«Пожиратели Феникса»

Гора Кукуру была не просто горой. Это был спящий страж, застывший в вечном молчании. Потухший вулкан, чьи склоны, поросшие на вершине вечными снегами, скрывали смертоносную геометрию скал и острейших утёсов. Кислород здесь был кристально чистым, холодным и разреженным настолько, что обычный человек потерял бы сознание через несколько минут. Выше линии лесов царствовали лишь камень, лёд и ветер, вывший в ущельях ледяными песнями. На самой вершине, вписанное в скальный массив так естественно, что казалось его продолжением, стояло Поместье Золдиков. Никаких излишеств, никаких украшений. Лишь гладкие, отполированные временем и стихиями стены из тёмного базальта, узкие, как бойницы, окна и единственная, всегда открытая, но оттого не менее неприступная каменная дверь, единственное, что было украшено незамысловатой резьбой. Частная собственность. Предупреждающих знаков не было. Они были излишни. Сюда не добирались ни любопытные, ни заблудившиеся. Сюда не добирались живые. Внутри царила стерильная, почти лабораторная чистота. Воздух смешался с запахом озона, холодного камня и слабым ароматом антисептика. Ни пылинки, ни намёка на беспорядок. Каждый предмет — от вазы в нише до тренировочного манекена в зале — имел своё строго определённое место. Тишина была не пустой, а насыщенной, густой, как будто само пространство затаило дыхание. В своём кабинете, за столом из чёрного дерева, Иллуми изучал отчёты. Ему, первенцу, но не наследнику, были доверены аналитические и стратегические операции. Наследником выбрали Киллуа. Решение отца, Сильвы, было логичным и прагматичным. Киллуа обладал невероятным потенциалом, тем, что нельзя вырастить тренировками. Иллуми принял это, как принимал всё — без эмоций. Эмоции были неэффективны. Он был инструментом, старшим и самым отточенным, в арсенале семьи. Его задача — обеспечивать безупречность работы механизма под названием «Золдик». В целом, особо он не был против. Мир в глазах Иллуми был гигантской шахматной доской, где люди — фигуры разной ценности. Одни — пешки, пригодные лишь для отвлечения внимания. Другие — ладьи и кони, полезные в определённых ситуациях. Были и ферзи — такие, как члены V5 или главы мафий, — с которыми приходилось считаться. Его семья была игроком. А он — её холодным, расчётливым разумом. И иногда клинком. Заказы поступали разные. Обычно ими занимался глава семьи, распределяя работёнку между сыновьями. Занимался, когда не работал сам. Сильва отсутствовал четвёртый день, посему старшему пришлось заняться волокитой. Чаще договоры с заказчиками заключались лично, в уединённой обстановке; но бывали случаи, когда люди просто боялись встречи с убийцами. Тогда они присылали шифрованные письма, проходящие через левый почтамп. Такие конверты маркировались специальным знаком: рваная буква «Z» в правом верхнем углу под наклоном в 46,3° и потёртой точкой снизу. Послания тщательно проверялись на липу через дворецких, доходя до стола исполнителя не в самый короткий срок. Иллуми с бесстрастным выражением лица умудрялся излучать скуку. Тонкие натренированные пальцы перебирали конверты, подписанные самыми разными именами, раскладывая почту на две идеально ровные стопки. Справа те, что принимались: Политические устранения с гарантией отсутствия следов. Ликвидация могущественных пользователей Нен, представляющих угрозу стабильности (и бизнесу). Тренировка и «настройка» наследников влиятельных семей — но только за огромные деньги. Слева такой же колонкой выкладывались отклоняемые: Заказы, связанные с открытыми военными действиями (неэффективно, слишком много внимания). Работа против V5 без их же санкции (идиотизм). Всё, что могло нанести неприемлемый ущерб репутации или ресурсам семьи. Последнее откровенно раздражало: какой нужно иметь уровень самоуверенности, чтобы заказать наёмника класса А его же отцу. Это письмо от отложил отдельно, как изгоя, представляя, как прикрепит бумагу булавкой ко лбу перешедшего границы бывшего секретаря министра здравоохранения. И поделом будет. Отложив отчёт, он подошёл к окну. За стёклами бушевала метель. Белое месиво, в котором не было ничего, кроме хаоса. Ему вдруг захотелось выйти наружу. Воспоминание, чистое и ясное, как кадр из отчёта, всплыло в его сознании. Прошлый месяц. Цель — глава секты, использующей Нен для контроля над последователями. Его заказала собственная дочь. Он помнил её жалкое, припухшее от слёз лицо и тонкий, визгливый голосок. Иллуми дёрнул головой, словно выбрасавая из мыслей навязчивую заплаканную мордашку. Заплатила девчонка более, чем достаточно, от чего и договор был успешно заключён. С условиями о полной конфиденциальности и отсутствием ответственности за последствия смерти цели, конечно же. Мужчина скрывался в подземном храме, защищённый ловушками и фанатиками-телохранителями. Не самое лучшее убежище для того, кто растлил дюжину маленьких девочек. Правда, деятельность сектанта интересовала Золдика в самую последнюю очередь. Или не интересовала совсем. План Иллуми был прост: проникнуть под видом новообращённого, устранить цель, выйти. Реальность отклонилась. Один из телохранителей оказался сильнее предполагаемого. Он успел поднять тревогу до того, как Иллуми использовал булавку. И вот храм превратился в ловушку. Мужчина не испытал ни страха, ни раздражения. Лишь лёгкое разочарование в качестве разведанных данных. Он не стал прорываться с боем. Вместо этого он использовал лишь одну иглу с классической жёлтой шляпкой в виде крохотного шара, усиленную Нен-приказом: взять под контроль самого слабого из охранников, заставив его закричать: «Пожар в восточном крыле!». Паника, возникшая среди сектантов, была куда эффективнее любого клинка. Пока они метались, а заражённый его Нен охранник умирал в агонии, он бесшумно достиг цели в её же покоях и устранил. Одним, точным ударом. В сердце. Точнее, сердце после удара отсутствовало, его Иллуми должен был принести заказчику. Маленький каприз за небольшую переплату. Отклонение от плана не доставило особого труда. Лишь потребовало на три минуты сорок секунд больше расчётного времени. Ветер нещадно швырял редкий колючий снег по воздуху. Не снегопад, нет. Сдувает с горы. Иллуми не моргнул, но почувствовал — в глаз влетела одна из льдинок, растаяв настолько быстро, что можно было засомневаться в действительности вторжения кристаллика в его глазное яблоко. В мужском сознании сейчас происходили сложные расчеты и калибровка обрабатываемой информации по полочкам: незначительно, рассмотреть позже, не требует отлагательсв. — Неэффективно, — тихо произнёс он, обращаясь к массивной фигуре, лежавшей у стены. Микке, сторожевой пёс, напоминавший помесь гончей и волка размером с очень крупного медведя, приподнял голову. Его умные янтарные глаза были чем-то похожи на глаза Иллуми. Он был не питомцем, а живой системой безопасности, чьи клыки могли перекусить сталь, а чутьё — учуять Нен за километр. — Погода. Эмоции. Политические амбиции слабых. Всё это шум, — продолжал свой односторонний разговор Иллуми. — Шум, который приходится фильтровать, тратя ресурсы. Он говорил с ним, потому что его не-ответы были идеальным звуковым фоном для размышлений. Микке не вносил собственного, искажающего реальность, и ненужного мнения. Внезапно, мужские пальцы на мгновение сжались. Это был рефлекс, впитанный с молоком матери. На долю секунды его аура, обычно ровная и незыблемая, как скала, сжалась, стала абсолютно невидимой и неощутимой. Сторожевой инстинкт убийцы. Что-то промелькнуло на периферии его сенсоров. Чужая аура. Где-то далеко, под горой. Острая. Сфокусированная. Призрачная. Она скользнула по краю его восприятия и исчезла, как тень. Микке не шевельнулся. Значит, угрозы для поместья не было. Иллуми расслабился, его аура вернулась в нормальное состояние. Пожал плечами, глядя на уставившегося на него пса. Не его дело, кто шастает под горой. Никто не посмеет подняться. А если посмеет — Микке и ловушки решат проблему раньше, чем ему придётся пошевелить хоть пальцем. Посмотрев на вьющиеся в беспорядочных танцах острые крупицы льда еще с минуту, мужчина вернулся внутрь. Было тихо, чувствовались лишь привычные ощущения: пустота, старающиеся быть невидимыми слуги, тонкий запах чистящего средства: кажется, отмывали соседний зал. Он медленно шёл по коридору, вновь погружаясь мыслями в бесконечные цифры и буквы, ожидающие его в кабинете на массивной столешнице. Но чувство лёгкого, фонового беспокойства осталось. Оно было не связано с той аурой. Это было что-то большее. Что-то, что его аналитический ум ещё не смог оформить в чёткий тезис, но уже имел ввиду в подкорке серого вещества. Иллуми не торопился вернуться к письмам. Огляделся по сторонам в попытках занять заскучавший разум. В очередной раз взглянул на карту мира, висевшую на стене. Республика Падокия. Горы. Океан. Другие государства V5. Всё было стабильно. Но где-то на стыке политических сводок, потоков денег и перемещений сил он улавливал аномалию. Едва заметный сбой в ритме. Что-то происходило. Вне дома. Вне горы. Вне Республики. Что-то, что нарушало их идеально отлаженный порядок. Иллуми Золдик ненавидел неизвестность. Неизвестность была синонимом неэффективности. Он сел за стол и начал составлять новый запрос в свои источники информации. Нужно было найти этот сбой. Проанализировать его. И либо устранить, либо использовать. Ведь именно для этого и существовал он — старший, но не наследный, сын. Холодный разум, призванный следить за тем, чтобы ничто не угрожало безупречному механизму семьи. Даже если эта угроза была пока лишь тихим эхом в данных и щекоткой в инстинктах. Он был обязан предвидеть и решить любую.