Без структуры и смысла

Идут месяца, а мне все еще некому рассказать, как она терпеливо слушала мои увлеченные рассказы о фильмах, которые никогда не смотрела, и книгах, которые никогда не откроет; слушала так внимательно, будто будет беречь мою бесполезную болтовню в глубине сердца, не жалея о потраченном зря времени. Одно из первых моих воспоминаний. Некому рассказать, как мне приходилось зажимая уши и жмуря глаза отмахиваться от бывшей, отчего-то меня к ней ревновавшей; ведь повода не было, верно? Повода действительно не было – но уже зародилась причина. Как меня из пучины тревоги и белого шума в голове она выводила за руку, держа мягко и аккуратно, и мне можно было вцепиться, забыть, сосредоточиться, успокоиться – или хотя бы заволноваться иначе. Мне можно было просить, не ощущая, что это странно, и не испытывая вину. Как она меня старалась понять и принимала безусловно. Даже после признания. Как она, спустя столь долгое время, согласилась на казавшуюся поначалу дурацкой авантюру – ради меня. Впрочем, как и я ради нее, конечно. Как она вновь приняла то́, что я есть. Так просто, будто ничего не менялось и не было ни моих глупых чувств, ни полутора лет молчания, ни всех изменений – крохотных, но ощутимых, – произошедших с нами. Как она просила меня о чем-то, и ей не то что было невозможно отказать – ей хотелось дать как можно больше, лишь бы искренний восторг в ее словах продолжал сиять ярче. Лишь бы она оставалась счастливой как можно дольше. Как она брала меня за руку. Сама. Не потому, что мне было плохо. Она переплетала наши пальцы так просто, словно все в этом жесте было правильно и обычно. Мне начало так казаться тоже. Она словно свет. Чистая суть, не обремененная лишними навязанными смыслами. Рядом с ней хочется тоже быть ярче, открываться полнее. С ней можно быть честными, с ней можно быть собой, с ней можно спрашивать и получать отказы, с ней не страшно, что бы ни случалось; а когда что-то тревожит ее саму – ты становишься ее якорем не потому, что требует долг, а потому, что нельзя не захотеть им стать. Некому рассказать, как тепло и мягко ее обнимать, на нее полагаться, ей доверять. Каково лежать на ее плече не думая о том, что так не должно быть, и тем более о том, что подумают люди. Как она позволяет быть рядом так легко, словно для нее это не необычней дыхания. Каково говорить о своих чувствах вслух, не боясь осуждения и отвержения. И как до облегчения больно убеждаться в ее ответе раз за разом. Как она для меня больше, чем влюблённость – она моя подруга. Как она меня любит, и, глобально, мне должно быть плевать, какой любовью, но... Внутри меня цветет нечто иное, многослойное и нелепое, предвзятое, эгоистичное, смущающее, ненавистное, до тошноты романтичное, неспособное прятаться за сухими фактами вроде «да, все еще» вечно, и я ненавижу молчать.