Четыре первых свидания

Ренджи пялился на вход в Четвертый отряд уже добрых полчаса. Солнце стояло в зените и отливало жидким золотом на черепичные крыши Сейрейтей. Воздух, за день нагретый, казался ему тяжелым, с запахом раскаленного камня и пота с тренировочных полей. Ноги затекли страшно, а спина под хаори намокла от пота, пока он стоял в тени раскидистой криптомерии, прижимая ладонь к грубой коре. Переминался с ноги на ногу, как влюбленный подросток, и снова замирал, уставившись на резную деревянную арку ворот. За ней раздавались чужие голоса, смех шинигами, занятых своими делами, но Абарай отчего-то представлял там только тебя. Гадал, чем занята, оставленная без его пристального внимания, и почти видел, как ты, склонившись над очередной кипой бумаг, заправляешь за ухо выбившуюся из строгой прически прядь шелковистых волос. Рука привычно потянулась к рукоятке Забимару, будто он позорно искал утешения у старого боевого товарища. Но что может сделать меч против чувств? Ренджи коротко выдохнул, пальцами провел по густой копне непослушных алых волос, отчего те и вовсе пришли в беспорядок. — Соберись, Абарай, — в отчаянии прошептал он себе под нос, силясь прибавить храбрости духа, но сердце так быстро колотилось о крепость грудной клетки, что дышать было больно. — Ты сражался с арранкарами, работаешь под началом капитана Кучики… Ну неужели теперь испугаешься какой-то девушки? Красивой девушки… справедливости ради. Ренджи тебя приметил еще две недели назад, после стычки с пустым. Ему нечасто доводилось работать с кем-то из Четвертого отряда, а тут — целительница. Молодая, хорошенькая… Он всё стыдливо краснел, пока ты его штопала. Так и не нашелся завязать разговор, зато хорошо запомнил на себе твои руки: прохладные, нежные, и глаза! Такие красивые, что Абарай в моменте забыл обо всём, точно вернулся в туман над заливом Рюген. Не трещала без умолку, как Рикичи Юки, и взглядом безразличным не сверлила, как Рукия. Не хотелось ему потерять эту ценность. Он глубоко вдохнул. Набрал в легкие побольше горячего воздуха и вышел из-под спасительной тени на солнцепек. Благо, резкость палящего солнца недолго выжигала глаза, и за воротами разлилась приятная прохлада внутреннего двора. Она кружила в воздухе ароматом цветущего жасмина и влажной глины, а на скамейке у прозрачной глади пруда виднелся твой силуэт. Широкий навес прятал грубые порывы знойного ветра так, что пряная трубочка пара над глиняной пиалой цветочного чая даже не шевелилась, лениво расползаясь вверх. Назойливый солнечный свет, измельченный стальными решетками, бросал тебе на лицо ажурные тени. Красивые, витиеватые узоры блестели на нежной коже, высушивая во рту Абарая всякую влагу. Застыл позорно, глазами пожирая каждый незначительный жест: как тонкие пальцы сжимают бамбуковый стержень, и маленькая капелька пота течет по виску, исчезая в рваной тени шеи. Гравитация, ненавистная стерва, казалось, усилилась троекратно, приковывая ноги к земле, но тихий треск гравия под подошвами дзори заставил тебя поднять голову. — Абарай-фукутайчо? — Взгляд твоих глаз, сперва рассеянный, медленно выловил его образ на фоне каменных стен. Уголки влажных губ тронула почтительная легкая улыбка, от которой у Ренджи кружилась голова. — Вы ко мне? — Да… — он почувствовал, как язык прилип к небу, и единственное слово сорвалось глухим тихим свистом, вынуждая прокашляться. — Да. То есть э… я по делу. Деревянная кисть в тишине внутреннего двора Четвертого отряда будто бы слишком громко ударилась о резной массив кипарисового стола. Ты сложила руки на коленях, явно ожидая от него объяснений, но слова не хотели идти. Вместо этого Абарай подошел ближе. Остановился всего в паре шагов, стыдливо потирая крепкую шею. — Я тут подумал… Ты же… то есть вы… много работаете. — Бывает. — Немного смущенная его близостью, ты сжала края своего кимоно, любуясь, как солнечный свет рисует свои медные узоры в копне непослушных алых волос. Отчего-то находила забавным эту мужскую нервозность, ведь знала лейтенанта только по слухам, что рисовали его грозным, потрясающим воином. — И я тоже работаю. — Ренджи почувствовал себя идиотом. «Блестяще, Абарай. Сообщил ей новость века.» — Так вот. В Рюген есть одно место — это лапшичная, и там… Там готовят потрясающий рамен. Бульон варят по какому-то старинному рецепту, свинина просто тает во рту. — Он стыдливо поднял глаза, как мальчишка, нашкодничавший в ожидании оплеухи, и ногти больно впились в ладонь, оставляя синеватые лунки. — И? — Ты слушала, склонив набок голову, всё с тем же невозмутимым выражением лица, с которым встретила его минутой ранее, но не рассмеялась, и мысль эта золотистой радугой протекла вдоль позвоночника Абарая. — Хотел пригласить тебя туда сегодня вечером. Если ты, конечно, свободна. — Выпалил он, не задумываясь, будто выплевывая наружу жменю раскаленных углей. Тишина вокруг вас растянулась. Ты робко взгляд опустила, непривыкшая к такой рьяной настойчивости, и пальцем провела по сухой прожилке деревянной крышки стола. Ренджи слышал, как вдалеке кричит продавец такояки, жужжит муха, влетевшая во внутренний двор, и как резкие порывы знойного ветра срывают с деревьев листву. — Я свободна сегодня. И рамен очень люблю. — Правда? — Облегчение, в моменте нахлынувшее на него, оказалось до того мощным, что подкосились ноги. Лейтенант пошатнулся, и глупая широкая ухмылка сама собой расползлась по лицу. — Правда. Но только если ты обещаешь, что бульон и впрямь так хорош, как рассказываешь. — Даже лучше! Клянусь Забимару! В семь? Я зайду за тобой? — Абарай оживился. Нетерпеливо с ноги на ногу переминался, будто уже сейчас готов был сгрести в охапку сидевшую перед ним девушку и утащить её прочь. — В семь. Буду ждать тебя здесь. Он простоял перед тобой ещё добрые две минуты, просто не в силах сдвинуться с места. Наслаждался моментом, запоминая твои черты, а потом резко кивнул и едва не вприпрыжку выбежал прочь, шебурша под ногами колючим гравием. Ренджи вылетел за ворота так быстро, что казалось, земля горит у него под ногами, и солнечный свет, с новой силой ударивший в лицо, уже не казался таким ослепляющим. Он запрокинул голову к небу и громко, совершенно счастливо закричал от восторга, выплескивая наружу всю напряженность. Пусть слышат, пусть знают, что чертов Ренджи Абарай не упустит своего.