«Пожиратели Феникса»

Туман здесь был первым и последним стражем. Он стелился по склонам Утёса Разлома густой, солёной пеленой, скрывая острые пики базальтовых скал и призрачные очертания руин, вросших в камень древнее самой памяти. Воздух был влажным и тяжёлым, от него серебрились влагой длинные, иссиня-чёрные волосы Рен, не скрытые капюшоном плаща. Она стояла на краю платформы, вглядываясь в кипящую внизу молочную пустоту, откуда доносился лишь глухой рокот океана, бьющегося о подножие их мира. «Катакомбы Пожирающих Феникса» — так клан именовал это место. Не город, не крепость, а наслоение эпох, воплощённое в камне и воле. Сквозь разрывы в тумане проступали циклопические обломки архитектуры, не принадлежавшей ни одной известной цивилизации. Сводчатые проходы, высеченные в самой скале, вели в залы, стены которых были испещрены сложными, гипнотизирующими узорами. Эти узоры не были простым украшением; они пульсировали сокрытой жизнью, едва уловимым свечением, что видели лишь свои. Иногда, касаясь шероховатой поверхности камня, Рен ощущала под пальцами лёгкую вибрацию — ровное, мощное биение защитного Нен, колыбельную песнь её предков. Ей было двадцать четыре, и большую часть из них она провела среди этих шепчущих камней. Они были её домом, её тюрьмой и её единственной истиной. — Рен. Голос за спиной был сухим и безжизненным, как скрип перекатывающегося камешка. Она обернулась, не меняя выражения лица. Перед ней стоял старейшина Орон, его сгорбленная фигура была закутана в простые серые одежды. Его лицо, испещрённое морщинами глубже и замысловатее клановых рун, было непроницаемо. — Архивариус ждёт тебя. Миссия утверждена. Она лишь кивнула, следуя за ним вглубь убежища. Её походка была бесшумной, движения — выверенными и экономичными, будто она не шла, а скользила над землёй. В этом был весь её характер — тотальный контроль. Контроль над телом, над дыханием, над малейшим проблеском эмоции. Любая слабость была здесь роскошью, которую никто не мог себе позволить. В этом для неё была необходимость — слабых здесь попросту убивали. «Предавали их тела Предкам», как любили говорить старейшины интересующейся ещё тогда маленькой Рен. В Зале Архивов, освещённом лишь тусклым свечением огромной руны, высеченной в центре потолка, их встретил сам Архивариус. Его тело, даже скрытое сплошным замысловато завёрнутым полотном, казалось, состояло из одних лишь теней и костей. Но его глаза — глаза цвета старого мёда, такие же, как у Рен, — горели холодным, нечеловеческим интеллектом. — Республика Падокия, — его голос был тихим шелестом, но каждое слово врезалось в сознание. — Группа контрабандистов под патронажем министра обороны пытается провезти через перевал Кукуру артефакт с Тёмного Континента. Сущность в состоянии анабиоза. Проснётся при контакте с солнечным светом. Он сделал паузу, давая ей осознать масштаб идиотизма. Она сдержанно хмыкнула, склонив голову набок. — V5 наняли нас. Условия: уничтожить сущность и команду. Оставить в живых одного — капитана, Вальтера. Он болтлив и сговорчив. Его показания будут использованы против министра. Рен молчала. Её взгляд скользнул по стенам, где в свете руны оживали барельефы, изображающие историю клана — охоту, смерть, жертвы. На монолитных стенах зала плясали жрецы, кричали причудливые звери, пелись древние тексты и горел огонь. Традиционный способ захоронения для них. Семейная печать — Феникс, пожирающий собственный хвост и объятый пламенем, сжигал высеченных по кругу от него людей, имевщих, самые что ни на есть на этом свете, блаженные и благоговейные лица. Да, это было лицезреть куда увлекательнее, чем искать логику в действиях министра, непонятно чем руковоствующегося. — Ты разработаешь план с Ороном, — заключил Архивариус. — Никаких ошибок. Никаких следов. — Вальтер не останется в живых. На что они надеялись? — сухо задала вопрос в воздух девушка, задумавшись. — Твоя задача действовать. Этот нюанс решит оператор. Иди. Рен поспешно покинула зал под пристальным медовым взглядом Архивариуса. Прадед был стар, но проницателен. Он замечал её эмоциональный рост, перемены изнутри, знал, что если вовремя не взяться за её будущее, то они потеряют последнюю женщину рода, способную продолжить жизнь клана. Клан, в свою очередь, был ещё древнее, чем грот этого зала, древнее, чем руны, испепещряющие стены катакомб. План был выверен до микрона. Каждый шаг, каждое возможное отклонение. Они сидели над картами и отчётами часами, и Рен вносила свои коррективы — тихие, точные, выданные холодной логикой убийцы. Орон, с его, казалось бы, тысячелетним опытом, лишь кивал, его уважение было безмолвным, но ощутимым. — Ты так выросла, Рен. — внезапно произнёс старейшина, поставив куб на отмеченную на карте точку. — Да. — ответила она девушка в своей обычной манере. Сухо, лаконично, понятно. — Когда-нибудь тебе придётся принять Крыло Феникса, дорогая. — Знаю. Что ты хочешь от меня услышать, дедушка? — она позволила себе отвлечься, заглядывая старику в подернутые пленкой глаза. Орон стал слишком часто напоминать ей о её главной цели, о «смысле жизни», который девушке без того вбивали в голову на протяжении двадцати лет в перерывах между изнуряющими тренировками и сложнейшими миссиями. — Что ты не подведёшь. — Не подведу. — слишком резко ответила брюнетка, возвращая свое внимание на карту, но неожиданно замерла, проинося вслух то, что считалось запретной темой клана — Почему он убил брата? — Не убил, а отдал его тело Предкам. — твёрдо протянул старец, — Потому, что был слаб. Этого ответа ей хватило с головой, чтобы понять, что устои семьи были далеки от её собственной морали, потому девушка мудро решила не развивать этот разговор. «Пожиратели Феникса» другим кланам казались эксцентричными и дикими по своей природе, слишком верными своим принципам и древним ритуалам. Другие прогрессировали в определённых аспектах, упрощали свое существование, забывая собственные истоки и превращаясь в шайки обычных убийц. Как правило, они попадались, и их вешали в назидание другим, напоминанием, что убийства всё ещё вне закона. Кто-то умело обходил эту систему, умывая руки др такой степени, что сами начинали верить в святость и правильность своих действий. Кто-то пользовался покровительством в высших кругах, избегая проблем с законом. Кто-то был просто настолько умел в этом деле, что удачно убивали без особых на то переживаний. Всех их Рен считала дикарями. Их философия, методы и сама суть кардинально различны от клана. Для Фениксов философия — это искусство, долг, наследие. Убийство — это древнее ремесло, ритуал, связанный с их клановой «магией» и рунами. Для наёмников все было проще: бизнес, эффективность, семья. Убийство — это их профессия, переданная по генам. Для них это бизнес, а не искусство. Путь в Республику Падокия лежал через перевалы, где влажный, пронизывающий холод Утёса сменялся сухим, разреженным воздухом высокогорий. Рен двигалась одна, её тёмный плащ сливался с скалами. Она была тенью, порождением безмолвия. Когда она поднималась по склону горы, чтобы обойти ущелье с севера, её нога на мгновение замерла над снегом. Она почувствовала... эхо. Чужеродную ауру, промелькнувшую где-то высоко, в поместье, что виднелось на вершине. Она была острой, отточенной, как клинок, и в то же время невероятно древней и мощной. Чужеродной, но по какой-то необъяснимой причине — близкой. Её собственные инстинкты на мгновение встрепенулись, узнав в этой ауре родство по ремеслу, по той тьме, что скрывалась за ней. Девушка нахмурилась и пошла дальше, отбросив ощущение. Это не имело значения для миссии. К вечеру второго дня она вышла к ущелью, где должна была пройти группа. Воздух здесь оттенялся запахом хвои, снега и металла. Следуя отточенному плану, наёмница ззаняла позицию на выступе скалы, став частью пейзажа. Её дыхание замедлилось, сердцебиение почти остановилось. Она ждала. Они появились с заходом солнца — пятеро мужчин, сопровождающих массивный ящик, покрытый брезентом. Ящик излучал слабую, но отвратительную ауру — голодную и инопланетную. Они её тоже чувствали, девушка заметила это по дёргающимся жестам каждого. «А ведь это даже не класс А. Слабаки.» — она усмехнулась про себя, внимательно изучая охотников, просчитывала силы. Как минимум четверо из них владели Нен, но на столько неумело, что плохо контролировали свою ауру. Недальновидно и глупо в их случае. — Чёрт возьми, холодрыга, — пробормотал один из них, грузный детина с обмороженными щеками. — Скоро ли этот проклятый перевал? — Молчи, Грок, — бросил ему стройный мужчина в форме капитана, Вальтер, рассудила для себя девушка. — Задание выполнено, получим столько, что согреемся на островах до конца дней. Рен наблюдала. Она видела, как они разбили лагерь, как поставили ящик в центр, как развели костёр. Они были уверены в своей безопасности. Глупцы. Она действовала ночью, когда их бдительность притупил сон и холод. Они впятером удобно устроились у огня на разных концах. Опять же — неосмотрительно. Непростительная ошибка для любого. Её первым шагом была не атака, а подготовка. Охотница бесшумно обошла периметр, касаясь пальцами камней, стволов деревьев. Она оставляла невидимые метки, плетя паутину из собственной ауры, создавая зону абсолютного контроля. Её методы не требовали ярости или силы. Только точности. Абсолютной. Потом она вошла в лагерь. Смело, не прячась, словно хозяйка этого сброда. Она прошла мимо часового так близко, что могла бы коснуться его, и он ничего бы не заметил. Сейчас её цель была ящик. Она откинула брезент. Под ним был контейнер из тёмного металла, испещрённый руническими замками — жалкими подделками под знания её клана. Рен дёрнула уголком губ в полуулыбке — прадед бы извелся, увидев такие каракули, и положила ладонь на холодную поверхность. Она не стала взламывать замки. Она почувствовала ритм спящего существа внутри, его чуждое биение сердца, шум перегоняемой по венам крови. И затем — мягко, без усилия — перенаправила его. Она послала внутрь импульс собственной ауры, не будивший, а усыплявший насовсем, мягко и необратимо гася искру жизни. Артефакт перестал быть угрозой. Теперь он был просто мёртвым грузом. Бесполезной тушей несъедобного мяса. Часовой обернулся, услышав тихий щелчок. Он увидел лишь тень, прежде чем его сознание поглотила тьма. Рен не использовала ни клинков, ни другого оружия. Её пальцы коснулись его висков, и его разум растворился, как сахар в воде. Когда девушка разбудила Вальтера, прижав палец к его губам, его глаза расширились от ужаса — он увидел её лицо в лунном свете. Лицо прекрасное и абсолютно безжизненное. Или безжалостное, значения это не имело, лишь рождало в нём первобытный страх под давлением её ауры. — Кто... — начал он. — Молчи, — её голос был тихим, как шелест падающего листа. — Ты будешь отвечать. Только кивай. Она задавала вопросы, глядя ему в глаза. Её взгляд был тяжёлым, как свинец, он вдавливал его сознание в подкорку, вытаскивая наружу самые потаённые мысли. Он кивал, слёзы струились по его щекам, он бормотал о министре, о деньгах, о порте в южной провинции, где их ждал корабль. И выболтал всё. Идиот. Но, стоит заметить, с вполне хорошей памятью. Она получила всё, что нужно. И даже больше — обрывок разговора, который она подслушала ранее, сложился в картину. «Говорят, Золдики тоже в деле», — пробормотал тогда Грок. — «Их наняли для чего-то большого. Слышал, сам Сильва вёл переговоры с V5». Золдики. Вот чью ауру она почувствовала на горе. Ну конечно. Рен смотрела на Вальтера, который теперь был ей бесполезен. Условия контракта были выполнены. Он должен был остаться в живых для V5. Но её клан имел свои правила насчёт свидетелей. Она медленно провела пальцем по его лбу, оставляя на коже невидимый глазу знак. Её аура сконцентрировалась в подобие острия иглы. — От души к праху, от памяти к забвению, — прошептала она. Это не было обычное, привычное наёмникам, убийство. Это было ритуальное стирание. Знак на его лбу вспыхнул тусклым багровым светом на мгновение, и жизнь покинула его глаза бесшумно и мгновенно. Его тело просто обмякло, без единой капли крови. С остальными она поступила так же. Быстро, эффективно, без страдания. Это была милость, которую её клан иногда позволял себе дарить. И она, не желая пачкаться, всегда пользовалась этим. Перед рассветом она подожгла лагерь, бросив в костёр несколько приготовленных химикатов. Пламя поглотило ящик с мёртвым существом и тела, оставив после себя лишь пепел и оплавленный металл, который ничего не мог рассказать. В Убежище девушка вернулась на рассвете третьего дня. Туман был всё так же густ, а камни — безмолвны. Скучно. Её встретили у ворот, молча, как всегда, с обычным и таким привычным взглядом — пустым, но родным. Сейчас она стояла перед Архивариусом в том же Зале Архивов. — Миссия выполнена, — доложила она без эмоций. — Сущность и команда ликвидированы. Показания получены. Он кивнул, его старые глаза изучали её. — И что ты узнала? — Министр использовал частный порт в Южном Энгаве для логистики, — отчеканила Рен. — И есть слух... — она сделала едва заметную паузу, — Что V5 ведут переговоры с семьёй Золдик. О чём-то большом. Глаза Архивариуса сузились. В них вспыхнул тот самый холодный огонь, который она видела лишь в моменты величайшей опасности. Информация о конкуренте была ценнее, чем жизнь десятка министров. — Золдики, — произнёс он, и это слово повисло в воздухе, как приговор. — Хорошо, Рен. Иди. Отдохни. Она поклонилась и вышла в туманный рассвет. Возвращение домой не принесло ей покоя. Оно принесло предчувствие бури. И где-то глубоко внутри, под слоями выученного безразличия, шевельнулось холодное любопытство. К той ауре на горе. К семье, чьё имя было синонимом смерти, идущей другим путём.