Десенсебилизация

— И все же, как ты упала? — старшая медсестра быстро достает хладпакет, протягивая его девушке. — Если что-то не так, ты устала или день не удался, ни в коем случае не насилуй себя. Вы студенты, Вам еще жить да жить. Ох, черт, мне пора, отдыхай милая, потом продолжишь практику с МакКей, — щеки женщины тепло напряглись в мимолетной улыбке. В приемную ввозили очередного пациента. После падения голова немного кружилась, а ушибленная коленка мешала сосредоточиться на собственном отдыхе. Виктория поправляет волосы за ухо, искренне надеясь, что мама не прибежит ее в очередной раз проведать. Конечно, в моменты несправедливого отношения к ней со стороны Тринити ей хотелось ретироваться куда подальше, лишь бы не видеть человека, который так и цепляет тебя прозвищем уже больше трех недель. Смуглая кожа лица индианки будто поблекла вместе с ее изнуренностью и внутренним огорчением в один момент. — Хэй, Джавади? — Уитакер разыскал студентку. Ему безусловно было стыдно и ужасно неловко за свою коллегу, возможно, даже подругу, хотя после такого определенно переставало хотеться даже смотреть в глаза Сантос. Настолько это было низко. — Помню, — усмехнулась индианка, — она называла меня "подругой", а вообще еще тогда сказала прямо, мол, хочу рекомендацию от твоей мамы, как от лучшего хирурга больницы... Я согласилась, — скованно выдохнула студентка, — в надежде, что это все действительно ее толстокожесть. Но она просто такой человек, — розовые губки расплылись в еще по-юношески светлой улыбке, полной понимания и искреннего смирения, будто все так и должно быть. — Нет! Джавади, не думай так, — Уитакер сложил руки в замок перед собой, выглядывая исподлобья жалостливыми глазами. — Понимаешь, есть люди, — парень подсел рядом с девушкой на кушетку, — которые не понимают аморальности своих поступков. Либо их не научили, либо… — Либо ты водишься с одной из них и надеешься, что та поменяется? — глаза напротив выражали безмятежную усталость с долей несогласия. — Нет, то есть да, — Уитакер потирает шею, — я имею в виду, что это не нужно терпеть, а то, что я вожусь с Сантос, так это только потому что она предоставляет мне жилье за функцию горничной в ее «номере». Деннис был искренне доволен тем, что ему удалось хоть сколько-нибудь развеселить Викторию, казавшуюся поистине поникшей пару минут назад. — Знаешь, Деннис, я хоть и Падалка, но столь низко падать даже тебе не советую. Скромный, немного странный девичий смех наполнил смотровую, однако никто из двоих не подумал смутиться. Уитакер видел это легкое подергивание плеч как простых людей-пациентов, так и своих коллег, когда у них с плеч сходит тот самый груз произошедшего или переживаемого где-то внутри. Поддержать кого-то не просто важно, многим это очень необходимо, особенно когда внутри коллектива все еще идет тесная притирка «вновь прибывших». — Джавади? — внезапно студентов прервал голос с хрипотцой, который они никогда и ни с чем не спутают. — Ты в порядке? Деннис? — этот взгляд «сквозь» тебя и приподнятые брови всегда взывали к немому вопросу, на который часто ты, даже искренне желая показаться вежливым, полноценный ответ дать не мог. — Доктор Робби, я в порядке, — Виктория натянула улыбку, искренность которой вновь угасла. — Да, я вижу, — притворно согласился мужчина, быстро кивнув Уитакеру. — Отдохни пока, а ты, Деннис, нужен в приемной. Мохан, если что поможет сориентироваться. Смущенно кивнув, Деннис помахал рукой Джавади и вышел прямиком за Робинавичем, попутно смотря себе под ноги. Сестринский пост шумел и суетился, в целом, как и всегда посреди дня. Переход в отделение приема ожидающих пациентов был в паре шагов, однако Уитакеру пришлось наблюдать довольно комичную сцену: сама Тринити Сантос, нелепо спеша, кралась вдоль поста, стараясь не попадаться на глаза доктору Лэнгдону. Деннис пожал плечами и, спихнув все на очередные причуды соседки-арендодателя, направился за новым пациентом в приемную. — Помогите мне, срочно! — в подходящее время студент успел зайти в приемную: молодому юноше с довольно экстравагантной внешностью («Эмо или гот?») стало несоизмеримо плохо с его крутым одеянием, и тот, не сдержав порыв, извергнул все содержимое своего желудка на Денниса, поддерживающего его, еле стоящего на ногах. Медсестры уже подбежали на помощь, как и доктор Коллинз, показывающая путь в свободную палату. — Уитакер, что будешь делать? — пока Хизер помогала транспортировать бедолагу, Деннис шевелил извилинами, точнее, старался, так как тошнотворная вонь от его одежды била в нос, не позволяя сосредоточиться. — Пищевое, алкогольное отравление, интоксикация металлами? ОАК, БАК, анализы на токсины, возможно металлы, а сейчас инфузия, противорвотные, промывание желудка при необходимости. — Грузите, — ординатор укладывала пациента, попутно раздевая его до ниточки, начав с шипастых напульсников. Заметив замешательство ассистента, врач добавила: — Уитакер, помоги, пожалуйста, потом переоденешься, — конечно, это так «обнадежило» парня, что он тряхнул головой, будто стряхивал с себя этот запах рвоты, от которого его самого могло вывернуть, и старался следовать всему тому, что ему параллельно говорила старшая коллега. Сегодня он явно растеряннее, чем обычно. — Думаю, он перебрал не только с алкоголем, зрачки расширены, дыхание прерывистое, чистое. — С тебя взять анализы, мочу на тест, дальше наблюдаешь, как стабилизируется. — Понял, — тонкие губы сжимаются в тонкую полоску, сегодня ему не нравится, как он работает, недостаточно сосредоточенно. — Хэй, пациент приходит в себя, как Вас зовут? — медсестра пробивает в компьютере имя, которое еле можно было разобрать за обмякшими, сложенными в трубочку и влажными от слюней губами. — Экер Тигреси, двадцать четыре года, был у нас неделю назад с похожей симптоматикой. — Ох, парень, ну и любитель ты побаловать себя, кхм… — смирительный взгляд Коллинз подавил порыв Денниса отшутиться, оставив неприятный осадок до полноценной стабилизации пациента. Смена хирургички привычно прошла около автомата в пижаме в крапинку, жаль только рядом не было Мирны, она бы утешила своими странными фразами неловкое положение студента-медика, фишка которого, как казалось ему самому, останется именно за чередой примерки рабочих костюмов, как в тот первый день. Приятные воспоминания заставили Уитакера хотя бы на мгновение повеселеть, несмотря на давящую головную боль от усталости. Мимо поворота в служебный коридор внезапно проходит главврач с незнакомой для Денниса девушкой в деловом. Как показалось, костюме. «Может быть кто-то из руководства» — проносится в мыслях у юноши, крадущегося к углу коридора, чтобы рассмотреть незнакомку. Кажется, он видел ее недели назад, как раз в первый день, «рыжая макушка», но если тогда она лишь мельком проходила в приемной больницы, видимо убеждаясь в нагрузке на учреждение вместе с Глорией, то сейчас и незнакомка, и сама Глория что-то активно обсуждали, а главврач показывала рукой то на пост в центре зала, то на двери приемной, кивая и искусственно улыбаясь. Ему определенно будет что обсудить с доктором Робби вечером после смены. — Хэй, хэй, Деннис, как ты? — крепкие ладони плюхаются на вздрогнувшие плечи тщедушного парнишки, как тот сам про себя думал, находясь рядом с заведующим отделения. Мурашки бегают хаотично и раздражают противной дрожью где-то за седьмым позвонком ниже линии плеч. Запах больницы почти ничем не перебьешь в рабочей обстановке, однако в тот момент, а может быть ему показалось, студент почувствовал нотки мужского одеколона, предположительно исходящий от щетины врача. Пальцы приятно массируют плечи на ходу, однако быстро отрезвев от неожиданных «приятностей», Уитакер протараторил: — Всё в порядке. — Как-то неуверенно. Спишь, бодрствуя? Не спи! — тон доктора Робби на удивление никогда не был грубым или отчитывающим, наоборот, словно смазывал уши медом, ведь пока кто-то другой мог резко ограничить тебя в действиях, отчитать, он наталкивал на правильные решения даже в самой тяжелой ситуации, ненавязчиво воодушевлял. А когда дело касалось ежедневного вопроса «как дела?», всегда невольно внутри зарождалось желание обменяться хотя бы парочкой слов о происходящем в неотложном отделении. — Шутка такая, да? — руки непослушно легли на любимый стетоскоп на шее, большой палец правой руки нервно потирал звукопроводящую трубку, скользковатую на ощупь. — Да, вечером зайдешь ко мне, — легкий прищур, напряженная улыбка за редкой, но видной сединой и легких хлопок по плечам, и вот доктор Робби пропадает  на развилке коридоров, спеша к очередному пациенту. — Доктор Робби, хотел спросить, а… уже не важно, — потные ладони потираются друг об друга, легкий выдох. Значит, спросит позже. Рыжеволосая гостья приемной их «цирка» явно подождет. Дурацкий жар в груди вновь пробудился, казалось, брыжейку сплели в тонкую косичку, которая настойчиво пульсировала где-то под ребром и сердцем, хотя желудок и кишечник не должны перемещаться так необычно внутри тебя. Щеки парня немного теплеют, но он отмахивается от странных, клокочущих под диафрагмой волнений, направляясь куда-нибудь, лишь бы по делу и желательно подальше от доктора Робинавича. — Во-от так, ты умница, — милая, полная нежности улыбка доктора Кинга заставился улыбаться в ответ аутистичного ребенка, которого обеспокоенная мать привела на осмотр, потому что тот не давал трогать руку. — Всего лишь растяжение, ничего серьезного. Руке обеспечьте покой, а… — Как это только растяжение? — напряженным тоном спросила девушку миссис Хигер. — Сделайте ему рентген, я настаиваю. Я не могла подстричь ему ногти больше часа, орал как резаный. Мелисса смутилась и стушевалась, ведь ребенку ничего более не было нужно, да и она сделала все по протоколу, но почему на нее обрушился шквал недовольства? — Простите, миссис Хигер, но дети различной степени аутистического спектра могут бояться или не хотеть выполнять или проводить какие-либо манипуляции или процедуры с собой из-за своей гиперчувствительности и не очень хорошего самоконтроля, просто… — Это вы мне намекаете, что мой ребенок аутист? Сказать что-то иное Кинг было сложно, потому что мальчик теребил кончик шнурка на своей толстовке повторяющимися движениями большого и указательного пальцев, крутил головой в разные стороны и с разной амплитудой, а взгляд был пустым и даже не мог сфокусироваться не то чтобы на глазах врача, даже на его силуэте рядом. Рот был искривлен в забавной, неестественной без некоторых молочных зубов улыбке, и то только благодаря терпеливому и положительному отклику Мелиссы. — Нет, что вы, я не хотела вас задеть, поймите, не всегда слабая или сильная боль причина истерики ребенка, хотя крик тоже бывает показателем. Я осмотрела руку Дженни и не нашла поводов переживать сильнее, чем… — Сильнее чем что, милочка? Мне нужна гарантия, что я плачу за страховку не просто так. Рентген или я оставляю отзыв. — Простите, но я не могу назначить вам рентген без надлежащих показаний к этому, и к тому же рука у ребенка в порядке, и… Руки в перчатках ужасно были мокрыми от волнения, а глаза бегали, стараясь рассмотреть в лице миссис Хигер хотя бы толику понимания положения, в котором они так рьяно ведут диалог. Точнее так его вела мать Дженни. Ладони сложились в цепкий замок, Мел казалось, голова вот-вот лопнет. — Дженнис, мы уходим, эта мисс хамка называет себя врачом, — Дженни не шелохнулся, даже когда мать дернула его за свитер пару раз. Взгляд мальчика был расфокусировано прикован к ореховым глазам Мел, словно тот был зачарованным мышонком, сидящим на кушетке, небрежно размахивающим свисающими ножками туда-сюда. — Пойдем! — громкая фраза, уже пятая по счету, пытающаяся завлечь ребенка выйти из приемной врача, продолжала не действовать, а потому миссис Хигер грубо схватила своего сына Дженни за свитер, буквально содрала дитёнка с насиженного места за воротник, и, не позволив даже немного помахать ручкой для прощания с добрым врачом, скрылась за дверью палаты. Нужен перерыв. Мел снимает перчатки, быстро дезинфицирует ладони под аппаратом общего пользования и выходит на лестницу, где минутки тишины хотя бы на время отсрочат сенсорную перегрузку. — Ты знаешь о гостье нашей больницы? Никто не говорил о продаже клиники, может быть, новости какие были? Голос из-за спины заставил Кинг вздрогнуть, но, осознав, что это всего лишь Уитакер, девушка расслабилась и быстро выключила телефон, на кране которого секунду назад плавали и медленно двигались странные бесформенные капли некоторой нарисованной субстанции. — О ком ты, прости? — брови Кинг поднялись домиком, а взгляд открылся, будто слова собеседника она ловила радужкой глаза. — Я думаю, больницу все-таки купят, а штат урежут еще больше. — Оу, это ужасно… То есть, это грустно, прости, я не знаю, я все время с пациентами, не думаю, что я могла услышать подобное от коллег. Тишина вновь заполнила всю лестничную клетку, где сидели практиканты. — Ты как? — вопрос, который никогда не бывает лишним на столь изматывающей работе, но который теряет ценность, если задавать его слишком часто. — Оу, я в норме, хочешь послушать со мной шум моря? Это успокаивает. Лицо ординатора посветлело, а щеки напряглись в забавной улыбке, свойственной только Мел в окружении Денниса. Парень присел рядом, но сначала ему показалось, что он не расслышал предложение, поэтому он вопросительно взглянул на Кинг. — Оу, то есть я, не подумай, имею в виду шум в наушниках. Это помогает абстрагироваться от тревожных мыслей и всякое такое. — А, я понял-понял, не объясняй. Никогда не слышал его вживую. Мел протянула Уитакеру свой наушник, предварительно протерев его карманным платочком. Шум моря действительно заполнил голову со стороны шипящего наушника, позволив Деннису хотя бы на пару минут перевести дух и разум в состояние покоя. Он никогда не видел, не слышал и даже не был на море в настоящей жизни. Его возили лишь на городской пруд в детстве, когда-то давно, когда еще родители казались ему не такими угрюмыми и замкнутыми по отношению к социуму, а братья не были занудами, хотя о чем это он. Были и теплые воспоминания, жаль море в них не было даже близко. — Хэй-хэй, Гекельберри. Делай ставки! — воодушевленная Тринити стояла в боксе около парня, которого еще утром ввели в искусственную кому. — Эм, ставки на что, прости? — Деннис, вглядываясь в лисье выражение лица девушки, пытался рассмотреть там злобу или обиду, хотя бы что-то, что могло сегодня помешать вернуться ему в его комнату. Нет, он не искал повод забрать вещи сегодня же и съехать, а скорее пытался предугадать, что именно приведет или может привести к такому исходу событий. — Ох, где же ты пропадаешь, Гекельберри, к нам копы пригнали десять минут назад. — Середина дня, а они спохватились лишь сейчас? Токсины? Вроде бы думали о столбняке, но анализы задерживают. — Ну, это нам и предстоит выяснить, — Сантос записывала показатели последнего часа в медицинскую карту больного, увлеченно карябая бумагу ручкой. Деннис подумал, что если бы Тринити еще держала язык высунутым в уголке рта, то она была бы похожа на собирательный образ «зубрилки». — Я хотел спросить насчет Джавади, — поправляя мешки с растворами на капельницах, начинает диалог Уитакер. — О, мы помирились, — отрезает Сантос, демонстративно уперевшись в медкарту. — Ты врешь. — Нет, она сказала, что пожалуй прощает меня, — девушка закатывает глаза и бросает карту в пластиковый поддон койки. — Ага, — со скепсисом в голосе протягивает парень, провожая взглядом темную макушку за дверьми бокса. В соседней палате уходит пациент в почтенном возрасте, Эндрю Зиртон, поступивший вчера вечером в смену Эббота, насколько знал сам Деннис. Он понял это по характерной суете реанимационных действий за стеной, а после по равномерному и непрерывному писку кардиомонитора. Он тоже молчал, сидя в палате юноши, сердце которого пока что стабильно билось, несмотря на непробудный медикаментозный сон, отдавая дань уважения скончавшемуся по ту сторону гипсокартона. — Фарм-бой, давай сюда, — шипения за дверью и колкое прозвище поднимают Денниса с прикроватного сиденья. — Куда мы сейчас? — Уитакер, завидев у сестринского поста «кружок» по наставничеству, опешил, потому что сегодня он явно халтурил больше остальных («Или мне кажется»). — Ой, ну что ты, капуша, шевелись, — парня дергают за край хирургички. — А вот и Сантос, Уитакер. Как вы? — доктор Робби смерил «неразлучных» коллег взглядом, а после, получив удовлетворительный ответ, спросил: — А где доктор Кинг? — Она на лестнице, то есть сейчас подойдет, скорее всего, — Деннис замешкался, ведь он видел Мел всего лишь пятнадцать минут назад. — А вот и опоздавшие, доктор Кинг, Мохан. Все собрались. Надеюсь, смена не сильно выбивает вас из колеи, а потому обращайтесь, если возникнут какие-либо трудности или коммуникационные сложности, — Тринити хихикнула, — особенно касается вновь прибывших, а также старших ординаторов. Мел, уже вклинившись между Джавади и Самирой, помахала Деннису ладошкой в перчатке («Похоже, пока кто-то штаны просиживал, другие работали»), нервно прикусив губу. В ответ на жест приветствия Деннис тоже машет рукой, кратко и небрежно, быстро устремляя глаза на заведующего отделением, стараясь уловить и запомнить каждое его слово. — МакКей… О, Джавади, привет! — после наставнического нравоучения Уитакер решает внести свою лепту во взаимоотношения Виктории и Тринити, считая это своим наполовину придуманным долгом, хоть вечером ему предстоит разговор с Робинавичем. Он выглядывает из-за косяка двери в кабинет приема, оглядывая светлое помещение. — Привет, дорогой, как ты? — Кэсси копалась в ящиках со шприцами, пытаясь найти затерявшийся колпачок от иглы в руке. — Ты к Джавади? — Ох, ну… не совсем, — парень кивает в сторону выхода и просит подождать Джавади в комнате.  Отойдя подальше от кабинета, Уитакер смущенно посмотрел себе под ноги и сложил руки на груди. — Я переживаю за Викторию, она сегодня споткнулась, и хотел бы попросить вас присматривать за ней, если что. Не говорите маме Виктории о чем-либо, она сильно переживает, и вообще мне кажется, хоть это и не мое дело, но… — Деннис, — заботливый прищур голубых материнских глаз придержал пыл парня, уже готового взлететь на воздух от внутреннего возбуждения, — спокойнее, я возьму ее на себя, — женские руки обвили плечи юноши и развернули его по направлению к выходу из приемной, — уж я-то найду, что сказать Эйлин Шамси, а ты давай голову себе не морочь и… — …и топай работать. — Ну умница! — легонько похлопав того по спине, тихо сказала Кэсси, оглянувшись за спину, надеясь не увидеть там Викторию. — А теперь дуй отсюда, малец. Конечно, последнюю фразу женщина сказала на выдохе и с ноткой шутливого облегчения. Помахав вслед студенту, она направилась к Виктории, чтобы помочь разобраться с новым регламентом хранения дурацких, как ей всегда казалось, шприцов и ампул. Под конец смены Деннис думал, что он себя изрядно жалеет. То вставать тяжело, то хирургичка провоняет чужой рвотой. Сегодня явно был не его день, особенно если сравнивать количество активно отработанных часов. С другой стороны, он многого сегодня насмотрелся и, наверное, заслужил хорошего сна в теплой кровати дома. Пока он дописывал отчет за компьютером у поста, в мысли закрался вопрос, почему он так нервничает рядом с доктором Робби. Может быть, потому что тот старше и опытнее? Или потому что тот выше и от него всегда веет обнадеживающей уверенностью, даже когда все летит в тартарары? К щекам Денниса словно приложили два горячих утюга, которые неприятно обжигали кожу изнутри. Прижав к губам кулак, Уитакер продолжил писать отчет с навязчивым ощущением, что его живот втягивает тепло эмоциональных переживаний о том, чего он не сделал, где оплошал или ошибся, но каждый раз его как мокрого котенка, упавшего в аквариум с рыбами, вытаскивал доктор Робби, давая напутствие или дельный совет, всегда одаряя своим обжигающе нежным прищуром и… — Пока, Гекельберри! — подруга-соседка уже довольная и с рюкзаком на плечах проходит мимо студента, хотя на часах еще не было девятнадцати. — Эй! А почему ты уходишь? — парень был в недоразумении, ведь пару дней назад Тринити точно жаловалась на огромное количество отчетов, которые необходимо заполнить, отсеять в архив и так далее, пока она «не сгорбится и не превратиться в прошлогодний изюм по скидке». — За меня сегодня Джавади доработает! Деннис держал в руке компьютерную мышку и, наверное, если бы не осознание того, что она является собственностью больницы, он был сжал ее похуже той крысы из приемной в первый день смены. И все же почему она так поступает с другими? — Доктор Робби? Можно? — скрадываясь, стелясь сначала вдоль двери, а потом уже вдоль стеллажей с документами и папками дел, Уитакер усаживается перед столом Робинавича, стараясь не показаться слишком напряженным. Нет, студент не воспринимал Робби как страшную кобру, грозящую расправить свой капюшон и укусить любого, кто ослушается или, не дай бог, совершит ужасную ошибку. Робби удавалось держать баланс в коллективе за счет огромного опыта взаимоотношений между такими людьми, как врачи, а его манера речи, вселяющая уверенность в завтрашнем дне, во что даже сам врач никогда не верил, невольно делала людей в окружении более сострадательными, приятными в общении, уважительными к другим. Каждый подсознательно понимал, что ему выдается кредит «хорошего человека», и пока ты не опровергнешь этот статус, ты остаешься в теплом климате под крылом заведующего, который был неким компасом в любое время смены в больнице. — Расскажи мне, что произошло сегодня в зале, — доктор сидел в очках под светом настольной лампы. Он перебирал материалы сегодняшних пациентов, их карты, фото, все направления за последнее время, на краю стола был приклеен номер телефона, написанный на стике. Под ровными, даже немного пузатыми цифрами красовалась подпись «офицер полиции Дж. Ламмит». Робби спускает носоупоры линз на кончик носа, заглядывая бездонными и темными радужками глаз куда-то «за затылок» Уитакера. Ладони парня потели, а потому он решил сложить их на коленках, которые еле заметно подрагивали от напряжения. — Ты не стучишь, не подумай, просто я знаю, что вы с Сантос близки, а потому мне необходимо понимать, чем именно (хотя бы примерно) она руководствуется, чтобы поступать так некрасиво в отношении своих, в том числе твоих и моих коллег, — очки вновь оказываются на горбатой переносице Робби, а его щетина склоняется над очередной пластиковой папкой. — Я… — руки Денниса невольно поднялись с его дрожащих коленок и были разведены в жесте непонимания и искреннего незнания, — …могу только догадываться почему она так себя ведет. Доктор Мохан говорила, что та толстокожая, а ее сарказм — это защита. Но… Я не могу на нее повлиять, как бы мне того ни хотелось, и… Доктор Робби бросил краткий взгляд поверх своих очков. — То есть, нет, нет, — стал отмахиваться Уитакер, — мы не пара, а Тринити предложила мне снимать у нее комнату после первой же смены в больнице за услуги, так сказать, домохозяйки, ну и я, не имеющий ни гроша в кармане в чужом городе, согласился. Знаю, что если что-то нас объединит, то есть мы станем чем-то большим, чем просто коллеги, то мне прямая дорога в отдел ЭчАр, но… — Но продолжай, — Робби, увлеченный рассказом парня, отложил документы в сторону и, сняв очки, задумчиво прикусил душку очков, наблюдая за смиренными колебаниями тела бедного парнишки похожего в желтом свете настольной лампы на бедного барашка. — …Тринити — несносная голова. Думаю, ей нужна работа с психологом или типа того. А насчет Джавади, то сегодня она не только споткнулась о ногу Сантос, так еще и отрабатывает оставшиеся часы за ней. По крайней мере я так понял. Деннис пожимает напряженными плечами, темные мешки под глазами отяжеляли его глаза визуально, а взъерошенные волосы делали из него нахохлившегося «воробья», который вот-вот промерзнет от сквозняка. Робби вздыхает, потирает переносицу, а после почему-то улыбается. — Что-то не так, доктор Робби? — Деннис встревожен, ведь он по сути своей сдал своего же арендодателя, а может быть, не стоило этого делать? Теперь его будет грызть совесть, а после и сама Сантос, и… Взгляд старшего коллеги не излучал ни единой искры гнева или недовольства. Для самого Майкла Уитакер выглядел как жалкий мышонок, пойманный ни за что, но удерживаемый здесь как единственный, кто искренне старается быть честным с самим Робинавичем. Ладони ужасно потные, спина по ощущениям уже липкая, а подмышки холодеют как у подростка перед директором, которого ты боишься всю свою среднюю школу. Незаметно для самого себя Деннис сжимает обе штанины ладонями, лишь бы как-то усидеть перед Робби. Щеки порозовели, но в сумерках кабинета-архива этого видно не было. — Нет, все в порядке, Деннис, спасибо, что был честен со мной. И впредь, — доктор Робби встает из-за стола, обходит Уитакера со спины и кладет ему свои жилистые руки на плечи, — говори сразу, если что-то подобное вновь произойдет, хорошо? Голос мужчины звучал прямо над ухом юноши, а носа опять достиг тот аромат одеколона, который так пьянил временами, если Деннис оказывался в зоне досягаемости облака запаха, исходящего от всегда, как он сделал вывод позже, чистой щетины врача. Уитакер успел лишь спешно кивнуть пару раз, как ладони старшего коллеги сжали и быстро отпустили плечи, а его силуэт скрылся за дверью в сером коридоре больницы. Деннис почувствовал, как от затылка и по шее вниз стекла капелька пота. Сегодня вечером он впервые закурит за последние десять лет: парень просто не понимает, что с ним творится, пускай тогда дым и горечь на языке приведут его в чувства. song: Aroused — Tom Vek