Признание (Братья Константинос. Книга 2)

Виталий - Вот, чёрт, - бурчит Куинн. Я заглядываю ему через плечо, чтобы понять, в чём дело. Он пытается выудить из миски кусочек яичной скорлупы. После четвёртой неудачной попытки я обхватываю его за талию и оттаскиваю от кухонного острова. - Хватит, - говорю я. – Иди помой руки. - Я готовлю завтрак, - ворчит он и упирается, когда я разворачиваю его к раковине. - Пусть Саша готовит. У неё получается лучше. - Да, - соглашается Саша. – У неё получается лучше. Уходите. На кухне скопилось слишком много мужчин. - Нас всего двое, - возражаю я. Куинн всё ещё сопротивляется, поэтому я щипаю его за бок. Он вздрагивает и отскакивает. - Эй! - Здесь тесно, - спорит Саша. - Вовсе нет, - говорю я, продолжая подталкивать Куинна к раковине. - Любое пространство кажется тесным, когда в нем появляешься ты, Виталий. Куинн ворчит себе под нос: - Это уж точно. Я снова его дразню - на этот раз щипаю за задницу через серые треники. Он вздрагивает, разбрызгивая воду, и капли разлетаются по окну и столу. - Блядь, Виталий, - бурчит он, сердито глядя на меня через плечо. И плещет водой мне в лицо. Когда я дергаюсь от неожиданности, он улыбается. Вот. Так-то лучше. Увидев мою довольную ответную улыбку, он качает головой и возвращается к мытью рук. Я иду к выходу из кухни, прихватив с собой наши кружки с кофе. Куинн вытирает руки, затем аккуратно вытирает брызги с окна и стола. Затем переводит взгляд с меня на Сашу. - Я бы мог... - Уходите, - перебивает Саша, не отрываясь от нарезки зелёного лука. - Я в состоянии приготовить яичницу и закинуть бейглы в тостер. Я уже не раз это делала. Куинн вздыхает и идёт за мной. Саша хватает его за руку, когда он проходит мимо, и слегка пожимает его пальцы. Тот факт, что при этом она даже не взглянула на него, говорит о том, насколько она хорошо его знает. Меня вдруг охватывает чувство, что я нахожусь в кругу семьи. Я не испытывал ничего подобного уже давно, у меня щемит в груди, и я отворачиваюсь, чтобы скрыть подступившие слёзы. Я иду в гостиную, и за спиной слышу шаги босых ног Куинна. Единственное, что мне нравится в этой комнате – это камин. Всё остальное – дизайн, изящная мебель – мне кажется слишком вычурным. Иногда я думаю о перепланировке гостиной и других комнат, но никак не решаюсь этим заняться. Оформлением гостиной занималась мама, и всё это время я словно жил в её мире, застыв в прошлом. Это доходит до меня только сейчас, когда я сажусь на кремовый диван рядом с Куинном. И мне кажется, что впервые за долгие годы что-то пришло в движение и начало меняться внутри меня. Я протягиваю ему кофе, и он ставит кружку на колени, поддерживая ее дрожащими руками. Неудачно разбитое яйцо - не первая жертва странной неуклюжести Куинна этим утром. На шее у него порез от бритья. Он всё ещё не пришел в себя. Сейчас я не вижу у него признаков депрессивного настроения, но понимаю: за этим придётся следить. Мне предстоит научиться понимать, что ему нужно. Думаю, ему самому тоже это предстоит, потому что всю жизнь он только и делал, что игнорировал свои потребности и чувства. Я кладу ладонь ему на бедро. Как же мне нравится, что он позволяет к себе прикасаться. Куинн смотрит на меня, и в его карих глазах вспыхивают золотистые искры. Я делаю глоток кофе и стараюсь не волноваться. Заставляю себя отвести от него взгляд, хоть это и сложно. Куинн кладет руку мне на бедро, повторяя мой жест. Я чувствую, как он расслабляется, и краем глаза слежу, как он подносит кружку ко рту. Его рука больше не дрожит. Я лениво поглаживаю его бедро, потягивая кофе. - У меня встанет, если ты продолжишь так делать, - ворчит Куинн. - Что в этом плохого? - Есть дела поважнее, с которыми нужно разобраться. Ты должен ввести меня в курс. У Сесилии наверняка был повод сообщить тебе эту информацию. - Хм-м. - О, чёрт возьми, Виталий, ну уж нет. Ты не посмеешь отстранить меня от этого дела. - Я справлюсь сам, Куинн. Я бы предпочёл, чтобы ты… Он отдергивает руку от моего бедра. - Мне плевать, что ты там предпочитаешь. Я не дам отодвинуть себя в сторону. Я замечаю гнев в его глазах, он сердито сжимает челюсти. Ох, как же мне знакомо его упрямство, непреклонность и несговорчивость. Но теперь я знаю, что скрывается за этими чувствами – увидел собственными глазами прошлой ночью. - Ты чуть не убил себя несколько часов назад, - напоминаю я ему, стараясь говорить как можно мягче и ровнее. - Сознательно. - С определенной целью, - пытается возразить он. Во мне бушует злость, но я сдерживаюсь. Нельзя допустить, чтобы разговор превратился в бестолковый спор. Хотя спрятаться за гневом проще, я нахожу в себе силы сказать: - Ты напугал меня, Куинн. Черт возьми, сильно напугал. И вся его злость сходит на нет. Упрямство тает. Я вижу, как он с трудом сглатывает. Вижу, что я достучался до него своими словами. Он снова кладёт руку мне на бедро. А я не знаю, что делать дальше и что говорить. И слышу его слова: - Пожалуйста, Виталий. Не отстраняй меня от дел. Я этого не вынесу. Я вздыхаю. - Не думал, что всё будет так сложно. - Ты думал, что у нас будет просто секс. - Нет, это ты думал, что будет просто секс. Я думал, что всё будет … - я пожимаю плечами. - Не знаю. - Легко, - подсказывает он. - Это потому, что у тебя никогда не было настоящих… эмм... ну… - Отношений, Куинн, боже ж мой. А у тебя они когда-нибудь были? Он краснеет. Чёрт, какой он милый. Куинн раздраженно фыркает. - Окей, будем считать, что твой ответ «нет». Наверное, странно выглядит, как двое взрослых людей, у которых никогда не было отношений, неуклюже пытаются построить их. Но Куинн подходит мне как никто другой. Я чувствую это. Я знаю. Я знал это с самого начала – с того момента, когда почувствовал желание заявить на него свои права. Он мой. Всё просто. - Так вот… Сесилия, - говорит он. - Ты собирался рассказать мне о её визите. - Да? Я собирался? - Именно. Я неохотно рассказываю Куинну о нашей встрече в «Затмении». После того, как я устроил ему сцену после разговора с Сесилией, пересказывать события непросто. Но я справляюсь. Когда мы заканчиваем, я встаю, чтобы размять ноги. Подхожу к камину и ставлю на каминную полку свой остывший кофе. Барабаню пальцами по коробке с сигарами. - Я не против, если ты закуришь, - говорит Куинн с дивана. Открываю деревянную коробку, достаю сигару, обрезаю кончик и прикуриваю. Бросаю на стол серебряную зажигалку, глубоко затягиваюсь и медленно выпускаю дым. Я редко курю, но иногда курение помогает думать. Уверен, Куинн это прекрасно знает. - Она надеялась, что ты заберешь у меня сведения о ее брате и передашь их, куда следует. - И тем самым избавлю ее от брата. - И заодно себя избавишь от меня. Я делаю ещё одну затяжку. - Мы уничтожим флешку. - Не сейчас. - Я не могу её использовать, Куинн. И никогда бы не смог. Я ведь тоже давно любил тебя, даже если не понимал толком своих чувств. Я вижу, как в его глазах плещутся эмоции, и он не справляется с ними. Отводит взгляд и закрывает глаза. Он действительно не знает, каково это - быть любимым. Мне хочется подойти, обнять его, но я стою на месте. Пусть учится слышать такие слова. Ему предстоит очень часто слышать их от меня. Всю оставшуюся жизнь. Он открывает глаза и снова фокусируется на мне. - Им не обязательно знать, что ты не будешь пользоваться информацией с флешки. - Думаю, ДиМаджио знают. О нас. Думаю, именно поэтому Сесилия решила, что компромат на тебя сработает наилучшим образом. - Откуда им знать? Мы же не появлялись вместе перед… - Куинн замолкает, приходя к тому же выводу, что и я. – Черт, в ту ночь, когда Коэн увёз меня. - Угу, моё поведение было совершенно очевидным. - Если сейчас вспомнить… то да, - кивает он, задумчиво вертя в руках кружку. - А тогда ты и вправду не заметил? – автоматически подшучиваю я, и тут же сожалею, что не могу взять свои слова обратно. Та ночь была такой темной и ужасной для нас. Но Куинн спасает ситуацию лёгкой улыбкой: - Угу, пропустил мимо ушей. - Итак, флешка исчезает, - подчеркиваю я. Куинн задумчиво смотрит вдаль. - Сесилия умна. Почти как ты. Она наверняка понимала, что план может не сработать. - Верно. И что? - У тебя всегда есть план Б. Значит, и у нее - тоже. - Например? - Как минимум, она добилась одного: дала понять, что готова действовать против брата. Ты сказал, она показывала тебе снимки. Она принесла их с собой? - Нет, они были на… Бля! Я отхожу от камина, Куинн тоже встаёт и отставляет кружку. Мы спускаемся в мой кабинет. Там, на столе, лежит телефон Сесилии, на котором мигает уведомление о новом сообщении. Ну конечно, чёрт возьми. В сообщении от неизвестного номера два слова: «Ну что?» - Ты был прав, Куинн, - хмыкаю я. - Что будем делать? Я улыбаюсь. - Играть в ее игру, конечно. - Она опасна, Виталий. - Угу, знаю, - отвечаю я и отправляю ответ. «Позволь мне угостить тебя ужином. Дульче. Восемь вечера. Неизвестный: «Чтобы отпраздновать?» Я: «Чтобы посочувствовать». Неизвестный: «Чему? Кто-то умер?» Я: «Пока нет». Неизвестный: «Интригующе. Тогда в восемь тридцать. Предпочитаю красное».