Уроки высокоэльфийского

      Три недели спустя       Так сильно Тисс не нервничала со времен, когда сама сдавала государственный экзамен в университете. Тогда тоже холодели руки и сердце прыгало в груди вверх-вниз… Но тогда от нее хотя бы что-то зависело. Теперь же – ничего, Тисс уже сделала все, что могла. Оставалось только ждать.       Как назло, день пересдачи теста у Ша'арнеза выпал на ее рабочий день в школе, и преподавание высокоэльфийского детям никак не способствовало тому, чтобы отвлечься. Тисс зачитывала параграфы, писала на доске склонения, слушала, как десятилетки коверкали окончания прилагательных, путая рода, и постоянно косилась на часы. Вот до теста два часа, полтора… сорок пять минут, следом двадцать… Стрелки на циферблате встали на два пятнадцать – начало. Вопросов пятьдесят, на них отводится час, на последних занятиях Ша'арнез справлялся с составленными самой Тисс аналогичными тестами за сорок пять минут.       Впрочем, важно не время, а результат, конечно.       «Из пятидесяти уверенно набирает 40 при проходном балле 35… Интересно, волнуется?»       – Все это?!       Удивленные и возмущенные голоса за спиной вырвали Тисс из нервных дум. Она обернулась.       – Что?       Глаза учеников, устремленные на доску, были почти паническими. Тисс проследила за их взглядами – ниже правил составления вопросов в сослагательном наклонении длинной вереницей тянулись номера из учебника для домашнего задания. Гораздо больше, чем она изначально собиралась написать.       – Нет, конечно, нет. Это я немного увлеклась. Что, испугались?       С невинной улыбкой стерев половину под облегченные вздохи, Тисс отряхнула пальцы от мела одновременно с тем, как прозвенел долгожданный для детей звонок, и снова посмотрела на часы.       Три тридцать пять.       Телефон молчал. Быстро набрав «ты закончил? как прошло?», Тисс подхватила журнал и понеслась в учительскую – хотя это был ее последний урок на сегодня, было нужно еще выставить оценки пятиклашек за вчерашнюю «летучку» и набросать пункты грядущего родительского собрания у них же, а также просмотреть и утвердить методический план на следующую четверть… Нудная организационная работа и без того всегда досаждала, а сейчас вовсе доводила до скрежета зубов: в кабинетах, коридорах и учительской никогда не бывало пусто, а звонить Ша'арнезу из туалета Тисс не собиралась, но ответа на ее смску не было до сих пор.       «Неужели все плохо?»       Возня с бумажками затянулась на целый час, болтовня с завучем еще на половину, вытрепав все оставшиеся нервы, и из дверей школы Тисс вылетела почти бегом, тыкая в телефон на ходу. В трубке звучали длинные гудки, мимо промелькнули яркие вывески парикмахерской и булочной, выросла во весь рост автобусная остановка…       – Да?       Звонок наконец прошел, и голос Ша'арнеза раздался сразу дважды: со скамейки остановки и, спустя секунду задержки, возле уха Тисс. Их взгляды встретились. Белые брови поднялись в удивлении, и Ша'арнез опустил свой телефон. Начал было:       – Тисс, по…       Она не дала ему договорить. Честно говоря, даже не услышала. Налетела вихрем, вцепилась в отворот кожаной куртки и, встряхнув, затараторила:       – Почему ты не отвечаешь? Как прошел тест? Ты сдал? Тебя восстановили? Вопросы были сложные? Сколько баллов? Я тебе написала, почему ты не ответил?!       – …Ну вот, помялся.       Совершенно проигнорировав всплеск ее эмоций, Ша'арнез вздохнул коротко и грустно, глядя куда-то меж ними, и Тисс невольно посмотрела вниз. Между ее пальто и его курткой дрожали лепестки цветов.       – Ой…       Отступив назад, Тисс смущенно подняла глаза. Ша'арнез смотрел на нее с неловкой улыбкой.       – Прости, я не представлял, что ты будешь так волноваться. Хотел встретить тебя и сообщить результат лично: все хорошо, я сдал, комиссия вынесла предписание о восстановлении, и…       – И это мне?       – И это тебе.       Он протянул ей букет. Тисс приняла, задержав пальцы на теплой ладони, поднесла к лицу и сделала глубокий вдох. Незнакомые цветы, белые и фиолетовые, больше похожие на полевые, пахли приятно сладко, и вспомнилось, что Ша'арнез любил травяной чай с медом – им от него пахло чаще, чем его же терпким парфюмом.       – Спасибо. Но это было необязательно…       – Это не благодарность, – Ша'арнез прервал, усмехаясь ее удивлению. – Как учительнице я тебе за все занятия заплатил и даже конфеты принес, а эти цветы… они для девушки.       Сказал и сам смутился, и Тисс отвела глаза.       Вернувшись в город после свадьбы Веллоры, еще в аэропорту они договорились, что личное не должно помешать рабочему, и потому все три недели придерживались исключительно дружеского общения – если можно было назвать дружескими те взгляды между параграфов и полуночные переписки о высокоэльфийской грамматике, весенних грозах и соседях, которые никак не закончат ремонт. Но они делали вид, ничего не обсуждая и не двигаясь дальше невидимой черты случайных прикосновений рук при прощании…       – А конфеты точно были для учительницы?       Вопрос вырвался сам, и ответ был получен тут же – Ша'арнез смутился еще сильней. Пробормотал:       – Просто маленький жест.       Тисс невольно улыбнулась. Сколько было этих «маленьких жестов» между ними за какой-то месяц? Она уже не могла сосчитать. Каждый – как новая точка стремившегося вдаль луча…       Подошедший автобус открыл двери, выпуская и принимая пассажиров, постоял немного и с шипением закрыл. Тронулся дальше, обдав порывом воздуха.       Ша'арнез поправил заломившийся белый лепесток. Тисс накрутила на палец серебряную ленточку бантика.       – Так все-таки, сколько баллов?       – Сорок один.       – Отлично.       – На «отлично» было нужно сорок пять.       – Не придирайся.       Следующий автобус, новый поток входящих и выходящих, и снова на остановке остались двое.       «Мнетесь, как школьники», – с неодобрением пробурчал внутренний голос.       «Школа окончена», – трезво заметил второй.       Правда, обучение высокоэльфийскому было окончено, экзамен успешно сдан, и проведен полный расчет. Рабочего между ней и Ша'арнезом больше не осталось – только личное, смутное и в то же время настолько осязаемое, как были осязаемы цветы, на тонких стеблях которых Тисс сейчас сжимала пальцы.       «Хорошего понемногу», – внутренний голос, холодный и рассудительный, упрямо подталкивал к… чему?       У Тисс было немного отношений в прошлом, серьезных из них еще меньше. Но все без исключения заканчивались с облегчением от такого решения и сожалением, что не закончились еще раньше, пока плохое не затерло то хорошее, что было в самом начале. А с Ша'арнезом уже сейчас, когда это еще с трудом подходило под определение отношений, было слишком хорошо… И потому заранее страшно.       – Я сделал это зря, да?       – Что?       Тисс оторвала расфокусированный взгляд от букета, подняла на мужчину. Он старательно держал лицо, но дергающиеся уголки губ, и потухший взгляд, и огорченный голос…       – Приехал к твоей школе без предупреждения, да еще с цветами… я зря так поступил, слишком навязчиво… Прости.       Ша'арнез прикрыл глаза и подался назад, собираясь отодвинуться, и Тисс снова вцепилась в воротник его куртки, стискивая в кулаке плотную кожу и шершавую молнию.       «Нет».       Движение и мысль были быстрыми и едва осознанными. Словно сработал инстинкт, прежде самой Тисс неизвестный, прятавшийся глубоко в сознании всю ее прежнюю жизнь и почти первобытный в своей простоте – Ша'арнез был нужен ей ближе. Настолько, насколько только возможно.       В подушечках пальцев, сжатых на куртке, закололо от желания коснуться, и Тисс этому желанию мгновенно поддалась. Скользнула ладонью по широкому плечу, по открытому участку шеи и щеке и сама потянулась за рукой и душой, мечтавшей об этом поцелуе три долгих недели. Хотя бы даже кратком и совершенно пристойном, но достаточном для того, чтобы дать понять: нет, не зря, не навязчиво, а хорошо…       Не слишком, потому что «слишком хорошо» на самом деле не бывает.       – Не извиняйся, – выдохнула Тисс, едва отрываясь от поцелуя. – Я просто задумалась не о том. А ты все сделал правильно.       Она почувствовала, как опустились напряженные плечи, и поймала миг, когда беспокойство в фиалковом взгляде сменилось облегчением… А следом Ша'арнез отмер, сгреб ее в охапку, впечатал в себя и впился в губы с одуряющим стоном, от которого у Тисс сладко отозвался низ живота. Ее ладонь со щеки Ша'арнеза по-хозяйски скользнула на затылок, сжала волосы, и на мимолетное прикосновение его языка Тисс тут же разомкнула губы, встречая своим.       «Боги…»       Руки на талии держали крепко, но тело само жалось ближе, и кружилась голова. Тисс никогда не целовалась так голодно и бесстыже, забыв о кислороде и окружающем мире, плавясь от жара и того, как они с Ша'арнезом глотали тихие стоны друг друга, сдерживать которые не хотели и не могли…       Гудок очередного автобуса вырвал их из поцелуя резко и болезненно. Тисс обернулась – водитель смотрел на страстную парочку с неодобрением, и она зачем-то ехидно показала ему язык. Наверное, от переполнявших чувств.       Губы Ша'арнеза коснулись виска, он шумно втянул ее запах, мягко поглаживая по спине, и прошептал низко, прерываясь почти через слово:       – Завтра я улетаю в командировку.       Тисс отстранилась, нахмурилась.       – Почему ты говоришь это именно сейчас?       – Потому что не знаю, что еще сказать, чтобы перестать вспоминать твой адрес.       Сглотнуть получилось с большим трудом. Тисс хорошо, очень хорошо и так ярко вдруг представила, как Ша'арнез прижимается к ней со спины, пока она набирает код домофона, как он обнимает ее в лифте и как она в прихожей снимает с него куртку, едва за ними захлопывается дверь, а после утягивает его в спальню и падает на кровать, а он нависает над ней вот такой – растрепанный, с расширенными зрачками и зацелованными губами, сильный и чуткий… Слишком желанная фантазия, которую так легко было воплотить в жизнь.       И которой, судя по всему, было не суждено сбыться в ближайшее время.       – Во сколько? Надолго? У вас бывают командировки?       Она наивно думала, что работа пилота подобного не подразумевала. Ненормированный график, ночные отправления и прибытия, задержки – конечно, но командировки?       Ша'арнез сцепил пальцы на ее спине и пояснил:       – Поскольку меня восстановили, мне вернулось и мое расписание, какое было утверждено до отстранения. Согласно ему, у меня завтра начинается командировка – мы называем это сменой аэропорта базирования. Если говорить проще, то меня временно приписывают другому аэропорту, из которого я буду работать. Это как если бы тебя перевели на месяц в другую школу.       – На месяц?!       Тисс не сдержала удивленного вскрика, и вся радость Ша'арнеза окончательно померкла. Он виновато заломил брови.       – Ну, я люблю летать, а в отсутствие какой бы то ни было личной жизни мне дома делать было особо нечего, поэтому я всегда набирал по максимуму: командировки, длительные рейсы, резервные дежурства… – он затих, посмотрел на нее и закончил с удивительной честностью и нежностью: – Я не ждал тебя и не был готов.       От такого признания защемило сердце. Тисс обхватила Ша'арнеза за пояс, прижимаясь щекой к плечу.       – Ничего, ничего, я понимаю. Я тоже всегда… как ты сказал? Набирала по максимуму: дополнительные занятия в школе, репетиторство, даже статьи для учительских форумов… Я тоже тебя не ждала.       Всколыхнувшаяся было минутой ранее обида угасла, потушенная пониманием – они и правда столкнулись друг с другом так внезапно, что не было шанса подготовиться. И теперь, очевидно, придется потерпеть какое-то время, пока они не приладят свои жизни одна к одной…       – Начальство не искало мне замену на расписание после даты пересдачи, поэтому никаких вариантов нет. Я должен лететь, рейс в десять утра.       Ша'арнез вздохнул. Тисс тоже.       – Значит, в тебя верили. К тому же ты сам сказал, что любишь летать.       – Люблю. Но месяц без тебя – это так долго…       Он смотрел в душу, выворачивая наизнанку, озвучивая то, что Тисс озвучить бы не посмела, осознавая, какую ответственность он нес на своих плечах.       Но теперь-то можно?       – Ужасно долго.       Это получилось похоже на всхлип. Тисс и правда чувствовала, что еще немного – и она расплачется. Глупо и совершенно безосновательно, словно ее неожиданно придавила пресловутая весенняя хандра.       – У меня наверняка будут рейсы сюда…       «Точно, сейчас же весна. Третья четверть!»       – …я напишу заранее, мы обязательно увидимся…       – В школе каникулы через полторы недели.       – Что?       Завязнувший в составлении планов и вдруг прерванный, Ша'арнез уставился на нее, и Тисс повторила четко и раздельно, непомерно радуясь, что у сложной ситуации нашелся такой простой выход:       – У меня каникулы через полторы недели. Я прилечу к тебе, – в конце спохватилась, уточнила: – Так ведь можно?       Ша'арнез широко улыбнулся.       – Можно. Нужно. Я пришлю адрес, как только меня заселят, и… Он все-таки помялся.       Засмеявшись от перемены темы, Тисс повертела зажатый в руке букет. Он, переживший первые и вторые объятия и страстный поцелуй, действительно заметно поистрепался, однако был по-прежнему ароматным и милым.       – Что это за цветы? – она кончиком пальца поддела фиолетовый лепесток, зацепившийся за белый. – Я точно видела, но не могу вспомнить название.       – Примулы.       – Оба?       – Да, один вид, разный цвет. Тебе нравится?       – Очень. Они почему-то напоминают мне нас.       Разноцветные, такие непохожие, но оттого еще лучше сочетавшиеся, примулы правда напомнили Тисс их с Ша'арнезом – демонски романтичное сравнение, словно из какой-то новеллы. Она почти с огорчением подумала, что незнакомый с такого рода легкой литературой Ша'арнез воспримет это как шутку, но он не засмеялся. Вместо этого поправил сломанный листик и, продолжив движение руки вверх, провел костяшками пальцев по в миг вспыхнувшей щеке Тисс. Тихо согласился:       – Да, похожи. Потому и купил.       Зардевшись еще сильнее и понимая, что перед рейсом ему будет необходимо выспаться, Тисс все-таки предложила:       – Может, поужинаем? Здесь рядом есть хорошее кафе.       Ша'арнез, не скрываясь, бросил взгляд на часы.       – Боюсь, моего времени сегодня хватит только на чай: мне нужно еще заскочить к родителям, я обещал им рассказать новости и повидаться.       – Хорошо, тогда просто чай.       Тисс не стала таить огорчения, но на обвинение в ее чувствах и тоне не было ни намека. Разве что небольшая зависть: хорошо, наверное, иметь семью…       Найти свободный столик в кафе удалось каким-то чудом, не иначе. Пока они выбирали из скромного меню, официантка принесла стакан воды для примул, бросив на Тисс как будто сочувствующий взгляд. Потом приняла заказ: фруктовый чай на двоих, шоколадный фондан для девушки и медовик для мужчины, и удалилась, оставив Тисс в некоторой растерянности, которую она не преминула высказать вслух:       – Ты видел, как она на меня посмотрела? С чего бы?       Ша'арнез ухмыльнулся, кивнув на цветы в стакане:       – Наверное, пожалела, что тебе попался такой паршивый кавалер – мало того, что зажал денег на розы, так еще и букет весь помятый. Если ты потом еще и заплатишь за себя, она наверняка прямо на обороте чека напишет тебе совет сбежать от меня поскорей.       Облегченно выдохнув, Тисс поставила локти на стол, сцепила пальцы и положила на них подбородок. Хитро прищурилась.       – Это такой намек? К твоему сведению, согласно этикету, счет оплачивает тот, кто пригласил. А это я.       – Во-первых, этот этикет касается только деловых и праздничных застолий, – Ша'арнез улыбнулся, словно щелкнул ее по носу. – А во-вторых, если ты оплатишь весь счет, я боюсь, официантка сфотографирует меня исподтишка, и завтра это фото появится в каком-нибудь нехорошем паблике с очень нехорошим комментарием. Его увидит кто-то из моих коллег, донесет руководству, и меня уволят за нарушение идеального образа первого пилота компании. Мне станет нечем платить за квартиру, меня выселят, и я подамся к бабушке, но она, конечно, тоже уже будет в курсе моего падения и не пустит на порог, и…       С трудом сдерживаясь, чтобы не захохотать от театрально-трагичного голоса Ша'арнеза, несшего полную ахинею, Тисс закончила за него:       – И мне придется пустить тебя к себе. Знаешь, это звучит как план.       – И на кой тебе безработный мужчина с сомнительной репутацией?       Он усмехнулся, и, по закону подлости, именно в этот момент к ним подошла официантка, чтобы подать заказ. И тут, видя ее вытянувшееся лицо – работница кафе не иначе как решила, что Ша'арнез уголовник! – Тисс уже не сдержалась и рассмеялась. Но ничего объяснять, конечно, не стала.       Они просидели в кафе с полчаса. Болтали о неусидчивости современных детей, видах чая, примул и рейсов, смеялись над кривым драконом-свечкой, стоявшим на подоконнике, и коллегами со Генэша, которые до сих пор упражнялись в остроумии над ним в общем пилотском чате… Потом Ша'арнез все-таки оплатил счет, и они вышли.       На улице слегка потемнело, в вышине собирались тучи. Тисс запрокинула голову, вдыхая воздух, пахнувший близким дождем. Ша'арнез коснулся ее руки.       – Тисс, мне пора.       – Да, конечно.       Они простились на той же остановке, на которой встретились, и из окна своего автобуса Тисс до самого поворота видела, как Ша'арнез смотрел ей вслед…

*

      Утром без четверти семь, отчаянно зевая и ставя чайник, Тисс открыла мессенджер. Напротив имени Ша'арнеза горело «был в сети пять минут назад», и она напечатала, промахиваясь мимо букв спросонья и от волнения, но очень довольная собой, что запомнила:       «Спокойного неба, Ша'арнез»       Ответ пришел спустя пару минут.       «Спасибо»       И тут же следом:       «Напишу, когда буду на месте»       Тисс улыбнулась.       «Я прилечу через полторы недели»       «Не скучай»       Ша'арнез ответил мгновенно.       «Буду»       С теплом в груди от одного этого слова не мог сравниться даже обжигающий кофе в кружке. Тисс прикрыла глаза.       «Я тоже буду скучать, Ша'арнез».       «Я тоже»