Выше школьных правил

— Хан Джисон! — еле слышится сквозь музыку. Кто-то продолжает настойчиво звать по имени. Судя по тону, с не очень хорошими настроением. Виновник крика оборачивается, снимая большие наушники с головы. — Хан Джисон! Твою мать! Какого хрена ты опять здесь сидишь? Жить надоело? — запыхавшись причитает Ли Феликс, подбегая ближе. Паренек хватает сидящего Джисона за руку и оттаскивает от края крыши. — Феликс, я спокойно сидел рисовал, что не так? — бурчал Хан на своего ближайшего друга. — Что не так? Ты мозги свои выключил два года назад, вот что! — он пытается отдышаться, складываясь пополам. — Сколько можно сидеть на крыше, свиснув ноги? — Феликс, повторяю, я сидел, рисовал. Я не собирался прыгать! — продолжает доказывать Джисон. — Это ты будешь завучу объяснять! — тряс его друг за плечи. — Это он тебя увидел. Он хотел скорую помощь уже вызывать! Джисон заныл, топая ногой. Сплошное разочарование. Нельзя уже в одиночку спокойно сидеть и наслаждаться моментом. — Ладно он, а я? Ты решил меня одного оставить? — не унимался Феликс. — Ты разве не привык еще к тому, что я на крыше тусуюсь? — С ума сошел на краю трёх этажного здания сидеть? Никогда не знаешь, что тебе в голову взбредет, — светловолосый помотал пальцем у виска. — Теперь иди, мистер Пак тебя ждёт, тушканчик тупоголовый, — подтолкнул его друг в сторону выхода со школьной крыши. Хан Джисон часто виделся с мистером Паком, но, в основном своем, по причине своей высокой успеваемости. Мужчина постоянно пихал своих лучших учеников на всевозможные олимпиады, пытаясь поднять рейтинг школы. Однако, это несильно помогало. Вместе с такими успешными учениками, как сам Хан Джисон или Феликс, водились и экземпляры похуже, кто вечно обижал и задирал первых, усложняя им жизнь. Из-за этого, репутация школы сильно страдала. Но что поделаешь, когда это региональная школа? — Хан Джисон, 10 класс, один из наших лучших учеников, — перечислял мужчина на вид лет 60. — На этот раз, я тебя прощаю, но только потому что школа не выдержит отстранения тебя от занятий даже на неделю. Но наказание все равно будет, — старик замялся. — Ты должен будешь участвовать в олимпиаде по корейскому. И никакой крыши. Мы друг друга поняли? В это же время в другой части учительской отчитывали главного задиру школы — Ли Минхо. Тому явно было все равно на свое наказание, и он нахально улыбался, поглядывая на Хана. Ему было интереснее слушать за что могут отчитывать заучку. Джисон случайно словил его взгляд, но тут же постарался вернуть своё внимание на завуча. — Да, конечно, мистер Пак. Прошу прощения, такого больше не повторится, так чтобы вы снова увидели, — извиняется и кланяется Джисон. — Отлично, все, иди. Джисон тихо покидает учительскую под провожающие его взгляды учителей, когда на него снова налетает лучший друг в коридоре. — Какая олимпиада на этот раз? Математика? Английский? Физика? — повисает на нем Феликс. — Корейский, — тяжело вздыхает Хан, поправляя свои круглые очки. — Помянем, — соглашается светловолосый и сочувственно похлопывает по плечу друга. — Там был Ли Минхо, кажется, его опять отчитывали за прогул, — докладывает Хан, на что Феликс лишь закатывает глаза. — Опять ты об этом Ли Минхо… — Ну, что я могу поделать, — ноет он, пытаясь вывернуться из несильной хватки Феликса, — он такой красивый. — Джисон, ты знаешь, я люблю тебя. Но быть и ботаном, и геем — идеальное комбо, чтобы стать мишенью для таких, как он. — Ты как будто отличаешься, — буркнул Хан в ответ. — Я хотя бы в главного задиру школы не влюбился, — Феликс сказал это чуть громче, чем хотелось, поэтому Хан быстро оглянулся и в шутку замахнулся на друга. Тот лишь рассмеялся в ответ и сложил руки в умоляющем жесте. Школьные серые будни Джисона разбавлялись тихими, порой и слишком постыдными, вздохами по Минхо. Этот черт был опасно красив и был прекрасно осведомлен об этом. Он успешно пользовался своим видом, особенно среди школьниц, которые признавались ему в любви чуть ли не каждую неделю. Он не из тех, кто обычно нравился Джисону, но он так похорошел в старшей школе, что у Хана просто не оставалось выбора. Он и так был бы бессилен в драке против него, а сейчас его ноги при виде Минхо слабели в коленях не только из-за страха. Он был первой настоящей любовью Джисона. От одного его ледяного взгляда становилось жарко, к щекам приливало нелепое тепло. Хан часто о нем думал, когда сидел на скучном уроке корейского, на обеде, когда рисовал и когда находился один дома. Особенно, когда находился один дома. Зубрила зубрилой, а переходный сперматоксикозный возраст никто не отменял. Он был хорошим парнем, которому нравился другой плохой парень, чертовски красивый и абсолютно недоступный. Сознание само подкидывало разного рода фантазии в мозг. Феликс уже устал слушать все бредни своего лучшего друга о главном болване школы, поэтому старался переключать Джисона на что-нибудь другое. Например, физику. Поэтому, от части, то, что Хан был задротом, был виноват сам Минхо. После школы Феликс быстро помчался на дополнительные занятия, оставив Джисона одного. Тот наоборот любил оставаться в классе на подольше, чтобы порисовать. Он начал заниматься рисованием, когда перешёл в среднюю школу. Со временем и взрослением, детские рисунки аниме персонажей или предметов вокруг начали сменяться портретами Ли Минхо: упрямый Минхо на баскетбольной площадке, скучающий Минхо в классе, яростный Минхо на разборках, Минхо на обеде и так далее. Джисон видел этот отточенный нос, выраженные скулы и хищный взгляд, и во снах и наяву. Но на настоящего Ли хотелось посмотреть ближе, рассмотреть родинки, если они вообще были, и прикоснуться. Джисон одернул себя, продолжая рисовать в своем любимом потертом скетчбуке. В наушниках играла музыка. Он сидел абсолютно один в классе. Летом темнеет поздно, поэтому Хан не торопился домой. Из-за громкой музыки и увлеченности своими мыслями, он не сразу заметил, как за спиной выросли до боли знакомые тени. Только когда с головы слетели наушники, Хан понял, что был в классе не один. Он моментально закрыл скетчбук, проворачиваясь на своего обидчика, но тут же мрачнея, понимая сколько их и кто… — Эй, четырехглазый, я с тобой разговариваю, — прозвучал до жути знакомый голос. — Чего вам надо? — прошипел Джисон, у которого сердце уже успело провалиться в живот. — Че-то ты больно дерзкий для зубрилы, давно по мордашке своей не получал? — его резко схватили за чуть отросшие кудрявые волосы, опрокинули голову назад под неестественным углом и неприятно шипели на ухо. Джисон метался между болью на затылке и взглядом по 4 парням. Особенно по Минхо, стоявшего в сантиметрах от его лица. Он внимательно изучал его взглядом, почти как хищник перед трапезой. Хан, даже не смотря на свое положение, старался запомнить Минхо как можно четче. — Повторяю, что вам нужно? — Джисон старался вежливо, но от бесконечных дерганий на загривке получалось плохо. — Ты же пишешь олимпиаду по корейскому? Я слышал у завуча сегодня, — его сильнее оттянули за волосы. — Да-да, — начал тараторить Джисон. — Тогда и домашку по корейскому ты тоже способен выполнить? — из-за неудобного положения шеи Хану было сложно сглотнуть, поэтому вышло непроизвольно громко. — Да. — Тогда, будь добр, напиши 4 сочинения к завтра, — Минхо приблизился опасно близко, опаляя ухо дыханием, — и давай без приколов. Насколько это было возможно, Джисон послушно закивал головой. — Хороший мальчик, — наконец отпустил его Ли. В животе Джисона начали сильнее чувствоваться покалывания. То ли от страха, то ли от накатывающего возбуждения от нового обращения. Кажется, Минхо только что открыл в нем новый мир фетишей. Он наблюдал за ним сверху вниз, взглядом, от которого хотелось одновременно спрятаться и провалиться глубже. Уголок его рта приподнялся, увидев реакцию на свои слова. — Надо же, — пробормотал он тихо, будто только для себя. Твою мать. Четыре тетради с хлопком приземлились на парту перед Джисоном, и, отсалютовав, задиры медленно покинули класс, оставляя их одних. — Завтра, к первому уроку, иначе пожалеешь, — Минхо небрежно и тяжело погладил его по голове, задерживая взгляд на блестящих глазах Джисона. Он покинул класс последним, оставляя Хана одного. Шея предательски покраснела, сердце металось, тревога разливалась по животу, а в голове повторялось лишь одно обращение: Хороший мальчик. Джисон посмотрел на тетради перед собой. Не то, чтобы он никогда не влипал в подобные ситуации, но с Минхо еще ни разу — как-то посчастливилось обходить стороной его придирки. Лучше бы везло и дальше, потому что возбуждаться, когда тебе угрожают, не самый лучший поворот в подобных ситуациях. Он продолжал пилить взглядом четыре тетради, но мысли всё равно возвращались к Минхо. Джисон стиснул зубы. Хотелось стукнуться лбом об парту. Ему срочно нужно позвонить Феликсу и рассказать обо всем.

***

На следующий день Джисон пришел в школу раньше обычного. Не потому что хотел. Просто ночь была… мягко говоря, провальной. Он провёл за домашкой почти четыре часа, но каждый раз, стоило ему написать одно нормальное предложение, в голове всплывало то же самое: Хороший мальчик. Почерк начинал плавать, взгляд расфокусироваться, рука дёргалась. Он вообще-то не железный, да и откуда он мог знать, что у него такой кинк на грязные словечки? Особенно от Ли Минхо. Пришлось несколько раз выходить на кухню пить воду. Один раз — помыться в ледяной воде. В итоге четыре сочинения были готовы, но внутренняя стабильность окончательно покинула чат. Он сглотнул, прижал тетради к груди и зашел в класс, надеясь, что Минхо с его шайкой не будет сегодня в школе. Он очень надеялся, что старший сегодня прогуляет, проспит, заболеет, внезапно уедет к бабушке в другой город, сломает ногу или хотя бы снова сцепится с кем-то по дороге. Но, конечно же, нет. Его уже ждали двое из отморозков, сидя за его партой. Джисон выдохнул, не увидев их главаря. Он послушно отдал четыре тетради и подождал, пока они убедятся, что сочинения им подойдут. Ребята с силой похлопали его по спине и ушли восвояси, гадко посмеиваясь. Джисон шумно выдохнул и опустился за парту. Через 5 секунд в класс влетел запыхавшийся Феликс. Он повертел голову Джисона, внимательно осмотрел на наличие ссадин и наконец выдохнул, опуская плечи. — Я думал, они тебя побили после вчерашнего. — С чего бы им меня бить, я написал им сочинения, — возмущался Джисон. — Угораздило же тебя… ни на минуту нельзя одного оставить, — печально покачал головой Феликс, присаживаясь рядом. Уроки медленно и бесконечно тянулись. На обеде Джисон снова не смог упустить момент, пока Феликс был занят репетиторством для младших классов, чтобы не подняться на крышу школы. Чтобы все же уберечь себя от глаз завуча, Хан не стал садиться, как любит, на самый край. Он просто вышел на крышу, облокотился на постройку с электрощитом и какое-то время просто сидел, наблюдал за природой, поедая свой обед. Стояла середина июня, было достаточно жарко. Школа была не высокая, но имела целых 3 крыла: отдельно старшие, средние и младшие классы. Вокруг на территории возвышались старые деревья, перерастая даже уровень крыши школы. Их зеленые кроны шумно качались на ветру, придавая Джисону спокойствия. Он любил это место. Здесь можно было ни о чем не думать. Просто сидеть и рисовать, или наблюдать за плывущими облаками, или болтать с Феликсом о всякой ерунде. Казалось, это и есть золотые времена школьных лет, о которых все так вспоминают. Джисон как раз собирался достать блокнот, когда послышался скрип двери со стороны выхода на лестницу. Он уже был готов позвать Феликса по имени, как увидел знакомую спину, которая напрягалась, чтобы скрыть сигарету от ветра. Это был явно не его лучший друг. Сердце пропустило удар, а инстинкт самосохранения не сработал. Он резко встал вкопанным, как испуганный олень перед несущимся на него грузовиком. Минхо сделал одну затяжку, неспешно, затем медленно выдохнул. Он не замечал присутствие другого человека, или же делал вид, что не замечает. Дым поднимался и растворялся в теплом воздухе. Затем он повернул голову, и, увидев Джисона, на его лице проскользнула надменная улыбка. — Настучишь, и я скину тебя с этой же крыши, — угрожающе, но спокойно проговорил Минхо. — Я… не стукач, — язык предательски заплетался. Минхо изогнул бровь, снова затягиваясь. Он провел изучающим взглядом по всему Джисону. — Как знаешь, сладкий. Ноги стали ватными, от чего Хан совсем немного дернулся. Чертов Ли Минхо даже понятия не имеет какое влияние на Джисонов член он имеет. — Чего ты дрожишь? — спросил Минхо, быстро докуривая и отбрасывая окурок за край крыши. — Я тебя пока даже не трогал. Пока. — Я не дрожу… — соврал Джисон. Минхо наклонил голову в бок, наблюдая за Джисоном. — М-м, конечно. Хан все еще стоял, неподвижно смотря на старшего. Он ощущал тревогу и желание одновременно. Разного рода мысли навязчиво продолжали навещать мозг. — Сладкий, ты весь покраснел, — добавил он через минуту. — Я не… — запнулся Джисон, прекрасно понимая, насколько он скорее всего сейчас выглядит красным. — Да брось, мы оба знаем, что тебя заводит, когда с тобой так разговаривают, да? — произнес почти ласково Минхо, подходя ближе. Джисон хотел провалиться сквозь землю. Ну или просто сигануть прямо с этой крыши. — Кажется, наш милый ботаник хочет, чтобы его взяли грубо, так? — продолжает наступать Минхо. Он сильно берет и разворачивает Джисона лицом к шероховатой стене, а теплые руки кладет на талию, совсем немного нажимая. Хан не успевает даже обработать поворот событий, и молча плывет, потому что одна из его фантазий вот-вот воплотиться в жизнь. Он не верит, что это происходит наяву. Лицо с грудью неприятно трутся о стенку, а ноги сводит от стремительно нарастающего желания. — Такой податливый, — голос Минхо стал ниже. Он наклонился ближе, прислоняясь почти всем телом к Хану, к самому уху, чтобы вдохнуть запах шампуня. — Я так и думал, — прошептал Минхо, — сладкий. Черт бы побрал это подростковое тело. Внизу живота резко завязался узел, а тело хотело большего, и голова тоже. Кто бы мог подумать, что секретные вылазки Джисона на крышу школы закончатся тем, что к нему начнет приставать сам Ли Минхо. — Скажи честно, ты думаешь обо мне? — одна рука полезла вверх по ребрам, к груди, поглаживая ее через рубашку. Со стороны двери снова послышались скрипы, и от жара со спины и на груди резко ничего не осталось. Минхо отстранился так быстро, как будто ничего не происходило. Обернувшись, Джисон увидел остальных отморозков банды Минхо. Он не был уверен, радоваться или плакать их появлению. — Эй, Минхо, че ты с ним возишься? — начал один из них, растягивая слова. Минхо медленно выдохнул, переводя дух. Кажется, не только Джисону обломали что-то важное. — Бесит он меня, — раздраженно рычит Минхо и подходит ближе к своим шавкам. — Идем, — коротко кидает он остальным и скрывается за дверью. Джисон стоит, все еще облокачиваясь на стенку, и рвано дышит. Что это, блять, вообще было? Он скатывается по прохладной поверхности сзади, оседая на колени и протирает лицо ладонями. Сегодня ночью он снова вряд ли сможет нормально поспать.

***

— Он сделал что?! — чуть ли не вопит Феликс посреди урока. — Да тише ты! — шипит Хан, закрывая его рот рукой. Он неловко улыбается нахмуренному учителю, и утыкает голову друга в учебник. — Хан Джисон, тебя хочет трахнуть самая опасная, но самая сексуальная задница школы. Прими мои поздравления, твои влажные мечты сбылись, — на них поворачивается одноклассница и косится своим злым взглядом. — Юна, у тебя разве задания нет? — кивает ей отвернуться светловолосый, на что девушка фыркает и показательно отворачивается, задевая лицо одноклассника длинными волосами. — Может еще баннер распечатаешь и при входе повесишь? — злится на него уже Джисон. Ему и без того неловко, а тут еще Феликс кричит на весь класс. Не будь они на одном месте по успеваемости в школе, подумал бы, что Феликс — самый тупой человек, которого он знает. — Как пожелаешь, — тихо смеется Ли. — И вообще, он просто игрался, не думаю, что это что-то значит. Хоть не избил и на этом спасибо, — тяжело вздохнул Джисон, в который раз сверяя свои правильные ответы с доской. — Если бы эти лентяи к вам не пришли, то он бы тебя трахнул. Ставлю свою задницу. — Мне не нужна твоя задница. — А задница Минхо нуж— — Молодые люди, я вам не мешаю? — косится преподаватель, приспустя свои потрепанные очки. — Простите, учитель Ким, — оба вскакивают со своих мест и виновато кланяются. Мужчина в ответ лишь сердито мычит и сажает их обратно. — Я когда-нибудь отрежу твой слишком длинный язык, Ли Феликс, — в ответ светловолосый только быстро повернулся, показательно высунул свой язык и продолжил дальше писать задачку в тетради. Вечером Хан решил не задерживаться в школе. Уж слишком яркими были воспоминания с сегодняшнего обеда. Хотелось оказаться в закрытой комнате как можно скорее. Желательно, конечно, запертым с Минхо, но увы, да кабы. Как дрочить, Джисон знал на ура — занимается этим все последние года 3. Он тихо постанывал, прикасаясь к себе и грубо надрачивая. Фантазировать — это одно, а вот вспоминать реальные события — это совсем другое. С губ то и дело слетало имя Минхо, а от воспоминаний жар разливался по телу моментально снова и снова. Сладкий. Кажется, наш милый ботаник хочет, чтобы его взяли грубо? Такой податливый. Перед глазами мелькали картинки с обеда, а одной руки хватало все меньше и меньше. Хотелось снова почувствовать жар сзади, как руки Минхо блуждают по его груди, а на ухо низким голосом шепчут всякие грязные фразы. Скажи честно, ты думаешь обо мне? — Мин… хо… — протяжно застонал Хан перед тем, как излиться себя в кулак во второй раз. Он обессилено закинул голову назад на стул, пытаясь отдышаться. Он хочет еще. Он не знает как Минхо удается на него так влиять. Как пару фраз, заставили его на вечер стать почти что озабоченным и таким нуждающимся. Хотелось стереть из памяти, как он дрожал под ним. Как тело реагировало быстрее, чем голова обрабатывала мысли. Но даже несколько разрядок не давали покоя сердцу. Ночь будет длинной.

***

— У меня из-за твоих рисунков, ощущение, будто я посмотрел запрещенное порно, — зависал где-то в пространстве Феликс. Они опять, греясь на солнышке, сидели на крыше школы на следующий день и ели мороженное, обсуждая все на свете. — Даже не верится, что это вообще произошло на самом деле, — продолжал светловолосый. — Но судя по тому, как тебя обходит вся компания Минхо, думаю, ты попал. — Подбодрил, — отозвался Джисон, чиркая что-то в своем скетчбуке. — Ты должен радоваться, что объект твоих ночных фантазий обратил на тебя внимание, — спокойно констатировал Феликс. Джисон чуть сильнее нажал карандашом, оставляя жирную линию там, где её быть не должно. — Прекрати, — процедил он. — Это не… фантазии. — Ага, — Феликс медленно кивнул. — Не фантазии. Просто многоугольники в форме Минхо с позами из Камасутры. — Феликс, ты не помогаешь, — заныл Джисон, отбрасывая карандаш с альбомом полном рисунков Минхо на пол рядом. Светловолосый вздохнул, откидываясь на горячее покрытие крыши, и прикрыл глаза от солнца. — Ладно. Слушай, — Феликс резко повернулся к нему, опираясь на локоть. — У тебя есть два варианта: первый — избегать его. — Не получится. — Я знаю. — Тогда зачем предлагать? — он устало посмотрел на друга. — Потому что я хороший друг, Джисон, и обязан хотя бы попробовать предложить безопасный вариант, прежде чем мы перейдём к второму. — А какой второй? — обречённо спросил Хан. Феликс заложил одну руку за голову, ложась обратно на пол и откусывая фруктовый лед: — Второй — признать, что ты окончательно вляпался. И теперь надо потрахаться с Минхо, иначе ты не успокоишься. Джисон уставился куда-то вдаль, на шумящие зелёные кроны, на блестящую крышу другого крыла. Потом услышал пробегающих внизу младшеклассников, которые во всю хохотали, отдаваясь моменту. — Он просто… игрался, — выдавил он. Феликс фыркнул. — Да, игрался, — он поднял бровь. — Только обычно, когда Минхо «играется», он делает это, чтобы избить. А с тобой… Феликс задумчиво уставился на стекающее на пальцы мороженое. — …ты описываешь его так, будто он выглядел жаждущим, сам не зная, сколько ещё сможет сдерживать себя в руках. Джисон перестал дышать на секунду, проматывая ситуация от начала до конца. А ведь и вправду, Джисон даже не заикался о чем-то интимном. Минхо вело самого. Неужели он был настолько очевидным? — Феликс, — тихо сказал он. — Мне немного страшно. Друг посмотрел на него мягче. — Конечно страшно. Он как гормональный ураган, — Феликс тяжело вздохнул. — Но, Хани, я тебя знаю… не делай вид, что тебе не нравится это чувство. Джисон сжал палочку от мороженого так, что побелели костяшки пальцев. Потому что Феликс был прав. Больше всего его пугало то, что ему нравилось. Может даже слишком. Он открыл рот, чтобы что-то ответить, но тут же немо закрыл обратно, как рыба. — Лев влюбился в овечку. Глупая овечка… ну а лев просто мазохист, — цитировал Феликс. — Я тебя ненавижу, — рассмеялся Джисон, легко толкая друга в плечо. Они оба захохотали и улеглись загорать на крыше дальше, наблюдая за плывущими облаками на небе. Когда же обеденный перерыв закончился, друзьям нужно было идти на злосчастную олимпиаду по корейскому. Джисон нес то самое наказание от завуча, а Феликс примазался ради друга. Нет ничего скучнее олимпиады по корейскому. Какие-то ненужные тексты, задания вообще на логику, а не на знание языка. Каждый раз, оба отличника старались избегать это мероприятие, но именно в этот раз им не повезло. Спускаясь по лестнице с самого верха, на нужном этаже ребята наткнулись на скопление школьников, которые что-то неразборчиво кричали, кто-то свистел, кто-то снимал на телефон. Они протиснулись вглубь толпы, чтобы попытаться пройти к кабинету, но наткнулись на круг внутри, где дрались четверо людей. Джисон сразу узнал лица трёх главных отморозков школы, однако самого главаря он не видел в замесе. Он оглядел толпу по кругу и встретился с ним глазами. Он смотрел точно на него. Кажется, на этот раз травили какого-то девятиклассника. Недавно он случайно опубликовал фотку в инстраграме, где его целует парень. Теперь же он получал за это от гомофобных отбросов школы Джисон не мог отвести глаз от Минхо, который не выражал никаких эмоций. Он просто смотрел на него прямым взглядом и стоял, не двигаясь. Хан почувствовал прилив адреналина и резко решил попытать удачу. — Эй! — громко крикнул он, выходя из образовавшегося круга. — Вы чего творите? Вас нечестное количество: трое против одного! Минхо тут же подлетел, ставя руку поперек Джисона. — Не лезь, если не хочешь оказаться с ним в одной команде. Двое на троих — звучит уже не так плохо? Феликс, в ауте с резкой храбрости лучшего друга, схватил его за руку, чуть одергивая назад. Но Хан стоял глыбой, переводя глаза с такого леденящего взгляда Минхо, на скрюченного парня на полу за его спиной. — Очкарик, ты будешь следующий, — прилетает от одного из «друзей» Минхо, на что тот резко убирает руку от Джисона и поворачивается к мордобою. — Сворачивайтесь, сейчас завуч прибежит. Кто-то из его шайки последний раз бьет ногой покалеченного парня и плюется в него. Джисон сверлит удаляющуюся спину, и запал пропадает, когда толпа огорченно расходится. — Хани… ты чего? — аккуратно кладет ему руку на плечо Феликс. Такие драки были не новостью для школы. Буллинг на почве сексуальной ориентации, размеров тела, выбора направления — чаще всего прилетало творческим ученикам. Все это как бы вошло в экосистему школы, и особо не разбиралось педагогами. Все привыкли не обращать внимания, даже скорее, поощрять, как сейчас. Джисон наклонился к парню и аккуратно потрогал его. Он помог собрать ему раскиданные учебники с вещами и отправил в медпункт в сопровождении одноклассника. — Тебя это не заебало? — устало говорит Джисон, облокачиваясь на подоконник. — Конечно заебало, Джисон. Но так устроена эта школа, как будто ты этого не знаешь. Молись всем богам, чтоб эта стая теперь не переключилась на тебя. — Минхо не дрался, — заметил Джисон, пытаясь найти хоть какую-нибудь логику в его действиях. — И ты думаешь, что он защитит тебя от этих троих огромных упырей, у которых явно шарики за роликами? — он резко повернулся к нему. — Ты поэтому полез защищать парня? Джисон промолчал. Он опустил голову, будто пытаясь сбросить с себя остатки злости. — Он… мог бы, — тихо сказал Джисон. — Что, вписаться за тебя? — Феликс резко рванул голос. — Джисон, ты блять в порядке? Он — Ли Минхо, — проговорил он по слогам, — он не герой. Он не защитник слабых. Он не мать Тереза. Он выбрал стоять и смотреть, как бьют пацана младше нас. Джисон сжал кулаки. — Но он же остановил их. — Не он — авторитет завуча. — Феликс ткнул пальцем в воздух. — Они слушают Минхо, а не боятся. Большая разница. Когда-нибудь они и его слушать перестанут и загрызут. Хан снова перевёл взгляд на место, где недавно лежал тот девятиклассник. У него внутри что-то сдавило, не давая спокойно дышать. — Он не такой, как они… — начал он, но осёкся. Феликс медленно повернулся. — Ты серьёзно? — глаза Феликса расширились. — Ты серьёзно это сказал? Джисон сжал губы, понимая, насколько глупо звучат его слова. Феликс провёл рукой по лицу, борясь с желанием ударить друга. — Хани… он не дрался не потому, что такой благородный. Он не дрался, потому что ему скорее всего было похуй. Ты это понимаешь? Он не привык марать руки. Он мозг компании, а они — сила. Хан разочаровано отвел взгляд, в самых уголках глаз скапливалась соленая жидкость. Он сам возвел лавры на голову Минхо, закрывая влюбленностью глаза на то, что было непростительно. Тело предательски вспоминало руки на талии, голос у уха, то, как он дышал ему в шею на крыше. И то, как легко он мог заставить его дрожать. Становилось противно от самого себя. Феликс смотрел на друга и вдруг потеплел в голосе: — Он может быть привлекательным. Я понимаю. Он может быть горячим. Даже я бы… — Феликс. — …ладно-ладно. Но, Хани… — он положил руку ему на плечо. — Он опасный. И он не герой. Джисон глубоко вдохнул. — Я знаю. Феликс кивнул. — И всё равно хочешь его, да? Хан не ответил. Феликс тяжело выдохнул. Руки опустились. Ему не нужно было ничего объяснять.

***

Последующую неделю Минхо и его «друзей» не было видно в школе. Видимо, завуч все же отстранил их от занятий за ту драку. Сначала у Джисона скребли кошки на душе, но через дня три ему стало значительно легче дышать, и он перестал выискивать черную, как уголь, голову в толпе. Тишина без Минхо была непривычно безопасной. Он продолжал ходить рисовать на крышу, и, пока Феликс был занят репетиторством, он все же позволял себе свешивать ноги со здания. Но теперь уже с другой стороны, чтобы никто не увидел. Эта забавляющая его же самого привычка не хотела уходить. Она заставляла его почувствовать капельку адреналина, чтобы казалось, будто он живет в моменте. Она напоминала ему о ценности жизни. Когда он не чувствовал опоры под ногами, а только теплые потоки летнего ветра, вдохновение рисовать приходило само по себе. Он подкачивал головой в бит в наушниках, достал блокнот, развернул чистую страницу. Быстрые и легкие линии побежали по бумаге. Он рисовал задний двор школы, рисовал с высоты крыши, рисовал деревья, тянущиеся вверх. И только через минут 10 понял, что в правом нижнем углу баскетбольной площадки он снова невольно начал выводить до боли знакомый силуэт. Джисон фыркнул, резко захлопывая блокнот. Кажется, рисования на сегодня хватит. Он отодвинул его от себя подальше, будто тот был виноват в его мыслях. Сердце билось чуть быстрее, чем должно. Он провёл рукой по лицу, выдохнул и откинулся назад, упираясь ладонями в нагретый борт крыши. — Чёрт… — пробормотал он, глядя в небо. Белое облако проплыло прямо над ним, лениво растягиваясь вдоль голубого полотна. Ветер шевелил волосы, носил тёплый воздух мимо его ушей, оставляя шепчущее чувство свободы. Но внутри свободы не было. Была странная и тянущая пустота. Будто он ждал чего-то, чего сам же и боится. Он даже улыбнулся собственной глупости. Неделю назад Минхо держал его за талию так, будто у него было право. Шептал в ухо грязные, ломкие фразы, от которых хотелось одновременно провалиться сквозь землю и прижаться к нему сильнее. А теперь — тишина. И что хуже всего, тело почти привыкло к его отсутствию. А голова нет. Джисон наклонился вперёд и внимательно посмотрел вниз. Привычный ужас от высоты лёгким холодком пробежал вдоль позвоночника. Это будоражило внутренности. И на данный момент больше, чем мысли о Минхо. Идеально. Он все же отодвинулся подальше от края, когда дух начало захватывать слишком сильно, и появилось легкое головокружение. Он медленно вдохнул воздух, полностью наполняя легкие и уловил едва заметный уже знакомый запах. Запах сигарет Минхо. Он резко обернулся, снимая наушники. — Скучал, сладкий? — подходил к нему Ли Минхо, как лев на охоте. Но бежать было некуда, только если прыгать с крыши. Он выглядел посвежевшим. Кажется, его длительные выходные прошли ему на пользу. Чёрная футболка, школьные штаны, слегка растрёпанные волосы, и… новый пирсинг на одном ухе. Слишком привлекательно. — Я… — Хан сглотнул, но слова застряли. Глаза рассматривали поблескивающий черный камешек на мочке уха. Минхо поднял бровь, едва заметно усмехнувшись. Он остановился прямо перед ним. На расстоянии, дай бог, 15 сантиметров. От него несло табаком и мятной жевачкой. — Ну же, скажи, как ты скучал по моим касаниям и по моему голосу, который говорит тебе всякие грязные вещи, — возвышается над ним Минхо, заслоняя собой почти весь вид на крышу позади. Он поднял руку, прикасаясь пальцем к подбородку Джисона и поднимая его голову к себе. Растерянный взгляд бегал по лицу Минхо. — Ты скучал, — утвердил старший, спускаясь голодными глазами на искусанные губы Хана. Вдруг Джисон отвернул голову от его руки. Воспоминания с их последней встречи во время драки всплывали одни за другим. Хотелось злиться, накричать. Но тело не слушалось, вовсю протестовало, желая ближе. — Значит, ты не думал обо мне, м? — он подошел вплотную к сидящему на бортике крыши Джисону. — Забавно, — наклонился к его лицу Минхо, — а я вот думал о тебе. Если бы Джисон стоял, то уже точно бы упал на колени. Их лица были настолько близко, что тень от головы Минхо полностью заслоняла лицо Джисона. Ли уткнулся в макушку Хана и рвано вдохнул запах волос. Младший, вопреки своей же воле, поднял взгляд. Минхо улыбался. Но это была не доброжелательная улыбка, а хищная, уверенная в себе, как у зверя, который уже знает, что добыча не убежит. — Чего ты голову отворачиваешь? — лениво спросил он. Пальцы Минхо снова коснулись подбородка. Заставили повернуть лицо обратно. — Боишься? — его голос стал ниже. — Или слишком сильно хочешь? У Джисона на секунду перехватило дыхание. — Я… я злюсь, — прошептал он, хотя это звучало жалко даже для него самого. Минхо чуть приподнял бровь, будто не услышал или сделал вид, что не услышал. — А по твоим глазам… — пальцы поднялись чуть выше, к щеке, прошлись по коже медленно. — Не скажешь. Хан снова хотел отвернуть голову, но Минхо наклонился ближе, перехватывая дыхание. Сердце ударило так сильно, что у Джисона потемнело в глазах. Он хотел что-то сказать, вывернуть на него всю накопившуюся злость, возмущение, хоть одну адекватную мысль, но вместо слов вырвался только короткий сбитый вдох. Минхо смотрел на это с явным удовлетворением. — Вот так, — прошептал он, наклоняясь ещё ближе. — Именно это лицо я запомнил. Неделю ходил и вспоминал, как ты подо мной подрагивал. Джисон судорожно сжал край крыши, ногти впились в бетон. — П-прекрати… — выдохнул он, чувствуя жар под кожей. — Почему? — Минхо склонил голову, взгляд стал глубже. — Потому что правда? Потому что тебе нравится? Он наклонился так близко, что их лбы соприкоснулись. — Скажи, Хани, — его голос стал бархатным и таким разрушительным. — Ты скучал по мне… или по тому, как я тебя держал за талию, прижимая к стенке? Скажи, чего ты хочешь на самом деле. Хан был готов поклясться, что Минхо был демоном-искусителем. Ибо один только его надменный взгляд сверху вниз на Джисона, действовало на него, как самый крепкий алкоголь, ударяя в голову и стирая все предрассудки. — Попроси, и я выполню все твои фантазии, обещаю, — почти шептал Минхо. Возбуждение стремительно брало верх над разумными мыслями. — Прикоснись ко мне, — шептал Джисон, глубоко вдыхая. — Хороший мальчик. Минхо толкнул Джисона, чтобы тот полностью лег спиной на бортик крыши, оказываясь под ним. Он пробрался холодным руками под школьную рубашку, но каждое касание казалось ожогом для Джисона. Он крепко схватил его, чуть притягивая ближе к себе, и наклонился, чтобы медленно выцеловывать ему шею, спускаясь от уха. Мокрые поцелуи продувались ветром, пуская мурашки по телу. Контраст горящей от накрывавшего возбуждения кожи и прохладных поцелуев медленно сводил Хана с ума. Руки Минхо коснулись сосков, играясь с ними, то сжимая, то разжимая. Джисон и понятия не имел, что может быть настолько хорошо, когда тебя касается кто-то другой в эрогенных зонах. Он несдержанно тихо простонал, закрывая глаза и выгибаясь на встречу рукам Минхо. Старший усмехнулся, услышав заветный мычащий голос. — Хани, ты меня слишком сильно заводишь своими сладкими звуками, — шептал Минхо. — Что же будет, когда я буду насаживать тебя на свой член, м? Еще чуть-чуть и Джисон кончит от одних грязных фраз, вылетающих из Минхо. — Тебе нравится чувствовать, как я в тебе нуждаюсь? — Джисон резко осознал слова старшего и почувствовал ногой чужой каменный стояк. У самого от одной только мысли, что он так легко заводит Минхо, дернулось в штанах с тройной силой. Вставший член болезненно терся об боксеры и грубую ткань штанов. Хотелось почувствовать Минхо везде… Ли расстегнул мешающую ему рубашку на Джисоне и наконец начал спускаться поцелуями к груди. Когда поцелуи наконец почувствовались на самих сосках, младший был словно в бреду. Он обхватил ногами Минхо и почувствовал стояк, упирающийся в задницу, еще больше. В мозгу ни капли стеснения. — Ну не здесь же, Хани, нас могут увидеть, — томно сказал Минхо, улыбаясь от извивающегося под ним Джисона, и насколько тот хотел большего. Точно, они все еще на крыше. Он медленно отстранился от младшего, оставляя последний поцелуй где-то чуть ниже груди и застегивая его рубашку обратно. Тот лежал, переводя дух, и глубоко дышал. Щеки раскраснелись, а глаза выдавали с потрохами слишком большое возбуждение, между ног выпирал бугорок. — Не здесь. Ты видел, что с нами может быть. Класс. А то, что он соски целовал — недостаточно по-гейски? Или то, что у них обоих члены стоят? Джисон немного пришел в себя, но между ног все еще зудело. Он привстал с бортика, сводя ноги. Пока еще затуманенные глаза смотрели снизу вверх на Минхо, а голова немного кружилась от фантомных ощущений на коже. — Я не могу пойти против системы, и ты не выступай, — начал Минхо, закуривая новую сигарету. У самого вены на шее и на руках выступили. Кончики ушей совсем немного покраснели. — Почему ты тогда продолжаешь это делать со мной? — спрашивает Хан, внимательно наблюдая за фигурой перед ним. Минхо медленно затянулся, не смотря на Джисона, и также плавно выдохнул. Он смотрел куда-то в сторону, на пустой двор, на деревья, на линию горизонта — только не на него. — Не смей никому говорить о нас, иначе я сам спрыгну с этой чертовой крыши, — как-то грустно усмехнулся старший, выкидывая окурок вниз. Он развернулся и ушел в сторону выхода, оставляя Хана одного, так и не ответив на вопрос. Но Джисону и без озвученного ответа все понятно. На лестнице он столкнулся с поднимающимся напротив Феликсом. Тот на секунду остановился, провожая Минхо взглядом, и быстро проговорил: — Если не можешь защитить, то и опасности не подвергай. Ли резко обернулся, зло оглядывая парня с головы до ног. Он рывком подошел к нему, жестко отталкивая его к стене и прижимая сильнее. — Язык оторву, если скажешь кому-нибудь, — он раздраженно отпустил его и ушел вниз по лестнице. Феликс тяжело выдохнул, поднимая голову к потолку и успокаивая испуганное сердце. Он вышел на крышу, выискивая лучшего друга. — Что у вас двоих за проблемы с моим языком? — возмущается Феликс, присаживаясь к другу и облокачиваясь спиной на бортик крыши. — Оба угрожаете мне от него избавиться. Джисон встрепенулся, поворачивая голову к лучшему другу: — О чем ты? — Я встретил спускающегося Минхо. Он был злым. Первая ссора молодоженов? — хмыкает Феликс. — Он боится, — выдыхая говорит Джисон, смотря куда-то в небо. — Еще бы. Он как волк в овечей шкуре. Хотя нет, скорее… наоборот. Так что произошло? — Мне нарисовать? — усмехнулся Хан. — Понятно. А если пропустить эротическую часть? — Он остановился, потому что боялся, что нас спалят. А потом я спросил про то, почему он продолжает это делать со мной, если боится. И он пообещал скинуться с крыши, если хоть кто-то узнает. — Упси, — притворно посмеялся Феликс, — но он же будет прыгать с крыши из-за меня? — Думаю, если ты еще не покалечен, то нет, — посмеялся Джисон. Феликс хмыкнул, вытягивая ноги вперёд и прокручивая момент на лестнице в голове. — У вас какая-то романтика уровня «Ромео и Джульетты». Только оба Джульетты. Джисон усмехнулся, но улыбка быстро сошла. Феликс уловил изменение. Он внимательно посмотрел на друга, выжидая. — Он… не злой, понимаешь? — начал Хан. — Он меня только что приложил о стену, — заметил Ли. — Очень не злой. — Нет, я серьезно. Он… — Джисон провёл ладонью по волосам, будто пытаясь собрать разлетевшиеся мысли. — Он странный. Человек не может быть одновременно таким… таким хищным, пылким и таким… — он замялся, — и таким ранимым. Феликс прыснул. — М-м-м. Ранимый Минхо. Хочу это увидеть. Он единорог в дикой природе что ли? Только твой единорог ещё и трахнуть тебя пытается. — Феликс! — Джисон ударил его в плечо, не сдерживая смеха.

***

На носу были промежуточные контрольные. Хан продолжал усердно заниматься в местной библиотеке. Он почти не задерживался в школе, потому что не мог вынести встречаться с Минхо 1 на 1. Теперь каждая их встреча оборачивалась стояком младшего. Даже без слов. Джисон старался ходить только рядом с Феликсом, даже подписался на программу репетиторства для младших классов в обед по вторникам и четвергам. На крыше он тоже перестал появляться, ему нужно было сосредоточиться на занятиях. Его было крайне трудно выцепить, хоть Минхо переодически и умудрялся ловить его под руку, зажимая в дальнем углу школы или под лестницей. Старший превратился в личный кошмар Джисона. Их высокие отношения напоминали больше кошки-мышки, после которых по ночам Джисон несколько раз подряд кончал с единственным именем на губах, закрывшись у себя в комнате. Вот и сейчас Минхо поймал его после школы в туалете. Руки во всю блуждали по телу Джисона. Пальцы ловко игрались с сосками, а губы нежно покрывали поцелуями шею, спускаясь ниже к ключицам. Хан плавился, пальцы подгибались от возбуждения. Минхо усадил его на раковины и продолжал трогать везде. — Избегаешь меня, да, сладкий? — язвил Минхо, покусывая и зализывая шею Хана. Джисон запрокинул голову, открывая больше доступа для старшего. Тот, не теряя времени, продолжал жадно, но аккуратно душить парня, внимательно наблюдая насколько у того закатываются глаза от удовольствия. Рука Минхо спустилась на стояк младшего и надавила через штаны. — Ты же тоже скучаешь по моим прикосновениям. Тебя так больше никто не трогает, я прав? — надавливает рукой между ног посильнее, а у Джисона искры в глазах. — Никто, — постанывает Хан. — Хороший мальчик, — рука Минхо откровенно обхватывает стояк через одежду и начинает водить вверх-вниз. Джисон весь изводится. Щеки раскраснелись, в голове ни одной адекватной мысли. Он подставляется, разводит ноги шире, льнет ближе, лишь бы старший продолжал свои сладкие пытки. — Что такое? Кому-то нравится? — томно смеется Минхо, наблюдая за извивающимся младшим. Он быстро просовывает свою руку в штаны младшего и продолжает быстрые фрикции. От таких близких и мокрых ощущений, Джисон почти не чувствовал, что на нем вообще есть трусы. Он быстро кивает и протягивает свою руку к руке Минхо. — Я сейчас… кончу… — пытается выговорить Джисон, после чего чувствует, как рука старшего быстро перехватывает его и отстраняется. — О нет, ты будешь умолять меня к тебе прикоснуться. Это тебе урок, заучка, — поправил очки младшего Минхо. Он схватил ошарашенного Джисона за руку и вытащил из туалета, закрывая дверь. Было ясно, что он не впустит его обратно, даже со стояком. Малое количество учеников, оставшихся после уроков, лениво сидели в коридорах школы. Они почти не обратили внимания на застывшего, красного, как рак, Джисона, который пытался поправить рубашку, чтобы не так сильно было видно его стояк. Минхо, как ни в чем не бывало, прошел мимо Хана и, немного пройдя вперед, обернулся посмотреть на парня. Он вопросительно вскинул бровь и подозвал его одним пальцем. Чертов Ли Минхо. Джисон, громко выдыхая, опустил голову от бессилия и медленно побрел по коридору. Как Минхо сам справлялся со своим стояком — оставалось загадкой для младшего. Неужели в этом человеке нет ни капли стыда? Щеки горели, а между ног зудело. От такого возбуждения вперемешку с адреналином начинало подташнивать и кружиться голова. Он подошел к Минхо ближе, отчего тот схватило его за плечо и притянул ближе, чтобы прошептать на ухо: — Ты сегодня себя не трогаешь. Я ясно выразился? — ухмыльнувшись, отступил Минхо. Джисон посмотрел на него самыми огромными глазами, которыми только мог. После такого и не трогать себя, постанывая имя старшего, — звучало невозможным. Он неуверенно закивал, хмуря брови. — Хороший мальчик, — Минхо отступил на пару шагов и развернулся, чтобы уйти, оставляя Джисона одного со своей проблемой в коридоре. Хан постоял еще пару секунд, смотря на удаляющуюся фигуру. Дыхание постепенно восстанавливалось, только вот возбуждение никак не спадало. Мокрые трусы неприятно терли паховую зону. Джисону ничего не оставалось, кроме как собраться со всеми силами и пойти в сторону школьной раздевалки, чтобы собраться домой. Спускаясь по лестнице, парень молился всем богам, лишь бы никто не увидел его в таком состоянии. Он внезапно услышал знакомые гадкие голоса, которые явно поднимались ему навстречу. Он не успел среагировать и скрыться на этаже, как его окликнули: — Эй, четырёхглазый, — посмеиваясь кричит один из банды Минхо. — Ты что же? Убегаешь? — говорит второй. Они подходят ближе, почти окольцовывая Джисона. Возбуждение тут же спадает, а на замену приходит страх. У Хана слишком плохое предчувствие. — Чё ты там вякал? Трое на одного — нечестно? — увесисто кладет руку на плечо первый, помотав Джисона взад-вперед. — Хочешь проверить на себе? — Ребята, что вам надо? — спрашивает Джисон, оглядывая всех сразу. — Ты настучал завучу, очкарик? — выплевывает второй. — Нет, — коротко отвечает Джисон, пока его больно держат за плечо. — Пиздит? — спрашивает дальний. — Пиздит, — утвердительное слышит Джисон перед тем, как ему слишком сильно нажимают на плечо и ставят подножку, из-за чего он падает на пол руками. Очки отлетают куда-то в сторону на пару метров. — Это был не я, — продолжает Джисон. Паника липко поднимается к горлу. — Нам все равно на твои оправдания, веришь, нет? — говорит противный голос на ухо. Джисон чувствует резкую боль на затылке, его оттягивают за волосы, а второй влепляет пощечину из-за чего Хан пытается схватиться за ошпаренное лицо. Кажется, ему уже разбили губу. Ему скручивают руки, поднимают безвольное тело и бьют по животу и по ногами. Воздух резко полностью покидает легкие. А глаза начинают слезиться. Он слышит самый жуткий смех от троих парней перед ним. Ноги подкашиваются, а руки немеют из-за крепкого захвата. Он продолжает чувствовать боль в животе, пытаясь откашляться. Он старается вырваться, но его не отпускают. Он стоит на коленях, пока остальные гадко смеются над ним. — А ты че его вообще кинулся защищать? Может, ты тоже пидорас? — снова начинает один. — Прекратите, прошу, — почти шепчет Джисон. Боль в теле не прекращается. — Чего-чего? Говори громче, сука, — ему снова прилетает пощечина, оглушив ударом ухо. Его берут за подбородок и жестко толкают на пол. — Что, уже не такой борзый? А как за пидораса вступаться — так первый. Слезы катятся сами по себе, зрение замыто. Живот почти выворачивает наизнанку, чувствуется покалывание в конечностях и на языке. Кажется, он скоро упадет в обморок. — Что? Неприятно? — шипит другой, присаживаясь на корточки рядом. — Привыкай, гомик. Он встает и пинает Джисона в живот, а потом начинает топтать ноги, почти прыгая всем своим немалым весом. Хан ничего не чувствует, глаза закрываются сами собой. Слезы не прекращаются, в ушах громко звенит. Он теряет контроль над своим телом и отключается. Он не знает, что с ним произошло дальше. Он не помнит чем закончилось избиение, но сейчас он лежал в мед кабинете, и мягкий свет от солнца пробивался сквозь полупрозрачную штору. Джисон поднял руку, почувствовав моментальную резкую боль во всем теле. Рядом стояла знакомая светлая голова, которая обеспокоено смотрела ему в глаза. — Хани? — мягко зовёт его Феликс. — Хани, ты в мед кабинете. Лучше не двигайся, — останавливает его Ли. Джисон оглядел комнату. Он понял, что лежит на койке. Тело ныло, губу саднило, а голова раскалывалась. — Феликс, как я тут оказался? — прохрипел Джисон. — Я тебя нашел, возвращаясь с дополнительного урока. Ты лежал в отключке. Это сделал Минхо? — мрачнеет друг. — Нет, его не было. Это были те недоумки, — прокашливается Хан, тут же скручиваясь от боли в животе. — Блять, — шипит Феликс, — я им всем кости переломаю, ублюдки. — Хан Джисон, — в комнату влетает школьная медсестра и осматривает лежачего, — ты очнулся? Не хочешь рассказать, что произошло? — Я повздорил с ребятами, — врет Джисон. Феликс только сильнее хмурится, аккуратно беря друга за руку. — С кем именно? — продолжает медсестра, поворачивая голову Джисона, чтобы убедиться в работе рефлексов. — Я их имен не знаю, — продолжает гнуть Джисон, надеясь, что медсестра забьет на это. — Вы девчонку что ли не поделили? Повезло же ей, если за нее так бьются, — щебечет медсестра, записывая что-то в свой блокнот. — Тебе нужно домой восстановиться, завтра не приходи, вот тебе справка, — она резко отрывает кусок бумаги и кладет рядом с парнем. — Повезло, что ничего не сломали, — кидает она напоследок и уходит обратно из кабинета. — Я же говорил, что лучше не связываться с Минхо. — Мы почти потрахались в туалете, а потом он ушел, оставив меня одного в коридоре. Я спускался по лестнице, когда на меня начали наезжать за тот случай… когда я парня попытался защитить, — потихоньку встает с кушетки Хан, пока его аккуратно придерживает Феликс. — Расскажи Минхо, пусть он скажет тебя не трогать. — Ты сам говорил, что он не сможет меня защитить. — Пусть хотя бы попытается, — злится Феликс, помогая встать другу и аккуратно надевая на него очки. — Феликс, спасибо, — хромает парень, опираясь на друга. — Нехило тебя головой приложили, — смягчается Ли, медленно идя рядом. Джисона хватает на короткий смешок. И он тут же останавливается, пытаясь переждать ноющую боль в теле.

***

— Это что? — мягко проводит большим пальцем Минхо по заживающей губе Джисона. — Это от тебя привет передали, — отстраняется от руки Джисон. Минхо внимательно смотрит на младшего, изучая его лицо. Они опять стоят на крыше. Солнце во всю светит, во дворе бегают школьники. — Ты из-за этого вчера в школу не пришел? — спрашивает Ли. — Ага, — кивает Хан. — Твою мать, — раздраженно выдыхает Минхо, опуская руку. Он сжал кулак и зло ударил по бортику крыши. — Я снова скажу им, чтоб не приближались к тебе. — А они послушают? Я сам виноват, — начал Джисон, скрещивая руки на груди. — Ты не виноват. У нас есть правило: если кто-то из нас сказал не трогать — значит не трогаем. Видимо, они не уловили, — продолжает злиться Минхо. — Минхо, это будет странно. Теперь они уверенны, что я «гомик». Ты ничего не можешь с этим сделать. — Могу, просто не лезь. И держись подальше от них. И… — он остановился, — и от меня. Джисон смотрел ему прямо в глаза, пытаясь понять, что старший имеет в виду. Это просьба? Или он решил прекратить все то, что не успело начаться? — Минхо, как именно мне от тебя подальше держаться? — пальцы нервно затеребили край рубашки. — А как ты думаешь? Эта была плохая идея с самого начала, — фыркнул Ли. — Минхо… — Джисон, — отрезал Минхо. Он оглядел его лицо еще раз, будто запоминая. В груди начинало болезненно тянуть, а к горлу подкатывать ком. Минхо сунул руки в карманы школьных брюк и медленно попятился назад. Затем он полностью развернулся, оставляя Хана позади и покидая крышу. Глаза Джисона наполнились влагой, а тело потряхивало. Он еще несколько секунд смотрел на дверной проем, ожидая, что тот вернется. Хотя знал, что это вовсе не в характере старшего. Ком в горле стал плотнее, и Джисон с силой втянул воздух, пытаясь не разреветься глупо и по-детски прямо на крыше. Эта была плохая идея. Он сел на бортик, обхватив себя руками, и уставился в пустоту двора. Мир не заметил, как его только что аккуратно, почти вежливо, сломали. Кажется, его впервые бросили. И бросили его не с криками, не в ссоре. Не от того, что в ком-то была проблема, а того, что хотели, как лучше. От этого было только больнее. Он не был наивным. Он понимал, почему Минхо так сделал. Понимал, что это страх. Понимал, что это попытка защитить. Джисон зло вытер глаза тыльной стороной ладони. Он злился на себя. На Минхо. На чертову банду. На всю эту грёбаную систему, в которой нельзя просто… выбрать. Джисон поднялся и медленно пошёл к выходу. Каждый шаг отдавался тяжестью в груди. Ноги плохо слушались. Хан остановился на лестнице, оперевшись на холодные перила. Он дрожащими руками вынул телефон из штанов и скинул быстрое сообщение Феликсу о том, что уходит домой, потому что неважно себя чувствует. Друг его поймёт.

***

Джисон как будто испарился. Он избегал не только Минхо, но и школу в принципе. Он сидел дома и чаще всего спал или смотрел какой-нибудь бессмысленный сериал в кровати. Рисовать сил не было, потому что каждый раз, как он брал блокнот, Минхо смотрел на него с каждой страницы. Он почти физически чувствовал этот взгляд, из-за чего внутри все сжималось. Еда стала чем-то второстепенным. Он мог забыть поесть, а мог наоборот машинально жевать что-то, не чувствуя вкуса. Всё было одинаково пресным. Родители Джисона с самого начала очень поддерживали сына, а когда тот перестал ходить в школу пару дней назад — не смогли ничего сделать. Они просто дали ему пространство, надеясь, что сын вскоре придет в себя. Лучший друг беспокоился за него больше всех, написывал ему сообщения, постоянно заглядывал к нему домой, но Хан и с ним почти не контактировал. — Ты как? — аккуратно стучится Феликс, просовывая голову в дверной проем. В комнате было темно, везде раскиданы вещи, а экран телефона единственным источником света отражался в очках Джисона. — Нормально, — автоматически ответил Хан. Феликс пытался шутить, рассказывал школьные сплетни, говорил, что преподаватели спрашивали о нём, что кто-то передавал конспекты. Говорил, что в школе стало странно. Что Минхо тоже почти не видно. На этом месте Джисон обычно вставал. — Феликс, — говорил он устало. — Иди, ладно? — Я просто волнуюсь. — Я знаю, правда, — он не смотрел в глаза. — Мне нужно побыть одному. Феликс каждый раз колебался секунду, хотел сказать что-то ещё, сделать что-то правильное. Но в итоге вставал, вздыхал и уходил, тихо закрывая за собой дверь. Джисон оставался один. Он лежал, свернувшись калачиком, и чувствовал, как внутри что-то медленно остывает. Не рвётся и не ломается, просто тухнет, как уголёк, оставленный без воздуха. И самое страшное было даже не то, что ему больно. А то, что он начинал привыкать к этой пустоте. Через неделю он все же вышел из дома поздним вечером и прогулялся до ближайшей детской площадки. Проводные наушники в ушах, на теле большая серая толстовка с капюшоном, накинутым на голову. Он одиноко сидел и покачивался на качелях, рассматривая землю под ногами. Джисон думал что ему делать. Ведь так вечно продолжаться не может. Школа есть школа. Как бы ему не хотелось закрываться от всех и всего дальше, оценки сами себя не получат. Родители не могут его вечно прикрывать плохим самочувствием. Джисон трезво понимал, что в школу выйти надо. Мысли о том, что он увидит Минхо болезненно всплывали в голове, но он справится. Он выстоит. Раньше всегда так и было: он вздыхал по старшему в одиночку. Видимо, этому суждено продолжиться. На следующее утро, он напялил сверху школьной формы ту самую огромную серую толстовку с капюшоном. Родители очень удивились, что их сын молча собрался в школу и попрощался с утра. Они не знали радоваться или все еще переживать. Джисон дошел до школы и набрал побольше воздуха в грудь, переступая порог здания. Он, стараясь игнорировать всех вокруг, поднялся в свой класс и тихо сел рядом с ошарашенным Феликсом, который не верил своим глазам. Он несколько раз проморгался и обеспокоено коснулся плеча друга. Тот снял наушник и посмотрел в ответ. — Привет? — тихо начал Ли. — Ты пришел в школу, — больше утверждал, чем спрашивал светловолосый. Джисон кивнул, доставая ручку из пенала. — Как себя чувствуешь? — Все нормально, Феликс, — выдохнул Хан, задерживаясь взглядом на обеспокоенном лице друга. Тот убрал свою руку, продолжая, как будто все еще не веря, смотреть на Джисона. — Это хорошо… — прозвенел звонок на первый урок, и Джисон переключил все внимание на учителя и доску. Феликс весь урок поглядывал на Хана, будто тот может в любой момент испариться. Ко второму уроку он привык к тому, что друг теперь молчаливый и менее эмоциональный, но все равно не оставлял его, в своей обычной манере погружая в последние новости. — …так что крыша теперь закрыта, — донеслось вдруг до Джисона. — Что? — он повернулся к нему, нахмуриваясь. — Ты меня не слушал, да? — вздохнул светловолосый. — Я говорил, что крыша теперь закрыта, потому что кто-то нажаловался, что там происходили избиения. Теперь там повесили замок. Он сделал паузу, потом осторожно добавил: — Говорят, что это… в том числе из-за тебя. Джисон моргнул. — Из-за меня? — Да, администрация решила, что ты не ходишь в школу, потому что все знали, где ты сидишь, а там эти избиения… Еще тот случай, когда тебя действительно избили… Хан отвернулся, пытаясь ровно дышать. Крыша была не просто местом. Это было его убежище. Единственное пространство, где он мог дышать. Где они могли дышать. — Феликс, — вдруг спросил он, — Минхо приходил в школу? Светловолосый замер, изучая лицо Джисона. — Вчера пришел, — честно ответил он. — Но… он не был со своей компанией. Это прозвучало слишком странно. — В каком смысле? — Джисон снова посмотрел на него. — На обеде его не было видно с бандой. Он сидел один. И вчера он… — друг замялся, — спрашивал про тебя. У Джисона внутри что-то болезненно дёрнулось. — И что ты ему сказал? — тихо спросил он. — Что ты исчез. И что я тоже не знаю, надолго ли. Прозвенел звонок, резко разрывая разговор. Друзья молча сложили вещи и вышли в коридор переполненный остальными учениками. Сразу стало шумно: голоса, смех, кто-то хлопал шкафчиками — привычная школьная жизнь шла полным ходом, почти не затрагивая Джисона. Он шел рядом с Феликсом, глядя себе под ноги. Только когда кто-то задел его плечом, он перевел взгляд вперед себя. В конце коридора глаза выцепили одну единственную остановившуюся фигуру. В нескольких метрах от него стоял Ли Минхо. Весь хаос будто бы обходил его стороной. Мимо него проносились школьники, но он стоял, смотря на Джисона. Без злости и без радости. Сердце упало в пятки. Он замедлился на долю секунды — почти незаметно. Но достаточно, чтобы Феликс тоже замедлил шаг. — Хани? — тихо окликнул он. Но Джисон его не слышал. Коридор сузился, а звуки приглушились. Остались только черные обеспокоенные глаза Минхо, смотрящие прямо на него. На секунду показалось, что Минхо сделает шаг вперёд. Но в этот момент кто-то снова врезался в Джисона, буркнул извинение и прошёл дальше. Связь взглядами оборвалась. Когда Хан снова поднял глаза, Минхо уже было не найти. Растворился в движении коридора. Будто его и не было. — Ты его видел, да? — тихо спросил Феликс, пытаясь найти парня в коридоре. Джисон сглотнул. Он ничего не ответил. Сердце билось предательски быстро. — Феликс, ты иди на следующий урок, — пробормотал Джисон, отдавая ему свою сумку с тетрадями. — Ты куда? — заволновался светловолосый. — Я приду к началу урока, — кинул напоследок Хан и растворился в потоке коридора, оставляя друга одного. Он быстро ринулся к лестнице и помчал на самый верх. Он торопился, перепрыгивая ступеньки. Сердце билось сильнее, отдаваясь стуком в ушах. Добежав до самой двери на крышу, как Феликс и сказал, Джисон увидел замок. Уже поломанный замок. Он легко толкнул дверь, выходя на улицу. Хан нервно оглядел площадь крыши, выискивая. Но заглянув за все постройки, он никого так и не увидел. Грудь тяжело вздымалась от пробежки по лестнице, мышцы ног горели. Он нервно провел рукой по взмокшей шее, еще раз оборачиваясь. Вокруг шумели одни деревья. Кажется, зря бежал. Он глубоко вдыхал, пытаясь привести себя в норму. Голова кружилась. Какой же он глупый. На что надеялся? Минхо считает их отношения ошибкой с самого начала. Хан присел на корточки, сжимая волосы на голове. Потребовалась минута, чтобы прийти в себя окончательно после забега по лестнице. Он опустился на крышу полностью, потягивая шею. Раздражение на самого себя пробиралось по коже вместе с ветром. Глупо. Как же глупо. Он правда думал, что Минхо будет ждать? Что сломанный замок — это знак? Что этот взгляд в коридоре что-то значит, кроме мимолётного сожаления? — Чёртов идиот… — выдохнул он себе под нос. Ветер шевелил деревья на территории школы, листья тихо шуршали, будто насмехаясь. Крыша была пустой. И эта пустота больше не успокаивала, заставляя чувствовать себя только более одиноким. Джисон выпрямился, сел, вытянув ноги, и уставился в небо. Оно было слишком голубым для такого состояния внутри. Слишком спокойным. — Я же говорил держаться подальше от меня, а не от школы, — прозвучал хриплый и напряженный голос за спиной. Хан замер, сердце пропустило удар. Он медленно повернул голову. Минхо стоял у двери. Без сигареты, без привычной расслабленности. Плечи напряжены, челюсть сжата, взгляд тёмный, но не злой. — А я же сказал, — тихо ответил Хан, сам удивляясь, что голос не дрожит, — что не понимаю, как от тебя держаться подальше. Минхо поморщился, будто его ударили. — Ты не должен был приходить сюда. — Тогда зачем ты сломал замок? — Джисон поднялся, медленно, осторожно. — Для кого? Джисон сделал маленький шаг вперёд. — Для чего, если ты сам ушёл? — тихо сказал он. — Сказал, что я ошибка. Минхо дёрнулся, словно хотел возразить, но не нашёл чем. — Я не сказал, что ты ошибка, — выдохнул он. — Я сказал, что мы — плохая идея. — Для кого? — Джисон смотрел прямо. — Для них? — он кивнул куда-то вниз, в сторону школы. — Или для тебя? Минхо сжал кулаки. — Для всех, — резко ответил старший. — Потому что если они поймут… — Они уже всё поняли, — перебил Джисон. — Меня уже избили. Твоя банда от тебя отказывается. Ты думаешь, слухи теперь имеют значение? Эти слова повисли в воздухе, заставляя старшего молчать. — Так что да, Минхо. Поздно делать вид, что если мы не будем смотреть друг на друга, всё исчезнет. Ты трус, Ли Минхо, — сказал Джисон, чувствуя, как порыв злости подкатывает к горлу. Целую неделю он обдумывал ситуацию, когда Минхо порвал с ним. Слишком много разных мыслей заставили его наконец встать с кровати и узнать, что на самом деле двигало Минхо. Почему ему было проще отказаться от Джисона и игрался ли он им в самом деле все это время? Минхо смотрел на него, почти не моргая. — Повтори, — тихо сказал он. — Что именно? — Джисон усмехнулся, но в этой улыбке не было ни капли веселья. — Что тебя больше не слушаются? Что меня избили? Или что ты трус? Минхо медленно выдохнул. — Ты понятия не имеешь, — начал он глухо, — что будет, если я сделаю шаг в твою сторону. — Тогда объясни, — Джисон шагнул ближе. — Потому что со стороны это выглядит так: ты поигрался, испугался и сбежал. — Я не сбегал, — процедил он. — Я пытался не утянуть тебя за собой. — Куда? В банду? — резко. — Они сами меня нашли. Молчание. Минхо отвёл взгляд. — Они не отказываются от меня, — сказал он. — Они ждут, когда я оступлюсь. Он сделал шаг ближе. — А ты — мой самый очевидный промах. — Значит, я ошибка, — Джисон сжал кулаки. — Нет, ты — ее причина. — Причина чего? — почти шёпотом. Минхо остановился совсем близко. Слишком близко. Их разделяло всего полшага. — Того, что я больше не хочу быть тем, кем являюсь в этой гребанной школе, — сказал он. — И ты, чёрт возьми, самое странное, что со мной случалось. Джисон сглотнул. Злость внутри всё ещё кипела, но теперь с ней смешалось что-то щемящее грудь. — Ты думаешь, мне не страшно? — тихо спросил он. — Думаешь, мне было легко неделю думать, был ли я для тебя чем-то большим, чем развлечением? Минхо резко поднял руку, останавливаясь в сантиметре от лица младшего, будто боялся прикоснуться. По его напряженному лицу было видно, как мысли одна за другой проносятся в его голове, пытаясь прийти к решению. — Тогда пусть все знают, — вдруг начал Минхо, — пусть знают, что ты мой. — Что? — переспросил Джисон, удивляясь резкому изменению. — Я разберусь с чертовой бандой. Я не хочу продолжать отталкивать себя и тебя, — раздражается сам на себя Минхо, аккуратно касаясь запястья Джисона. — Минхо… ты же понимаешь к чему это может привести? — отвечает Хан, опуская голову и смотря на их руки. — Пусть только попробуют. Я знаю про них все, они вылетят из выпускного класса, не успев опомниться. Ветер на крыше принес доносящиеся звуки школьного звонка. — Тогда, ты знаешь, где меня найти, — грустно улыбается Джисон. Минхо отходит от Хана, расцепляя руки и кивая в знак подтверждения. Конечно он знает. В душе как будто начинает расцветать колючая роза. Тревога с надеждой заполняет голову, заставляя верить в лучшее и готовиться к худшему.

***

Коридоры были полны голосов, шагов, чужих разговоров, но Джисон шёл сквозь всё это, будто находился под водой. Он больше не прятался. Это было странно — идти прямо, не опуская голову, чувствовать на себе взгляды и не ускорять шаг. Он всё ещё слышал шёпот за спиной, видел, как кто-то отводит глаза, как кто-то, наоборот, смотрит слишком долго. «Гомик». «Тот самый». «С Ли Минхо». Слова больше не резали так, как раньше. Минхо сделал то, что обещал. Он действительно разобрался с бандой, и, хоть они пытались пару раз зажать Джисона, но стоило Минхо появиться за их спинами, они как щенки, поджимали хвосты и уходили восвояси, выплевывая лишь пустые оскорбления. Конечно, это стало огромной новостью, и потрясло всю школу. Чтобы главный «головорез» начал встречаться с главным ботаником — первые две недели слышалось из каждого класса, с каждого этажа, вопросы сыпались от одноклассников. Только тихая крыша и спасала этих двоих. Минхо сидел, листая что-то в телефоне, пока Джисон устраивался головой у него на коленях и рисовал. Карандаш скользил по бумаге легко и уверенно — впервые за долгое время. — Опять я? — лениво протянул Минхо, не глядя, но точно зная. — Ты, всегда ты, — буркнул Джисон, не поднимая головы. — Не двигайся. Минхо усмехнулся и послушно замер. Ветер трепал страницы, солнце грело спину, и в этом моменте было что-то нереальное. Джисон сам не знал, как какой-то жалкий месяц привел к этому моменту. Ли начал тайком посматривать на лежащего Джисона. Через пару мгновений он резко нагнулся ниже и поцеловал Хана. Минхо вернулся обратно в сидячее положение и продолжил листать телефон, как будто ничего не произошло. Джисон на секунду остановил карандаш, раскрывая глаза в удивлении. Смущенная улыбка расцвела на его лице, и он уставился на Минхо снизу вверх. Возвращаясь вырисовывать линии, Хан резко задумался. Ли заметил остановку парня. — Ты думал о том, что жалеешь? — спросил он негромко. Хан не ответил сразу. Он дорисовал последнюю линию, закрыл скетчбук и только потом поднял голову. — Нет, — сказал он уверенно. — Я впервые не боюсь того, что меня видят. И видят меня рядом с тобой. Минхо на секунду задержал на нём изучающий взгляд и улыбнулся по-настоящему. Он мягко погладил его по голове и снова наклонился поцеловать. На этот раз, медленно и чувственно. — Я тоже, — сказал старший в поцелуй.