолжала излучать мягкий, зеленовато-голубой свет. Я отломил крошечный кусочек от ножки. Текстура была плотной, упругой, как сырая резина. Запах — тот самый, минеральный, почти как у влажного кремния. Я положил микроскопическую часть на язык. Вкус был... водянистым, но с явным, резким металлическим привкусом, как будто лизнул батарейку. Неприятно, но опять же — без онемения или боли. Однако, металлический привкус насторожил. Возможно, содержание каких-то минералов или металлов было высоким. «Гриб светящийся — Fungus lux. Текстура плотная. Вкус: вода/металл. Высокое содержание минералов? Возм. токсичен при больших дозах. Требует осторожности.» Я откинулся назад, разминая затекшую шею. Первичный анализ был завершён. Это были лишь поверхностные, органолептические наблюдения. Настоящая алхимия требовала экстракции, дистилляции, проверки реакций. Но для этого нужна была аппаратура. А её не было. И тут мой взгляд упал на груду чёрного стекла в его коллекции. На эти странные, тонкие чаши и сосуды. Стекло... Оно могло выдерживать нагрев? Если да, то это уже основа для реторты или колбы. А для нагрева... был тот самый камень. Примитивно, но это был каркас будущей лаборатории. Моё сердце забилось быстрее. Первый этап — инвентаризация и первичный анализ — был позади. Второй этап — создание профессионального инструментария — только начинал вырисовываться. Я снова взглянул на дракона. Он всё так же лежал, но теперь его глаза были открыты полностью, и он смотрел не на меня, а на разложенные передо мной образцы и на мои записи на шифере. В его лазурном взгляде не было ни осуждения, ни одобрения. Был интерес. Чистый, незамутнённый интерес существа, которое, возможно, само давно изучило всё это, но которому было любопытно, как подойдёт к вопросу это странное, безволосое, но удивительно дотошное создание, которое оно пригрело. Я медленно кивнул ему, как коллеге по цеху, и указал на образцы, а потом на свои записи. —Видишь? — прошептал я. — Начинаю разбираться. Начинаю понимать твой дом. Он не ответил. Просто поднял голову, лениво потянулся, так что все его суставы хрустнули, а перья на спине встали дыбом, и снова улёгся, положив голову на лапы, но теперь его взгляд был направлен не в пространство, а на меня. Он наблюдал. И в этом наблюдении была вся моя новая свобода и вся моя новая ответственность. Я получил разрешение на исследования. Теперь мне предстояло их оправдать. Первичный анализ дал направление, но не дал инструментов. Мне нужна была лаборатория. Пусть самая примитивная. И я решил начать с самого необходимого — с посуды, способной выдержать нагрев. Я подкрался к его кладовой с чувством, будто собираюсь совершить кражу, хотя он явно видел мои предыдущие визиты и не протестовал. На этот раз я выбрал не чаши, а два предмета странной формы. Один напоминал кувшин с очень узким горлышком и широким дном, выточенный из того же чёрного, прохладного стекла. Другой — плоскую, почти блюдцеобразную чашу с невысокими бортами. Они казались цельными, без трещин. Вопрос был в их термостойкости. Я принёс их к своему «рабочему столу» и поставил рядом с тем самым нагревающим камнем. Осторожно, с помощью двух палок, я прикатил найденный мной ещё один камень большего размера поближе. Его пульсирующее тепло было ощутимо на расстоянии ладони. Рискуя обжечься, я быстро схватил пустой кувшин за основание и поставил его прямо на плоскую поверхность камня. Ничего не произошло. Стекло не треснуло, не оплавилось. Через несколько минут я коснулся стенки кувшина — она была тёплой, почти горячей, но не раскалённой. Камень нагревал, но не испепелял. Идеально. Это мог быть дистиллятор или, как минимум, котёл для варки. Вдохновлённый успехом, я решил налить в кувшин немного воды из источника и посмотреть, как она будет нагреваться. Результат был медленным, но стабильным: через полчаса от воды пошёл лёгкий пар. Не кипение, но достаточное для экстракции. Пока вода грелась, я занялся созданием инструментов для манипуляций. Из прочных, тонких костей я выстругал подобие щипцов и длинную палочку для помешивания. Из гибкой, похожей на лыко, коры, найденной среди его запасов, сплёл грубый фильтр. Это было неказисто, но функционально. Вода нагрелась достаточно. Пора было переходить к первому настоящему эксперименту. Цель: проверить экстракцию свойств из сизых листьев. Гипотеза моя была поста: при нагревании в воде они отдадут свои эфирные масла и возможные активные вещества. Я бросил несколько измельчённых листьев в кувшин с тёплой водой и снова поставил его на камень. Почти сразу же тонкий, освежающий аромат камфоры и мяты усилился, наполнив воздух вокруг. Я сидел на корточках, уставившись на кувшин, как алхимик на свою первую успешную реакцию. В этом был ритуал. В этом был смысл. Прошло время. Аромат стал густым, почти осязаемым. Я снял кувшин с камня, дал немного остыть, а затем, используя костяные щипцы и свой плетёный фильтр, процедил жидкость в плоскую чашу. Получился настой цвета слабого чая, прозрачный, с золотистым отливом. Я поднёс чашу к носу, затем сделал самый маленький глоток. Вкус был концентрированным: та же освежающая горечь, но смягчённая, с явным согревающим эффектом, который разлился по груди. Никаких побочных ощущений. Успех. Я создал экстракт. Я был так поглощён процессом, что не заметил, как дракон поднялся и бесшумно подошёл. Его тень накрыла меня и мою импровизированную лабораторию. Я вздрогнул и поднял голову. Он наклонил свою огромную морду прямо к чаше с настоем, его ноздри расширились, втягивая аромат. Потом он посмотрел на меня. Не на чашу, а на моё лицо, на мои глаза, в которых, должно быть, горело торжество и сосредоточенная радость открывателя. Он не стал пить. Он не стал тыкаться носом. Он просто издал долгий, низкий, одобрительный гул, который отозвался вибрацией в моих костях. Потом он ткнулся своим бархатным лбом мне в плечо, почти сбив с ног, — жест, который я уже начал понимать как высшую форму похвалы. Затем он развернулся и, лениво вильнув хвостом, отправился к выходу пещеры, оглянувшись один раз, как бы приглашая следовать. Моё сердце бешено заколотилось. Это был не просто интерес. Это было признание. Признание моей деятельности как чего-то ценного, имеющего право на существование в его мире. Я быстро сделал запись на шифере: «Эксперимент №2: Экстракция Thymus montanus. Метод: настой на нагревающем камне. Результат: успешен. Получен концентрированный экстракт со согревающими и антисептическими, ну хотя бы предположительно свойствами. Одобрен Субъектом.» Записав это, я отложил уголь и встал. Моё тело горело от усталости, но дух парил. Я только что провёл первый алхимический опыт в логове дракона. И он одобрил. Теперь он звал меня с собой. Куда? Не важно. Я потянулся за своим кафтаном, поправил амулет на шее и, бросив последний взгляд на своё скромное рабочее место, пошёл за ним. У меня был союзник. У меня была цель. И у меня, наконец-то, снова была лаборатория. Теперь предстояло выяснить, что ещё можно открыть в этом ледяном, драконьем раю.