Дочь мясника

Кевин, открывший дверь в ее душевой. - Кевин? Ты что здесь делаешь? - К тебе зашел… Кевин, нагло лезущий к ней под струи. - Кевин, я все расскажу Рико. - Он знает, и он разрешил, - хмыкает. Сильные руки – ловушка. - Кевин, не надо. Так нельзя! - Почему? Можно… - Кевин, нет! Не надо! Мне больно! - Потерпи, bebe, сейчас станет хорошо.

Хорошо не стало…

Нелли подкидывает накровати с криком. И девочки сразу повыскакивали к ней. Bebe, детка, малышка, шлюшка, сучка, красотка, шалава, Biene, блядина, ракета,akachian, умница, молодчинка, хорошая девочка, kiddo, тварь… Она сидит на своем ярусе, вцепившись в волосы, тянет их и шепчет-шепчет-шепчет, а потом кричит в голос. Внезапно затихает и начинает рыдать, расчесывая руки, плечи и горло, грудь и царапая себе лицо, чешет бедра – их сразу до крови и большими полосами, пусть и через тонкую ткань пижамы. Руки перехватывает Рене, пусть это и непросто, а после фиксирует, крепко обняв. Да, со стороны выглядит, как простое объятие, но это же Рене – у нее все всегда не так легко. Элисон сидит рядом и гладитпо спине и волосам. Из того, что услышала, поняла, что уменьшительно-ласкательные обращения сейчас точно не подойдут, поэтому просто гладит тихонько и приговаривает что-то о том, какие у нее волосы красивые. А вот у самой Элисон никогда даже мысли не возникало.. – и так далее, далее, далее, просто чтобы отвлечь пустой болтовней. На крики прибежали и парни, которым дверь открывать пошли сразу, не дожидаясь, когда тот же Мэтт или Сет ее вынесут. - Что? Что случилось? - Сами не знаем, - отвечает Дэн, - Проснулись от ее вскрика, а она после начала орать еще сильнее. - Кошмары? - Да, ей постоянно снятся, но до такой степени никогда еще не доходило. За время разговора подошедшие остальные Лисы отогнали студентов из других комнат, уверив, что они сами разберутся. - Кажется, мы всколыхнули что-то страшное своими вопросами, - выдавил шепотом Аарон. - Не совсем, - хоть и хриплым, но твердым голосом, - Я живу в своем кошмаре уже много лет. Кошмары – не кошмары, а просто картины из прошлого, которые я проживаю вновь во сне, - молчит и думает, а ей не мешают, - Если, - голос становится каркающим, - Если это возможно, не могли бы вы не использовать в моем присутствии слова по типу «детка», «малышка» и подобное. В отношении меня, конечно, не других. И слово «пожалуйста»… - Оууу, - проговаривает Ники, не обратив внимание на резкий острый взгляд от Эндрю, - А оно почему? - Потому что оно бессмысленно и не несет за собой ничего реального и лишь питает ложную надежду, что после него станет лучше и что-от изменится. - Никого не напоминает? – будто сам у себя спрашивает Аарон в повисшей тишине. Утром инцидент не комментировали. Но атмосфера в общей трапезной зоне была весьма тягостной. - Чего такие кислые? – Нелли садится за стол,будто ничего не произошло. - Ты еще спрашиваешь? – это Кевин, кое-как продравший глаза ради первой пары своего любимого предмета. - А что все внимание только на меня? Почему никто не расспрашивает Рене о бурности ее жизни? Почему никто не спрашивает Мэтта или Монстров, да даже тебя самого о насильственном сексе? Ну же, расскажи нам здесь и сейчас, что это было. Чтоб у того же Сета не осталось простора для воображения и выдвижения новых уебищных теорий? - Я… я… - Кевин замялся, опустил голову, а после выдохнул и выдал, - В Воронах происходит всякое очень часто. Тренер даже если и знает, закрывает на это глаза. - Так. Стоп! – Элисон – красотка, как всегда, - Нам не нужны твои сопли и пиздострадания. Ты или тебя? Мальчик или девочка?Внешность, характер и как долго продолжалось. - Да иди ты на хуй! Хотя нет, с утра явно там уже была! Чего ко мне прицепились? – не выдержав «давление» орет Дэй. - Э, скотина, ты как с моей девушкойразговариваешь? Совсем охуел? – Сет моментально подлетает к двойке и уже замахивается для удара, но опадает от тычка Нелли куда-то под ребро. - Заебал, - сквозь зубы цедит она, - Я сказала это не для того, чтобы начать ссору. Просто вы акцентируете свое внимание на мне, а фактически каждому есть, что рассказать. После все наконец приступают к тому, из-за чего собрались – рассаживаются завтракать. В полной тишине. Лишь к концу, Дэй набирается духа и выдает: - Девочка… Девушка Рико, если можно таксказать. - В смысле? – у Элисон загораются глаза. - В прямом. Она жила в Эверморе с ее десяти, нам было по двенадцать, соответственно… Красивая и яркая, отданная туда своим отцом. - И кем она играла? - Нападающий, как и мы. Хотя изначально, когда только пришла, ее рассматривали и как полузащитника, но отказались от этой идеи из-за телосложения. В общем, умница, - замолкает на какое-то время, но компания не выдерживает томления. - И как же она относится ко вчерашнему? - … Я… Мы с Рико оба втюрились в нее с самого начала. Но он знал, что она его, а я просто в сопли расплывался, когда ее видел. В результате нашего общения Рико сильно приревновал: изнасиловал, когда ей вот-вот должно было исполниться тринадцать, а меня избил тогда сильно. - А кого приревновал, тебя или ее? – Нелли щурится. - Что? Откуда ты… - А что вы на меня так смотрите и удивляетесь? Неужели вам было не понятно, что эти двое – парочка? Нет? Ну, вы и безглазые – который раз убеждаюсь… - Это правда? – вскидывается Аарон. - Да, - решил не отпираться Кевин, - правда. Мы и так всю жизнь вместе были, росли в изоляции. Девушек нет, оба постоянно в игре… да еще и он красивый был очень в своем подростковом. Так что да, мы были парой, а потом он взревновал. На какое-то время переключился полностью на нее тогда. Но со временем и ко мне вернулся. - Ты сейчас так спокойно говоришь о том, что он ее изнасиловал, но потом вернулся к тебе? – у Дэн, кажется, дергается глаз. - Вы не знаете устройство Воронов, вы не знаете семью Меорияма. Вы и понятия не имеете, как обстоят дела. - Так, может, ты нам расскажешь? – Эндрю впервые за время всех этих трапез подает голос, - Чтобы мы знали, с чем имеем дело, - в его голосе свозить ехидство, будто он знает, о чем говорит. - Нет. Повторю, вы не знаете, и вам лучше не знать дальше. Тут Нелли была согласна. Все же Дэй не все мозги пропил. - Я не смог ее защитить тогда… и не смог бы, наверное. Но наше общение вне Рико все же продолжалось – Жан учил нас французскому, когда выдавалась свободная минута. Рико это бесило. - И он решил вас разделить, - опять Эндрю. - Может быть… она вообще была девочка красиваяи хрупкая с виду… Огненная прям – рыжая. Р-р-рико, – почему он не может сказать это нормально и заикается сейчас? – все представил так, будто она не против и очень даже за, типа в последнее время думает о ролевой игре в изнасилование. - И ты поверил? - Да… Я подарил, как верил ему всегда и всю жизнь. - Жеееееесть, - выдыхает Аарон, сидящий рядом; Сет кривится, выражая свое отношение к происходящему (какой бы агрессивной псиной он ни был, маленькие девочки – это его слабость в хорошем смысле этого выражения: он хоть и накричит,может быть, но поможет, если надо будет, и на ранку подует, и мороженого купит – всегда мечтал о младшей сестренке). - И как, ей понравилось? – со злым оскалом улыбается Нелли, - Ну, скажи, что ей понравилось? И ты об этом прям подумал и почувствовал. А? – зрачки расширяются на глазах, Рене рядом напрягается, готовая перехватить, - Или скажи, что это был единичный случай на крайняк. Ну? - Не был, - он не смотрит ни на кого, - Я периодически приходил в их комнату, когда Рико беседовал с дядей. Она не плакала, и не сопротивлялась, не говорила "нет", поэтому я думал, что все в порядке. - Может, ей нравилось, - брезгливо выдала Элисон, - Быть девушкой Рико – это кем надо быть? Тем более после того, как он же тебя и изнасиловал… У нее был выбор - она могла пожаловться, подать на него заявление, но она выбрала самого влиятельного в Воронах… Поэтому и подстелилась, и вытерпела, и много чего позволяла наверняка. - Когда жертве некуда деваться, часто, она просто замирает – это ст ратегия выживания. Да, одна из, но порой самая сильная и самая действенная, - «нормальный» Минярд уткнулся взглядом в свои недоеденные блинчики, и сложил ладони между коленями, сжал их, а сам ссутулился, - После того, как происходит это травмирующее событие, жертва молчит. Потому что знает – не помогут, а могут и еще хуже сделать. А еще молчит, потому что стыдно признаться, ведь жертв насилия обвиняют часто в том, что они сами виноваты. Вот прям как сейчас, - он не шевелится, говорит без эмоций, а глаза стеклянные, - Иногда еще бывает ситуация выбора меньшего зла – когда или с одним, или со всей компанией. Выбор без выбора, от которого все равно хуево и хочется вскрытья. Наверняка она после этого стала носить спортивные повязки, чтобы скрыть шрамы… - Нет, у нее было много шрамов, о которых она никогда не рассказывала. Но я подозреваю что они от отца – он психопат. И… на ее запястьях и бедрах характерных твоему предположению шрамов не было. - Бляяяяяя, - Аарон тихо выдыхает, сползая головой на стол – ему сейчас так хуево, - Что же она пережила и проживала там, что даже вредить себе сама боялась? - Может, готовилась, чтобы было наверняка? –Ники говорит непривычно тихо, - Ну, то есть готовишь это так, чтобы точно уйти и не было вариантов, что ее спасут. - А где она сейчас? – вскидывается Дэн. - Я не знаю. По идее, в этом году ее должны были выпустить на корт в основном составе. - Сразу в основной состав? - Не сразу. Она с десяти лет там. У нее с ее пятнадцати четверка на скуле. Она – главная королева корта, не я, - видя непонимание, продолжает, - Да, девочка. Да, хрупкая. Но это обманчиво. Она крепкая, мелкая и очень быстрая… Ракета. Если есть небольшое пространство, она туда протиснется, обведет всех и забьет или сделает пас. Но если попадется защитнику, пострадает. Поэтому скорость – ее главное оружие. - Ты рассказал про нее, да. Но на мой вопрос так и не ответил, - Дэн говорит с нажимом, - Где она сейчас? Ведь в Воронах на данный момент нет ни одной огненной девушки. Скорее твое описание подходит под Нелли, ведь скоростной нападающий у нас она… Ты точно ничего не путаешь и адекватен? Может стоит вам прекращать ездить в Колумбию? - Это ты зря, Дэн. Я вполне в своем уме. И да, Джостен похожа по стилю на нее, но не дотягивает очень и очень. - Слушай, а та девушка… После того, что вы вдвоем с ней делали, еще и играла так? – согласный кивок, - Ну, вы и монстры, -Ники в ауте. - Я действительно не задумывался, почему ее нет в команде. А сейчас… Сейчас мне страшно за нее там. - Когда ты оттуда уехал, тебе не было страшно,- подчеркивает Рене жестко, чувствуя, как вздрагива ет Нелли, которую она все еще обнимает, - Ты подумал о себе и как выжить самому. Но, зная, как с ней там обращаются, даже не подумал забрать ее с собой. Знаешь, Кевин, мне все меньше и меньше хочется иметь с тобой что-то общее. - Я изменился. Стал нормальным. Там я не осознавал… многого, ведь жил в этом и принимал за нормк. - Возможно. Но твоих дел это не отменяет. Что? - Трудно поверить, что это говоришь сейчас ты, Рене. - Ха. Да, я верующая. Да, я верю в Бога и его Милость, надеясь на то, что он меня простит. Я верю и надеюсь. Но также знаю, что ничего не могу исправить в своем прошлом. И то зло, которое делала другим, тоже. Поэтому и стараюсь сейчас делать больше благого, чтобы хоть как-то уравновесить. Но это кажется невозможным. И понимание, что сделанное – не исправить, очень больно бьет. - Мне теперь интересно, что же там с этой девочкой? Жива вообще? - Жива. - Почему ты так уверен, Кевин? - Потому что ее отец – Натан Веснински. И о гибели членов семьи такого человека СМИ узнали бы сразу. - Оуууу, так она еще и мажорка. Разговор сворачивается сам собой, но тягостное впечатление остается со всеми еще надолго. Подготовка и тренировки идут своим чередом, ночные тоже. Как бы ни выматывало это все, но ощущается гораздо легче жизни в Эверморе. Сказка, а не жизнь, думает иногда Нелли. Задается, конечно, вопросом, зачем ей вообще это надо, но тут же приходит всебя – НАДО! Поэтому тренируется вместе со всеми, поэтому учится хорошо, поэтому пашет на ночных и бегает по утрам. Потому что, да, – ноги – ее главное оружие, а еще мозги и точность передач. Она медленно, но верно восстанавливает себя после потери формы год назад. Можно было бы быстрее, конечно, но тогда врачам, а следом и полиции, придется объяснять происхождение своих травм – опасно. Боится ли она, что все узнают, кто она на самом деле? Раньше боялась, теперь нет. Когда смиряешься с тем, что все люди смертны, и это когда-нибудь произойдет, становится легче. Приходит понимание, что можно жить в страхе, шугаться каждого шороха, а можно, как нормальный человек. Во всяком случае попытаться, как нормальный. Пока что Нелли, кажется, это удается. Единственно, скрываться хочется все меньше и меньше. Хочется остаться в майке с глубоким вырезом в девчачьей комнате. Хочется подойти и плюнуть Кевину в рожу. Снять наконец свой пирсинг с губ, который она методично снимает и надевает перед и после тренировок. Причем сразу же. Ведь такие проколы неофициально называют защитой от минета. Да и правда, кому захочется запихивать свой член в отверстие, из которого торчат четыре шипа? Она не любит украшения в принципе. Не носила их с детства – окружающие не видели необходимости. Был период с заколками, которые ей дарили «братья», но он прошел, когда началось вот это вот все с Рико. А потом и заколки стало некуда цеплять – в какой-то момент она побрилась наголо. Помнится, это вызвало дичайший ажиотаж и суровое наказание от своего личного хозяина, но это был ее бунт против… У нее был «стандартный» пирсинг в ушах и несколько проколов на языке, которые Рико Морияма делал собственноручно. Впоследствии они стали дорожкой из шариков в середине языка. От одного воспоминания, как это делалось, Джостен передернуло. Сейчас, глядя на то время, что она была Вороном, Нелли становится дурно. Позволять такое отношение к себе, терпеть и бояться… Да, страх был самой большой и частой эмоцией ее жизни. Перед отцом. Перед Лолой. Перед Ромеро. Тетцудзи. Перед командой. Рико. Кевином. И реже Жаном. Она боялась всю жизнь. Она продолжает бояться сейчас, но уже с нотками похуизма: все самое страшное с ней уже сделали – хуже быть не может. А то, что было, лучше не вспоминать, конечно, но оно само так и всплывает в памяти, вытаскивая самое ужасное. Джостен не боится Кевина сейчас. Здесь он действительно стал другим. Больше похож на человека. Или это понимание, что здесь не безнаказан? Не ясно. Но тут… он не Ферзь или Королева, он один из. Помощник тренера. Калека. Некогда звезда. И только полуночники знали, какой сюрприз он готовит всем – и своим врагам, и своим фанатам. Нелли не боится парней изих команды. Ведь Мэтт скорее руку себе отгрызет, чем прикоснется к посторонней девушке, хотя это не распространяется на дружеские объятия и похлопывания поплечу. Сет – хоть и скотина, но первый бросится на помощь девушке, даже если она его раздражает. Был момент, когда на поле Нелли подвернула ногу при столкновении с ним. Так Гордон на руках ее донес до трибун и сам держал лед, пока не пришла Эбби, а тем же вечером стебал, как тварь, за походку. Ники – придурок озабоченный.Но по большей части – это все лишь болтовня. Человек умело выстроил свою маску беззаботного озабоченного мудака так, что в нее верят абсолютно все. И не задают лишних вопросов. Что ж, удобненько… Аарон – душнила и задрот, язва. Погружен в учебу настолько, что можно только удивляться, как его на экси хватает. У него есть отношения, которые парень усиленно скрывает, однако, вынь его сокомандники глаза из жопы и немного пораскинь мозгами, все всё бы уже давно поняли… Эндрю… Это просто Эндрю. Человек, переживший столько насилия в своей жизни, сам на него не пойдет. Ну, не он уж точно. Да и его предпочтения Нелли совсем никак не задевают, она его однозначно никак не заинтересует. Она привыкает к этим людям. Просто привыкает быть в обществе, где ты – не винтик в победной машине Эвермора, а человек. Со своими недостатками, слабостями, предпочтениями и желаниями. Что ты можешь хотеть или не хотеть что-то делать, и тебя за это не долбанут тростью. Что ты в месячные можешь просто полежать в комнате под теплым пледом и с шоколадкой, а не закидываться обезболом и херачить на тренировке, еще и отрабатывая «неделю минетов», потому что ему противно от крови в эти твои дни. И плевать, что тебя мутит. Она просто учится жить и слушать себя, свое тело, свои реакции сознания и организма в целом. Это интересно. Ведь открывается то, что было загнано глубоко внутрь давным-давно. И даже казалось, что давно умерло. Но нет... Ее тело за этот год восстановилось ото всех переломов, очистилось от наркоты, которой ее тогда накачали, покрылось новыми рубцами и шрамами от произошедшего. Шрамы… Вот они остались, правда. И больше даже не на теле, но… Хотя на теле тоже есть те, которые никогда не хотелось бы видеть. Ни на ком вообще, и уж тем более на себе. Особенно リコのこと и whore, но срезать их, как ту же четверку со скулы, не представляется возможным – слишком большая площадь и у самой руки не дойдут. Первая игра в этой команде вызывает волнение. Да, она была первоклассным игроком, но сейчас не в лучшей форме. Да, она видела всякую спортивную жесть. Да, она играла за самую лучшую команду страны, но в неофициальных играх – на сборах и внутри своего университета. Ее не показывали и держали, как козырь. Поэтому знать сейчас, что на тебя вживую будут смотреть шестьдесят пять тысяч человек, а с экранов еще больше – такое себе удовольствие. И темне менее, она выдыхает и идет на поле, превозмогая весь сегодняшний день с повышенным вниманием, свое волнение и страх подвести команду и не оправдать ее ожиданий. Сегодня ей сообщили большой секрет Эндрю, о котором она и так знала, поэтому новость не вызвала никаких эмоций. Сегодня она лично увидела, как преображается команда оболдуев во что-то целое. Пока еще не такое крепкое и трещащее от любого нажима со стороны, но все же – ей понравилось то, что она увидела. Не понравилось только то,что Шакалы грязно играли. Вот это она терпеть не могла. Но, Нелли не была бы дочерью своего отца, если бы оставила все просто так: ей удалось травмировать Леверетт незаметно для судей. И пока та сыпала в адрес Джостен проклятиями и оскорблениями, не замечала, что полученная травма гораздо серьезнее, чем она чувствует сейчас. Нелли даже на то, что они проиграли, особо не злилась, пока только октябрь – можно нагнать. Ехать на шоу, зная, что там будет пиздец? Могём, умеем, практикуем. Ее интуиция еще никогда не подводила. Скорее всего, встретят там Рико, и с этим как-то надо будет справиться. Ведь Кевин бодрый такой сейчас, отдельно от него, а когда увидит, опять вспомнит все, что было до – вспомнит хорошее. И как самая правильная жертва побежит к нему обратно. Почему она так уверенна, что Морияма будет там? Потому что Фердинанд никогда не проводит просто интервью и всегда устраивает неожиданные встречи или задает каверзные вопросы, совсем незапланированные в опроснике, который предоставляют. Своей главной задачей Джостен ставит не попасться Рико на глаза, ведь этот гад узнает ее сразу. Нелли надеется затеряться где-то среди зрителей, однако на входе в студию все ее надежды рушатся – она тоже обязана быть на интервью. Кевин шантажирует тем, что ее выгонят из команды, поэтому ничего не остается, кроме как согласиться. Следующая подстава – это одежда. Слишком открытая: платье на бретельках, с глубоким декольте; оно хоть и длинное, но с большим разрезом, который выше середины бедра. Ей даже смотреть на него не очень приятно, не то, что самой надевать. Попытки обратиться к ассистентам не увенчаются успехом. И она не находит ничего лучше, чем прихватить с их общей вешалки и один из пиджаков, которые предоставили Кевину. Уходит на свою часть гримерки… и ловит паническую атаку, осознавая, что они в небольшой комнате только вдвоем, пока заперты, а разделяет их только тонкая перегородка ширмы. Дыхание учащается, пульс ускоряется, а пот катится градом. Нелли роняет вещи, и сама со стуком опускается на колени, зажимая виски и уши. На звук к ней подлетает Дэй и пытается выяснить, что же случилось, чем делает еще хуже. - Нет, Кевин, не надо, - шепчет она вполуобморочном состоянии, - Прошу тебя, - всхлип. – Не надо. - Что «не надо»? Что мне сделать? Воды? – он подрывается и берет какой-то лист, начинает обмахивать им. А девушка из последних сил вертится и не дает к себе прикоснуться. А он и хочет-то всего лишь поднять ее на руки и уложить на диванчик, чтоб не так больно было на твердом полу ей. Когда ему это удается, глаза Нелли окончательно закатываются. Кевин зовет врача. Натаниэль ненавидит задерживаться для уборки корта. Такое хоть и было редкостью, но было. И дело не в том даже, что после адской нагрузки тренировок хотелось только лечь (пусть даже без душа), хоть и это ей не было позволено, а в том, что никогда не было ясно, что ее будет ожидать после. Или кто… Так и сейчас: она заходит враздевалку и видит сидящего на лавочке второго. - Кевин. - Bébé, tu es en retard aujourd'hui Она прислоняется спиной к стене, прячет руки за себя, будто боится показать дрожь в них, и упрямо дергает головой, убирая мешающую рыжую челку. Ей четырнадцать, и ее половая жизнь началась чуть больше года назад. Ей четырнадцать, и тренировки от Лолы превратились в секс просвещение. Благо, без практики. Хотя был момент, когда эта сумасшедшая привезла ее в какой-то полузаброшенный дом и оставила сидеть на застеленной кровати – единственном нормальном предмете мебели. Нат тогда слышала, как Ромеро в другой комнате орал на сестру, что он не педофил и у него уж точно не встанет на ребенка. В тот момент Веснински была ему благодарна, как никогда до этого. К счастью, Лола ее просто увезла и провела теоретическое тестирование. В результате, она знала всю камасутру и еще множество видов самого разного эротического массажа. Но привыкнуть к тому, что этими знаниями придется пользоваться постоянно и в совершенно случайный момент, Натаниэль никак немогла. Кевин смотрел на нее и улыбался. Ему шестнадцать. Красивый и статный. Высокий, широкоплечий и мощный. Мечта многих девушек и парней. И он сам знает, что мечта, но ему нет до этого дела: та, кого хочет он сам, воротит нос, будто не понимая совсем, кто перед ней, и что любая хотела бы оказаться на ее месте. - Viens là . Хлопает по бедру. И Натаниэль идет – знает, что прятаться и убегать бесполезно: он ее догонит, а если не догонит, то найдет немногим позже, ведь Кевин знает все коды и имеет самые важные ключи. А если не найдет до какого-то определенного лимита времени, будут искать вместе с Рико, и вот тогда Натти будет молить о пощаде… Поэтому, да, она идет и садится на правое бедро. Зажимается в целом и втягивает голову в плечи. - Ну что ты?– это уже на английском, нежно убирая завиток за ухо, - Не зажимайся так, -Кевин говорит ласково, его переполняет предвкушение скорой сладости, ведь Натаниэль – это мечта, которой позволили коснуться. Он придерживает ее за поясницу, а другой рукой с волос спускается на грудь, бок и ведет по бедру. Когда его длинные пальцы касаются голой кожи бедра, Нат вздрагивает. Она все еще не может смириться, что он воспользовался разрешением. У нее это плохо умещается в голове. Кевин целует, пока еще нежно, но это ненадолго – девушка уже это знает. А когда пытается немного отстраниться, чтобы перехватить немного воздуха, чувствует усиливающуюся хватку на шее. Глаза начинают закатываться и на самой грани сознания он ее все же отпускает. А после отпускает вовсе, усаживая на пол и шире расставляя свои ноги. У нее когнитивный диссонанс. Вот она говорит робкому высокому мальчику первое «привет» и видит его улыбку... Он вытаскивает набухший член из спортивных шорт… Вот они впервые выигрывают втроем у второго состава… Обманчиво ласковая рука на ее затылке… Вот они вдвоем привозят ей макарунсы и смотрят, как девочка счастливо улыбается сладкому… Ее вжимают в пах лицом, член уже глубоко в горле, а вдохнуть нет возможности… Двойственность ее реальности – того, что и то, и то было с ней, и это все тот же человек, – вот что ее реально сводило с ума. Когда Наатаниэль начинает колотить по его бедрам, руки перехватываются, и девушка оказывается в подвешенном состоянии почти буквально: стоит на коленях перед парнем, который держит ее руки одной своей, а второй давит на ее затылок, регулируя темп движений. Она не любит вкус спермы, но ее всегда заставляют глотать. Она не любит раздеваться перед ними, но парням плевать – ладно, хоть форму рвать на ней перестали, а так всегда раздевают сами. После первого оргазма Кевин немного разморенный, но девушку не выпускает, так и держит ее руки высоко над ее головой. Смотрит внимательно на бесстрастное лицо и внезапно бесится до звериного – отшвыривает ее в сторону и смотрит, как она морщится от гулкого удара в шкафчик. Подцепляет низ кофты и тянет вверх, она выскальзывает и пытается отползти. Мозги понимают, что это бесполезно, но тело действует само, желая отсрочить неминуемую экезекуцию. Она его боится… Боится, ведь знает, что не имеет права причинить даже малейшую боль, пытаясь остановить насилие над собой. Он ведь свободный. Почти такая же драгоценность, как Рико. Он важный. Она нет. И если что-то сделает, ответит и перед Хозяином, и перед своим отцом. Последнего хотелось меньше всего. Кевин груб, хоть и не так нетерпелив, как Рико. Однако с его размерами это ощущается еще больнее. Плюс, ему присуща некоторая жестокость, которой раньше не было заметно. Например, специально швырнуть на твердую поверхность и видеть при каждом толчке гримасу боли. Или вывернуть руку почти до растяжения или вывиха… Признаться, Натаниэль думала, что такое, скорее, в духе Мориямы, но нет, тот просто неудержим, а этот… Этот почти вдвое сложил ее, закинув ноги девушки себе на плечи и навалившись всем весом. Его глаза горят зеленым огнем ярости и желания. Толчки резкие и хаотичные – невозможно подстроиться под ритм и как-то привыкнуть, как только это делаешь, меняется или скорость, или угол. Она воет от этого. К логическому завершению процесса уже на одной ноте. Вообще у нее голос уже давно нормально не звучал – постоянно хриплый и сорванный. Он впивается зубами в бедро и делает последние рывки. - Хааа! - Нелли вскакивает от резкого запаха нашатыря. Видит перед собой испуганное лицо Дэя, визажистов и помощников. Ее быстро переодевают, выгнав мужскую часть команды за ширму. Девушки понимают заминку Нелли и подбирают ей оверсайз пиджак, который можно накинуть на плечи – это будет эффектно смотреться с таким платьем. Красивый макияж. Укладка. Каблуки. Замаскированные шрамы в тех местах, которые могут оголиться… насколько их вообще можно замаскировать. И вот перед всеми стоит невысокая красивая брюнетка, правда, со взглядом на две тысячи ярдов. Вспоминая все самое худшее в своей жизни, она будто собирается в моменте, поэтому сейчас, следуя за ассистентом к сцене, не испытывает ничего. Абсолютный ноль. Бесстрастно смотрит на флирт Кэти с Кевином, на его шутки и подначки, на аплодисменты зрителей и поддержку Лисов. На свой выход реагирует также – ничем. А вот появление Рико одномоментно обостряет все чувства. Тут и смерть в его глазах в сторону Кевина, и снисходительный взгляд в ее сторону, который почему-то задерживается дольше необходимого, и маска доброжелательности для Кэти и зрителей. Она чувствует угрозу. Кевин в полуобморочном состоянии. Какие же мужчины неженки, думает Нелли, отмечая реакции Дэя. Проживи он так, как она или Жан, как бы держался тогда? Ее словесная перепалка с Рико насчет спортивного будущего и настоящего Кевина неприятна, но необходима. Кто-то должен ставить такое зазнавшееся дерьмо на место. Она знает, что, возможно, лишканула, но сдержать себя не смогла. Поэтому не удивляется особо, когда после ухода со сцены ее швыряют в стену и держат. Рико явно заготовил речь, но стоило ему внимательнее всмотреться в нее в порыве ярости, как все слова пропали. - Оставь ее в покое, Рико! – Кевин не заметил заминки. - С чего бы? Никому не позволено со мной так разговаривать! Даже моя команда не вся имеет право смотреть на меня прямо! - Где она? – спрашивает Кевин на японском. - Тебя сейчас интересует только это? – Рико вскидывает бровь, не убирая хватки, - У тебя тут под носом такая сочная молодая кровь, а ты спрашиваешь о ней? - Где?! - Я не знаю! – рявкает японец. – Когда ты сбежал, она тоже ушла через некоторое время. Тут Нелли мысленно усмехается – не сказал, с-с-с-сука, что было сразу после ухода Кевина – но внешне все также отстранена. - Может, уже отпустишь? – с деланной хрипотцой говорит она и очень радуется, когда слышит знакомые шаги неподалеку. Вникать в разговор Рико и Эндою нет ни времени, ни желания, поэтому она хватает Кевина за руку и тащит к своим, уже доходя до них фиксируя, как их назвала. В Пальметто приезжают без происшествий, что хорошо уже само по себе. Правда, всю дорогу слувшать, какая она красивая и как уделала того говнюка, ей не особо нравится. Их ждет очень веселый сезон. И ладно, если все останутся целы и невредимы...