Семь превращений дракона

Утро началось лениво. Очень лениво и тепло. Сказать, что я выспался — ничего не сказать, будто заново родился и это было окрыляюще. Я лежал неподвижно, боясь пошевелиться и разрушить этот момент. Рука затекла — Лололошка придавил её своим весом, и теперь она противно ныла, посылая в мозг сигналы о том, что кровообращение нарушено. Но менять положение было выше моих сил. Не потому что я не мог — я просто не хотел. Каждое движение могло разбудить его, а смотреть на него спящего было... завораживающе. В драконьей форме я видел его морду — огромную, величественную, с сияющими глазами и идеальной шерстью. Но сейчас, в облике человека, он был другим. Более уязвимым. Более настоящим. И, тьма меня раздери, более красивым, чем имел право быть кто-либо в этом мире. Я осторожно, насколько позволяло придавленное положение, повернул голову, чтобы рассмотреть его лицо. Солнце уже поднялось, пробиваясь сквозь небольшое окно и окрашивая комнату в мягкие золотистые тона. В этом свете его кожа казалась почти прозрачной, фарфоровой, с лёгким голубоватым отливом там, где проступали тонкие вены. Ни единого изъяна — ни родинок, ни пор, ни следов от прыщей, которые были у большинства людей. Идеальная кожа, гладкая, будто выточенная из самого дорогого материала. Только были шрамы. Вернее как, «шрамы» — слишком громкое слово, это были шрамики. Маленькие, даже крохотные, белёсые, которые становилось видно, только если хорошо вглядываться. Они были редкими, один длинный — от линии челюсти до скулы, другие — через бровь, у носа — были незаметными, особенно в этом освещении. Ресницы. Боги, эти ресницы. Длинные, густые, тёмно-синие у корней и светлеющие к кончикам до синего, они отбрасывали тени на его щёки, создавая иллюзию, что под ними прячутся маленькие драгоценные камни. Я никогда не видел у мужчины таких ресниц. Да и у женщин, если честно, тоже. Волосы — шатеновые, с той самой ярко-синей прядью, которая сейчас выбилась из небрежного хвоста и разметалась по подушке, создавая вокруг его головы подобие сияющего ореола. Они были мягкими — я знал это, потому что несколько раз, пока он спал, пряди касались моего лица. И пахли им. Тем самым дымом, озоном и чем-то неуловимо сладким. Брови — расслабленные, не нахмуренные, как у Хаку, не взлетевшие в вечном удивлении, как у него самого днём. Просто две идеальные дуги, повторяющие линию глазниц. И губы. Чуть приоткрытые во сне, расслабленные, без той вечной улыбки, которая делала его похожим на нашкодившего котёнка. Сейчас они были просто... губами. Чуть тронутыми цветом, мягкими на вид. Я поймал себя на том, что смотрю на них слишком долго, и поспешно перевёл взгляд выше, на уши. Уши. В драконьей форме это были те самые нежные перепонки, похожие на крылья морского существа из детских сказок. Сейчас, уменьшенные до человеческого размера, они казались ещё более удивительными. Тонкие, полупрозрачные, с едва заметной паутинкой тёмно-синих прожилок, они сейчас расслабленно обвисли, но всё ещё чуть подрагивали, но скорее всего не от звуков — просто так, наверное, даже в полном покое его тело сохраняло эту особенность. Я смотрел и не мог насмотреться. В моей прошлой жизни, в приграничной деревне, я видел много людей. Мужчин, женщин, детей. Но ни один из них не вызывал во мне такого... такого... Я не мог подобрать слово. Заворожения? Нежности? Какого-то щемящего чувства в груди, которое не имело названия, но было таким тёплым, что хотелось закрыть глаза и просто плыть по нему, как по тёплому течению. Я вспомнил своё вчерашнее наблюдение, мелькнувшее в голове перед тем, как мы провалились в сон. Подросток. Он действительно напоминал мне подростков, которых я изредка видел в городах — вечно ищущих одобрения, цепляющихся за старших, эмоциональных до крайности, способных на бурную радость и такую же бурную обиду в течение пяти минут. Но здесь, в этом мире, "подросток" мог означать совсем иные масштабы времени. Сколько ему лет? Сто? Двести? Для дракона это мог быть действительно юный возраст. Я вспомнил, как он вчера просиял, когда я согласился учить его алхимии. Как гордо расправил плечи при словах Хаку о защите. Как смутился, когда я назвал его коллекцию неудачных экспериментов "алхимическим апокалипсисом". В нём было столько искренности, столько жажды быть принятым, понятым, что это отзывалось во мне самом. Я поднял свободную руку — ту, которую не отдавили — и очень осторожно, почти невесомо, провёл пальцами по его щеке. Кожа была тёплой, мягкой, чуть бархатистой. Он не пошевелился. Только вздохнул чуть глубже и повернул голову, инстинктивно прижимаясь к моей ладони, как кот, который ищет ласку. У меня перехватило дыхание. Это было так... доверчиво. Так по-детски. Так... по-нашему. — Ты невозможный, — прошептал я едва слышно. — Просто невозможный. Он, конечно, не ответил. Спал, уткнувшись носом в мою ладонь, и выглядел при этом абсолютно счастливым. Я смотрел на него и чувствовал, как внутри разрастается что-то большое, тёплое, пушистое — такое же, как его шерсть в драконьей форме. Что-то, чему я не знал названия, но что определённо делало этот момент самым важным в моей жизни за последние годы. Я аккуратно, миллиметр за миллиметром, попытался высвободить отдавленную руку. Лололошка во сне нахмурился, что-то недовольно пробурчал и придвинулся ещё ближе, сползая щекой с моей ладони, теперь зарываясь носом мне в ключицу. Его хвост, по-прежнему обвивающий мои ноги, дёрнулся и затянулся туже. — Эй, — прошептал я едва слышно. — Ты меня задушишь. Ответом было только ровное дыхание. Он даже не пошевелился. Видимо, его подсознание решило, что если я рядом, то и дышать необязательно — и так сойдёт. Я сдался и остался лежать. Солнечный свет, пробивающийся через небольшое окно, медленно полз по полу и мебели, освещая сначала груду ящиков у стены, потом краешек стеллажа с книгами, потом нашу кучу-малу из одеял. В этом свете комната казалась не просто заваленной, а именно живой. Каждая вещь здесь была частью его, частью этой огромной, хаотичной, прекрасной души, которая умудрилась впустить меня в свой мир. Я перевёл взгляд обратно на его лицо. И замер. Он смотрел на меня. Синие глаза, ещё сонные, но уже открытые, изучали моё лицо с тем же любопытством, с каким я только что рассматривал его. — Давно не спишь? — спросил я шёпотом. — Не-а, — голос у него был хриплый со сна, низкий, совсем не похожий на его обычный звонкий тон. — Только проснулся. Ты на меня смотрел. — Ну смотрел, — не стал отпираться я. — Не каждый день вижу спящего дракона в человеческом облике. — И как? — он чуть приподнял голову, и в его глазах заплясали знакомые смешинки. — Красивый? — Самовлюблённый, — фыркнул я, но щёки почему-то потеплели. — Ага, значит, красивый, — довольно заключил он и ткнулся носом мне в шею, как делал это в драконьей форме. — Ты тоже ничего. Для человека. — О, спасибо, — я закатил глаза. — Осчастливил. — Всегда пожалуйста! — он улыбнулся так широко, что, кажется, комната стала светлее. — А чего вставать не хочешь? — А ты не замечаешь? — я демонстративно пошевелил отдавленной рукой. — Меня тут придавили, как котёнка. — Ой, — он смутился и резво отодвинулся, освобождая меня. — Прости! Я нечаянно. Просто ты тёплый и пахнешь вкусно. — Чем это я пахну? — я потянулся, разминая затекшие мышцы. — Ну... — он задумался, принюхиваясь. — Тобой. И алхимией. И ещё тем, что ты мой. Последние слова он сказал так просто, так естественно, что у меня снова перехватило дыхание. Для него это было данностью. Я был его. Он был моим. И это не требовало доказательств или объяснений. — Лололошка, — позвал я, глядя, как солнечный свет играет в его волосах. — М? — Ты правда хочешь, чтобы я остался? Не на неделю, не на месяц — насовсем? Он сел в кровати так резко, что горы одеял едва не обрушились на пол. Его лицо стало серьёзным, даже суровым — насколько это вообще было возможно при его взлохмаченных волосах и сонных глазах. — Я никогда ничего не хотел так сильно, как того, чтобы ты остался, — сказал он твёрдо. — Ты думаешь, я просто так тащил тебя через полмира, показывал всё, знакомил с Хаку, пустил в свою комнату? Я хочу, чтобы ты был здесь. Со мной. Всегда. Он говорил это с такой страстью, с такой убеждённостью, что у меня не осталось ни тени сомнения. Этот дракон, который ещё недавно был для меня просто огромным пушистым чудовищем, спасшим мне жизнь, теперь стоял передо мной в человеческом облике и предлагал мне стать частью его мира. Навсегда. — Тогда, — я тоже сел, встречаясь с ним взглядом. — Мне понадобится лаборатория. Нормальная. С инструментами и приличным запасом ингредиентов. — Будет! — он просиял. — И доступ к твоей библиотеке. И к твоим коллекциям. — Легко! — И чтобы ты не мешал мне работать, когда я занят. — Э-э-э... — он замялся. — А можно я хотя бы рядом буду сидеть? Тихо-тихо? Я умею быть тихим! Я посмотрел на него. На его умоляющие глаза, на кончик хвоста, нервно подрагивающий за спиной, на уши, которые слегка прижались в ожидании ответа. И не выдержал. — Ладно, — вздохнул я. — Можешь сидеть рядом. Но тихо. — Ура! — он подпрыгнул на кровати, едва не проломив её, и тут же приземлился обратно, обнимая меня и вжимая в матрас с такой силой, что я взвизгнул. — Ты лучший! Самый лучший человек на свете! Я тебя никому не отдам! — Да я как-то и не собирался никому отдаваться, — прохрипел я, задыхаясь в его объятиях. — Отпусти, задушишь! — Не-а, — довольно отозвался он, но хватку ослабил. — Ты теперь мой навсегда. Привыкай. Я привыкал. И, кажется, начинал понимать, что это «навсегда» меня совсем не пугает. Я не стал сопротивляться. Просто позволил себе утонуть в этом тепле, в этом объятии, в этом моменте. Лололошка прижимался ко мне, как огромный кот, который наконец-то добрался до любимого хозяина и теперь не намерен отпускать. Его хвост обвился вокруг моей талии, создавая дополнительный слой тепла и уюта. — Слушай, — пробормотал я в его плечо, чувствуя, как сонливость снова начинает затягивать в свои сети. — А сколько тебе вообще лет? Ну, по-драконьи. Он замер на мгновение, а потом отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть мне в лицо. В его глазах плясали смешинки. — А угадай. — Ну... — я прикинул. — Судя по твоему поведению — лет шестнадцать по-человечески. Но ты же дракон, так что... Двести? Триста? — Ха! — он фыркнул и ткнул меня носом в щёку. — Обижаешь! Мне всего сто сорок три! Я моргнул. Потом ещё раз. — Сто сорок три? — переспросил я. — Года? — Ага! — он кивнул с гордостью, будто сообщил о невероятном достижении. — По драконьим меркам я ещё очень молодой! Можно сказать, подросток! Я закрыл глаза и рассмеялся. Смех вышел тихим, хриплым, но искренним. Подросток. Сто сорок три года. Конечно. — Что смешного? — обиженно надулся Лололошка. — Ты, — я открыл глаза и посмотрел на него. — Ты — смешной. Сто сорок три года, а ведёшь себя как щенок. — Я не щенок! — возмутился он. — Я дракон! Древний, мудрый, опасный! — Ага, — я приподнял бровь. — Особенно когда спишь в обнимку с человеком и просишь почесать за ушком. — Я не просил! — его уши дёрнулись, и он попытался принять независимый вид, но хвост, продолжавший обвивать мою талию, выдавал его с головой. — А хочешь? — спросил я, протягивая руку к его уху. Он замер. В глазах мелькнуло сомнение, смешанное с явным желанием. — Ну... — протянул он. — Если ты сам предлагаешь... Я усмехнулся и осторожно коснулся кончиками пальцев его уха-перепонки. Оно было тёплым, нежным, почти бархатистым на ощупь. Я провёл по краю, и Лололошка вздрогнул, издав звук, подозрительно похожий на мурлыканье. — О, — выдохнул он, и его глаза прикрылись от удовольствия. — Это... это приятно. — Я заметил, — я продолжил гладить, изучая, как его ухо реагирует на каждое прикосновение. Оно подрагивало, слегка поворачивалось, будто пытаясь поймать мои пальцы. — А здесь? Я чуть надавил на основание, и Лололошка буквально растаял, привалившись ко мне всем телом. Его урчание — то самое, глубокое, вибрирующее — возобновилось с новой силой. — Ты как кот, — заметил я, продолжая поглаживать. — Я дракон, — пробормотал он в моё плечо. — Просто... у драконов тоже есть приятные места. — Угу. И уши — одно из них, я понял. Мы лежали так, наверное, с полчаса. Я гладил его уши, иногда переходя на шею, на затылок, запуская пальцы в его мягкие волосы. Он мурлыкал, прижимался, иногда ловил мою руку и тёрся щекой о ладонь, как кот, требующий ещё ласки. Солнечный свет медленно полз по комнате, добрался до нашей кровати и теперь золотил его волосы, делая голубую прядь похожей на кусочек неба. — Знаешь, — сказал он вдруг, не открывая глаз. — Я ведь никогда не думал, что буду вот так лежать с человеком. — И как ощущения? — Странно, — признался он. — Но хорошо. Ты пахнешь... правильно. Я не знаю, как объяснить. Ты пахнешь так, будто всегда должен был быть здесь. У меня кольнуло в груди. Тёплое, щемящее чувство, которое я не мог точно определить. — А ты пахнешь грозой, — сказал я. — И дымом. И чем-то ещё... сладким, как нагретая на солнце смола. — Это мой собственный запах, — он наконец открыл глаза и посмотрел на меня с лёгким удивлением. — Ты правда его чувствуешь? Люди обычно не чувствуют драконьих запахов. — Я алхимик, — напомнил я. — У меня нюх тренированный. — Ага, — он улыбнулся и ткнулся носом мне в шею, глубоко вдыхая. — Мой алхимик. Самый лучший. — Льстец, — фыркнул я, но руку с его затылка не убрал. Время текло медленно, как мёд. Мы говорили ни о чём и обо всём сразу. Я рассказывал о своей жизни на границе, о сестре, о том, как занимался алхимией в холодной хижине. Он слушал, затаив дыхание, иногда задавая вопросы, иногда просто прижимаясь крепче, когда я упоминал что-то грустное. Потом он рассказывал о своём детстве — о том, как учился летать, как впервые превратился в человека, как нашёл свою первую светящуюся пещеру и решил, что это величайшее сокровище в мире. — А Хаку? — спросил я. — Как ты с ним познакомился? Лололошка замялся, и его уши слегка прижались к голове. — Он... ну... он нашёл меня. Я был совсем маленьким, мои родители погибли, а у драконов есть железный закон — не трогать детёнышей и, по возможности, помогать им. Хаку спас меня. И взял под свою опеку. Он... Он моя семья, точнее, заменил мне её. А ещё он не всегда был таким... холодным. Раньше он чаще улыбался. — Что случилось? — Не знаю точно, — Лололошка пожал плечами. — Он не рассказывает. Но я знаю, что у него были... близкие. Которые погибли. Давно, ещё до моего рождения. С тех пор он носит эту маску и редко выходит из своей библиотеки, пусть он и глава фракции, но держится аскетично. Я вспомнил вчерашнее прикосновение Хаку к моему лбу, его слова, о том, что я теперь часть этого мира, пусть я и человек. Моё сердце сжалось. — Бедный, — сказал я тихо. — Угу, — Лололошка вздохнул. — Я стараюсь его радовать. Но у меня не всегда получается. Я слишком... шумный. — Ты — это ты, — я потрепал его по голове. — И если он тебя до сих пор терпит, значит, ты его радуешь больше, чем думаешь. — Правда? — в его глазах загорелась надежда. — Правда. Поверь моему опыту. Если бы ты его бесил, он бы тебя давно вышвырнул. Лололошка задумался над этим, а потом его лицо расплылось в улыбке. — Наверное, ты прав. Он меня ругает, но никогда не прогонял. — Вот видишь. Мы снова замолчали, наслаждаясь тишиной и теплом. Где-то вдалеке, в городе, начиналась жизнь — я слышал приглушённые звуки, гортанные голоса, щебет каких-то птиц или маленьких драконов. Но здесь, в этой комнате, в этом коконе из одеял и объятий, время остановилось. — Знаешь, что я люблю больше всего в человеческой форме? — спросил вдруг Лололошка. — Что? — Обниматься вот так, — он прижался ещё теснее. — В драконьей форме я тоже могу, но это по-другому. Ты слишком маленький, я боюсь тебя раздавить. А здесь мы почти одинаковые. И я могу чувствовать каждую твою клеточку. — Звучит жутковато, если честно. — Нет! — он возмущённо поднял голову. — Это приятно! Ты тёплый, мягкий, пахнешь вкусно... Я хочу всегда так лежать. — Даже когда я буду работать? — Ну... — он задумался. — Может, не всегда. Но часто. Очень часто. Я рассмеялся и чмокнул его в макушку, даже не задумываясь, что делаю. Лололошка замер, а потом поднял на меня огромные, сияющие глаза. — Что это было? — Не знаю, — честно признался я. — Само вырвалось. — Сделай так ещё, — потребовал он. — Лололошка... — Ну пожалуйста! — он смотрел на меня с таким щенячьим выражением, что отказать было просто невозможно. Я вздохнул и поцеловал его в макушку снова. Потом ещё раз. Он довольно зажмурился и заурчал — теперь уже совершенно по-кошачьи. — Ты самый лучший, — пробормотал он. — Я знаю. — Скромный тоже. — В меру. Мы провалялись в кровати ещё часа два, наверное. Солнце поднялось высоко, заливая комнату золотистым светом. Где-то в животе у меня заурчало — уже по-человечески, требуя еды. — Пора вставать, — сказал я с сожалением. — Не-а, — Лололошка обвил меня хвостом крепче. — Надо. Хаку ждёт к полудню. — Ну и пусть подождёт. — Лололошка. — Ла-а-адно, — протянул он, но не пошевелился. — Для этого нужно встать. — Я знаю. — Но ты не встаёшь. — Я обдумываю стратегию. Я рассмеялся и легонько толкнул его в плечо. — Вставай, обжора. Пойдём искать завтрак. При слове "завтрак" его уши насторожились, а глаза загорелись. — Завтрак? А что будем есть? — Понятия не имею. Ты здесь живёшь, тебе и карты в руки. — О! — он резво сел, едва не сбросив меня с кровати. — Я знаю одно место! Там готовят такое мясо с травами... Пальчики оближешь! Идём! Он спрыгнул с кровати и принялся носиться по комнате в поисках одежды, разбрасывая ящики и книги с грацией урагана. Я наблюдал за этим хаосом и улыбался. — Ты всегда такой по утрам? — Ага! — донеслось из-под груды каких-то тряпок. — А что? — Ничего. Просто привыкаю. Я выбрался из кровати, разминая затёкшие мышцы, и подошёл к окну. Город подо мной сиял и переливался в утреннем свете — живой, дышащий, прекрасный. Мой новый дом. — Эй! — Лололошка подлетел ко мне, уже одетый в какую-то невероятную рубаху с широкими рукавами. — Ты идёшь? — Иду, — я обернулся к нему и улыбнулся. — Куда ж я денусь. Он схватил меня за руку и потащил к двери, сияя ярче утреннего солнца. И я позволил себя тащить. Потому что это было именно то место, где я хотел быть. Рядом с ним.

***

Я едва успевал вертеть головой, пытаясь впитать всё это великолепие. Солнце светило так, что казалось, сам воздух искрится изнутри. Белые и перламутровые стены домов переливались, отражая лучи, создавая ощущение, что мы идём по дну жемчужной раковины. Где-то высоко, над крышами, парили несколько драконов в их истинной форме, лениво кружа в потоках тёплого воздуха. Лололошка тащил меня за руку с таким энтузиазмом, что я едва поспевал за ним. Мы свернули с главной площади, вымощенной гладким белым камнем, в лабиринт узких улочек, и внезапно оказались в совершенно ином мире. Рынок. Я понял это ещё до того, как увидел его — услышал. Гул голосов, гортанных, щебечущих, иногда совершенно звериных, смешивался со звоном металла, плеском воды, шорохом тканей и ещё тысячей звуков, которые мой мозг отказывался классифицировать. А потом мы вышли на него, и я замер. Это было не просто скопление лавок — это было кипящее, живое, дышащее сердце города. Прилавки громоздились друг на друга, создавая многоярусные конструкции, по которым ловко сновали торговцы в самых разных обличьях. Я увидел женщину с полупрозрачными, стрекозиными крыльями, развешивающую связки трав. Рядом с ней существо, похожее на огромного барсука, стоящего на задних лапах, раскладывало какие-то блестящие металлические пластины. Двое драконов в человеческой форме, но с явными чешуйчатыми узорами на коже, торговались о чём-то с низеньким, коренастым созданием, чья борода доставала до пояса — гном, мелькнуло у меня в голове. — Вот! — Лололошка дёрнул меня за руку, вырывая из ступора. — Это творение фракции «Созвездия»! Они наши главные торговцы. У них связи со всеми — с эльфами, феями, зверолюдами, гномами, дворфами... Если что-то существует в этом мире — «Созвездие» это достанет. Он говорил с такой гордостью, будто сам был членом этой фракции. — Разумеется, если на это будет спрос, они те ещё проныры. Пойдём! — он потянул меня вперёд, лавируя между прохожими с ловкостью, которой я в нём не подозревал. — Я куплю тебе что-нибудь! Что ты хочешь? Здесь есть всё! Инструменты, оружие, книги, ткани, украшения, еда, зелья, ингредиенты... Он перечислял, а я вертел головой, пытаясь охватить всё это многообразие. Глаза разбегались. Вон там, под навесом из переливающейся ткани, были разложены кристаллы всех цветов и размеров. Чуть дальше — прилавок, заваленный книгами в самых невероятных переплётах, и над ним склонилось существо с совиными глазами и перьями вместо волос. Ещё дальше витал в воздухе запах жареного мяса и пряностей, от которого у меня немедленно заурчало в животе. — Лололошка, — сказал я, останавливая его. — Погоди. Дай мне просто... осмотреться. Он замер, обернулся ко мне и его лицо расплылось в понимающей улыбке. — Ага. Точно. Ты же впервые в таком месте. — Он придвинулся ближе и понизил голос до заговорщического шёпота: — Я помню свой первый раз на рынке. Я тогда целый день ходил с открытым ртом и чуть не купил поддельный светящийся камень за баснословные деньги. Хаку потом полдня меня отчитывал. Я фыркнул, представив эту картину. — И часто ты попадаешься на удочку торговцев? — Ну... — он замялся, и его уши слегка покраснели. — Бывало. Но теперь я опытный! Я тебя защищу от мошенников! — О, какая честь, — усмехнулся я. — Ладно, веди, опытный. Но сначала — еда. Я голоден как волк. — Еда! — его глаза загорелись. — Точно! Идём, я знаю лучшую мясную лавку! Он снова схватил меня за руку и потащил сквозь толпу. Мы лавировали между посетителями, торговцами, тележками и просто сидящими прямо на земле существами, продающими всякую мелочь. Я старался запомнить дорогу, но быстро понял, что это бесполезно — этот лабиринт жил по своим законам. Лавка, к которой мы наконец добрались, оказалась небольшим, но очень уютным заведением с открытой террасой, уставленной столами и скамьями. Над входом висела вывеска с изображением какого-то зверя, которого я никогда не видел, и надписью на драконьем языке. — Садись! — Лололошка подтолкнул меня к одному из столов, а сам подлетел к прилавку и начал оживлённо общаться с торговцем — низеньким, кругленьким существом с кожей зеленоватого оттенка и огромными, навыкате глазами. Я опустился на скамью и просто наблюдал. Наблюдал за этим миром, который ещё вчера казался мне мифом, а сегодня стал реальностью. За Лололошкой, который жестикулировал так активно, что едва не сбил пару проходящих мимо драконов. За прохожими, за прилавками, за игрой света и тени на перламутровых стенах. — Заказывай! — Лололошка плюхнулся напротив меня, сияя. — Я взял всего понемногу, чтобы ты попробовал! Тут готовят лучше всех в городе! — Ты так говоришь, будто обедал во всех заведениях города, — заметил я. — Ну... — он задумался. — Не во всех. Но во многих! — Я впечатлён. Вскоре перед нами начали появляться тарелки. И тарелки. И ещё тарелки. Мясо, запечённое с травами, тонкие ломтики чего-то, похожего на рыбу, но с голубоватым отливом, овощи, которых я никогда не видел, лепёшки, политые ароматным маслом, и ещё десяток блюд, названий которых я даже не пытался угадать. — Это всё? — спросил я с иронией. — Нет, конечно! — Лололошка махнул рукой в сторону приближающегося существа с ещё одним подносом. — Это только начало! Я рассмеялся и потянулся к ближайшей тарелке. Мясо таяло во рту, приправы играли невероятными оттенками — острое, сладкое, пряное, всё одновременно. Я закрыл глаза от удовольствия. — Ну как? — в голосе Лололошки звучало нетерпение. — Божественно, — выдохнул я. — Просто божественно. Он просиял так, будто сам готовил это блюдо. — Ешь, ешь! Тут ещё много! Я ел. Мы ели. Лололошка комментировал каждое блюдо, рассказывая, откуда привозят ингредиенты, кто готовит, какие есть секреты. Я слушал вполуха, наслаждаясь едой и его голосом, таким живым, таким увлечённым. — А это что? — я ткнул вилкой в нечто розовое и желеобразное, поданное в отдельной мисочке. — О! — Лололошка подался вперёд. — Это десерт! Из сока ягод, что растут только в одной долине на юге. Их собирают только раз в год, и если съесть слишком много, можно не спать трое суток — такой заряд бодрости дают. — Испытано на себе? — приподнял я бровь. — Ну... — он смутился. — Один раз. Я потом неделю отсыпался. Хаку ругался. Я засмеялся и отправил ложку этого желе в рот. Вкус был невероятным — сладким, кислым, с какими-то цветочными нотками, и по телу действительно разлилась приятная теплота. — Ого, — сказал я. — Действительно бодрит. — Ага! Но ты много не ешь, а то потом не уснёшь. — Учту. Мы доедали, когда Лололошка вдруг подпрыгнул на месте, едва не опрокинув стол. — Точно! — воскликнул он. — Я же обещал тебе что-нибудь купить! Пойдём, пойдём, я знаю, куда тебя сводить! — Лололошка, дай хотя бы доесть... — Еда подождёт! — он уже тянул меня за руку, игнорируя мои протесты. — Там такие инструменты, такие реактивы... Ты обалдеешь! Я вздохнул, но позволил себя утащить. Потому что, честно говоря, мне самому было не терпится увидеть, что могут предложить драконьи торговцы алхимику. Мы нырнули обратно в рыночную толпу, и Лололошка, лавируя с невероятной ловкостью, потащил меня куда-то вглубь, мимо прилавков с тканями, посудой, украшениями и ещё бог знает чем. Наконец мы остановились перед лавкой, которая с первого взгляда заставила моё сердце биться чаще. Это была алхимическая лавка. Настоящая. Только масштабов, о которых я даже мечтать не мог. Стеклянные колбы всех размеров, медные реторты, ступки из неизвестного камня, порошки, светящиеся в банках, травы, развешанные пучками под потолком, кристаллы, минералы, какие-то засушенные существа... — Ну как? — Лололошка заглянул мне в лицо, сияя. — Лололошка... — выдохнул я. — Это... это... — Идём внутрь! — он потащил меня к двери. — Я хочу кое-что тебе подарить. Что хочешь? Выбирай! Я вошёл в лавку и почувствовал себя ребёнком в лавке сладостей. Глаза разбегались, руки тянулись ко всему сразу. Хозяин лавки — высокий, худой дракон с длинными, почти до пола, серебристыми волосами и множеством тонких косичек, в которые были вплетены маленькие кристаллы — смотрел на нас с лёгкой улыбкой. — Лололошка, — произнёс он голосом, похожим на шелест сухих листьев. — Давно не заходил. И привёл гостя? — Да! — Лололошка подтолкнул меня вперёд. — Это Джон. Он алхимик. Настоящий! Я хочу купить ему что-нибудь для работы. Что посоветуешь? Старый дракон окинул меня внимательным взглядом. Его глаза, мутно-золотистые, казалось, видели гораздо больше, чем обычные. — Человек, значит, — протянул он. — Редкий гость в наших краях. И давно практикуешь? — Всю жизнь, — ответил я, стараясь говорить ровно, хотя внутри всё трепетало от окружающих сокровищ. — Но мои инструменты остались... по ту сторону гор. — Понимаю, — он кивнул и жестом поманил нас за собой. — Пойдёмте. У меня есть кое-что особенное, для настоящего ценителя. Он провёл нас вглубь лавки, где на отдельном стеллаже, подсвеченном мягким голубым светом, стояли инструменты невероятной красоты. Набор стеклянных колб с золотыми ободками, ступка из чёрного обсидиана с пестиком, инкрустированным мелкими рубинами, весы тончайшей работы с чашами из какого-то перламутрового материала... — Это всё работы наших мастеров, — пояснил старый дракон. — Каждая вещь делается вручную, с учётом всех тонкостей алхимического ремесла. Я протянул руку и осторожно коснулся одной из колб. Стекло было невероятно тонким, но при этом, я чувствовал, прочным. — Сколько это стоит? — спросил я, уже понимая, что такие вещи не могут быть дёшевы. — Не важно! — вмешался Лололошка. — Я же сказал — я покупаю. Выбирай что хочешь! — Лололошка, это выглядит слишком дорого... — Джон, — он взял меня за плечи и развернул к себе. Его лицо стало серьёзным, почти суровым. — Ты спас меня от одиночества. Ты согласился остаться со мной. Ты будешь учить меня алхимии. Позволь мне хоть немного отблагодарить тебя. Пожалуйста. Я смотрел в его синие глаза и понимал, что спорить бесполезно. И, честно говоря, не очень-то и хотелось. — Ладно, — сдался я. — Но тогда я выбираю сам. — Конечно! — он снова просиял. Я прошёлся вдоль стеллажа, внимательно рассматривая каждый инструмент. Колбы были прекрасны, но... слишком декоративны. Мне нужно было рабочее оборудование, а не музейные экспонаты. Весы — замечательные, но у меня уже были весы, в пещере, из его коллекции. Я искал что-то... И я нашёл. В самом углу, на отдельной подставке, стоял небольшой, но очень изящный перегонный куб. Весь из тёмно-синего, почти чёрного металла, с тончайшими трубками и стеклянной колбой приёмником, украшенной гравировкой в виде звёзд и полумесяцев. — Это, — сказал я, беря его в руки. Он оказался на удивление лёгким и идеально сбалансированным. Старый дракон одобрительно хмыкнул. — Отличный выбор. Это работа мастера Теневого Крыла. Лучший перегонный аппарат, который можно найти к югу от Туманных Пиков. — Он мой, — объявил Лололошка, не глядя на цену, которую назвал торговец. Он просто протянул ему какой-то мешочек с монетами, даже не пересчитывая. — Заворачивай. — Лололошка, ты даже не посмотрел, сколько там... — Неважно. — Он повернулся ко мне и улыбнулся. — Теперь у тебя есть нормальный инструмент. Будешь учить меня? Я посмотрел на перегонный куб в своих руках, на сияющего Лололошку, на старого дракона, который с лёгкой усмешкой наблюдал за нами. И почувствовал, как в груди разливается то самое тёплое, щемящее чувство. — Буду, — сказал я. — Обязательно буду. — Ура! — Лололошка подпрыгнул и, не обращая внимания на мой вскрик, сгрёб меня в охапку вместе с перегонным кубом. — Самый лучший день! Самый лучший подарок! Самый лучший Джон! — Куб... куб раздавишь... — прохрипел я, но на самом деле мне было всё равно. Потому что в этот момент, в этой странной лавке, в этом невероятном городе, прижимая к себе подарок и дракона, который этот подарок сделал, я чувствовал себя абсолютно, бесконечно счастливым.