Уроки высокоэльфийского

      Солнце слепило глаза, от бетонных плит под ногами исходил жар. Тисс повыше закатала рукава рубашки и не вовремя вспомнила, что солнцезащитные очки остались в багаже. Ну да ладно, от самолета до аэропорта все-таки не пешком идти.       Улететь из прохладной дождливой весны и прилететь в лето было удивительно. Казалось бы, всего-то два часа сорок пять минут, а такая разница в климате! Вот что делали близость моря и циклоны.       «Никогда не уезжала на отдых раньше июля. Ощущается странно», – подумала Тисс, глядя, как в окне автобуса вырастало здание воздушной гавани исконно морского городка.       Все вообще ощущалось странно: билет за полцены со скидкой авиакомпании, почти знакомый адрес, закрепленный в чате, чтобы не потерять в сотне сообщений, и чемодан куда толще, чем на обычный курорт, – будто шаг за шагом ближе к обрыву, с которого Тисс в далеком детстве прыгала на спор в воду с мальчишками…       Паспортный контроль, зал выдачи багажа – все быстрее и меньше столицы, и вот сквозь стеклянные двери уже видны парковка аэропорта и башня центральной телестанции вдалеке. Сколько лет она не была здесь?       «С тех пор как уехала. Со средней школы».       – Тисс!       Ша'арнез ждал у выхода, пристроившись под куцым козырьком, ослепительно красивый в джинсах и белой футболке, с убранными в высокий хвост волосами. Стоило ей подойти, он обнял ее за плечи – как знал, что у нее вся спина взмокла от жары! – и прижался поцелуем к виску. Тисс подняла голову, чувствуя, как прикосновение не отстранившихся губ скользнуло вниз по щеке, и почти-почти замурчала оттого, как было хорошо.       – Привет.       Она выдохнула это совсем тихо – незачем было кричать, когда они стояли так близко, и услышала такой же тихий ответ:       – Привет. С приездом.       Тисс не сдержала смешок.       – Тогда уж с возвращением.       Ша'арнез отодвинулся и посмотрел на нее с недоумением, подхватывая чемодан.       – С возвращением?..       – Я родилась и выросла здесь.       Вот же как повернулась судьба, подумала Тисс. Когда-то она почти сбежала из этого портового курортного рая, в котором для мечтавшей об академической карьере девушки не было никаких перспектив. Колледж при столичном университете по сиротской квоте, следом по той же квоте – любовно выбранный факультет, потом – преподавание в престижной частной школе, и все зачем?..       «Затем, чтобы стать учительницей одного несведущего в высокоэльфийском горного эльфа, за которым я вернусь в родной город. Пусть и всего на две недели».       Не выдержав, она захихикала своим мыслям, и Ша'арнез горестно вздохнул. Он знал, что Тисс не из столицы, но вот до подробностей они как-то не дошли.       – О Боги, ты серьезно? А я-то думал, покажу тебе здесь, что успел узнать…       – А есть на что смотреть? – страдальческий вид мужчины развеселил еще сильней. – Здесь же, кроме порта, центрального парка и океанариума, и идти-то некуда.       Прокатная машина стояла чуть в стороне. Загружая в багажник ее чемодан, Ша'арнез задумался об услышанном так надолго, что Тисс стало даже стыдно: он, наверное, все путеводители проштудировал, выбирая, куда ее сводить в этом милом и тихом, предназначенном для купания и загорания, а не культурного досуга месте…       – Еще есть огромный базар со всякой всячиной и театр, – наконец добавил Ша'арнез неозвученные варианты, открывая перед девушкой дверь.       Тисс улыбнулась.       «Ну точно штудировал».       Это было почти смешно, но больше все-таки мило.       – Театр работает? Сколько помню, он вечно был на ремонте.       – Да, афиши висят. Правда, репертуар больше детский… Сама справишься?       Усевшись на переднее сидение, Тисс проследила за насмешливым взглядом, остановившимся на стальном язычке ремня безопасности над ее плечом, и хотела было уже фыркнуть, но передумала.       – Даже не зна-аю, господин водитель, это очень сложная штука, она мне никак не дается. Да еще руки от страха дрожат, видите?       Картинно заламывая брови, Тисс протянула совершенно не дрожавшие ладони к Ша'арнезу, и он поймал их в свои, большие и сильные, поддерживая дурацкую игру:       – И чего же вы боитесь, леди? У нас на дорогах совершенно спокойно.       – А вдруг вы плохо водите?       – Вздор, я прекрасно вожу! За два года стажа ни одной аварии.       – А новый стаж вы считаете после каждой новой аварии? Типа «сто сорок пять дней без ДТП… а, ой, нет, уже ноль дней»?       Тисс ухмыльнулась, и Ша'арнез улыбнулся, однако покачал головой.       – Да нет, я правда только два года назад сдал на права… Нет, не смей, не смей! – он накрыл ладонью ее рот в попытке остановить смех и закатил глаза. – Да, я семнадцать лет за штурвалом самолета и только два года как вожу машину, знаю, это очень смешно…       – Нет, это не «очень» – это ужасно смешно!       Вывернувшись из-под его ладони, Тисс расхохоталась, запрокидывая голову, и заметно покрасневший Ша'арнез пошел ва-банк: рывком перегнувшись на ее сторону, оборвал смех поцелуем. Тисс ни секунды не сопротивлялась и, на самом деле, даже не была удивлена. Она потянулась к Ша'арнезу сама, углубляя поцелуй, обнимая за шею, насколько было возможно в тесноте автомобиля…       И, забывшись, сердитый гудок ждавших свою очередь на парковку машин услышала не сразу.       Ша'арнез сориентировался быстрей. В одно движение он застегнул ее ремень и, махнув рукой в открытое окно, мол, «прошу прощения», выжал педаль газа. Тисс снова засмеялась.       – Что?       – Ты так резво втопил, как будто мы сбегаем с места преступления.       – Боюсь, если бы мы задержались еще, это действительно стало бы местом преступления. Народ тут очень вспыльчивый, как я успел заметить.       – Не вспыльчивый, а эмоциональный. Такой уж у местных менталитет, – она усмехнулась, но он нахмурился, и Тисс посерьезнела: – У тебя из-за этого возникли проблемы?       – Не то чтобы конкретно у меня, но давненько я не видел, чтобы с рейсов снимали столько дебоширов. То пьяные, то укуренные, то все вместе… Кошмар.       Ша'арнез вздохнул. Тисс сочувственно коснулась его плеча и скользнула пальцами по рукаву футболки вниз, по открытой коже к запястью.       – Что поделать, сам видишь, уже начался курортный сезон. А учитывая, сколько в окрестностях виноградников… Да-а, вином тут упиваются вусмерть.       – Вот уж хорошая новость… – Ша'арнез поморщился. – Ладно, не будем об этом. Как прошел полет? Ты спала?       – Да, все было хорошо. Ты сам-то давно вернулся?       – Нет, у нас была большая задержка, так что я прилетел буквально за час до тебя. На квартиру ехать не стал, решил дождаться, так что считай, мы оба с самолета.       Он улыбнулся, словно это было забавной шуткой, а Тисс украдкой вздохнула.       Хоть у нее и были каникулы, и она прилетела отдыхать, она ни на минуту не забывала, что Ша'арнез здесь работал. За две недели, на которые Тисс собиралась остаться, ему предстояло совершить восемь рейсов: четыре отсюда и, соответственно, четыре обратно. К счастью, места назначения были не очень далеко… К сожалению, учитывая обязательное время отдыха и подготовку, это все равно выкидывало из их совместных планов почти четверо полных суток. А были ведь еще два резервных дежурства, когда Ша'арнеза могли потребовать на не его рейс…       Отгоняя невеселые мысли и концентрируясь на том, что даже при самом загруженном раскладе у них будет целая совместная неделя, пусть и разбитая короткими разлуками, Тисс откинула затылок и устремила взгляд в окно. За стеклом проплывал залитый солнцем город. Он почти не изменился, разве что прибавилось высоток-отелей и ярких вывесок, да стало заметно чище.       – Ты скучала по этому месту?       Ша'арнез повернул к ней голову на красном сигнале светофора. Тисс отозвалась не раздумывая:       – Нет. Здесь было слишком скучно, и никакого будущего по моим интересам. Так что я была рада уехать и, если честно, с того дня ни разу сюда не возвращалась. Но это не о плохих воспоминаниях, ты не думай, – она уловила, как Ша'арнез погрустнел, и поспешила его успокоить. – Просто все, кто был мне хоть немного дорог, тоже постепенно перебрались либо в столицу, либо еще куда-то недалеко, и приезжать сюда не находилось причин. Но я рада, что причиной моего возвращения оказался именно ты.       Съемная квартира располагалась почти в центре города, аккурат через дорогу от театра, на котором и правда висели афиши. Старое здание с облупившейся штукатуркой на фасаде было украшено отколотой лепниной, зато уже в подъезде был хороший ремонт. Они поднялись на второй этаж, Тисс отперла дверь отданными ей ключами: руки Ша'арнеза были заняты чемоданами, и из тесной прихожей повеяло благословенной прохладой.       Тисс усмехнулась.       – Жжешь электричество?       – Я все равно за него не плачу, – Ша'арнез поставил багаж на пол. – Кондиционер старенький, его проще не отключать, а то потом и не включится. А без него я по такой погоде умру.       – Но-но, в мою смену умирать запрещается!       Квартира оказалась совсем небольшой: короткий коридорчик вел на кухню метра три на три, справа дверь в единственную комнату, две слева – в ванную и туалет. Оглядев эту скромность и невысокие потолки, Тисс не удержалась от ехидства:       – И как ты тут со своим ростом помещаешься? В ванне складываешься пополам?       Ша'арнез фыркнул и, плечом распахивая дверь в спальню, чуть не задел головой косяк. Фыркнул еще раз:       – Пришлось бы, если бы она тут была, но меня героически спас душ. К счастью, кровать большая.       Тисс неловко хохотнула, почти уверенная, что на лице отвернувшегося в этот момент мужчины загорелся румянец. Казалось бы, ну что такого он сказал? Однако…       «Большая кровать – это хорошо… Да и душ тоже».       Вымыться после дороги хотелось очень. Наскоро распаковав часть вещей, Тисс выудила большое полотенце и легкое домашнее платье на смену. Ша'арнез, глядя на то, как она отбирала из десятка баночек и тюбиков шампунь и гель, предостерег:       – С регулировкой температуры воды сложно, настройка тонкая. Помочь?       Тисс замерла на пороге комнаты. Обернулась… Спросила, прижимая пушистое полотенце к груди, будто пыталась удержать внутри начавшее ускорять бег сердце:       – Помочь с душем… или в душе?       Закончивший развешивать в шкафу форму Ша'арнез прикрыл створку и сложил руки, едва ли понимая, что этим жестом выдавал, как глубже стало его дыхание. Окинул девушку долгим взглядом, откровенно задержавшись на плотно охваченной рубашкой груди, и протянул:       – Могу с душем… могу в душе… Тут уж как ты попросишь, Тисс.       – А ты так уверен, что я буду просить?       Тисс опустила ванные принадлежности на кстати подвернувшийся комод, приблизилась на шаг, потом еще на один, крадучись, словно кошка. Ша'арнез следил за ней, прикусив губу, и, когда Тисс подошла вплотную, коснулся ее запястья.       – Есть такое подозрение.       Вторя ему, она тоже закусила губу. Это было невыносимо – он вот такой, до одури соблазнительный просто от самого своего существования, стоявший сейчас перед ней и говоривший двусмысленные пошлости… Пальцы, не дожидаясь команды разума, вцепились в подол белой рубашки, потянули наверх, и Ша'арнез поднял руки, позволяя себя раздеть. Футболка отправилась на кровать, следом за ней – резинка, удерживавшая хвост. Тисс провела ладонью по широкому плечу, по которому жидким серебром разметались белые волосы, создавая с темной кожей манящий контраст, так завораживающе дополненный ее рукой.       «Ох, Боги…»       Завороженная, Тисс подушечкой большого пальца очертила линию остро выступавшей ключицы, и Ша'арнез втянул воздух сквозь сжатые зубы.       – Тисс…       Его зрачки были расширены, взгляд полон откровенного желания, и работавший кондиционер переставал спасать от жара, сгустившегося в маленькой спальне. Тисс смотрела в омут этих глаз, не в силах оторваться, а в голове билась одна мысль: еще раз. Она хотела, чтобы он произнес ее имя так еще раз…       Мысль быстро превратилась в действие: ладонь с плеча скользнула по груди, по напряженному животу и зацепилась за пояс джинсов. Вцепилась в него, как в спасательный круг и, вместе с тем, как в тот самый бокал вина, после которого мозги отключаются напрочь.       – Вот смотрю на тебя и думаю: ты мог бы работать натурщиком. У вас каждый пилот в такой шикарной форме?       – А зачем тебе каждый?       Ша'арнез улыбнулся чуть иронично, перехватил ее руку, все еще застывшую на его поясе, завел себе за шею и наклонился, ловя губами так и не прозвучавший ответ.       «Не за чем. Ни каждый, никакой другой, кроме тебя».       Поцелуй был нежным, без напора, без требования – только чистая радость от долгожданной близости, которую не могли заменить полуночные видеозвонки и собственные усилия. Тисс едва заметила, как оказались расстегнуты пуговицы ее рубашки, как клетчатая ткань отправилась к белой футболке, и Ша'арнез поддел застежку лифчика меж лопаток. Щеку обжег шепот-вопрос:       – Тисс?       Он каким-то образом умудрялся вкладывать в ее имя столько всего, что другие слова были просто не нужны. И она их использовать не собиралась. Привстав, Тисс кончиком языка обвела его нижнюю губу, прикусила слегка, облизнулась, чувствуя совершенно неописуемый, совершенно его вкус, и повела плечами, пытаясь сбросить уже мозолившие кожу бретельки.       – Сними.       Ша'арнез послушно взялся за одну, сдвинул чуть-чуть и замер, будто вспомнил что-то. Уточнил, не скрывая ехидства:       – Это просьба, Тисс?       – Вот еще!       Она выпалила это, прежде чем подумала о последствиях, которые настигли незамедлительно – Ша'арнез вздохнул притворно огорченно, и бретелька вернулась на свое место. Тисс едва не взвыла от досады, но вместо этого изо рта вырвался судорожный вздох: горячие пальцы, мазнув по плечу, самыми кончиками коснулись ее затылка и повели линию вдоль позвоночника вниз, споткнулись о лиф, обогнули и остановились, едва зайдя за пояс. Еще совсем немного, и Ша'арнез добрался бы до ее белья… Но он замер на грани, принялся вырисовывать круги на покрывшейся мурашками коже и, наклонившись, поцеловал Тисс в плечо.       – Точно?       – Не дождешься.       Отстранившись, она вздернула подбородок и отвернулась, сама расцепила проклятую застежку и взялась за штаны, слыша, как за спиной от остатков одежды освобождался Ша'арнез. Так они и зашли в ванную – Тисс впереди, не оборачиваясь, он за ней, не говоря ни слова, и что забыла полотенце в комнате, Тисс поняла, когда переступила порожек душевой кабины и на нее рухнул поток воды слишком холодный, чтобы быть приятным. Она взвизгнула от неожиданности, дернулась обратно наружу, и Ша'арнез засмеялся.       – А я предупреждал. Куда это ты собралась?       – За шампунем! И гелем! И полотенцем! И…       Тисс запнулась оттого, что он шагнул прямо на нее, выталкивая под медленно теплевший тропический дождь, и, закрыв дверцу, уперся ладонями в кафель за ее головой, запирая в ловушке.       – И?..       Намокали белые волосы, намокали черные, начиная липнуть к разгоряченной потной коже, и несколько капель, сбежав от других, сорвались с брови Ша'арнеза и прочертили линию по его щеке через уголок рта.       Тисс поймала эти капли губами, подняла руки, обнимая Ша'арнеза за шею, и сделала полшага вперед, стирая остаток расстояния между телами.       – М-м-м…       – А-ах…       Новый поцелуй запечатал их общий стон, скрыл за шумом воды и осел паром на стеклянных стенках душевой. Стал глубже и дольше, откровеннее в смелых прикосновениях языка. Тисс прижалась бедрами еще ближе, чувствуя возбуждение Ша'арнеза, и он внезапно разорвал поцелуй. Тяжело дыша, развернул Тисс спиной к себе и, прижавшись к лопаткам, накрыл ладонью ее грудь. Сжал, прихватил между пальцев сосок, оттягивая, и Тисс коротко вздохнула, выгибаясь от удовольствия. Внизу живота сворачивался горячий комок, хотелось большего, и она вслепую цеплялась за плечи и шею Ша'арнеза, притягивая его к себе, пока он переходил к другой груди, второй рукой скользя по ее ребрам, изгибу талии и бедру.       – Встань шире.       От хрипоты в его просевшем голосе Тисс выполнила просьбу без мысли хоть немного затянуть игру и застонала, когда пальцы Ша'арнеза коснулись ее между ног, собирая влагу более вязкую, чем лившаяся на них вода. Тело горело и не знало, что делать: податься назад или вперед, к бедрам Ша'арнеза или к ласкающей руке, которая теперь гладила ее живот…       Тисс стянула спутавшиеся белые пряди в кулаке до того, чтобы услышать протяжное «х-ах, Ти-исс», и выдохнула тихо:       – Ша'арнез… пожалуйста, ниже.       Он медленно, смакуя вкус ее кожи, провел языком по шее до мочки уха и усмехнулся. Однако просьбу выполнил, задел клитор резким, будто нечаянным прикосновением, заставив все внутри Тисс сжаться, и следом накрыл ладонью нежно и плотно. Тисс прогнулась в спине, уперлась в стену перед собой и развела ноги шире, почти срываясь на всхлипы. Ша'арнез касался ее мягко и уверенно то чуть выше, то чуть ниже, не проникая, но слегка дразня, и, изнывая, она не могла остаться в стороне – заведя руку за спину, обхватила напряженный горячий член, вырывая из Ша'арнеза до умопомрачения соблазнительный стон, в котором мешались удивление и похоть.       – Тисс, ты… нарываешься.       Его пальцы вошли в нее и тут же покинули. Тисс застонала от разочарования.       – И как ты только… догадался?       Она быстро коснулась себя, собирая смазку, и плотно сжала его член у самой головки. Медленно провела ладонью вниз, и Ша'арнез толкнулся ей в руку, утыкаясь носом в затылок.       – Проклятье… презервативы остались в спальне.       От мысли, что он вообще думал об этом, когда они ласкали друг друга и у них ехала крыша, Тисс могла бы кончить прямо сейчас. Но нет, нет, сначала она хотела его внутри…       – Терпеть их не могу и… А-ах, – Ша'арнез снова дразнил ее, так нужно, но так недостаточно, и Тисс едва не потеряла, что собиралась сказать. – Я на таблетках. И я хочу тебя… Боги, Ша'арнез, я хочу тебя, я-акхмм!..       Она не успела и не смогла договорить: Ша'арнез сбросил ее руку с себя, обхватил ладонями талию и заполнил одним движением до соприкосновения его паха с ее ягодицами.       – Ох… Боги, Тисс…       Ша'арнез задыхался шепотом ей на ухо, но Тисс уже отказывала даже такая бессвязная речь. Его член ощущался в ней так идеально, что подступающий оргазм стягивал внутренние мышцы и сводил низ живота. Она была уверена, что надолго ее не хватит… Похоже, Ша'арнез был о них обоих того же мнения. Он вышел почти полностью и толкнулся снова резко и полно, потом еще раз и еще, даже не пытаясь выдерживать какой-то ритм, и Тисс принимала его жадно, сама подаваясь навстречу. Она повернула голову, поймала раскрытые губы в поцелуй, влажный от лившейся сверху воды, и задрожала, когда Ша'арнез обвел пальцами ее ноющий чувствительный клитор.       – Ша'арнез, еще…       Еще им понадобилась минута или, может, две, и Тисс прижалась щекой к прохладному кафелю, на ослабших ногах переживая сладкий пик удовольствия, за которым почти сразу последовал Ша'арнез. Он, тоже опираясь рукой о стену, обхватил Тисс за талию, удерживая, и какое-то время они молча выравнивали дыхание, деля угасающий жар и будоражащий запах их тел.       Потом Тисс умыла лицо и развернулась, и Ша'арнез с волнением заглянул ей в глаза.       – Тисс, все хорошо?       Он убрал со лба налипшие волосы, и она последовала его примеру, улыбаясь.       – Все прекрасно.       Ша'арнез тоже улыбнулся, притянул ее к себе и снова включил свой неизменный сарказм:       – Ну вот, а я планировал вечером ресторан, свечи, постель… Мы все испортили.       – Ну, еще не вечер, и твой план можно воплотить в жизнь. Я согласна.       Что на миг промелькнуло в его глазах, Тисс не поняла – он быстро спрятал взгляд за очередным поцелуем и кивнул.       – Тогда вечером будет ресторан.       – А свечи и постель?       Она обняла его за пояс. Ша'арнез засмеялся.       – И свечи, и постель… и все, что пожелаешь.       Это «все, что пожелаешь» звучало ужасно заманчиво. Тисс зарделась – вдвойне сильнее оттого, что смутился и сам Ша'арнез, – и приказала себе пока думать только об ужине, будто специально для которого она прихватила шикарное платье с открытой спиной…       Однако сначала нужно было все-таки принять нормальный душ. Что, конечно, в присутствии обнаженного любимого мужчины было тем еще испытанием, но Тисс была уверена, что они справятся.       И с этим, и со всем, всем-всем-всем остальным.