Дочь мясника

- Чего же ты хочешь? Вопрос застает Натаниэль врасплох. Она долго думает, прежде, чем ответить на него. - Ничего… Абсолютно ничего, господин Ичиро. У меня нет такой функции, как «хотеть». Я всю жизнь делала то, что от меня хотели другие – Лола, отец, Рико, тренер… При любом моем проявлении своего «хочу», меня жестоко за это наказывали… поэтому хотеть я разучилась. Это не первый их совместный ужин. После той встречи в Балтиморе, Ичиро сам звонил ей несколько раз, сказав, что этот канал связи не прослушивается. Очень редко она сама могла послать смс. Натан каким-то образом узнал, что у них началось общение, и не препятствовал, а наоборот, заинтересовался этим, думая, как же лучше разыграть карту. Еще не зная, что игра ведется против него самого. Когда бывал вблизи Балтимора, Морияма обязательно посылал за ней машину. И они где-нибудь обедали-гуляли-ужинали. Никогда не было вопросов о делах ее отца, об устройстве поместья или методах ее обучения. Он всегда выбирал малолюдные места с удобным пространством для прогулок, каждый раз отмечая вслух, что девушка выглядит и ходит уже гораздо лучше, чем было тогда. Ичиро знает, что произошло. И даже знает, сколько было человек в той групповухе – смотрел запись с видеокамер. И даже на моменте со шваброй в ее промежности не отвернулся, лишь отметил про себя, что наркотой ее накачали за глаза, иначе от болевого шока окочурилась бы. - Может, ты все же подумаешь хорошо, чего бы ты хотела? – у него спокойный голос, ни капли флирта заботы или мягкости, все ровно. Абсолютное спокойствие у самого и вокруг него. - Может быть, - через время таки находится она, - Отомстить им… Заставить пожалеть о своих деяниях… Я не знаю. - И кому же? Рико, Кевин, Жан? Кто еще? - Лола и отец отпадают – я до них пока не дотянусь. Рико, Кевин и тренер Тетсудзи – да. Однозначно. Уж простите, но ваш брат в этом всем главная фигура. - Хм. Я все понимаю. Вот только почему не Моро? - Потому что его заставляли. И ему просто хочется сделать больно, а не разрушить. - Хорошо, что ты нашла для себя цель. - И вас не беспокоит, что ваш брат и слово «разрушить» фигурируют в одном предложении? - Нет. Рико заигрался. Слишком много творит того, что не соответствует клану. - Ясно. После этого разговора Натаниэль начала думать, что же ей сделать лучше всего. Их встречи с разговорами продолжались. Он сделал ей документы, когда девушка его попросила – оба понимали, что Натан не будет рад ее самостоятельным действиям, поэтому продумывали и побег от него. Наверное, это странно – довериться кому-то с такой огромной властью, кто даже выше твоего прежнего хозяина и мучителя. Кто одним своим взглядом может заставить трястись целые банды. А ты вот так просто сидишь с ним за одним столом и ешь-пьешь-говоришь. Непринужденно и без страха. Понимаешь, что ваши отношения больше похожи на деловые, а не на «раб-хозяин». И это ощущается как нечто запредельно необычное, ведь его слушался даже старший Веснински. Кстати, о нем. Натан так обрадовался их общению и встречам, что лишний раз не трогал дочь, только в разговорах наседая, чтобы она сблизилась с ним максимально возможно. А если б перевела общение в горизонтальное положение, было бы вообще прекрасно. Он не стеснялся своих таких высказываний, ему это просто незачем. Он еще не знал, что все его разговоры Ичиро слушает самолично: чудеса техники позволяют помещать жучки и в ручки, и в броши, и в прочую мелочевку… - Что ты просишь нас сделать?! – Элисон в священном шоке. Ну а как еще реагировать, когда самый странный человек команды, который не проявляет чувств и интереса ни к кому, вдруг выдает: - Помогите мне собраться на свидание, - вздыхает Нелл, - Вы не ослышались. Я понимаю, что моя одежда для этого не подходит, краситься я не умею, а выглядеть как-то прилично нужно. - Д-дааааа, - тянет Дэн. – И кто же этот счастливчик? - Не из наших, - улыбается уголком губ. - Лааадно… В результате у самой Джостен находится белая футболка, поверх она надевает джинсовый сарафан Рене нежного фисташкового цвета, который доходит до середины бедра. По ее мнению, слишком открыто, но старшие убеждают, что нет, нормально, и такие ноги надо показывать. Объемный свитер, гетры и тяжелые ботинки собираются в эклектичный, но довольно таки милый образ. Макияж ей делает Эллисон. Долго подбирает цвет тоналки, рисует стрелки, красит ресницы и подводит губы. В результате девушка не верит в свое отражение. А когда выходит в общую комнату, где собралась мужская часть команды, те впадают в шок и ступор. - Ох, вау! Нелли! Тебе очень идет! – Ники сияет. Кевин, Аарон и старшие просто молча зависают. Второй, сглатывает нервно, что не остается без внимания Аарона. - Ты куда это такая намылилась? – хрипло все же спрашивает Кевин. На него даже вечернее платье, в котором она была на интервью и образ с банкета не произвели такого эффекта. - На свидание, - Сет присвистывает удивленно, - С кем, ты знаешь. Дальше Джостен не слушает. Она не думала, что такой обычный в своей сути, но нетипичный для нее милый наряд, вызовет такие эмоции. Как оказалось, не только у ее команды – в коридоре многие смотрели в след весьма заинтересованно. Еще больше было взглядов, когда она направилась прямиком к черному джипу. - Привет, - улыбается немного и смотрит на реакцию. А смотреть есть, на что: Акаи потерял дар речи. - П-п-привет, - слегка растерявшись тянет он, не отрывая взгляда от девушки. – Отлично выглядишь. - Спасибо. Они проводят весь вечер в разговорах, просто узнавая друг друга и болтая почти не о чем. Едят в кафе, гуляют в парке. И совсем не замечают, что за ними тоже смотрят… - Слушай, - протянула Нелли во время прогулки у края озера, - А почему ты меня никогда не зовешь по имени? Все время только уменьшительно-ласкательные прозвища какие-то? - Потому что для меня ты – Натаниэль Весниниски, и никак иначе. Я не воспринимаю твое новое имя, что бы ты там ни говорила… Ты мне понравилась именно как дочь Мясника, его помощница и отличный игрок экси. Я смотрел, как ты работаешь там, в подвале. Я видел, как ты ведешь себя на поле – ни одной твоей игры не пропустил. Везде и всегда всё четко, без лишних движений и суеты. Всегда все так, как должно быть. И пусть ты сейчас выглядишь иначе с этими линзами, длинными волосами и их цветом – для меня ты все та же маленькая рыжая девчушка, которая снесет нахуй любую преграду и выйдет победителем. - Вау. Я даже не знаю, что сейчас сказать… И тебя не беспокоят мои шрамы, которые не только на лице? – отрицательно мотает головой, - И то, что у меня такое прозвище в Эверморе? - Хватит загоняться по этому поводу, Нат. Я уже говорил: что бы и кто ни говорил, я знаю, что ты этого не хотела. - Почему ты так в этом уверен, Акаи? – она поворачивается к нему всем корпусом. - Потому что это видно. С самого начала, когда я увидел тебя впервые, заметил тот страх в глазах. К отцу, к Ромеро, к другим мужчинам, что находились слишком близко к тебе. Он неявный, сидит глубоко и не каждый увидит и распознает, но он есть. Ты боишься мужчин. И тех, что старше, и тех, кто крупнее тебя. Страх не возник бы, если бы все было добровольно. К тому же ты сама говорила, что твоим хозяином в Воронах был Рико. А он, насколько я знаю, сдержанностью не отличается и весьма жесток. Тебе остается только посочувствовать, - он поднимает руку и хочет погладить по щеке, но резко отдергивает ее и уводит вниз. - Почему ты остановился? - Мне нельзя тебя трогать. - Но я же не против сейчас… - сама берет его руку и прикладывает ладонь к своей щеке. – Тебе нельзя меня трогать, если я не разрешила. А вот так я разрешаю. Ты же понимаешь, что у меня к тебе пока лишь простое общение с только зарождающимся доверием и возможно когда-нибудь отношениями? – кивок, - Я не могу пока в близкие отношения… За мной никогда не ухаживали. Моя дружба обернулась катастрофой. Я никогда и никого не любила. А мое доверие было растоптано не раз и не два. Мне сложно и больно делать даже маленькие шаги в этом. - Я все понимаю. И я не собираюсь тебя торопить. Если нам позволят встречаться, я буду ждать столько, сколько надо. Пока ты сама не решишься на что-то. Мне важна ты и твое состояние. - Но ведь тебе будет тяжело в такой неопределенности. Тем более… - она не знает, как это сказать, - Тем более, что я… - прислоняется лбом в его плечо и выдыхает спешно одним словом почти, - Я знаю, что парням без секса тяжело. - Пфффф, - Акаи смеется, приобнимая ее за плечи, - Это не твоя проблема, малыш. Я вообще об этом даже не думаю… ну, то есть думаю, но понимаю, что не сейчас и не в ближайшее время. Мы вообще только-только определили, что возможно когда-нибудь в будущем отношения только возможны. Еще ты десять раз можешь передумать, или встретить кого-то, кто понравится сразу и не вызовет вопросов. Или меня могут женить. Мы оба не имеем свободы в действиях. Так что просто держим в уме, что «когда-нибудь может быть». То, как Акаи улыбался в этот момент, очень поддержало Нелли и порадовало ее. После этого разговора он подвез ее до въезда в кампус – Нелли сама сказала не ехать дальше, потому что парковка наверняка забита сейчас, к вечеру, а разворачиваться ему будет неудобно. Вот только у входа в ее корпус девушку ждала другая черная машина с тонированными стеклами и серьезным японцем впридачу. - Господин желает вас видеть, - говорят ей на японском, и не оставляя никакого выбора, открывают дверь. - Я же сказал тебе, что ее нельзя трогать, - взгляд цепкий, пронизывающий. А парню, стоящему на коленях с руками в наручниках за спиной, летит очередной удар в челюсть. Казалось бы, босс существенно меньше по комплекции, тоньше будто, но отлит из железа на самом деле, с четко поставленным ударом… Акаи скоро отключится, но знает, что ему не дадут этого сделать. - Она была не против, - одними губами шепчет парень. - Мы всего лишь обнялись, господин, - вставляет свое слово девушка, - Я сама потянулась, чтобы обнять. Прислонилась к нему лбом и все… Но Ичиро будто не слышит. С каждым ее словом растет все больше ярости и агрессии в сторону подчиненного. И совсем не ясно, из-за чего… Хотя нет, почему же? Очень даже ясно: причина этого сидит, зажавшись в углу дивана и смотрит на экзекуцию, дергаясь каждый раз, когда Акаи получает по морде. Она бы кинулась, наверное, и наперерез Ичиро, но дуло у затылка не добавляет решимости. Натаниэль все еще не понимает, что произошло – из-за чего ее первое в жизни свидание закончилось вот так, в пентхаусе босса, с болью, криками и руганью. - Если для тебя это «всего лишь» … - он тянет. Сам не знает, почему его так задело знание об объятиях этих двоих, - Я могу тебе такие «всего лишь» организовать на каждодневной основе. И даже больше. Девушка смотрит и не верит своим ушам. Да, нет, он не мог такого сказать… Информация обрабатывается медленно, слишком медленно – смысл сказанного ускользает. Но все же доходит до мозга и обрабатывается. И вот тут ее начинает трясти крупной заметной дрожью, будто судороги пробегают. Ее мир рушится в очередной раз… - Н-н-нет, господин, - одна поднятая бровь и скептический взгляд в ее сторону, - Не надо, - она ненавидит это слово всей душой, но, - П-п-пожалуйста. Ичиро наконец смотрит не вскользь, а полноценно поворачивает к ней голову. Натаниэль же, чувствует, что ходит по опасной грани и все сказанное ранее реально может воплотиться… Она одним плавным движением стекает с дивана и становится на колени. Переходит в земной поклон, касаясь лбом сложенных на полу рук, и шепчет-шепчет-шепчет… - Господин Ичиро, пожалуйста, не надо ничего организовывать. Я понимаю свою ошибку. Я ее больше не допущу. Простите меня. Я больше не буду… Ее душат слезы и всхлипывания. Шмыгать носом боится, чтобы не вызвать раздражение еще большее. Она все еще не понимает, что происходит, на самом деле. Но ей совсем не хочется становиться подстилкой всех подчиненных молодого босса. Да и Акаи сейчас зря получает пиздов. - Поднимись, - говорят над ней жестко. Такого тона от этого Мориямы она не слышала в свою сторону никогда, - Сними линзы. Девушка послушно снимает линзы, хоть это и дискомфортно. Она так и стоит на коленях, ведь ей не сказали встать, а только подняться из земного поклона. Ичиро садится на диван и расставляет ноги в стороны. Взглядом указывает ей на место рядом с собой. Натаниэль не верит в то, что сейчас видит. Ее глаза, такие яркие на бледном лице, округляются и становятся больше. Этого просто не может быть… Но она медленно, очень медленно подбирается к указанному месту. В конце пути босс просто хватает ее за длинную черную прядь и отрезает ту непонятно откуда взявшимся ножом, а после больно хватает за остатки волос и тянет на себя. Она видит бугорок в штанах и, несмотря на страх, думает: «Ах ты ж сука! Тебя так мои слезы возбудили или своя власть?». У нее нет выбора: и сама, и Акаи на прицеле, да еще и обещание то… Это показательное наказание и демонстрация силы – унижение ее перед всеми. Самоутверждение. Ай, больно как… Когда Нат приступает к процессу, рука из волос никуда не исчезает, наоборот, дёргает иногда или сильно давит. Ей кажется, что Ичиро вот-вот кончит. Она слышит тяжелое дыхание везде в комнате – и от него самого, и от охранников, и от Акаи, который не смеет вымолвить и слова или как-то дернуться, но взгляда оторвать не может. - Встань, - и девушка послушно встает. Он лишь дергает ее грубо на себя, расставляя ее колени по сторонам от своих ног. Один взгляд в сторону ближайшего охранника, и ее руки закованы сзади в железо, - Не дергайся, малышка, - улыбается. Но это совсем недобрая улыбка. На этом моменте ее прошибает «они слишком похожи» – становится плохо, трясет еще больше, а слезы текут непрерывным потоком, - Не реви. Я еще ничего не сделал. А вот сейчас сделаю. С этими словами тянет руку к подолу сарафана и сразу устремляет ее в нижнее белье девушки. Нат дергается, но второй рукой он ее крепко удерживает, а сам гладит и трет, но не получает желаемого – смазки мало. Разжимает сцепленные зубы девушки и пихает в рот пальцы, заставляя облизать их. А после опять лезет к лону. Но и так ничего не добивается. Психует. Все это время мужчина смотрел на нее неотрывно: зажмуренные глаза, из которых постоянно льются слезы, закушенная губа, сжатые кулаки в наручниках и напряженное тело. Дрожь… Все это будоражит его «Я». Естество человека, привыкшего контролировать все, которого беспрекословно слушаются и которому также подчиняются… На которого до сего момента смотрели только как на босса и бесполое существо. А к его подчинённому, пусть и сохнущему по девушке не первый год, на шею сразу кинулась, сучка. Ревность? Нет. Банальное восстановление своих границ и присвоение себе своего имущества окончательно. Ичиро отводит трусики в сторону и резко дергает ее вниз, вызывая вскрик и распахнутые невозможно голубе глаза. Это происходит настолько резко, что Натаниэль не успевает сдержаться. А потом кричит еще один раз, и еще, и еще. До одури больно. Он вцепился в ее бедра мертвой хваткой – синяки уже начали наливаться на светлой коже бедер. Толчки грубые, болезненные, никакого даже намека на нежность… В какой-то момент мужчина расстегивает лямки сарафана, спуская тот на талию, а футболку рвет на груди. Нат в спортивном топике, так как тяжелую грудь обычный лифчик удержать не способен. Его Ичиро просто поднимает, высвобождая упругие полушария, и, не прекращая двигаться, облизывает их. На моменте пика кусает за сосок так, что это будто переключает от прежней боли. Он движется еще какое-то время в посторгазменных судорогах, а после просто скидывает заходящуюся в рыданиях девушку на диван. Ноги и бедра дрожат, не могут ее удержать. Крупная дрожь вернулась, только теперь ее дергает еще и от сильных всхлипов, как маленького ребенка после истерики. Болит все, но больше болит разум от понимания, что ее опять использовали как вещь. А ведь не было никаких признаков того, что это вообще когда-либо может произойти: Ичиро-сан всегда был бесстрастен к ней и, скорее, заботлив по-приятельски, чем с каким-то другим интересом. Они ведь напрямую общаются уже год. И весь этот год Натаниэль была уверенна, что уж он-то на нее никогда не посмотрит и ничего ей не сделает. Ошиблась. Опять… Вернувшийся господин Морияма уже не так холоден: на губах застыла какая-то усмешка… - А ты действительно хороша. Мне понравилось. Берет ее на руки и несет в спальню. Не снимает наручники, когда кладет на кровать. Не снимает одежду – только обувь. Переворачивает на живот, лицом в подушку и подтягивает ее бедра к себе повыше. А дальше не церемонится… и если в первый раз то была просто хватка, то в этот – звонкие шлепки по ягодицам. От каждого такого кожа горела до красноты. От каждого шлепка она дергалась и сжималась вокруг него немного сильнее. От каждого такого она умирала внутри еще немного больше, ведь думала – верила и надеялась – что в ее жизни больше не будет никогда насильственного секса. Уж точно не под началом самого Ичиро Мориямы, и уж точно не с ним… В этот раз Ичиро вжимает ее лицо в подушку перед тем, как кончить. Делает это длительное время – так, что она почти теряет сознание и дергается от удушья. А ему нравится. Очень. Ей нет покоя всю ночь. Сам мучитель уходит и приходит. То приняв душ или просто умывшись. То перекусив, то выпив… А она так и лежит на боку в, по идее, супер комфортной кровати и чувствует, как по бедрам стекает сперма. И руки никто так и не освободил. Уже нет даже всхлипов. Просто содрогания от них. Почему-то сейчас, лежа в этом шикарном светлом пентхаусе, она вспомнила совсем другую обстановку… Однажды Рико решил провести игру два на два без тренера, а за проигрыш избил их с Жаном клюшкой. А после они вдвоем решили, что устроить разно вариативный квартет с Жаном будет еще интереснее. Фуу, блять, лучше бы не вспоминала все эти паровозики и пошлые стоны от них всех. Она тогда плакала и умоляла «братьев» дать ей передохнуть, просила Рико на японском, склонившись в правильном поклоне, который делают при прошении, вот прямо как тут, а ее в этом же положении и начали драть. Они все время забывали, что она их младше, девочка, а еще и имеет свою учебу у отца. Не будь этого всего, возможно, играла бы, как Кевин или Рико. Но нет. У нее никогда не было тех же возможностей, что и у них. Приводить в порядок Натаниэль поручают Акаи – это просто издевательство и над ним, и над ней. Парень сосредоточен, когда несет ее в душ, раздевает и даже сам моет. Благоговение и страсть сменились страхом, что ей опять сделают больно из-за него. Он прячет глаза усиленно, старается не смотреть. Но как? Если перед взглядом только голе тело, которое надо вымыть и привести в порядок. А она даже не вздрагивает, когда парень к ней прикасается. Смотрит в пустоту и все. Ее не отправляют сразу в Пальметто – дают несколько часов «прийти в себя». Даже сажают за стол с боссом. - Я надеюсь, ты не обиделась? – Ичиро само спокойствие, но вот эта фраза звучит как издевательство. - Имущество не имеет права обижаться на своего хозяина, - глядя в тарелку и не поднимая глаз тих говорит она. - Как хорошо, что ты все правильно понимаешь. - Мне нужно в магазин, - говорит она водителю. Тот слушается, останавливает у ближайшего торгового центра, но идет вместе с ней. Да плевать! Нелли берет две пачки обезбола, таблетку экстренной контрацепции и гель от синяков, а в магазине одежды толстовку и широкие штаны, чтобы максимально не сковывали движения и не прикасались к коже. Еще в магазине косметики просит подобрать ей тональный крем – судя по всему, теперь он ей будет нужен постоянно… До корпуса доезжает поздно вечером, ближе к ночи. Незаметно пробирается в общую комнату и долго думает, идти ей в свою или нет. Решает все же остаться – хотя бы выпить таблетки. За этим занятием ее и застают Кевин с Аароном, вернувшиеся со своей прогулки. - Похоже, свидание прошло лучше, чем ожидалось? – Аарон улыбается. Но его за рукав дергает Дэй, разглядевший что-то другое. - Нелл? – он подходит ближе стремительно, но девушка отшатывается от него в страхе и чуть не валится, запнувшись о стул, стоявший позади нее. Кевин успевает схватить ее за руку и подтянуть к себе. В тусклом свете, исходящем от ламп над столом, пытается разглядеть. И видит… Кевин просто видит в ее глазах то, что видел несколько лет в Замке. Резко отпускает ее и отшатывается уже сам, - Боооже… А Аарон ничего не понимает и переводит взгляд с одного на другую и обратно. Он напряжен, но молчит. А Кевин все же резко, пока она не отдернула, берет ее за запястье и задирает рукав повыше, видит следы от наручников и хмурится. - Никогда бы не подумал, что Акаи любит такое. - Это не он, - взгляд в сторону. - А кто? На это девушка только ведет бровью. - Ччччёёрт! – Дэй хватается за голову в шоке от понимания. - Ага, - усмехается едко, - Почти фуллхаус. Для него осталось только каким-то образом соблазнить Кенго. Блять… - ее пробивает на смех, плечи дрожат, а сдержаться не получается, - Сука! Лучше бы меня вообще не было! - Что за таблетки ты пьешь? – тихо спрашивает Аарон. Всматривается в названия, - Вот у этих дозировка большая тут, много нельзя. Отключиться можешь. И не пей вместе со снотворным - опасно. А это… - Это противозачаточное. Экстренное. Он только кивает заторможенно. - Как мы можем тебе помочь? - Никак. Меня уже вымыли, накормили и привезли сюда. Разве что не распространяться остальным об этом… - Ок, мы ж не дураки. Только… почему ты теперь без линз? - Мне приказали вернуть свою внешность. - То есть?.. – Дэй резко вскидывает руку и стряхивает ее капюшон с головы. Рыжие короткие пряди своей длины ниспадают на глаза, от их вида Кевин сглатывает, что не остается без внимания со стороны Аарона. - Кевин, меня это заебало, - резко говорит блондин. - Что? – в недоумении поворачивается к своему парню. - Ты и твоя реакция на нее. - Можно разборки свои устраивать не при мне? Прошлое в прошлом, Аарон. Я не Ворон, не Натаниэль и не его девушка, если такое определение хоть когда-либо можно было использовать к нам. Реакции могут быть разными, ведь это, - указательный палец на свою челку, - Триггер для многих. Мне же плевать сейчас, по большому счету, на все. А ты, Кевин, мать его, Дэй, будь добр не причинять дискомфорта своему партнёру. И не заставляй его сомневаться в тебе. Это некрасиво. Джостен ложится на диван и отворачивается от них, обозначая, что беседа окончена. Она отключается, стараясь не думать ни о чем. Утро не приносит хорошего настроения тоже, ведь все увидели ее спящей в гостиной. Сразу много вопросов, предположений, возгласов и прочего-прочего-прочего. Она не отвечает и не отшучивается, просто уходит в комнату и запирается там, пока все остальные завтракают. Ей же опять не хочется есть. Совсем. Моется у себя, переодевается и садится за домашку – учебу никто не отменял, как бы ни было хуево… На обед тоже не выходит. Перехватывает кружку кофе, когда все разбредаются кто-куда. Старается никому на глаза не попадаться… И ей это удается. Она глушит мысли всеми делами, какими может, ведь малейшая остановка – и все, кроет. Но Джостен не дает этому случиться. Благо, в конце семестра перед новогодними праздниками всегда много дел. Так проходит несколько дней. Она буквально живет на кофе и сигаретах. Не ест со всеми, не разговаривает почти и даже своих бесячих шуток с Аароном не устраивает. Ходит на тренировки и удивляет всех тем, что на откровенно хуевые передачи и в целом игру Кевин никак не реагирует. С каждым днем все хуже. Нелл потерялась в мыслях и своей боли. Она думала – свято верила и надеялась, что в ней наконец-то видят человека. Она обманулась вежливостью и спокойствием, которые оказались лишь внешними. Она поверила в то, что интересна… А оказалось, что все это было в другом человеке, но не в том, на которого думала она… Жаль. Что теперь делать, было совсем не ясно. Ведь ее якорь разрушился, цепь сорвало, а корабль шаткой психики несется к краю водопада. Она теперь не видела смысла в той цели, которая была выявлена. Разрушить чью-то жизнь? Зачем? Отомстить? Тем более… Сама-то жить совсем не хочет. И каждый раз, находясь где-нибудь одна, думает, а что если сейчас… Но не делает последний шаг. Ровно через неделю, в пятницу, Эндрю возвращается на общие посиделки с крыши, на которую ушел каких-то пять минут назад. И дело не в том, что слишком быстро, а в том, что на руках у него Нелли, которая в отключке. - Звони Эбби! - рявкает он и кладет свою ношу на диван. Джостен бледная, с серой кожей, в испарине. Под глазами круги, да и сама вся осунулась. Ее пытаются привести в чувства, но это дается не сразу. Когда девушка открывает глаза, не соображает, что происходит. У нее слабость и веки так и норовят закрыться. - Не спать! – громко говорит Аарон. Он сует ей в нос резко пахнущий ватный диск, от чего глаза распахиваются. - Фу, гадость! - Конечно! Это же нашатырь. - Бляяяяяяя, меня щас вырвет… - Неа. Судя по всему, тебе нечем, - Аарон замолкает на минуту-две, а потом орет, - Дура! Какого хера? Когда ты нормально ела в последний раз?! А?! Что, душевные терзания настолько сильные, что об игре забыла? И что для игры надо нормально двигаться тоже? Ты же не сможешь играть, если есть не будешь, сука! Да! Не смотри на меня так! Я сейчас дождусь Эбигейл, послушаю ее, а потом прикручу к стулу скотчем и буду кормить с ложки! Мороженым Эндрю, потому что оно, блять, калорийное и легко усваивается! А то совсем охуела от своих переживаний. - А можно как-то без этого? – тихо спрашивает, - Не люблю БДСМ. - Бляяяяяяя, я с тобой так охуею скоро! - Аарон, - Дэн серьезна, - Что ты знаешь? - Ничего. Я просто вижу, в каком состоянии она. И говорю, что буду кормить насильно, даже если она не хочет. - Ты сказал что-то про переживания… - Не важно, - резко бросает и пытается уйти к плите, но его перехватывает Эллисон. - Важно. И ты нам сейчас об этом скажешь. Потому что она явно не собирается. - Блять, - выдает Джостен тихо, но твердо, - Какие вы настырные все. Аж удавиться хочется… Если коротко, то мне указали на мое место в иерархии. От этого разрушились мои иллюзии на нормальные человеческие отношения. Только и всего… - Только, - сквозь зубы цедит Миньярд, - Только? - А что, Аарон. Как еще это можно описать? – Нелли пожимает плечами, - Мне было очень больно от этого и морально, и физически. Сродни тому, как это было с Рико: я ведь его считала другом ближайшим и почти братом. А он заревновал нас друг к другу и изнасиловал меня. Уж не знаю, что там было с ним, - кивок в сторону Дэя. – У меня тогда в голове не стыковалось, как такое может быть, ведь ближе друг друга у нас никого не было на тот момент. А тут… Тут человек вытащил меня из ментальной ямы, дал цель, поддерживал, обеспечивал безопасность. Казалось, что у нас хорошее общение, без всякой романтики. А он поступил точно также, как брат. Я словила дежавю: они оказались почти идентичны не только внешне, но и поступают в схожих ситуациях одинаково. Только один свои порывы не прячет, а другой скрывает все за маской спокойствия и отстраненности, - замолкает и закрывает глаза, откидываясь на спинку дивана. – Я жить не хочу. Мне сейчас незачем. Ведь даже если я достигну поставленной цели, я все равно окажусь в его руках и буду вынуждена делать то, что не хочу. Мне больно и страшно. И за вас страшно: если я откажусь от чего-то, могут и вам навредить… я так устала от всего этого. Мне так тошно и плохо. Из-под сомкнутых век текут слезы. Зачем она это все рассказала им? Вот просто… зачем? Чтобы что? Пожалели? Поддержали? Да вряд ли они смогут. Ей действительно не место здесь, да и вообще среди нормальных людей. Нелл чувствует вес рядом с собой и как ее обнимают. Рене. - Не надо так говорить. Всегда есть, ради чего жить. Мы с тобой. И угрозы от кого-то – не беда: каждый из нас пережил столько, что уже с десяток раз мог быть похоронен. Нелли. Мы с тобой. Ты не должна держать все в себе. - Я… н-н-не м-м-мо-могу – за своим плачем она очень тяжело произносит слова, - Н-н-не могу больше довериться никому. И вам опасность. - Только от того, что на твоем пути попадались одни моральные уроды, еще не значит, что все люди такие. - Я везучая. - Это ужасно и отвратительно, но нет. Не все. И даже если нет кажется, что дальше только чернота и тьма, нет. Самая темная ночь перед рассветом. - Мне бы твою веру, Рене. Старшая сидит, прижав младшую к себе и гладит ее по рыжей макушке. Она очень хорошо понимает ее, даже слишком. Пришедшая Эбигейл констатирует крайнюю степень истощения. Ставит капельницу и записывает для Аарона витамины и препараты, которые надо давать Нелл. Теперь она точно не будет без присмотра. Вот только поможет ли это и убережет ли их всех от беды? Ведь скоро рождественский бал и новогодние каникулы. А там вообще не понятно, что будет.