Четыре первых свидания

— Добро пожаловать! — ты вытирала старую полку над прилавком, когда колокольчик над дверью прозвенел до боли знакомой мелодией. Секунда на то, чтобы позволить куску грязной ткани впитать в себя последние капли воды, прежде чем поднять глаза и у входа найти Урахару. — На улице прекрасный день, не находишь? — он отодвинул циновку ногой, опираясь о широкую дверную раму, и полоска палящего полуденного солнца пробилась сквозь щель, опускаясь на его шляпу узкой стрелой. Его голос казался глубже обычного. Без привычной насмешливой нотки, и даже усталость сквозь него не сочилась, несмотря на бессонную ночь. Ткань в руке отдавала влажной прохладой, когда ты кивнула, не понимая, к чему идет речь. Кисуке снял шляпу, и волосы цвета свежей соломы мягко упали на лоб. — Может, сегодня закроешь лавку пораньше, м? — он двинулся ближе, принося за собой запах пыли с дороги и сладкой, медовой дыни. Тростниковый халат шелестел при каждом движении, нарушая мерное тиканье старых часов. — У меня к тебе просьба. Вернее, предложение. — его ладони опустились на прилавок, сплетая пальцы замком. Урахара вздохнул, будто с мыслями собираясь, и эта нервозность не была свойственна человеку вроде него. — Хочу пригласить тебя провести со мной вечер. Только мы двое и великолепный закат с чашкой жасминового чая. Если ты, разумеется, не возражаешь. — в несвойственной для него манере Кисуке подбирал слова. Хотел звучать легко, ненавязчиво, будто в очередной раз пришел скрасить свое одиночество легкой беседой, но уголок рта подернулся странной улыбкой. Он не отводил взгляда. Считывал каждую малейшую деталь твоего лица, и его глаза, обычно полные бездонной лукавости, были совершенно серьезны. — Куда? — ты опустила взгляд на его крепкие руки. Подушечки пальцев стучали по гладкой поверхности прилавка, и сухожилия напряглись, очерчивая тонкую паутинку вен на запястье. — Недавно совсем заприметил одно место между мирами. Там закат длится на пару минут дольше. Хотел тебе показать. — Урахара протянул руку, и ладонь, шершавая, оказалась раскрыта. В ней, поблескивая в рассеянных лучах пробившегося сквозь щели солнца, лежал медальон. Крохотная, металлическая стрекоза с пурпурным камнем по центру. Медленно, точно продвигаясь сквозь толщу воды, ты коснулась его. Кончики пальцев ненароком задели чужую ладонь, и тепло, приятное, томное, просочилось куда-то вглубь. — Это очень красиво. — Как и ты. — он закрыл глаза всего на мгновение. Длинные, светлые ресницы легли на скулы, и какая-то невидимая тяжесть спала с его плеч. — Я с удовольствием пойду. — Отлично! Тогда готовься, я зайду за тобой в начале пятого. — хриплый мужской голос вновь насытился привычной насмешкой. Яркая искорка, горячая, как уголек из камина, вернулась, отдавая тебе всё тепло. Урахара убрал свою руку медленно, с неохотой, и твои пальцы вновь остро ощутили холодок местного воздуха. Он надел шляпу, под её тенью скрывая свои глаза, и махнул рукой, оставляя тебя в ожидании. Звон колокольчика вновь разрушил ту томную тишину, что мужчина за собою оставил. Вырвал в реальность, где было полно ещё неоконченных дел, а ты, словно в трансе, поднесла руку к губам, точно пыталась удержать остатки мгновения, в котором его рука касалась твоей.