Признание (Братья Константинос. Книга 2)

Куинн Я ненавижу себя. Честно. Это единственная мысль, которая крутится у меня в голове всё то долгое время, пока я лежу на кровати со спермой Виталия внутри. Я ненавижу, что показал ему ту отчаянную, тёмную часть себя, которая жаждет подчинения. Ненавижу, что после этого я впал в ступор. Даже не представляю, что он теперь обо мне думает. Я зажмуриваюсь и думаю о том, как завтра буду смотреть ему в глаза. Обычно я решался на подобный секс только с теми, кого я больше никогда не видел. Господи, ведь можно было просто трахнуться, не открывая ему эту мою сторону. Нет. «Просто» не получилось бы. Потому что то, как он уравновешивает меня, и то, как идеально он всей своей сущностью подходит под мои потребности – и есть одна из причин, по которой я люблю его уже несколько лет. Он так охуенно меня трахнул. Я полностью потерял контроль, но секс снял чудовищное внутреннее напряжение, копившееся долгое время. Вот почему сейчас я совершенно опустошен и разбит. Но мне стыдно, что он видел меня таким. Я не вытираюсь полотенцем, которое он мне принёс. Я хочу, чтобы его сперма оставалась внутри. Я хочу, чтобы он был рядом, даже если мне слишком тяжело выдерживать его присутствие. Но после секса мне действительно было нужно, чтобы он ушел, и Виталий это понял. Наверное, злится на меня. Наверное, думает, что я… Чёрт, не знаю. И знать не хочу. *.*.*.*.*.*.*.*.*.*.*.*.*.*. К утру мне удается более-менее привести мысли в порядок. Убираюсь, надеваю одежду для тренировки и иду в спортзал. С облегчением обнаруживаю, что он пуст. Начинаю тренировку с беговой дорожки, но всё тело так болит, что я в основном не бегаю, а хожу. Немного тягаю железки, потом возвращаюсь к себе, чтобы принять душ, и обнаруживаю, что дверь в мою комнату открыта, а внутри за столом сидит Виталий. Я замираю в дверях, глядя на него, сидящего вальяжно и непринужденно, словно у себя дома, не испытывающего ни малейшего стеснения. На нём простые джинсы и футболка, и выглядит он совершенно иначе, чем в костюме, но не менее сексуально. - Ты не можешь просто так сюда вламываться, - говорю я. Виталий хочет что-то сказать, и я быстро добавляю, не давая ему вставить слово. - И не вздумай говорить, что это твой дом и ты можешь заходить, куда захочешь. - Я не собирался этого говорить. - Значит, ты понимаешь, что сейчас нарушаешь границы. - Я бы назвал это вторжением в твою личную жизнь, но пусть будет по-твоему. Я шумно выдыхаю и вхожу в комнату, демонстративно захлопывая за собой дверь. - Я оставил дверь открытой, чтобы ты сразу понял, что я здесь. - Как мило с твоей стороны. Его губы подрагивают от сдерживаемой улыбки. - Иногда ты настоящий «чёрный кот». - Черный кот? Он ёрзает на стуле, когда я прохожу мимо него к раковине. - Настороженный. Ощетинившийся. Выпустивший когти. Бесишься, когда тебя пытаются погладить. - Блядь, да ты издеваешься, - ворчу я, наполняю стакан водой и выпиваю, стоя к Виталию спиной. - Ты же наверняка слышал, что определённый тип людей называют «черный кот»? Ну, точнее, «чёрный кот» и «золотистый ретривер».** *** Виталий прав 😊 «Чёрный кот и золотистый ретривер» - это описание типов личности в отношениях: «золотистый ретривер» - это заботливый, открытый партнёр-экстраверт, а «чёрный кот» - загадочный и эмоционально сдержанный интроверт. Эта комбинация описывает союз противоположностей, которые могут дополнять друг друга, но также могут конфликтовать из-за различий в характерах, если партнёры не научатся открыто общаться и находить компромиссы. – прим. переводчика. Я оборачиваюсь и смотрю на него. - А ты типа золотистый ретривер? Он пожимает плечами. - Я умею быть дружелюбным. - Хрена лысого. - Я могу быть покладистым и легким в общении. - Полная херня. - Вот, типичный «черный кот». - Ой, да отъебись уже. Он широко улыбается, и это чертовски красиво. В его тёмных глазах пляшут черти, но он не произносит то, что совершенно очевидно: я только что сам доказал его правоту. - Отъебись, - бурчу я снова, но на этот раз уже не могу сдержать смешок. Достаю кофейник, наполняю его водой в раковине – просто для того, чтобы хоть чем-то занять руки. - Я правильно поступил, что ушел ночью? - спрашивает Виталий. Моё сердце пропускает удар. - Да. - Ты уверен? - Я был не в состоянии говорить с тобой ночью, а я знаю, что именно этого ты хотел. - А сегодня уже можешь поговорить? Я роюсь в навесном шкафчике, делая вид, что долго ищу кофейный фильтр, который лежит на виду. - Никогда в жизни не подумал бы, что ты окажешься таким. - Ты совершенно не умеешь увиливать от ответов, - притворно жалуется он. - Хочешь, чтобы я переспросил «каким таким?», и разговор опять переключился на меня. А я хочу услышать от тебя ответ на мой вопрос. Ты можешь поговорить со мной сегодня? Я скрещиваю руки на груди, чувствуя себя неловко. - Извини, ладно? Я не понимаю, почему так себя веду. - Прям таки не понимаешь? Его скепсис меня раздражает. Я же честно сказал. - Ладно, - говорит он, пристально глядя мне в лицо. - Я тебе верю. Может, нам вообще не стоило этим заниматься? Меня накрывает паника. Блядь. Я знал, что это случится. Одна ночь, всего одна ночь, и я всё проебал. Виталий встаёт со стула и направляется ко мне. Я инстинктивно напрягаюсь, но когда он подходит вплотную, запускает пальцы в мои волосы на затылке и крепко их сжимает, моё тело расслабляется. Ненавижу, что мне нужно чувствовать над собой контроль, но ничего не могу с собой поделать. Он мне действительно необходим. Виталий тихо говорит: - Я должен убедиться, что с тобой все в порядке. - Всё нормально. - Ночью ты отключился. - Да. - Я никогда не видел тебя в таком состоянии. - Ты никогда раньше меня не трахал, - замечаю я. - Секс всегда так на тебя действует? - Ты разозлился вчера, когда я упомянул своих бывших сексуальных партнеров. - Ты немного перегибаешь, но да, примерно так. Ладно. Никаких разговоров о прошлых партнерах. Я не хочу представлять, что ты был с кем-то другим. - Отпусти мои волосы. - Нет. Ты охотнее и честнее отвечаешь, когда я держу и физически контролирую тебя. Ты становишься спокойнее. Блядь, мне стыдно от его слов и он, сука, это прекрасно видит. - О, Куинн. Нет. У меня перехватывает горло. Чёрт. Не смей, блять, реветь, жалкая тряпка. Я отталкиваю его локтем, вынуждая либо драться со мной, либо отпустить. Он отпускает. Открываю банку с кофе и начинаю засыпать его в фильтр. Сбиваюсь со счёта, добавляю для верности ещё несколько ложек. Закрываю банку и включаю кофеварку. - Ты бы сам себя так чувствовал, - бросаю я, - если бы мы поменялись ролями. Он делает вид, что не расслышал, потому что я не единственный, кто увиливает от неудобных тем, и тут же переводит разговор на меня. - Куинн, ну честно, мне безумно понравилось с тобой трахаться. Но мне невыносимо думать, что после секса тебе стало плохо. - Мне не стало плохо. Просто я… - Просто что? Внутри меня всё переворачивается. Так чертовски сложно говорить об этом. Я опять скрещиваю руки на груди. - Просто я не привык видеть того, с кем трахался, на следующее утро. На его скулах играют желваки. Он разрывается между желанием надавить на меня и нежеланием слушать о моём прошлом опыте. Виталий отходит к мини-холодильнику, открывает его и достает сливки, которые я люблю, а он терпеть не может. Ставит их на стол. - Тебе придется привыкнуть, - говорит он. - К чему? - К тому, что будешь видеть меня на следующее утро. Я глубоко вдыхаю, и голова кружится от избытка кислорода. Я ждал, что меня оттолкнут, и совершенно не был готов услышать подобное, очевидно, Виталий замечает мой шок. Он снова подходит ко мне вплотную, но в этот раз меня не пугает его вторжение в моё личное пространство. Мне нужно, чтобы он был рядом. Ну, наверное. И хочу, и не хочу. Как и ночью, я чувствую себя совершенно беззащитным, открытым, и это очень тяжело. Но Виталий кладёт руки мне на бока, поглаживая их большими пальцами и опуская ладони к резинке штанов. Кровь тут же приливает к члену. Он наклоняется и начинает целовать мою шею. Я непроизвольно выгибаюсь ему навстречу. Он шепчет, покусывая нежную кожу: - Ты что, реально думал, что я не захочу тебя снова? Ты хоть представляешь, сколько раз у меня вставал только от одной мысли об этом? Я кладу руки на его бедра, притягиваю его ближе, пока его твердеющий член не касается моего. - Мне так понравилось трахать тебя, - продолжает шептать он. - Быть внутри тебя, чувствовать тебя, слышать твои стоны, смотреть на тебя. Мне понравилось держать тебя за член, - он просовывает руку между нами и обхватывает мой ствол через штаны. – Даже не представлял, что это так кайфово… Я расслабляюсь. - Что ж, значит, тебе нравятся члены. - Мне нравится член. Твой так точно. Это заставляет меня насторожиться. - Только мой? - Честно говоря, я не знаю насчет других, но мне совершенно неинтересно это выяснять. Червь сомнения начинает грызть меня. Нет, это не сомнение. Это напоминание о том, что я и так знал. Совершенно очевидно, что он экспериментирует. Виталий любит новизну, и прямо сейчас чем-то новеньким для него являюсь я. Нельзя забывать об этом, особенно когда ситуация опасна для меня. Так чертовски опасна, что мне вообще не следовало соглашаться на его «эксперимент». Нет никаких шансов, что он по-настоящему захочет меня, но как же соблазнительно мечтать об этом. Я обязан защищать себя от этой иллюзии. Виталий может уничтожить меня. Я этого не переживу. И даже не буду пытаться. Но отказать ему у меня тоже не получится. Я жаждал его годами. Хотел его внимания. Его прикосновений. Внимания, которое мне так тяжело выносить, но прикосновения… Я закрываю глаза и запрокидываю голову, предоставляя ему полный доступ к шее. Он лезет мне в штаны, чтобы схватить за член, а я в ответ сжимаю его ягодицы. Я издаю жалкий, отчаянный звук, когда он начинает гладить меня. Он опускает руку ниже и начинает нежно мять мои яйца, перекатывая их в ладони. - Болит? - спрашивает он. - Нет, - вру я. Он кусает меня за шею, потому что не верит моим словам. Я вздрагиваю от удовольствия. - Мне нравится чувствовать боль, - признаюсь я. - Ты должен быть честным со мной, - свободной рукой он снова хватает меня за волосы и сильно запрокидывает мою голову, отрывая от себя. Я смотрю на него из-под полуприкрытых век. - Я могу справиться с любой правдой, но не потерплю твоей лжи. Мне кажется, что от его слов кровь стынет в моих жилах. Слышу вибрацию его телефона в заднем кармане. Виталий игнорирует звонок, и сильнее сжимает мои яйца. - Ты понял? - Твой телефон, - говорю я, пытаясь переключить его внимание. - Я не прощаю, Куинн. - Я знаю. Он ослабляет хватку, и теперь просто слегка тянет мошонку вниз. - Вот так мне очень нравится. Телефон не умолкает. - Виталий... Он раздраженно фыркает и отпускает меня. Я задыхаюсь от внезапного отсутствия прикосновений. Он внимательно смотрит на меня потемневшими глазами, достаёт телефон и отвечает. - Да, Джо. Держа телефон в одной руке, другой он снова накрывает мой член и лениво поглаживает его сквозь ткань во время разговора. Я закрываю глаза и тону в ощущениях. Виталий что-то бурчит, слушая Джо. Я не могу разобрать слов, да и трудно сосредоточиться, пока его рука дразнит меня. Чувствую, как он залезает ей в мои штаны и большим пальцем размазывает по головке каплю предэякулята. - Ох, блядь, - бормочу я, цепляясь руками за столешницу. - Где? - спрашивает Виталий. - Хм. Пришли локацию. Да. Он завершает вызов и убирает телефон обратно в задний карман. - Что… - мне трудно собраться с мыслями, пока он продолжает теребить головку, будто издеваясь. - Что происходит? - Я собираюсь заставить тебя кончить. Не убирая руки от моего члена, Виталий оттаскивает меня от стола, заставляя опереться на него. Другой рукой он тоже залезает в мои штаны, мнёт мои ягодицы, смазывает расселину моей же смазкой. Я обвиваю его руками, когда он начинает покусывать мою шею, челюсть, ухо. С трудом сдерживаю стон, когда его палец находит мой затраханный вход. Он массирует болезненное кольцо мышц, не переставая дрочить мне. Я не могу думать. Обычно я так не реагирую на нежное доминирование, но он уже сломал половину моих барьеров. Уже открыл меня, сделал уязвимым. Поэтому я растворяюсь в удовольствии от его мягкого контроля надо мной. Он шепчет мне на ухо какие-то глупые слова, соблазняет, и я очень быстро оказываюсь на грани – твердый, предвкушающий, дрожащий. Поэтому, когда он шепчет мне на ухо: «Кончай», моё тело подчиняется его команде. Я всхлипываю, когда мой член пульсирует в его руке, выплескивая горячую сперму. Его палец вонзается в меня, а зубы впиваются в основание шеи, и Виталий тяжело дышит мне в лицо, выжимая из меня всё до последней капли. Я обмякаю, содрогаюсь в его объятиях. Он немного ослабляет хватку на моём уже полутвёрдом члене, но не отпускает его. Утыкается носом в мою шею, и я чувствую его горячее сбившееся дыхание. Я хочу его. Чёрт, как же хочу. Желание такое сильное, что я крепко зажмуриваюсь, пытаясь абстрагироваться от бушующих во мне эмоций. Когда я отстраняюсь, он тут же отпускает меня, убирает от меня руки и мимоходом целует, направляясь к раковине. Он моет руки, затем так же, как ночью, смачивает полотенце и протягивает его мне. Я вижу, как топорщатся джинсы над его стояком. - Мне нужно идти, - говорит он. Собираюсь с мыслями, и спрашиваю: - Что происходит? Давай, я переоденусь… - Нет. Не в этот раз. Сегодня останешься здесь. - Виталий... Он прижимается к моим губам и на этот раз целует по-настоящему. Агрессивно, настойчиво, вторгаясь в мой рот, как в свою собственность.  Это так и есть. Потом он резко отстраняется, бросает: - Я скоро вернусь, - и уходит.