Дочь мясника

Когда старшие узнали, где именно на входных была Нелли, были в недоумении и ярости.  - Ну, зачем ты поехала с ними? Одна! Неужели совсем такая бесстрашная? – вопила Дэн.  - Или безмозглая… - устало выдохнула Элисон.  - Мне просто надоели подозрения с их стороны, - без эмоционально выдала Джостен, - К тому же, вы действительно думаете, что наши мальчики способны кого-то изнасиловать?  - Они же Монстры – всего можно ожидать. Да и если не сами, то подсиавить уж тоано могут как нибудь.  - Нет, тут вы не правы. Ни один из них дальше каких-то шуток и дебильных приставаний не зайдет. Или вы, товарищ капитан, до сих пор так и не поняли, - Нелли странным образом наклоняет голову и впивается жутким взглядом в лицо Уайлдс, - Что они все травмированные-перетравмированные? Ну, конечно, только ваши проблемы же важны. Ваша жизнь была трудна и ужасна, а у остальных сахар и мед… только вот тут, в Лисах, не оказываются те, кто жили в шоколаде. Даже блядский Кевин Дэй! Уж, казалось бы, какова звезда! А посмотрите сами, - начинает кривляться, расхаживая по девчачьей комнате, - Насколько он похож на того самого мажора? На публику, может быть, а фактически… Спасибо Эндрю, что эмоционально держит его на плаву.  - Не слишком ли многоты болтаешь? Ты хоть знаешь, что они сделали с Мэттом в один из таких визитов? – Дэн шипит.  - Полностью отбили желание употреблять? Или вы про то, что мама Мэтта знала все заранее и так-то сама попросила Миньярдов снять сыночку? Аааа… вы этого не знали? Ну так вот, теперь знаете, - Нелли кривится, ее голос сочится ядом. А все от того, что каким бы ни было предвзятое отношение к человеку, нужно разбираться в причинах тех или иных поступков, - Что касается меня, подумайте сами! Вот есть у вас устоявшийся коллектив изгоев. Не особо дружный, но все же вы вместе как-то уживаетесь. Среди вас есть те, кому нужна опека и защита, а есть и те, кто эту защиту дает, пусть и своеобразным способом. Представьте уровень наблюдательности и паранойи подобного человека. А теперь в вашу компанию прихожу я – девушка из ниоткуда, - на этой фразе она пристально смотрит на Элисон, ведь именно она так ее называла за глаза, думая, что Джостен не слышит, - И вливаюсь. Конечно же, надо проверить. Надо узнать больше. Вот только их попытка не увенчалась успехом.  - Почему Ники резко изменил свое поведение? – это Рене, всегда все по делу. - чуть без члена не осиадся, поэтому и изменился... а что вы так на меня смотрите? Не хуй целоваться без спроса.  - Что?!!!!! – единогласно.  - То. Он на танцполе совершил одну большую ошибку: пока мы танцевали в паре, решил, что ему можно. И без спроса облизал мне глотку, - о том, что при этом в неё влилась доза алкоголя с наркотой, которую она потом этим же и полирнула, девушка решила умолчать.  - Я в ахуе… - Элисон выглядит действительно растерянной, - Я всю жизнь думала, что он гей, а ему, оказывается, и девушки нравятся.  - Подстава, правда? – Нелли улыбается с подъебом, - Итого, вы с ними учитесь и вообще знакомы дольше меня, а я за месяц узнала больше, чем вы за это время. Ну и где ваши глаза? Очевидно! В жопе! А мозги? Тоже там же! – вот тут ее тон меняется на прямо противоположный, - Когда вы достанете все свои органы чувств из одной большущей задницы, может быть, тогда сможете увидеть что-то большее, чем только ваши проблемы и трудности... А пока вы все ведете себя, как малолетки в песочнице, хоть и старшекурсники, блять. Развернулась и вышла, хлопнув дверью. Ну, не любила она, когда не зная всего, делали выводы. Когда решали за других. Когда априори считали, что другой плохой, а я вот такой вот хороший. А, может, это ты говно? Нелли поднялась на крышу – проветрить голову. Сидела и курила, наблюдая за небом. Это ее успокаивало… В голове роились мысли на тему того, как же команда отреагирует, когда узнает, что она из Воронов. Не если, когда… Кажется, это будет катастрофа. От мыслей отвлекает шум хлопнувшей двери. Желания смотреть, кто и зачем сюда пришел, нет совсем.  - Говорят, ты со старшими поссорилась… - тихий хриплый голос, какой-то совсем уставший.  - Ага.  - Почему?  - Если тебе рассказали, что поссорилась, наверняка рассказали, и почему.  - Нет. Почему ты за нас вступилась? Поступок-то реально свинством попахивает.  - Потому что не люблю предвзятое отношение. Это объясняет многое. И Эндрю дополнения не нужны.    - Кто? – вскинутаябровь ему ответным вопросом, - Кто относился к тебе так?  - Все? – вопросом ответила Нелли в растерянности, сама не зная, зачем откровенничать, - Наверное, все, кого я когда-либо знала, относились ко мне предвзято – из-за семьи, из-за учебы, из-за того, что я девушка. (Из-за того, чья я девушка, хотела бы добавить она, но не стала) Эндрю молчит. Просто курит и смотрит вдаль, даже не на облака, за них.  - Холодно, - в результате говорит он через время, - Пойдем.   И они идут. Тихо и молча. Нет, она не чувствует к нему ничего. Она даже не доверяет ему особо, но все же, он – исключение из всей этой копании в плане ее эмоций к ним. Однако же и самая большая проблема, потому что именно его реакция на правду будет самой страшной.   Учеба идет своим чередом, тренировки тоже. Все немного присмирели и не нарывались на конфликты больше – как будто какое-то перемирие. Для налаживания отношений было решено в следующие после Колумбии выходные сделать общую посиделку с играми и алкоголем. Уговорились с трудом, но все же решились. Как итог, вечером пятницы в их общей гостиной стоит батарея из бутылок различной крепости. Везде чипсы, попкорн и прочие снэки. Везде раскиданы подушки.  - Итак, – хлопает в ладоши Элисон, когда компания уже под хорошим таким градусом в большинстве своем, - Предлагаю игру, объединяющую в себе сразу несколько известных нам! Крутим бутылочку.  Выбранный человек задает вопрос – абсолютно любой его интересующий. И если да, было, мы пьем. Если нет, то нет. Рене не пьет, но за это ей полагается съесть ложку васаби.  - Я тоже не пью, - бурчит Джостен.  - Ок, ты тоже с васаби. Тут встревает Ники.  - И все же, я предлагаю выбрать одну большую тему, - и играет бровями так, что все сразу понимают, какую именно. В общем-то никто возражений не имеет. Однако уславливаются, что вопросы задают без бутылочки, а по очереди, и в общем пьют пиво (едят васаби), а если хотят воздержаться, то выпивают стопку водки, и тут уже без исключений. Начинает сам Ники.  - Итак! Есть среди нас девственники? – на это нестройный гул и крики про тупые вопросы, - Ладно-ладно, это вступление… Таааак… Были ли вы в наручниках во время процесса? Выпивает сам Ники, Эндрю, Сет… и Нелли невозмутимо ест васаби.  - Вот это даааааа! – тянет Хэммик и улыбается пьяно. Следующим спрашивает Аарон, сидящий слева от кузена.  - Был ли секс с тем, кого считаешь другом/подругой? И тут выпили и поели все. Сет спросил, был ли у кого-нибудь из них опыт групповухи. На что поспешило уточнение от Нелли «а от скольки считается групповухой».  - Больше двух за раз.   Сам говорит, сам смотрит ехидно, сам скалится. Эндрю и Аарон опрокидывают по стопке, чем удивляют вообще всех присутствующих, потому что в их головах сидит «воздержался, значит, да». Пиво пьют Мэтт, Дэн, а Рене и Нелли обе едят свой васаби… от чего компания также в шоке.  - Девочки, ну, от вас я никак не ожидал, - пораженно выдыхает в их сторону Хэммик. А девочки с невозмутимыми лицами пытаются прожевать. Дальше был «легкий» вопрос от Элисон – был ли у них секс с кем-то из здесь присутствующих. Опять пили Мэтт и Дэн, что естественно, Сет и Элисон… но к ним присоединился и Кевин, а вот Миньярды опять махнули по стопке. Последние двое сидели и улыбались совершенно одинаковыми улыбками, вызывая смятение в умах – типа, сами догадайтесь. Долго гипнотизировавшая свою кару Нелли все же выдохнула и съела целую ложку с горкой.    - Малышка! Мы же с тобой только целовались в том клубе, - вопит Ники, а после делает наигранный удивленный выдох и говорит, - Неужели ты считаешь каждый поцелуй за секс?! Ты не можешь быть такой наивной!!!  - Без комментариев, - ржет она, добавляя брожения в разумы здесь присутствующих. И если все смеются и строят догадки, то Эндрю наблюдает. И видит. Мелочи. Совсем махонькие детали, которые не видит никто.  - Нет, не может быть у тебя настолько насыщенной личной жизни при том, что ты сейчас почти монахиня.  - В жизни всякое бывает, - с улыбкой тянет она, - Не зря говорят, что в тихом омуте черти водятся. И да, почему-то мои ответ будоражат вас больше, чем ответы ил воздержание других. Не честно.  - Нормально, - два почти одинаковых голоса одновременно. После Элисон была очередь Дэн, которая в силу выпитого алкоголя не нашла ничего лучше, чем спросить у такой взрывоопасной компании, был ли у них насильственный секс. И тут выпили-поели почти все: Миньярды опять по стопке, Ники не выпил, выдохнув что-то типа славатебегосподи, Сет и Элисон просто взялись за руки, а вот Кевин долго гипнотизировал свой стакан, решая, что налить. На него неотрывно смотрели и внезапно молчали. Он все же плеснул себе пива.  - Вааау, Кееевин, - тянет Гордон, и тут абсолютно каждый понимает, что сейчас будет пиздец, - Это ты пользовался положением супер звезды и заманивал фанатов и фанаток? Или тебя пускали по кругу все Вороны, чтобы дать тебе титул королевы? В тишине слышится тихое бляяяяяяяяя в исполнении Аарона. Девочек передергивает, а сам Кевин поднимает невидящий стеклянный взгляд в сторону Сета. Видно, что он сейчас не в себе и будто внутри черепной коробки смотрит подробно какие-то другие события, которые не здесь и не сейчас. От этого отрешенного вида Гордон затыкается, но от летящего в его голову стакана увернуться не может. А Эндрю весьма удивлен тем, что не он сделал такой бросок: стакан все же прилетел не в голову, а в стену рядом с ней, но осколки чиркнули Сету по щеке.   - Долбоёб! – цедит Нелли и встает со своего насиженного места, - Не умеешь нормально общаться с людьми? Не жди, что и к тебе будут относиться по-нормальному! Она уходит, прихватив куртку, не желая слушать крики и обвинения в свой адрес – плохая была идея, соглашаться на эту игру. На крыше ее трясет – выходит все то, что держала в себе при других. Не стоило ей ввязываться в это. Зря, очень зря…   Натаниэль растет среди мальчишек. Она лишена возможности покрасоваться, как девочка, чем-то милым и красивым, выбрать платье, косметику или вообще что-то женское. Натаниэль Веснински лишена этого выбора с самого детства. Все решено за нее.   Но девочка все равно живет внутри, и нет-нет, но, пусть и неловко временами, прорывается в разговоре нежным взглядом, умилением чему-то и искренней благодарностью, когда Кевин или Рико с Жаном со своих поездок на игры привозят ей какую-нибудь мелочь типа заколки или блокнотика. Они ещё не в основном составе, просто присутствуют на играх вживую. Она радуется и благодарит, повисая на шее каждого из старших братьев – парни уже на голову выше ее, а по массе так вообще раза в полтора больше. Конечно, в подростковом возрасте разница в два года ощущается очень остро: Натти все еще не избавилась от детских щечек, хотя уже окрепла телом из-за тренировок, а мальчишки быстро вытянулись, накачались и стали шире в плечах. Каждый из них троих мог легко поднять девочку на руки и пробежать с ней, как с невестой, или на плече несколько кругов вокруг корта. Как-никак, а ее двенадцать-почти тринадцать и их четырнадцать – пятнадцать – это очень большая разница во всем. Да, она все также ездит к отцу. Точнее, ее забирают рандомно – теперь даже без привязки к выходным. Видимо, когда у господина Натана Веснински образуется свободное окошко в суровом графике дел для своей единственной дочери. Ее все также учит Лола, иногда Ромеро, отца же почти не видит. Таких экзаменов, как в тот раз, больше не было. И теперь ее гоняли чаще всего на стрельбища, да на тренировочную площадку, чтобы отработать бой на ножах. Какой-то год с того дня, а жизнь будто бы лучше стала. Но это только кажется - человек ко всему привыкает, какой бы пиздец вокруг ни творится. А уж тем более детская психика, которую ломают намеренно. Натаниэль хоть и растет, происходит это негармонично: да, она хороша в спорте и по успеваемости в числе первых, но ей мало понятны взаимодействия людей. Она мало понимает разницу в общении девочек с мальчиками. Нет, анатомию знает, конечно, и даже первых своих месячных не боится, хотя ходит вся зеленая и вялая, но вот то, как на нее смотрят ее «братья», она не замечает и не понимает. Ну, смотрят и смотрят – что с того? Натти все также ходит в комнату Рико, чтоб заниматься японским. Теперь уже девчушка читает своему капитану книгу, а тот, сложив руки на столе и положив на них голову, неотрывно смотрит на нее. На то, как шевелятся пухлые губы, как иногда появляются милые ямочки на щечках. На тонкую шею и явно не такую, как у него, или Кевина кожу. Да-да, Рико уже успел Кевина и облапать всячески, и даже добиться взаимного. Все же, они с самого раннего детства вместе, поэтому слега, совсем чуть-чуть (нет) помешаны друг на друге. Но об этом не знал никто, даже верные шестерки Рико. Кевин был избавлен от любой грязи из жизни Гнезда. А вот Жан – нет. В тот день, когда у Натаниэль был анатомический экзамен, произошла крупная ссора между Моро и Рико. И Рико напомнил ему, что француз так-то его собственность. И отдан за долги своими же собственными родителями сюда. Так что пусть не выебывается и сидит на жопе ровно, исполняя то, что сказали, и не замечая, в какой форме и тоном это было сказано. Жану это не понравилось. Он замахнулся на капитана, но ударить не успел – перехватили. А Рико стоял и спокойно, с кривой усмешкой, смотрел, как третий пытается выбраться из железной хватки Грейсона. Морияма увидел особенный блеск в глазах своих сокомандников, поэтому бросил только «на сегодня он ваш; делайте, что хотите». И ушел, по пути утащив с собой и Кевина из его комнаты в башню – якобы обсудить идеи новых упражнений, которые они продумывали недавно. Поэтому Кевин не слышал того, что происходило в комнатах. Рико оберегал «свою королеву», ведь знал, что тот принимает все близко к сердцу. Знал, что Кевин не такой, как он сам – не ожесточен и податлив. Он искренне восхищался им и его стремлением быть лучше, его живостью. Поэтому вполне себе логично, что влюбленность подростковая пришла сама собой. Для них обоих это не было чем-то странным и ужасным - все вполне логично учитывая их жизнь в изоляции. Их первый поцелуй и взаимная дрочка произошли спонтанно в душевой после дополнительной отработки приемов, которую они назначили сами себе. А дальше пошло-поехало… Но ведь человеческая натура жадная – ей всегда всего мало. Хочется еще больше, еще лучше, еще приятнее, еще, еще и еще… И если кто-то с этим справляется и усмиряет сам себя, то Рико Морияма считал, что ему в этом мире можно все. Тем более, когда касается тех, кто рядом с ним в экси. Да, мания величия и нездоровое восприятие реальности начали проявляться уже тогда, хотя, возможно, и раньше – просто этого никто не замечал толком. Каким бы ни было классным время, проведенное с Кевином, ему также нравилось мучить Жана. Нет-нет, сам он его и пальцем не трогал, это делали другие по его приказу. Но вот морально он его уничтожал и ломал, превращая в раба, строго и четко подчиняющегося только ему. Да, Рико знал, что Кевин, Натти и Жан часто общаются на французском, любят этот язык и общение с самим Моро, соответственно, но он методично (пусть и неосознанно) разрушал в Жане его стержень и виденье хорошего в мире. В этом Рико упивался своей властью. Также ему нравилось то время, что он проводил с Натти. Девочка менялась быстро. Да, изначально прокачанная к двенадцати годам фигура, с крепкими бедрами, прессом и тонкой талией, теперь становилась более округлой, появлялись холмики под одеждой, уходили щечки, а улыбка, предназначенная только «братьям», становилась с каждым днем будто бы ярче. Рико любил ее рыжие локоны, часто накручивал их на палец, когда она ему читала. Или убирал выбившуюся прядку за ухо, не стесняясь после провести по скуле или «случайно» мазнуть по шее. Он считал, что она – его сокровище. Да, она знал, что девушка ему принадлежит, как собственность. Но пока драгоценность только хранилась для него одного, доставляя эстетическое удовольствие. Никому из его команды не позволялось смотреть на нее хоть с каплей похоти, даже верным псам. Но все меняется… Как-то раз он решил вернуться на корт за оставленным на скамейке джерси, и увидел, как Натаниэль мило болтает с Кевином. Она улыбалась так ярко, будто затмит сейчас солнце. А Кевин смотрел неотрывно и просто таял на глазах – любовался так открыто, что было странно, как вообще девочка не замечает такого в свою сторону. И тут Кевин решает убрать рыжую завитушку за ее ухо. И делает это точно также, как делает сам Рико – задерживая пальцы на волосах и оглаживая шею. Девочка вздрагивает, делает мелкий шаг в сторону, но не уходит, продолжает разговор. А Рико взрывается: его несет непреодолимая сила к этим двоим.  - О, Рико, - улыбается Кевин, еще не зная ничего, - А мы с малышкой тут обс… - тут ему прилетает удар клюшкой под ребра. Кевина сгибает, а Натаниэль кричит от неожиданности. Ее он просто закидывает себе на плечо, и ничего не понимающую уносит с корта. Нат пытается выяснить, что происходит, не бьет его по плечам или рукам, просто пытается оттолкнуться и вывернуться, но не получается. Рико приносит ее в свою комнату, швыряет на кровать (сюда вскоре должен был переехать Дэй) и отвешивает звонкую пощечину. Нат в шоке и чуть не плачет, держась за краснеющий след на щеке.  - Р-р-рико, ты ч-ч-чего? – даже заикаться стала от волнения и неожиданности.  - Ты, маленькая дрянь, которая решила крутить сразу двумя? Или всеми тремя? – смотрит на ничего не понимающую девочку, - А может, всей командой?  - Рико… ты что такое говоришь? Я не понимаю! – ее и так большие глаза от шока становятся еще больше.  - НЕ ДЕЛАЙ ВИД, ЧТО НИЧЕГО НЕ ПОНИМАЕШЬ!!! – он орет так, что слюна брызжет в разные стороны. Натаниэль удается его подпнуть немного и вывернуться с кровати, но он толкает «свою самую большую драгоценность» и Нат летит на пол. И там уже не вырваться: Рико садится ей на бедра и отвешивает еще несколько пощечин с большой силой – от них Нат теряет ориентацию в пространстве, в голове звенит, а во рту уже чувствуется кровь. Морияма не церемонится: пока она в своеобразной отключке, резво снимает с нее тренировочные шорты и белье, отбрасывая куда-то, и разводит колени. На попытку пнуть его и закрыться, всаживает кулак в живот, так что она хрипит и не может двигаться дальше. Он взбешен ревностью и мнимым предательством, которого не было. Рико наваливается на нее всем своим весом, зная, что Нат просто не сможет из-под него вот так выбраться – просто физических сил не хваит. Держит голову и пытается поцеловать, но она этого не хочет – и ничего не получается.   Он стягивает свое белье с болезненно стоящего члена, пристраивается наощупь – много раз видел, как это делается в порно, но к таким ощущениям не готов совершенно. Он делает первый рывок и чувствует все сопротивление ее тела, как оно напрягается, как девушка кричит в зажимающую рот ладонь. Ей больно, невыносимо. Так, будто внутренности решили перемолоть блендером. Каждая фрикция – как движение раскаленного ножа внутри. Она слышит, как в дверь комнаты барабанят и что-то кричат. Она видит безумные глаза Мориямы и не понимает, как тот вообще мог такое сделать. А его кроет. Кайфом от самого секса с девушкой. Пусть и насильственный – так лучше: сразу всем ясны позиции каждого, ведь он – хозяин, а она – слуга. Он видит боль в ее глазах, чувствует ее всем телом, и ему, конечно, немного жаль, но ничего не поделать - каждый должен знать свое место и как себя вести. Рико впивается в ее шею – такую манившую давно, с нежной и бархатной кожей, не то целует, не то кусает… а в момент, когда сам подходит к оргазму, сжимает зубы так, что следы от зубов кровоточат. Рико скатывается с ее обмякшего тела и смотрит-смотрит-смотрит. Он видит поломанную игрушку, тряпичную куклу, выброшенную на помойку за ненадобностью. Из знакомого человека будто разом пропали все краски и яркость, но это не его проблема. Его не беспокоят крики под дверью и продолжающаяся потасовка. Он знает, что это Кевин сейчас пытается прорваться сквозь его псов. Абсолютно. Поебать!   Когда Морияма выходит из душа, девушка все еще лежит на полу, в том же положении. Ничего не остается – только нести ее в душ самому. Что Рико и делает… А потом воодушевляется вновь: пубертатный организм, который таращит по кому-то на постоянной основе уже долгое время, будет в боевой готовности постоянно, как только дорвется до объекта вожделения. Рико плевать на ее плач, на тихие просьбы остановиться. На то, что ей явно больно – нежная кожа, в местах, не покрытых шрамами, быстро наливается синяками от его хватки. Он все равно трахает ее под струями воды… А потом в своей кровати… А потом еще раз и еще… Натаниэль кажется, что Рико делал это несколько часов подряд – так ужасно медленно воспринималось время, наполненное этой болью. Она тонет в своих ощущениях: боль от соития гораздо хуже того, что она когда-либо испытывала в своей жизни, даже будучи дочерью Мясника. Ее моют, но от грязи не отмывают. Кажется, что еще больше измазали. Ее переполняет непонимание, обида и начинает зреть отвращение.   Рико дает ей поспать немного, после принимается за свои истязания вновь. Он не идет на тренировку и ее не отпускает, соответственно. Морияма не знает к вечеру следующего дня, что дядя не стал заходить к нему, открывая комнату своим ключом не просто так – здесь Натан. И в комнату племянника два взрослых мужчины идут уже вместе. Во время очередного полового акта, капитан Воронов не слышит звук ключа в замке, но прекрасно слышит, как дверь с громким звуком отлетает от стены, в которую она ударилась от пинка.  - Я бы сказал, что мы не будем вам мешать, - ехидно начинает Натан, проходя в комнату, - Но нет. Рико моментально слезает с Нат и натягивает свои спортивные шорты.  Тетсудзи смотрит на это, будучи белее мела. За пределами комнаты нет никого, потому что псы Мясника удерживают всех на корте. В следующий момент происходит то, чего не ожидал вообще никто:  - Натаниэль, встать! – командует старший Веснински. По ней будто ток пробегает. Пытается встать, но не получается. Когда происходит уже третья попытка, у Натана кончается терпение – просто выволакивает ее с кровати и ставит в вертикальное положение., придерживая за руку, потому что шатается и вот-вот упадет.  - Я сказал тебе встать, а ты и этого не можешь?  - П-п-прости, отец, - еле слышно хрипит она, стараясь не смотреть в лицо.  - Не слышу, - совсем жестко, свирепо глядя в глаза и сжимая на горле руку, - Я тебе говорил не сопротивляться ему? – кивок. Ей прилетает пощечина от него такой силы, что устоять на ногах Натаниэль не может – валится рядом с кроватью, а вот это хуже вчерашних оплеух. - Рико, вы ведь понимаете, что пока оба не в том возрасте, когда возможны дети? – тоже кивок, -  Вот и отлично, - он пинает дочь в живот и продолжает, как ничего не было, -  Также напоминаю, что это сейчас она принадлежит вам, но в целом у клана на нее свои планы, поэтому никакой порчи функциональности и глобальной порчи внешнего вида, договорились? А ты старайся лучше, чтобы младшему господину Морияма было хорошо. И ушел после этого. Ушел, не представляя, в какой именно ад превратилась жизнь его дочери после, хотя, возможно, и представляя даже слишком хорошо… Жизнь действительно стала невыносимой: команда, которая поголовно была старше их, теперь постоянно издевалась над ней морально – между собой все называли только как «та шлюшка»; Тетсудзи не делал никаких поблажек вообще, даже если видел, что после ночи девочка хромает; с Кевина и Жана еще долго сходили синяки в тот период – Кевина Рико отпиздил собственноручно и собственноножно – за посягательство на его сокровище и из ревности к ней же, а вот по Жану опять прошлись верные псы короля… Рико ограничил общение Наианиэль с другими до нуля почти... Плюс ко всему, у них не было медика как такового, поэтому за медицинской помощью обратиться было не к кому. И даже обезбол никак и нигде не достать. А еще ее переселили в комнату Рико. Вот просто, приходит она как-то к себе, а там пусто. И Жан под дверью говорит на французском.  - Все твои вещи у него.  - Зачем? – она растеряна.  - Как зачем? Чтобы у него всегда был доступ к твоему телу – ему так удобнее, - говорит, будто это не про нее сейчас и вообще почти механически.  - Ты сейчас серьезно?  - у нее нет других слов своему «другу».  - Вполне. Ты, как оказалось, такая же собственность, как и я. И этот исход вполне логичен, - молчит немного, - Уж лучше с ним одним, чем со всеми остальными.  - ЧТО?!!!  - Ты все услышала, Натти. И все правильно поняла. Мне тоже уже объяснили мое положение здесь и то, как мне следует себя вести. И каким б я ни был, всегда найдется еще три-четыре человека, которые могут подержать, а потом ещё и участие принять.  - Давно? – Натаниэль ошарашена, ведь такого совсем не ожидала.  - Помнишь, ты уехала на день раньше своего обычного графика, а приехала с кругами под глазами и будто похудевшая на несколько килограмм?  - Такое забудешь… Больше года ведь уже прошло, - кивок, - И как часто?  - Когда косячу. Под этим коротким, но емким словом подразумевалось «когда сам Рио пожелает меня особенно сильно наказать». Дальше она собирается молча и также молча переносит все свои небольшие пожитки в другую комнату.  - Ну, привет, малышка, - Рико улыбается, вполне себе искренне, - Теперь мы будем жить тут как полноценная семья.  - Ага, если бы хоть один из нас знал, что это такое, - едко отвечает Нат. Она знает, что он ей ничего не сделает – все, что мог, уже сделал, а большее под запретом: отец явно дал понять, что пусть Рико и можно, но не все.  - Но мы можем попробовать, - он стоял до этого у своего письменного стола, скрестив руки на груди, но одномоментно резко посмотрел на Моро, тот вышел, поняв посыл; а сам Рико прижался к Нат со спины, и жарко зашептал в ухо, - Все знают, мы можем не скрываться и теперь есть реальная причина не присутствовать на всех дополнительных сборах и обсуждениях, - сам говорит, а сам вжимает Нат в себя и потирается вставшим членом о ее зад.  - Я одного не понимаю, - говорит девчушка отстраненно, - Как ты можешь? Мне же всего двенадцать и тринадцать исполнится только через несколько недель, - начинает плакать, срываясь на шепот, - Как ты мог вообще?  Я же тебя братом считала и любила также, как брата…  - А теперь люби не как брата, а как своего парня. Он делает легкую подсечку. Знает, что она могла бы ее избежать, но, видимо, слова отца на нее повлияли очень сильно. Рико гладит, не обращая внимание, что тело вздрагивает от каждого прикосновения. Гладит, жмет и хлопает. Забирается под широкую футболку и в штанины спортивных шорт. Ему нравится рельеф ее мышц, их твердость. Они не такие, как у Кевина (от которых Морияма сходил с ума) или у него самого – мельче и все равно немножко мягче. Ему нравится запускать руку в ее белье и проходиться пальцами между нежных складочек – на этом моменте Нат вздрагивает особенно сильно. Ему нравится в ней все. И опробовать, зная, что тебе не откажут, тоже хочется все или почти все. И он пробует. Теперь каждый день после утренней тренировки, учебы и вечерней тренировки, негласный капитан Воронов тащит девушку в их общую комнату. Там придает ей разные положения и позы и воплощает свои фантазии в реальность.   Рико будто обретает больше жизни, а Натаниэль гаснет на глазах, словно разом убавили яркость экрана: пропала улыбка, которая не сходила с лица во время общения с «братьями» и частенько показывалась во врем азарта игры, даже несмотря на то, какими были тренировки и обращение здесь, и как они "дополнялись" воспитпнием отца; ушли эмоции из речи; потух взгляд. Теперь ее время вне тренировок совсем не свободное. И даже ночью спасения нет. Все чаще она просто лежит на своей кровати в позе эмбриона и молит о смерти. Она знает, что, если попытается здесь, может выжить. И уж тогда то, что было до, покажется цветочками. Ухудшать свое положение не хочется, поэтому терпит и думает. Ей противны его прикосновения, она теперь шарахается от его голоса на тренировках, от чего хуже играет. Вообще в целом хуже играет, а за это получает уже от Тэтцудзи… Как-то раз хозяин зовет ее в свой кабинет после тренировки, долго говорит о важности тренировочного процесса, о статусе Эвермора, о том, что Вороны – лучшая команда. И вообще ей вскоре предстоит выходить в основной состав - каких-то пару лет осталось, а с такой игрой – резко ухудшившейся – это практически невозможно. И надо что-то делать… Например, встать на колени и отсосать ему – тренеру – чтобы наказания после проебов на тренировках стали мягче. Или чтобы он, как дядя, поговорил с Рико. Или чтобы он дал ей пачку обезболивающего.   В тот вечер он дал Натаниэль время на раздумья, хотя казалось, просто поставил перед фактом и давал ей время к нему привыкнуть. А Рико… А что Рико? Он жил своей лучшей жизнью – играл, трахался с двумя любимыми людьми и готовился к выходу в свет уже в официальном статусе. Внезапный хлопок где-то за спиной вырывает Нелли из болота воспоминаний. Можно не поворачиваться – и так знает, кто это.  - Зря вообще начали играть в это, - без вступлений сказал Эндрю. В ответ ему все тот же расфокусированный взгляд в пустоту. Он молчит, видит, что ее потряхивает, а вся видимая часть шеи в мелком поту. Паничка?  - Почему ты вообще согласилась на эту игру? – Молчание, - И почему не соврала?  - Откуда ты знаешь, что я не врала? – больше хрип, чем шепот, а взгляд все там же.  - Потому что это не в твоих привычках, - вскинутая бровь, - Ты можешь не договорить или увести тему в другое русло, да тупо не ответить на вопрос, если не хочешь. А тут «отвечала», обдумывая. Пить ты явно не хочешь, чтобы не терять над собой контроль и не выдать лишнюю информацию…  - Напомни, - резко обрывает поток слов Нелли, наконец поворачивая к нему голову, - Это точно ты учишься на юридическом, а не на психиатрии, как Аарон? Сам-то тоже не сильно хотел раскрываться… Но почему-то складывается впечатление, что ты своим желанием не отвечать на поставленные вопросы просто так ответил на все «да».  - Сама тоже. И что за история с сексом с кем-то из здесь присутствующих. Пили только мы с братом и Кевином, да ты васаби сожрала.  - Я уже говорила, что этот вопрос без комментариев, Миньярд.  - Ээээ, нет. Ты на него ответишь и прямо сейчас.  - С чего бы это? – кривится.  - С того, что ты можешь просто не вернуться с крыши?  - Ха! Ха-ха-ха, ты что, серьезно мне угрожаешь? – ее брови летят вверх, а линия губ открывает оскал, - Ты сейчас серьезно? Эндрю в шоке – не привык, что к его угрозам и пристальному вниманию относятся так снисходительно. Не то, чтобы она не знала о его силе, проблемах с гневом и вообще эмоциями. Просто реально игнорировала это все.  - Почему тебе смешно?  - Поверь мне, Эндрю, есть та правда жизни, о которой ты точно не хочешь знать. А если узнаешь, подвергнешь себя и близких людей опасности. К тому же, разрушишь свое «розовое» восприятие некоторых аспектов.  - Ты сейчас точно про меня говоришь?  - А что не так?  - Ты серьезно только что сказала, что я живу в розовых очках?  - Ага. Но они касаются не всей жизни, а только твоего взгляда на некоторых людей в ней. И нет, не смотри на меня так, я не буду продолжать. Точнее, не сейчас. Джостен встает и уходит нетвердой походкой, оставляя Эндрю в глубоких раздумьях.   Кажется, предстоит большой разговор с остальными монстрами и большооой поиск информации.