Признание (Братья Константинос. Книга 2)

Виталий Мне требуется время, чтобы остыть, поэтому я сажусь на диван в своем кабинете и откидываю голову на спинку. Я и представить себе не мог, что Куинн полностью снесёт мне крышу, а затем доведёт меня до бешенства меньше чем за минуту. Блядь, он так глубоко меня принял. Смотреть, как он справляется с этим, а потом кончает с моим членом в глотке… От одного воспоминания у меня снова стояк. А потом он повёл себя как полный мудак. Это не сойдет ему с рук. Я дам ему немного времени, потому что мне самому нужно прийти в себя. Чёрт с ним, я оставлю его в покое до самого дома, потому что предпочитаю разбираться с любыми проблемами там. И сегодня я с ним разберусь. Обязательно. Когда я, наконец, становлюсь снова похожим на человека и могу вести себя цивилизованно, я встаю с дивана и беру телефон со стола. Отправляю сообщение Саше, выключаю всё в кабинете и собираю вещи. Получив от неё ответ, хватаю куртку Куинна и его пистолет, и выхожу, запирая за собой дверь. Куинн стоит у перил мезонина, облокотившись на них и делая вид, что слушает музыку, хотя я точно знаю - хип-хоп он ненавидит. Дома он редко включает музыку, но если она и доносится из-за его двери, то это всегда что-то мрачное и депрессивное. Наконец-то все посетители оставили его в покое и не лезут к нему. Весь его вид буквально кричит «Отвали от меня». Он выпрямляется при моём приближении. Я протягиваю ему куртку, внутри которой спрятан пистолет. Его лицо ничего не выражает. Нет, не так. Оно каменно-непроницаемое. Он забаррикадировался. Куинн молча следует за мной через мезонин к лестнице. Мы спускаемся, пробираемся сквозь толпу на первом этаже к боковому выходу. Я открываю дверь, и за ней нас уже ждёт «Ягуар», за рулём Саша. Сажусь на переднее пассажирское сиденье, Куинн - на заднее за мной, так, что я даже не вижу его в зеркале заднего вида. В салоне опять висит гнетущая напряженная тишина. Не знаю, что именно подозревает Саша, наверняка что-то неладное, но она тоже молчит. Я утыкаюсь в телефон. Когда мы приезжаем домой и паркуемся в гараже, Саша говорит, что займётся проверкой систем безопасности по периметру. Куинн бурчит короткое «спасибо», потому что она освободила его от этой обязанности, и, не глядя на неё, исчезает из гаража. То, как быстро он это делает, говорит о том, что ему не по душе, что она снова что-то заметила… что бы это ни было. И вдруг меня осеняет: Куинн не любит, когда его замечают. Это же так очевидно – он терпеть не может быть объектом чужого внимания. Ну что ж, тем херовей для него. Но я позволяю ему поверить, будто он ускользнул. Даю фору, жду в гараже, пока не убеждаюсь, что он в своей комнате на цокольном этаже – он сам выбрал себе жилище подальше ото всех. Тихо стою у его двери, а когда слышу шум воды в душе – вхожу. В комнате горит ночник, освещая огромную кровать и старые кирпичные стены. Саша называет это место «подземельем», но я понимаю, почему Куинну тут нравится. Раньше, когда в доме было полно прислуги, тут была огромная кухня. Сейчас от неё остался старый длинный стол и уголок с раковиной и навесными шкафчиками. Есть выход на террасу, которая когда-то была кухонным двором. Я не собираюсь шарить по чужим вещам и что-то вынюхивать, но всё же осматриваюсь по сторонам, и мне не нравится то, что я вижу. Куинн здесь уже два года, но в комнате нет ничего личного. Стереосистема, ноутбук, старинный шкаф, который стоит тут с незапамятных времен, и старый зелёный кожаный диван. Комната имеет свою историю и характер, и видимо поэтому она так нравится Куинну. Но в ней нет ни безделушек, ни фотографий, ничего, намекающего на личность жильца. Здесь мог бы жить кто угодно. Я сажусь за стол, снимаю куртку, вынимаю и кладу на стол пистолет и телефон. Жду. Куинн явно не любитель долго возиться с собой, как я, поэтому довольно быстро выходит из ванной с синим полотенцем, обёрнутым вокруг бёдер. Он поражённо замирает, увидев меня, и я пользуюсь моментом, чтобы внимательно его рассмотреть. Он очень красив. У него суровое мужественное лицо. Его каштановые волосы сейчас темнее обычного – они ещё влажные. Куинн не заморачивается с укладкой, не тратит время на вычурные стрижки, и эта естественность ему удивительно идёт. Однако он тратит время на свое тело. Это первый раз, когда я вижу его раздетым после того, как понял - нет, признался самому себе - что он цепляет меня, и я совершенно не скрываю, что разглядываю его мощную грудь и плечи, мускулистый живот и отчётливую выпуклость его члена под полотенцем. Не нравится только пластырь на ножевом ранении, которое он заработал на днях. И все эти шрамы мне тоже не по душе. У него за плечами явно сложный и опасный жизненный опыт. - Что ты здесь делаешь? – хрипло спрашивает он. Думаю, его горло болит после того, что я с ним сделал. - Нам нужно поговорить. - Секунду, - говорит он и идёт к большому старому шкафу. На дверце висит зеркало, и я вижу, как он напряженно наблюдает за моим отражением. Затем открывает шкаф, что-то достаёт. Сбрасывает полотенце, и я… вижу его голую жопу. Ох, блядь. От одного вида этих округлых ягодиц и крепких бёдер у меня наливается член. Он наклоняется вперед, чтобы надеть серые спортивные штаны, и когда его ягодицы приоткрываются, по мне проносится разряд возбуждения. Я абсолютно, стопроцентно должен его трахнуть. Он натягивает спортивки, поднимает влажное полотенце с пола и швыряет его в корзину для белья. Разворачивается и идёт ко мне. Я вижу, как выпирает из штанов его напряженный член. Что бы там ни творилось с ним, дело явно не в отсутствии интереса ко мне. Он усаживается на подлокотник дивана, соблюдая между нами дистанцию, и вопросительно смотрит на меня. - Это правда? - спрашиваю я. – Что тебя использовали гораздо жёстче? - Ты пришел поговорить со мной о прошлых перепихах? - Не я поднял эту тему, - он молчит, поэтому я продолжаю. – Ты ляпнул это, чтобы я от тебя отстал? - Я кончил в штаны, пока отсасывал тебе. Мне вообще не хотелось болтать. - А мне очень понравилось, что ты кончил именно так, пока отсасывал мне. Его ноздри раздуваются от злости. Он ёрзает на подлокотнике дивана, и его член совершенно точно стал ещё твёрже. Впрочем, как и мой. Мы точно будем трахаться. Но сначала нам нужно разобраться со всем этим непонятным дерьмом между нами. Я решаю подождать. Иногда на допросах это лучшая тактика, и рано или поздно собеседник сам заговорит о том, что для него действительно важно. Время идёт, мы молчим, но когда у меня есть мотивация – я могу быть очень терпеливым. Наконец он говорит: - От того, что ты кончил мне в горло – ты не стал геем. - Для тебя так важно, гей я или нет? - Ты просто экспериментируешь со мной. - Может, не тебе решать, что я делаю, Куинн? - Тогда что ты делаешь? Заявляю на тебя права. Мне плевать, что слишком рано об этом думать, что это нелепо, нелогично, что я ещё даже не трахал его. Я знаю. И сдерживаюсь, чтобы не произнести это вслух, но Куинн по-своему трактует мое молчание. Он усмехается: - Так я и думал. - То, что я сам не до конца понимаю, что делаю – не означает, что я экспериментирую. - Вообще-то именно это и есть эксперимент. – сухо замечает он. – И ты не заводишь отношений. - Вообще-то у нас уже есть отношения, - возражаю я. - Тогда ты должен понимать, насколько сложным всё может стать. Всё уже пиздец как сложно, но я ему об этом не говорю. - Так чего же ты хочешь? - Я хочу, чтобы ты меня трахнул. - Блядь, - выдыхаю я, закрывая глаза от возбуждения, накрывающего меня. Я не ожидал услышать от него подобный ответ. Прижимаю ладонь к своему члену. – Значит, ты снизу. - Я думаю, ты об этом уже догадался. - Расскажи мне, что тебе нравится. - Ты же никогда раньше этого не делал, - напоминает он, уклоняясь от ответа. - Я уверен, у нас всё получится как надо. Он фыркает: - Ну конечно, уверен он. Я небрежно пожимаю плечами, и его губы растягиваются в еле заметной улыбке. Чёрт, какой же он охуенно красивый. - Мне безумно понравилось трахать твой рот, – говорю я. – Видеть, как твои губы обхватывают мой член. И эти самые губы, всё ещё припухшие, чуть приоткрываются. Его дыхание учащается. Я встаю со стула и продолжаю: - Мне понравилось, как из твоих глаз текли слёзы, как ты давился, захлебывался и сражался с моим членом у себя в горле. Его руки сжимаются в кулаки, пока я приближаюсь, а член в штанах стоит колом. Я беру его за подбородок, как делал раньше, и приподнимаю голову, заставляя смотреть на меня. - А когда ты кончил, задыхаясь и крича на моём члене… - он закрывает глаза и подрагивает всем телом. Свободной рукой я хватаю его член сквозь штаны, и Куинн издает такой жалобный, нуждающийся звук, что внутри меня всё сжимается. - Ты был самым прекрасным созданием, которое я когда-либо видел в своей жизни. Он зажмуривается ещё сильнее. Я вижу его раздражение, он словно хочет что-то сказать. Даю ему время, продолжая поглаживать его член сквозь ткань. Я никогда раньше не прикасался к члену другого мужчины, но даже так, не касаясь его кожи, по мне словно пробегает электрический ток. Мне нравится чувствовать его в своей руке. Где-то глубоко внутри растет досада на самого себя – почему я раньше ничего этого не замечал? Я хочу знать причину. Я прогоняю эти мысли из головы. Сейчас я здесь, и это кажется правильным. Я хочу его. Хочу быть внутри него. Но больше всего я хочу, чтобы он понял: он - мой. Думаю, в каком-то смысле он всегда был моим. Как, чёрт возьми, он мог вообразить, что я его уволю и позволю уйти? Я вообще не собираюсь его отпускать. Голос Куинна выдергивает меня из размышлений. - Виталий… Мне нужно, чтобы это был просто… ох, гребаный ты боже мой, - он замолкает на полуслове, когда я сжимаю его член. Я знаю, что он собирался сказать. Ему нужно, чтобы это был просто секс, как будто мы потрахаемся и продолжим жить дальше, словно ничего не произошло. Какой же он, блядь, наивный. В глубине души я понимаю, что мои мысли и поступки безумны. Я никогда раньше так себя не вёл. Куинн был прав, когда говорил, что я не завожу отношений. Но сейчас всё по-другому. Куинн уже был неразрывно связан со мной, но по-настоящему я понял это, когда едва не потерял его из-за ранения. И пусть он думает, что я экспериментирую - это не так. Для меня уже всё безвозвратно изменилось, потому что, исходя из всего, что я о нём знаю, и, тем более, из того, что я испытал, когда он отсасывал мне – я уверен, что он идеален для меня. К моему удивлению, тот факт, что у него есть член, для меня не только не проблема, а охуенный бонус. Мне очень хочется дотронуться до него голой рукой. Но сначала надо закончить наш разговор. Взгляд Куинна затуманивается, пока я глажу его через штаны. Если бы я не придерживал его за подбородок, он бы уже рухнул на меня. Любуюсь его расширенными зрачками и растерянным видом. - Я не хочу запутаться, - выдавливает он. - Я помогу тебе разобраться. - Виталий... - Куинн. Расскажи мне, что тебе нравится. - Думаю, ты и так знаешь. - Вот это? - Я отпускаю его подбородок и крепко сжимаю шею. Он зажмуривается, его ресницы дрожат. Чувствую ладонью, как он нервно сглатывает. – И это? - я усиливаю хватку на его члене, и он вздрагивает. – А ещё вот это? – отнимаю руки, резко поднимаю его на ноги, разворачиваю спиной к себе и наклоняю над диваном, придавливая его голову вниз и прижимаясь пахом к его заднице. Стону от облегчения, ощущая давление на член. - Мне нужно, чтобы ты выбрал стоп-слово, - говорю, удерживая его на месте, пока он дрожит. Он не отвечает. – Куинн! - Не хочу. - Мне плевать. «Красный» подойдет? - Пусть так. Мне не нравится его тон, поэтому я рывком выпрямляю его и отпускаю. Это его явно злит. Он разворачивается и отталкивает меня. Потом начинает ходить по комнате, весь на взводе, с сжатыми кулаками и стояком. Он хочет, чтобы я погнался за ним, заставил подчиниться и взял силой. Я физически ощущаю его желание. Но он ничего не получит, пока мы не договоримся. Я начинаю расстёгивать рубашку. - Смирись и прими правила, - говорю ему. - Я уже принял. - Ничего подобного. - Иди на хер, Виталий! Мм-м, как пикантно. Обожаю его дерзость. Снимаю рубашку, бросаю её на спинку дивана. Куинн продолжает сердито метаться по комнате, пока я снимаю обувь. - Не понимаю, почему ты думаешь, что мне нужно стоп-слово. Я, блядь, не какая-то сраная неженка. Гнев вспыхивает во мне. - Не смей так говорить. Он громко выдыхает через нос и продолжает мельтешить туда-сюда. Я начинаю выходить из себя, и от этого мой член только сильнее дергается в штанах. Я продолжаю не спеша раздеваться. Брюки отправляются на спинку дивана к рубашке. - Тебе всё равно придётся подчиниться, - спокойно замечаю, снимая боксеры. - Я, блядь, уже подчинился! Срань господня, что тебе ещё от меня надо? - Я хочу убедиться, что ты понимаешь правила, - отвечаю я, подхожу к его кровати и откидываю одеяло. Затем открываю ящик прикроватной тумбочки. Он тут же подскакивает ко мне. - Что ты, блядь, творишь? Он пытается оттолкнуть меня от тумбочки, а когда я останавливаю его - мгновенно переключается в режим драки. Хватает меня за запястья, но я выворачиваюсь и валю его на кровать, прижимая своим телом. Тяжело дышу ему в затылок и объясняю: - Я должен быть уверен, что ты им воспользуешься при надобности. - Я не буду им пользоваться, - продолжает упрямиться Куинн. - Я не хочу, чтобы ты останавливался. В этом весь смысл! Я слегка приподнимаю его, чтобы просунуть руку и снова сжать его член. Он вскрикивает и утыкается лицом в подушку. - Когда у тебя есть стоп-слово, я знаю, что могу не останавливаться. Вот в чём смысл. Проходит минута, и я чувствую, как он сдаётся, как принимает мои правила. Поэтому верю ему, когда он, наконец, говорит: - Хорошо. Я награждаю его, поглаживая член. - Вот и прекрасно. Когда ты в последний раз делал тесты? - Я чист. Ответ прозвучал слишком быстро. - Что, давно никого не было? - с любопытством спрашиваю я. Он раздраженно хмыкает, явно не желая отвечать. Я продолжаю его гладить. - Что ж. Тогда я уверен, что в этом ящике есть то, что я хотел найти, - я отпускаю его, отстраняюсь и сажусь на кровать. - Выбирай игрушку. Он приподнимается и сердито смотрит на меня: - Не ройся в моих вещах. - Да у тебя тут почти ничего нет. - Я серьезно, Виталий, не надо. - Обожаю, когда ты произносишь моё имя. Ладно, ладно, - сдаюсь я. – Пусть будет по-твоему. - Это само собой разумеется, - бурчит он. - Давай, выбирай, блядь, игрушку, Куинн, мне нужно внутрь, - я демонстративно глажу свой член. - Тогда зачем нам игрушка? - спрашивает он, не отрывая взгляда от моей руки. - Потому что у тебя давно не было. - И что? - Не тупи, Куинн, ты же уже сосал его. - Ну и? - рассеянно отвечает он, продолжая смотреть. - Значит видел, какой он? - И? - Значит, должен понимать, что сначала тебя надо подготовить, прежде чем я начну тебя трахать. До него, наконец-то, доходит, и улыбка появляется на его лице. - Ты что – искал информацию? - Интернет – потрясающая вещь, прикинь? Он явно доволен тем, что я изучал нюансы гей-секса. Улыбка делает его таким красивым, что я даже не злюсь из-за его подъебок в мой адрес, а непроизвольно улыбаюсь в ответ. - Если не хочешь, чтобы я рылся в твоих игрушках, выбери сам, чёрт возьми. У тебя пять секунд. И я, кстати, тоже чист, мог бы и спросить. - Ты меня отвлек, - ворчит он, но поднимается с кровати и роется в ящике, который я открыл. Достаёт флакон смазки и бархатистый мешочек. Извлекает из него чёрный силиконовый стержень, состоящий из ряда бусин разного диаметра, и бросает его на кровать. Я беру игрушку в руку. Любопытно. Диаметр бусин увеличивается к основанию, и несколько последних довольно внушительные. - С удовольствием посмотрю, как ты с этим играешь. - Черта с два. - Посмотрим, - усмехаюсь я. - Виталий, - рычит он, сверля меня взглядом. Откладываю игрушку в сторону и встаю. - Снимай штаны, Куинн. Он не двигается. Его раздражает мой приказной тон, и он упрямится, не желая подчиняться. Я целенаправленно давлю на него, не даю ни малейшего шанса перехватить инициативу. Но ему это нравится, даже если внешне он взбешен. У него есть повод сопротивляться - и именно это ему и нужно. В этом и заключается суть нашей игры: он хочет, чтобы я доминировал, но ему важно, чтобы это было настоящее, а не надуманное, доминирование. Он не собирается отдаваться мне без борьбы. Он заставит меня его взять. Как я и говорил - он мне идеально подходит. Подумать только - всё это время он был у меня прямо под носом. Я подхожу ближе, поддеваю пальцами пояс его штанов и медленно тяну их вниз, дюйм за дюймом открывая живот и цепляя резинкой его твёрдый член. Он не эпилирован в паху, как я, но волосы аккуратно подстрижены. Мне нравится. Уверен, чувство новизны со временем притупится, но сейчас я упиваюсь им. Я наслаждаюсь, насколько мужское у него тело. Особенно когда резинка ползет по стволу, пронизанному венами, увлекая его за собой. Он тяжело дышит, вкусные, возбуждающие звуки то и дело срываются с его губ. Мой собственный член дёргается и сочится, жаждет прикосновений, но я пока игнорирую свои потребности. Сейчас всё мое внимание сосредоточено на каждом новом обнажающемся дюйме члена Куинна. Он обрезан, как и мой, большой, прямой и невообразимо твёрдый. Когда я добираюсь до венчика головки, Куинн вскрикивает от болезненного трения. Мышцы его живота сокращаются, член вырывается из-под резинки и шлепается о живот. Я полностью спускаю с него штаны и толкаю его на кровать. Его ноги путаются в штанинах, так что он почти падает. Пока он освобождается, я беру смазку и пристраиваюсь сзади. Выдавливаю немного смазки на пальцы. К этому моменту Куинн опять собирается бороться, злясь на свою беспомощность, поэтому одной рукой я вжимаю его лицо в кровать, раздвигаю ноги коленом и касаюсь его ануса. Он вздрагивает от неожиданности. - Блядь! - Все в порядке. - Ты мудак. - Ты это давно знал. Он фыркает. Я не обращаю внимания на его дурное настроение – сейчас мне хочется сосредоточиться только на его жопе. Опять же, возможно, это из-за новизны впечатлений, но как же она мне чертовски нравится. Боже мой, какие формы… Благодаря изнуряющим тренировкам, приседаниям, жимам, выпадам его бёдра и ягодицы такие упругие и соблазнительно округлые, что я буквально схожу с ума. А от того, как я раздвигаю его полушария и массирую тугой, сморщенный вход, мой член просто истекает предсеменем. Я испытываю настоящий кайф от его тела, но ещё и от осознания, что это именно Куинн, и что именно его я так развратно трогаю. Не в состоянии больше сдерживаться, я ввожу в него палец. Он так протяжно стонет, что у меня от блаженства закатываются глаза, и я погружаю палец глубже. Ласкаю его изнутри, исследую, поглаживаю, ощупываю, ищу. - Ох, блядь! – выкрикивает он, изгибаясь всем телом, когда я нахожу нужную точку. Его пальцы судорожно впиваются в простыню, а я провожу по найденному месту ещё раз, чтобы убедиться, что точно попал. Куинн сжимается на моём пальце. - Мм-м, - мурлычу я, убирая руку. – Как же мне это нравится. Он пытается приподняться, но я снова вжимаю его лицом в подушку. Хватаю игрушку, быстро смазываю её, стараясь не упустить момент, пока он ещё податлив. Продолжая одной рукой удерживать его голову, другой прижимаю игрушку ко входу и вталкиваю несколько бусин. Куинн стонет, я замедляюсь и заворожённо наблюдаю, как колечко мышц растягивается, принимая каждую последующую бусину. Не доходя до последних, самых крупных, бусин, вынимаю дилдо, а потом снова ввожу внутрь. Как же он восхитительно грязно и развратно стонет. - Я теку от тебя как сучка, - хрипло говорю я. Он пытается поднять голову и посмотреть на меня через плечо. Я разрешаю, но как только он оборачивается – вгоняю в него последние крупные бусины до упора, он вскрикивает и зажмуривается. Оставив дилдо внутри, я хватаю его за бёдра и переворачиваю на спину. Он вздрагивает от неожиданности и начинает сопротивляться, пытаясь вырваться. - Тише-тише…Полегче - спокойно уговариваю его, пока он извивается подо мной. Каждое его движение наверняка заставляет игрушку смещаться внутри. - Успокойся, Куинн, мне просто нужно посмотреть на тебя. Он недовольно хмурится, ему это явно не по душе. - Знаю, - усмехаюсь я. - Ты ненавидишь быть в центре внимания, но придётся привыкать. Смотрю, как он тяжело дышит, но молчит… Обхватываю скользкой рукой его член. - Чёрт! - он выгибается, и я вижу, как шевелится основание игрушки. Боже, один взгляд на дилдо внутри него заводит меня не меньше, чем ощущение его горячего пульсирующего члена в ладони. Это самое эротичное, к чему я когда-либо прикасался. А его стоны… Сладкая и похабная музыка. Я отпускаю его член, задираю его ноги и вынимаю игрушку. Пока я смазываю себя, до Куинна доходит, что я собираюсь трахнуть его вот так, лицом к лицу, и я вижу, что ему это не нравится. Я действую быстро, но всё равно опять приходится бороться, чтобы удержать его на месте, и к тому моменту, как мой член, наконец, упирается в его дырку, я уже по-настоящему взбешен. - Виталий, это не то, что я… бля! Бля! Я с силой толкаюсь в него. Из-за того, что он сопротивляется, он тугой и мешает мне войти, несмотря на подготовку, и мне ничего не остается, как схватить его за горло и сжать. Он издаёт сдавленный крик, но сразу же расслабляется и раскрывается для меня. Я дрожу, когда мой таз упирается в его ягодицы. Я вошел до упора, и ощущения от этого просто невероятные. От адреналина и восторга от власти над его сильным, мощным телом у меня шумит в ушах. Продолжая держать руку на его горле, начинаю двигаться. Смотрю на его потемневший, налитый кровью член, сочащийся прямо на рельефный живот. Хотел бы я иметь больше рук, чтобы касаться его везде, но я могу только смотреть, как я с силой вбиваюсь в него и как в такт моим толчкам качаются его член и яйца. Я поднимаю взгляд к его лицу. Он зол на меня, и, по-моему, ему нравится, что он бесится. Он стиснул зубы и хрипло дышит из-за моих пальцев, сжатых на горле. Из уголка глаза скатывается одинокая слеза. И когда я отпускаю его шею, чтобы смахнуть её, он окончательно слетает с катушек. Вот зачем мне было нужно, чтобы он согласился на стоп-слово. Я знал, блядь, предчувствовал, что всё закончится именно так. Я знал, что заведу его за грань, знал, что и он спровоцирует меня. Куинн кричит и отталкивает мою руку. Извивается и корчится подо мной, пока я пытаюсь его удержать. Когда я выхожу из него, становится только хуже. Меня захлёстывает злость, я рывком переворачиваю его на живот, задираю его зад и вонзаю внутрь свой член, разъяренный тем, что он таки добился своего. Вот чего он хотел. Чтобы я трахнул его именно так. Вдавливаю его голову в матрас и грубо раздвигаю его ноги шире, чтобы войти как можно глубже. - Этого ты хотел? - рычу я. - Чтобы я втрахивал тебя в кровать, как шлюху? Отвечай! - резко выхожу из него и шлепаю по жопе. Он вскрикивает, но не отвечает. Тогда я просовываю руку между его ног, хватаю его за член и оттягиваю его к себе. Он пульсирует и капает мне на пальцы. Я сильно сжимаю его и отпускаю - член пружинит обратно, шлепая о его живот. - Чего ты хочешь? Как тебе надо? – требую я, снова шлепая по ягодице. – Говори! - Трахни меня! Грубо! Блядь, просто трахни! Рыча от ярости и дикого первобытного желания, снова вхожу в него. Одной рукой обхватываю его за корпус, цепляясь за плечо, и даю ему то, чего он жаждет. Мои бёдра ритмично бьют о его зад, яйца шлёпают о промежность. Чем сильнее я его долблю, тем лучше он принимает меня. Его тело становится податливым как масло, он подмахивает и полностью отдаётся мне. От напряжения стискиваю зубы. Моё тело натянуто как струна, яйца набухли и болят. Ещё никогда мне не хотелось кончить так сильно. Но я сдерживаюсь, потому что всё происходящее настолько хорошо, что я не хочу прекращать. Но тут Куинн кричит, сжимается на мне, сдавливая тисками мой член, бьётся подо мной, и мой контроль летит к чертям. Делаю пару хаотичных толчков, и меня накрывает оргазм. Мой член пульсирует глубоко внутри, а я до синяков впиваюсь пальцами в его плечи. Куинн продолжает содрогаться от собственного оргазма, выстанывая бессвязные ругательства. Каждое движение его тела эхом отзывается во мне, а сжимающиеся мышцы буквально выдаивают мой член насухо. Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем я прихожу в себя. Я остаюсь внутри него, совершенно ошеломлённый силой испытанных эмоций. Куинн лежит тихо и расслабленно, пока я не начинаю гладить его влажные волосы. От моих прикосновений он сразу начинает ёрзать и вырываться. Я выхожу, вздрагивая от отголосков оргазма. Перекатываюсь на бок, обнимаю его за талию и подтягиваю к себе, пытаясь перекатить его от того места, где он оставил лужу. Он недоволен и явно хочет отползти от меня и встать. - Просто, блядь, расслабься и полежи, - бормочу я раздражённо. - Мне это не нужно, - рычит он в ответ. - Жаль, но придётся потерпеть. - Красный. - Это так не работает. - Красный. - Куинн, ты уже в безопасности. Он тяжело дышит, я чувствую его злость и раздражение. Я не забыл ту слезу, которую стёр с его лица, пока трахал его. Я хочу, чтобы он поговорил со мной, но видимо, для него это слишком. Возможно, всё остальное тоже перебор. Он действительно хочет, чтобы я ушел, как сам сбежал после того, как отсосал у меня в кабинете. Но этот номер не пройдет. Мне нужно, чтобы он расслабился. Решаюсь на угрозу: - Ты вообще хочешь повторить? Он сердито пыхтит, и бросает сквозь зубы: - Да. - Тогда просто полежи со мной и отдышись. Он борется, боже, как же он борется с моей нежностью. Не знаю, что у него в голове, но я просто прижимаюсь губами к его затылку и обнимаю за грудь, пока он не успокаивается. Когда он затихает, я осторожно отстраняюсь, сползаю к изножью кровати и встаю. Иду к раковине в углу, спускаю воду, чтобы она стала теплой. Смачиваю чистое полотенце и возвращаюсь к кровати. Куинн не двигается. Его лицо опять напоминает пустую маску, и он снова закрыт на все замки. Я сжимаю челюсти от досады, потому что понимаю, что мне следует оставить его одного, а мне этого совсем не хочется. Вкладываю влажное полотенце в его руку и иду одеваться. Держа туфли и рубашку в руках, снова подхожу к кровати. Мне так много хочется ему сказать, но, боюсь, что сейчас не смогу ничего до него донести. Поэтому я вздыхаю, говорю: «Спокойной ночи, Куинн», выхожу и оставляю его одного.