Дочь мясника

Команда готовится к матчу с Воронами, а ей объявлен бойкот – прекрасно, ничего не скажешь. Ваймак поначалу пытался выяснить, но не добился ответов от команды. Единственным, кто с ней взаимодействовал на корте, был Кевин. У того, будто второе дыхание открылось, еще более экси-дрочерское и уебанское. А, да, еще с Аароном продолжались странные подъебки, которые бесили всех. Но в целом, полный игнор. Ооооокеййййй… Она не обращает внимание ни на кого – будто не видит их теперь. Она одна в вакууме вокруг. Перестала скрывать свои шрамы, лишь внутренне усмехаясь реакции девочек, когда они видели ее впервые в майке или шортах. Она учится, но игнорирует в университете вообще всех, кроме преподавателей. Она также ходит на крышу, но при виде Эндрю разворачивается и уходит. Ей не привыкать к изоляции, как и к тому, чтобы быть одной среди людей – отвратное чувство, но что ж поделаешь… Жан Моро действительно долгое время был для Натаниэль братом. Отдушиной. Самым близким другом. Тем, кого никогда до не было в ее жизни. Девочка, никогда не знавшая любви и всегда получавшая пиздов за любые ее проявления. Девочка, которая нужна только как исполнитель и продолжатель чужих чаяний, желаний и реализатор планов. Которая тянулась к людям, но, очевидно к не тем за неимением выбора. Было удивительно, как, пройдя через столько всего, она все еще продолжала … быть, просто быть. Ведь иногда – все чаще – становилось настолько плохо морально, что оставалось только лежать на своей черной кровати свернувшись в позу эмбриона. В такие вечера, когда их дражайших соседей не было в комнатах, к ней приходил Моро, обнимал со спины, вжимая в свою грудь и лежал с ней так. Было тепло… впервые за много лет. Тепло и спокойно. Он обнимал ее своими руками, прижимая, сам утыкался носом в макушку и сгибал колени, полностью копируя ее. Становился защитным коконом. В этом положении Натаниэль засыпала мгновенно, без кошмаров и боли. И даже если так они лежали каких-то полчаса, ей становилось легче. Вообще, она не задумывалась, как с таким режимом могла выживать столько лет. Ведь тренировки были изнуряющими для всех: Тетцудзи не делал скидок ни на пол, ни на возраст. Отец продолжал ее обучать своему… и да, она все еще просто наблюдатель и ни разу не убила сама, зато «утилизацией отходов» поручали заниматься исключительно ей. Противно, ужасно, но это все уже давно переборото… Бывало даже, что она узнавала в этих «отходах» тех, кого мельком видела на трибунах или в коридорах башен Замка. А еще и эти… Все чаще делили ее на троих теперь уже, причем почти каждый день. И если раньше она ждала возвращения в Эввермор из дома отца, то сейчас наоборот ждала сообщения от Лолы на свой телефон. Как все меняется… Они не ломали ее физически – руки-ноги на месте и функционируют, как положено. Синяки и царапины никого не интересуют. А для тяжелых ранений ножом она не давала Рико поводов, но у Мориямы всегда была своя логика (или ее отсутствие?), из-за которой он мог начать ревновать девушку к кому-либо из Свиты, хотя, казалось бы, зачем, если ты сам разрешил им ее трогать? Физически – нет, а морально… А кто вывезет такое морально? Да, конечно, она получала дополнительную порцию белка, как бы то ни было, но уж лучше бы обходилась без нее. Истощение – вот что было с Натаниэль всегда. Взвешивания, индекс массы тела, биоимпедансные обследования, которые показывают, сколько в тебе жира, воды и мышц. Отсутствие нормального сна и постоянные побои с изнасилованиями. Она не выдержала ближе к своим пятнадцати после того, как Рико взял в привычку пиздить Свиту клюшкой за каждый пропущенный гол или неправильно переданный пас. Натаниэль сломалась окончательно и все же пришла в кабинет тренера… Изначально планировала просто поговорить, попросить урезонить племянника с его побоями, или отселить ее в другую комнату, потому что она просто не выдерживает их пубертат. И Тетцудзи ее слушал внимательно, кивал и соглашался, а после всего диалога просто сказал «на колени». Нат тогда опешила. Она ведь думала, что ее понимают и слышат, а в результате… Ей не дали уйти из кабинета, а на следующий день она завтракала стоя, чем вызвала ухмылки старшей части команды. Желания общаться с людьми это все у нее не вызывало. Кроме одного… Наивная девочка Натаниэль, из которой ковали не то жестокое оружие, не то безукоризненного исполнителя, упорно не хотела становиться такой – она все еще верила некоторым. И была убеждена в том, что тот же Моро делает все это только из страха быть пущенным по кругу самому. Нат грели его мягкие и поддерживающие объятия, когда ей было плохо. Он мог оставить ее сидеть у снарядов и доубирать корт сам, если знал, что никто не видит. Еще и до комнаты на руках дотащить… Но розовые очки разбиваются стеклами внутрь. И это всегда очень больно. Натаниэль знает, что сегодняшний вечер у нее свободен, потому что тренер увез первых двоих на теле шоу. Она не видела в этом смысла, но все же была рада, что хоть так отдохнет. Однако выходя из душа в одном полотенце была весьма удивлена Жану, сидящему на ее кровати – футболки уже нет, а на мощной шее поблескивают его любимые цепочки, сам сосредоточен. - Привет, - тихо говорит она, - Не думала, что ты сегодня зайдешь, единственный выходной же. - Я подумал, что тебе будет несколько скучно, - губы трогает легкая усмешка. Натаниэль так и стоит на пороге душевой, не проходя дальше в комнату. - Viens là , - и это очень сильно ее дергает и от того, каким тоном это сказано, и от того, что ситуация уж больно знакома. Она мотает головой, отказываясь, и делает шажок назад, но Жан встает и быстро доходит до нее. Как бы Нат ни пыталась удержать дверь душевой, у нее это не получается – замка нет, сил тоже, а он… просто он. - Почему? Жан? Ты что делаешь? – в панике шепчет она. - Vous ne pouvez pas voir? - когда дверь открыта, а Нат перед ним в едва держащемся полотенце, парень просто ставит ее возле раковины лицом к зеркалу, крепко держит руки девушки за ее спиной и шепчет жарко в ухо, - Je peux enfin être seul avec toi, sans témoin . Она пытается боднуть его головой назад себя, но не получается, Моро лишь тихонько посмеивается, приговаривая что-то про строптивую пташку и то, что обычно ей нравится с ним, а еще покрывая ее шею короткими поцелуями. Но это не длится долго: он свободной рукой распускает полотенце и, как загипнотизированный, смотрит на ее грудь – аккуратная, уже немаленькая, но с нежной молочной кожей. Смотрит так, будто видит впервые, будто это не он только вчера во время трисама облизывал каждый сосочек, а потом попросил Кевина меньше их всех трясти. За все время, Моро был единственным, кто хоть как-то готовил ее к соитию – гладил, целовал, а иногда и вылизывал. Был он и единственным, с кем Нат кончала. Остальные с этого бесились, но делать выводы и строить причинно-следственные связи не хотели в упор. Вот и сейчас ведет руку вниз, а сам удерживает ее взгляд через зеркало: его зрачки расширены, серой радужки почти нет, как наркоман какой; ее глаза наполнены слезами и невысказанной болью. Наверное, она впервые не чувствует ничего, когда Жан касается ее клитора. Он всегда чутко улавливал ее реакции на свои действия, а сейчас все тихо, будто просто кусок мяса перебирает. Бесится. Не находит ничего лучше, чем повернуть ее к себе, усадить на раковину – как раз подходящая высота для него, и войти. Он целует ее, двигается резко и совсем не чувствует отклика… Сам кончает: мужская физиология – это просто сказка в плане секса – а она просто отворачивается и пытается сползти. Не удерживается, и свалилась бы, если бы он не придержал. - Малышка… - в ответ Нат дернулась так, будто оплеуху получила, - Малышка, прости. Он держит ее, чувствуя, как девушка вздрагивает. Пытается заглянуть в глаза, но она упорно отворачивается. - Да что ты… Не стоит извинений, - с горькой усмешкой произносит она, заходя в кабинку, когда Жан ее все же отпускает, - Можно я приму душ? - А… д-д-да, конечно. В тот вечер она впервые задумалась о том, чтобы взять лезвие в руки с одной определенной целью. Но мысль, что ее спасут, была больнее. После этой ситуации, Натаниэль Веснински поняла, что никому не интересна, просто как человек. Без привязки к сексу, делам семьи или экси. Пустое место… и тогда ее изоляция завершилась и укомплектовалась. Она не жила, существовала. Тренировалась, училась, опять тренировалась. Трахалась с четырьмя уродами, которые вертели ее, как хотели. Выполняла грязную работу у отца, постепенно знакомясь и с людьми Морияма, которые бывали на этих переговорах и «утилизациях», отмечая, насколько девочка талантлива. Все чаще теряла сознание от истощения… Но до этого не было дела никому. Краски жизни? Радость? Счастье? Все это не для нее. И бойкотом от Лисов ее не напугать. Ведь здесь нет отягчающих обстоятельств. Зато напоминание есть всегда – одно большое, зеленоглазое и вечно недовольное всеми. Кевин перед игрой с Воронами, как с цепи сорвался: еще больше муштровал их, еще больше ругался, еще больше пил после. Нелли было на все абсолютно монопенисуально – она играла, ела, что хотела, и училась. Остальное не важно. Главное, чтобы играли нормально, а не ссали кипятком перед встречей с Воронами на корте. Только почему-то ей самой кошмары стали приходить каждый день, причем совершенно один конкретный. Но будни текли своим чередом: общий завтрак, где все вроде как общаются, но не так. Потом учеба. Потом тренировка. Потом вечернее ебланство и опять тренировка. На которую, кстати, стали ходить теперь всей командой. Вот они сидят и жуют какие-то сэндвичи, надо взбодриться, но как-то уж все слишком кисло. - Аарон! – громко говорит Нелли, и когда на нее обращают внимание, открывает рот и показывает ему не дожёванное содержимое. - Пффф! – ржет блондин под фуканья и недоуменные взгляды команды, - Смотри, че могу?! – и после этого затягивает громкую и протяжную отрыжку. - Ааарон!!!! - Кричат старшие и Кевин, а братья лишь усмехаются в свою еду. - Ну, а че вы такие кислые? У нас игра с самым главным врагом через несколько дней, надо брать себя за жопу! - Ага, а ты у нас не представитель этого самого врага, – озвучивает Сет общую мысль. Он хоть и не играет, но постоянно находится рядом с командой теперь. - И как ты себе это представляешь? Еду я с вами на игру, а перед началом переодеваюсь в их форму? Ха, смешно. Или у вас тут какие-то суперсекретные техники отрабатываются? Нет? Тогда какие вопросы? Вы все должны понимать, что я не на их уровне, чтобы играть в той команде на равных… Да и тогда не особо была, признаю это. - Вот не надо мне тут на себя наговаривать, - вклинивается Кевин, - Я прекрасно помню, как ты играла. - Ага. Играла, пока не… - стала женой на четверых, - началась история с Рико. Вот до этого играла, и, возможно, даже хорошо. А после еле тянула ваш уровень. - Но тянула же! - Слушай, - Ники – сама открытость, - А разве в Воронах не запрещены отношения? Да и… явно же тренер должен понимать, что происходит и как-то наказывать за вред… - Не все такие, как Ваймак, Ники. Тренер Морияма вообще не отличается человеколюбием и пониманием к другим. Ему плевать на все факторы, которые реально влияют, для него это все – лишь отговорка. - То есть он знал? - О чем? - Ну… О том, что Рико с тобой делает… - О том, что Рико меня насилует и позволяет это делать другим? - без обиняков прямо спрашивает она, намеренно не замечая чужого смущения, - Знал. Более того, и мой отец знал. И даже, когда это случилось впервые, он пришел к Рико, но не с тем, чтобы наругать или как-то припугнуть, а всего лишь чтобы напомнить, что ни я в свои двенадцать, ни он в свои четырнадцать не должны становиться родителями. И да, сказал он также то, что я так-то в целом принадлежу семье Морияма, как собственность, поэтому Рико, хоть и является моим нынешним хозяином, не имеет права портить функциональность, то есть наносить критический вред, и портить внешность. При разговоре присутствовал и тренер, к слову. - Ебааааать, - выдохнул Аарон. - Ага, чем он и занимался на постоянной основе. А в качестве методов контрацепции у него была клюшка. - В смысле? - В прямом. Раз в месяц он стабильно ставил меня играть в позиции защитника, правда без экипировки. А иногда и просто бил в живот ею. - Господи, - прошептала Рене. Она, конечно, много видела в жизни, но такие рассказы и ее выбивали из колеи. Многие из команды отложили свои сэндвичи – как-то расхотелось есть. - И вы на полном серьезе думаете, что после всего этого я захочу вернуться к ним? Хотя это даже не сотая часть того, что я могу рассказать… - А кто знает вас, воронов? Вон как Кевин трясется до сих пор при одном упоминании этих уродцев. Это он недавно только перестал пытаться уехать обратно… А жизнь-то у него была явно легче твоей. На последнее замечание она промолчала, а Кевин сделал такие глаза, будто просил ее никому и ничего не рассказывать. Ехать в логово самого страшного монстра? Да, конечно, дайте два. Лисы знают, что фанаты черных будут их освистывать и вообще портить все. Они готовы – во всяком случае, думают, что готовы к этому. Как и к тому, что сами Вороны будут недружелюбны. Но все начинается с другого: - Осторожно, - говорит Джостен, до боли впиваясь ногтями в ладони, - Все раздевалки внизу, поэтому, как откроются двери, внимательно смотрите под ноги – лестница сразу. Она бесстрастна, максимально собрана и в режиме боевой готовности. Да, ей не удалось восстановить свою идеальную форму за прошедшее время. Но это не значит, что она растеряла свои навыки, в том числе и боевые. Да, она проигрывала грубой физической силе, но от оков психологического рабства уже избавилась. Во всяком случае, она в это верит. Надеется на то, что им дадут спокойно поиграть, хотя и понимает, что надежды пустые. Как только попадают в гостевую часть, им сообщают, что раздевалка девушек немного дальше по коридору, за углом, и им надо проследовать за сопровождающими. Нелли смотрит внимательно в лица тех, кто их встретил, и узнает в одном из них парня, поступившего в команду в тот год, когда она ушла. Сэм ушел вперед и максимально старался не смотреть в их сторону, но Джостен внимательна. - Тренер, не думаю, что это хорошая идея, - говорит она Ваймаку шепотом и тот согласно кивает. - Мы все в одной раздевалке уместимся, можете не беспокоиться. На невысказанные возмущения Лисы молчат и заходят все в одно помещение – комната отдыха и непосредственно раздевалки. Парни пропускают девушек вперед, сами сидят на диванчиках и креслах. - Почему? – единственное слово, которое сказал Дэвид, когда девушки вышли к ним в экипировке. - Потому что они хотят нас разделить и в какой-нибудь суматохе отделить меня от вас. Я не хочу. - Зачем это Рико, если ты уже почти год вне его Свиты? – да-да, ему рассказали частично, что все же происходит, и теперь он знает, что Джостен некогда была совсем другим человеком. - А зачем ему Кевин? Так и тут – просто не дает покоя, что кто-то мог от него уйти. Кто-то, кого он считал своей вещью. Слушающим такие формулировки кажутся уж слишком категоричными, но в том, что это действительно так, не сомневаются только два человека. Они слушают речь тренера, они идут на корт, их сносит волной шума – свои тоже тут, и их немало. Но вот ведь что: команда противников стоит и смотрит на них в упор, не спускают глаз.

ОНИ ЗНАЮТ…

Это нервирует и давит. А уж когда Джостен проходит мимо, начинаются разные фразочки. - Привет, малышка. - Охвау, наша ракета здесь! - Эй, рыжая, тебе не идет! - Детка, останешься после матча? - Kiddo, мы по тебе соскучились. - Bebe, ты всегда прекрасна! - Натти, чей тебе больше понравился? Не помнишь? Так давай после игры напомним! И все это с мерзкими улыбками, ехидством и противным смехом. Лисы усиленно держатся: не хватало еще до начала матча ввязаться в драку. Сама Нелли тоже не показывает вид, что слышит – усиленно игнорирует. Благо, разминка отвлекает от услышанного полностью. А начало игры вообще отключает от всего остального мира. Однако на поле ей тоже нет прохода: как нападающий, она постоянно под прицелом, а уже когда попадает в ловушку или ее сшибают, каждый раз чувствует совершенно определённого характера движения или вжимания в себя. И видит под маской усмешку. Одну и ту же. Нелли удается продержаться до конца. И даже счет в 13-6 не стал каким-то сомнительным – лишь бы уже побыстрее закончилось… Журналистам не показались, но вот в моменте перехода между коридорами ее опять выцепил Жан. - Хорошо играла, малыш, - прислонился к стене и ждет. Это единственный проход в нужном ей направлении, а Моро стоит слишком близко – дотянется, поэтому Джостен замирает и оглядывает его. Сам парень, будто тень, вырастает из темноты коридора и почти сливается с ней или является ее продолжением. Скрестил руки на груди, опирается одним плечом и очень внимательно смотрит. - Спасибо, - тихо совсем, - Рада, если это действительно так. - С тобой хотят поговорить, - он меняет позу. - Мне не с кем тут говорить. И не о чем. А если ты пропустишь, то я наконец доберусь до душевой. - Тц. Нелли делает шаг, но, как и ожидала, Жан пытается ее схватить. Это у него получается. Мгновенно припечатывает ее спиной к стене и вжимает в себя. Сейчас ничего не мешает целоваться, поэтому Моро пытается насладиться процессом, заодно и облапать так, как давно не делал. Мммм, мечта… Которой не суждено сбыться, ибо чувствовать холодное оружие у поясницы, а жесткую хватку на руке, весьма неприятно. - Кажется, я опять вам мешаю, - едко улыбается Эндрю, - Какой ты неугомонный. Моро оставляет девушку без слов и также тихо уходит. А она сползает по стенке, почти падает, но ее удерживают. В раздевалке шумно – эти люди еще и радуются такому исходу. Большая часть уже успела помыться и поменять одежду. В душевой кабинке ее кроет: перед глазами мелькают лица сегодняшних игроков и тех, кто был раньше; вспоминаются слова, сказанные сейчас, намеренно повторяющие прежнее, и те, что были только тогда. Она стоит под горячими струями, кабинка закрыта, слышны голоса ее новой команды, но вот ощущение пространства и тела совсем другое. Ей снова шестнадцать. Кевин недавно ушел, а значит, они с Жаном принимают на себя весь гнев капитана. Это только что закончилось, и она на дрожащих ногах, волоча сразу обе и держась за стенку доползает до общей душевой. Запирается и валится на колени, успев включить душ. В этот раз она не боится, что ее спасут. Она уверенна, что не... Слез нет, тело, которое будто разобрали на атомы, просто не чувствуется – ну, не может болеть одно временно все. Его у нее забрали. Разом всей толпой. Сколько прошло? День? Ночь? Двое суток? Не ясно. Почему она в сознании? Наверное, лошадиная доза наркоты, которой ее накачивали несколько раз, все еще делает свое дело. Да-да, несколько раз, ведь эффект заканчивался через какое-то время, и она начинала сопротивляться, хоть это и было бесполезно. Сейчас ее кроет тем состоянием, что было тогда – слишком все четко видится, слышится и ощущается. Ее трясет под горячими струями, как от самого лютого холода. Она даже не сразу понимает, что протяжный полувсхлип-полустон – ее. Руки, да и все тело, ходят ходуном. Нелли не понимает, что в ее кабинку стучатся и что-то спрашивают. Отшатывается, когда резко открывается дверь, но на пороге Рене – сама сосредоточенность и серьезность. За ней сразу стоят девочки, а где-то рядом слышатся голоса парней. Нелли не считывает их беспокойство и не разбирает речь – в ужасе с огромными от страха глазами поворачивает голову в направлении мужских голосов и начинает медленно пятиться в другую сторону. - Съебали, блять, отсюда все! – орет Элисон на парней. Те ретируются, а девочки остаются с ней. Рене подбирается к ней мягко и неспешно, аккуратно прикасается к руке и говорит ласково: - Ты сама встать сможешь? – мотает головой в знаке «нет», - Тогда можно я сама тебя помою? Кивок и они вот в том же положения сидя приступают к процедурам. Рене аккуратна, но движения ее точны. Управляются быстро. Девочки помогают ей и встать, и одеться. А вот выйти тяжело – там сидят парни, и не ясно, какая будет реакция у нее. - Все в порядке, - шепчет она очень тихо, - Я с вами. - Уверенна? – Дэн обеспокоена очень, голос дрожит, - Мы можем попросить их пойти вперед. - Н-н-нет, ни в коем случае. Надо всем вместе и разом уходить, как можно быстрее. Это слышат ребята, и встраивается своеобразное защитное кольцо, в котором Дэвид и Кевин идут впереди, Эбби давно умчалась с ключами заводить автобус, Ники с Аароном справа, Мэтт с Сетом слева, а замыкает процессию Эндрю. Девочки шли рядом с ней, поддерживая и отвлекая. Выдохнули только тогда, когда отъехали от Эвермора километров на сто. - Хорошо сыграли, - все же выдохнул Кевин, удобнее устраиваясь в кресле, - Могло быть хуже. - Только мне совсем не понравилось, как они на нашу девочку огрызались, - Ники специально делает вид, будто обижен, как ребенок. Хочет перетянуть эмоции на себя, чтобы не развивать тему Воронов и их общения слишком сильно. - Спасибо, Ники, - шепчет Нелли, обессиленно роняя голову на плечо Рене. Старшая не отпускала Джостен от себя ни на шаг, поэтому и посадила рядом. Доезжают без приключений. Из-за того, что большую часть дороги молодняк спал, а Дэвид менялся с Эбигейл, обсуждение поездки решили провести сразу по прибытию. - Ребята, - он чуть не сказал «дети», - Я вами горжусь! Вы выстояли против Воронов с вполне себе приличным счетом. Да, конечно, есть недостатки, но мы отсмотрим записи подробно и разберем каждый шаг позднее. Сейчас меня больше волнуешь ты, Джостен? И не надо говорить, что ты в порядке – все мы знаем, что нет. - А я что? – она искренне не понимает, что от нее хотят, - Отыграла, как могла. Не справилась в нескольких моментах с Моро, а так… - Я не об этом. Что случилось в душевой? Почему Элисон орала разъяренной фурией на всех? - Это была паническая атака – слишком много факторов сложилось вместе в схожую с прошлым картину. Я хочу попросить у всех прощения за то, что вам пришлось это увидеть. Мне жаль, - Нелли вперивает глаза в пол. Ей действительно искренне жаль, что ребятам пришлось увидеть ее такой. - Это связано с тем, что мы слышали перед выходом на корт? – Мэтт получает утвердительный кивок и продолжает, - Я думал, что у тебя… взаимодействие было только с Рико и Кевином... Нелли молчит долго, обдумывая, но они про нее и так знают уже столько… - Когда Кевин ушел, а Рико узнал, что в этом ему помогла я, он разрешил меня всей команде. Ни на кого не смотрит, но чувствует, как команда устремляет взгляд на Дэя. - Только не говори, что ты не знал, что так обернется, - Рейнольдс в бешенстве. А Кевин бледный и растерянный. - Он действительно не мог знать, что все будет именно так, - вместо второго говорит Нелли, как будто бы с издевкой, - В тот момент был страх смерти, наверное. Главное – выжить, а все остальное – дело этих самих остальных, - она усмехается и смотрит на него с едкой усмешкой. Никто из здесь присутствующих не может предположить даже, что это почти идентичная фраза той, которую он сказал ей, закрывая перед носом девушки последнюю дверь и обрекая ее на всю команду. - Почему у меня такое ощущение, что вы что-то не договариваете? - А вам что, рассказать в подробностях, как это было? Я могу, конечно, про первых трех-четырех, а дальше уже лица и члены слились в одно сплошное месиво, я их даже не различала, когда сменялись, - улыбается, - Кстати, вот вам и ответ на вопрос, почему я сейчас так хуево играю. Хотя иногда кажется, что лучше б не выжила… И ведь действительно: до этого Натаниэль всегда держала этот вариант только как запасной. А после вакханалии сидела в душевой и резала себя. У нее заведомо до этого отобрали ножи, когда поймали, поэтому после в доступе были простые лезвия для бритья, но и ими не сильно можно навредить. Она тогда нашла отвёртку, оставленную рабочими возле нового шкафчика. Не нашла бы ее – отковыряла бы что-то длинное и более или менее острое от чего-нибудь. Ну, или зеркало на крайняк разбила бы… Нат знает, что ее вряд ли будут искать и быстро найдут – ей времени точно хватит – поэтому берет и всаживает инструмент между ребрами, пробивая легкое. Невыносимо больно, но совсем не страшно, ведь вообще все, чего она могла бояться, с ней уже сделали. Хуже было бы, если бы теперь такое стало обыденностью ее жизни. Однако ее нашли. Все тот же пресловутый Жан Моро, которого не допустили до потрахушек и методично пиздили клюшкой и тростью за то, что не остановил Веснински и Дэя. Он нашел ее, как мог, быстро добрался до ее телефона и набрал сообщение Лоле – знал, что эта женщина забирает Натти из Гнезда к ее отцу. Им тогда крупно повезло – Натан со своими людьми был поблизости из-за своих дел. К моменту его приезда в Эвермор, уже ждала карета скорой помощи. Естественно, частная, которая за хорошие деньги не расскажет никому и ни о чем, что увидит здесь или в дальнейшем. Время было потеряно – и Жан нашел не сразу, и врачи небыстро подоспели, поэтому последствия пневмоторакса были существенными. Но ее откачали, хоть и не сразу. Ее лечили. Натаниэль знает только урывочно, но Натан тогда устроил взбучку и Хозяину, и Рико. И дело было не в том, что тронули его дочь, а в том, что ценный кадр клана поломан и не известно, восстановится ли – уж из спорта, приносящего немалые деньги точно впадет надолго, а ведь в ближайшие полгода ее уже собирались показать общественности и готовили контракты на рекламу. Столько упущенных возможностей! Этим словам команда морщится или вздыхает тяжко. А она подводит итог. - Я выжила. И они все пожалеют об этом.