Четыре первых свидания

— Любопытно. — Густую, как вязкая смола, тишину лаборатории разбавил вдумчивый, почти тихий голос Айзена. Он перебирал тот ворох бумаг, что ты принесла ему ещё утром, и коротко кивал каким-то своим, одному ему понятным мыслям, оставляя тебя в подвешенном состоянии между нервозностью и странным, пьянящим любопытством к тому, что происходит в голове этого мужчины. — Твоё восприятие квантовой связи между частицами души я нахожу достаточно занятным. Как ты пришла к этой мысли? Массивный стол водружал свою массивную тень на пыльном полу, преломляя лучи холодного лунного света и желтоватого багрянца старой масляной лампы. Здесь время течет иначе. Сейрейтей сам по себе — существо пугающее в своей нестабильности, и Сосуке Айзен — как венец творения этого безумного монстра — лишь приумножает его непомерную мощь. Тишина и сумрак обтекали его тонкой вуалью, не смея своим презренным присутствием порочить нечто столь же могущественное и великое, как само мироздание. Ты залюбовалась моментом. Позорно, как школьница нижнего мира, — подперла щеку мягкостью теплой ладони и почти неотрывно следила за тем, как микроскопические хлопья пыли кружат вокруг его темных волос. Вокруг разбросаны свитки, схемы, которые последние несколько месяцев беспощадно крали вашу линию времени. Призрачные дни сменялись шатром темной ночи, усеянным россыпью мириадов несуществующих звезд, отодвигая остальные проекты в фантомный ящик рабочего стола. За эти несколько месяцев вам уже удалось примириться с присутствием друг друга. Айзен не раздражался больше от назойливого запаха твоих цветочных духов. Они уже въелись в подолы его хаори, осели на плечах, и никаким мылом не вымывались из холодного шелка волос. Его присутствие, подавляющее, уже не ощущалось как пытка. Ты свыклась, приняла его в этом безобразном сумбуре работы, дел и тщетных попытках хоть иногда отдыхать. Твой разум, безусловно столь же острый, до скупого рациональный, был подобен его собственному и единственным, что хоть сколько-то могло угнаться по скорости за мыслями самого капитана. Вот только привыкнуть — не значит перестать ощущать безусловную мощь. — Это просто логическое продолжение ваших тезисов о клетке реацу, капитан Айзен. — Неохотно, но совсем не стыдливо, ты оторвала свой взгляд от того монументального образа, сложившегося вокруг него под голубоватым сиянием полной луны. Снова взглянула на свитки, со знанием дела обвела пальцем до смешного безупречные чертежи. — Если душа — это энергия, а энергия подчиняется законам, то почему бы ей не иметь свойств, схожих с частицами в материальном мире? — Логика? — Сосуке встал, размеренными шагами разрезая внезапно ставшую удушающе малой дистанцию. Уголки сухих губ тронула кривая, ироничная улыбка без тени любезности. Нравилась ты ему. Характером своенравным, что не лебезила, не боялась и мыслила как могла. Для человека, чей разум был его главным оружием, найти родственную «душу» было редчайшим событием. — Логика — основа всего сущего, и все же она так часто игнорируется в пользу сиюминутных эмоций. Приятно знать, что вы не такая. Он остановился, лишь достигнув противоположной стороны стола. Длинные, узловатые пальцы прочертили узоры на подтаявшем воске свечи и перенесли массу на свитки. — Признаться, я не смог отказать себе в удовольствии наблюдать за вами. Не часто можно найти кого-то, чей моральный компас… ну, скажем так, соответствует моему. Мне нравится, как вы мыслите, расставляете приоритеты и ищете возможности там, где даже я не смог бы догадаться их искать. — Комплимент в устах человека, который привык строить грани, разделяя мир на полутона и оттенки, — вещь странная, и Айзен, безусловно, осознавал это. Осознавал и преподносил как нечто ненужное, бесполезное, вроде вопроса о том, как прошел день. И если бы не тусклый, багровый блик за холодным глянцем очков, ты бы бесспорно смирилась с тем, что это банальная вежливость. Но он играл. С мастерством, присущим настоящему ювелиру, ковал безупречную огранку к камню твоего сердца. Подбирал ключи и металлы, на вкус смакуя грядущую победу. — Благодарю. Над вашими идеями невозможно не размышлять, они слишком революционны для нашего времени и уже сейчас помогают открыть дверь в новый мир. — Мир, который я надеюсь когда-нибудь увидеть. — Грязно-белый воск застыл под его пальцем ровно у «Х» координаты на контуре схем. Чертеж не имел никакого отношения к проекту, коим вы оба сейчас беспощадно увлечены. Эскиз звездного неба, где росчерком, присущим его гению, выведена краткая формула. — Знаете, даже величайший ум иногда нуждается в паузе. Необходимость сменить перспективу — залог успешной работы. Не стоит равняться на меня, отказывая себе в удовольствиях. Завтра вечером, в саду на холме над Первым Отрядом, будет видно редкое скопление падающих звезд. Потрясающе красивое астрономическое явление, и продлится ровно 47 минут. Ты смотрела на него, изучала редкую складку, залегшую меж бровями, и коварный, пытливый энтузиазм за обычным, бесстрастным выражением лица. Предложения капитана всегда были многослойными, и, заручившись вновь обретенным навыком читать контекст, ты ощутила, как меж вами пролегла чуткая аура, чуждая для «просто коллег». — Звучит прекрасно. — Верно. — Он кивнул, не сводя с тебя взгляда. — И я приглашаю вас разделить со мной это зрелище. Разумеется, не как капитан подчиненного, а как один заинтересованный мужчина — другой привлекательной женщине. Если, конечно, вы не сочтете это чрезмерным для наших «отношений». Редкий в этих краях ветерок прорвался сквозь открытые ставни, подхватывая ворох бумаг и заполняя пространство тихим, насмешливым шелестом. Точно судьба в моменте дразнила тебя, искушала жестом опасным, но притягательным от природы. Потому что когда человек, для которого эмоции — слабость и скудность ума, зовет на свидание, — это не сладость, а вызов. Очередная, тонкая игра со скрытым замыслом, и занять место рядом с ним равно отказаться от части незыблемого. Шаг в неизвестность. Темный, удушающий лабиринт самого сложного и опасного разума, но твоё любопытство, тот пылкий азарт, интерес, что купили внимание капитана, уже были пойманы на крючок. — Не посмею вам отказать. Этот ответ вызвал у мужчины улыбку. Короткую, сдержанную и безмерно удовлетворенную. Будто это именно то, на что Айзен рассчитывал. — Рад слышать. До завтра. И не опаздывайте, ведь Вселенная, как и я, не любит, когда её ожидания нагло обманывают.