На разных частотах/错频

Перевод в новую школу. Шестнадцатилетний Чу Сицзя какое-то время пребывал в мрачном настроении. Иногда он не выдерживал и звонил отцу, пытаясь объяснить, что ничего не совершал, но ни один звонок так и не был принят. Здесь он по-прежнему жил в большом доме. Прислугу сменили, новым управляющим стала тётушка, которая выглядела строгой, но была очень мягкой. Чу Сицзя раздражало всё и все вокруг. Как-то раз во время еды он без видимой причины устроил сцену, с силой поставив чашку на стол, и вдруг с ужасом осознал, что в помещении стояла зловещая тишина. Несмотря на то, что были включены все лампы, а перед ним стояли четверо слуг, ему показалось, будто его снова заперли в тёмном помещении. От этого у него перехватило дыхание. Пробыв «черепахой» полмесяца, Чу Сицзя наконец решил сходить в школу и посмотреть на обстановку. Поначалу он не заметил Чжэн Юймина. Чу Сицзя вообще не слушал уроки, спал на занятиях и после уроков, пребывая в потерянном состоянии, на переменах, кроме того чтобы ходить в туалет, никуда не выходил, а на физкультуре иногда просил отгул. Спустя неделю Чу Сицзя получил звонок от ассистента Сун, который мягко уговаривал его не сердиться на господина Чу и не относиться наплевательски к собственной жизни, ведь в конечном счёте пострадают его собственные интересы. В душе Чу Сицзя не соглашался, но на уроках он всё же с трудом поднимал голову и слушал уже пройденный материал, однако вскоре вновь начинал витать в облаках. В доме каждый день стояла тишина. Иногда Чу Сицзя просыпался глубокой ночью, слыша смутные голоса, босиком шёл на их звук, но ничего не находил. Он засыпал на диване в гостиной, всегда включая музыку на телефоне. Тёмные круги под его глазами стали пугающе заметными. Однажды на физкультуре, после пробежки во время свободных упражнений, у него перед глазами потемнело и он чуть не упал, но его подхватил оказавшийся ближе всех Чжэн Юймин. Очнувшись в медпункте, Чу Сицзя обнаружил, что Чжэн Юймин уснул, склонившись у его кровати. Впервые он так внимательно разглядывал одноклассника, и чем больше смотрел, тем больше находил его действительно красивым. Возможно, здесь была доля эффекта «после того, как тебя подхватили». У Чу Сицзя никогда не было друзей, он считал, что они ему не нужны. Поэтому, когда он впервые попытался подружиться с Чжэн Юймином, всё вышло хаотично и неуклюже. К счастью, Чжэн Юймин оказался общительным парнем и иногда заходил в гости к Чу Сицзя. Когда Чжэн Юймин был рядом, дом казался по-настоящему светлым и тёплым жилищем. Но стоило ему уйти, как Чу Сицзя вновь проваливался в утробу тьмы. Осознание своих необычных чувств к Чжэн Юймину пришло к нему, когда он увидел, что тот тесно общается с другим парнем. Чу Сицзя покраснел от ярости и не думая ни о чём бросился вперёд, растащил их в стороны и уставился на Чжэн Юймина с готовыми вот-вот хлынуть слезами на глазах. Оба были шокированы. Чжэн Юймин опомнился первым: извинившись перед другом, он взял Чу Сицзя за руку и отвёл его в безлюдный уголок за огромное тунговое дерево. Чу Сицзя тогда спросил, что, раз у него есть только Чжэн Юймин, почему Чжэн Юймин может быть так близок с другими? Чжэн Юймин счёл его поведение необоснованным, но, видя, что слёзы вот-вот покатятся по его щекам, тихо вздохнул и объяснил, что каждый может иметь много друзей. Есть близкие друзья, а есть просто приятели, с которыми хорошо общаешься. Чу Сицзя был отнесён Чжэн Юймином к категории просто «приятелей, с которыми хорошо общаешься», и это было для него невыносимо. Они разошлись, не достигнув понимания. Чу Сицзя не стал ужинать, лёг на кровать и, стоило ему закрыть глаза, как перед ним возникла спина Чжэн Юймина, плечом к плечу с тем самым парнем. В ту ночь ему приснился весенний сон. На следующее утро, с покрасневшим лицом, он пошёл стирать своё нижнее бельё и наконец, с запоздалым прозрением, осознал – оказывается, он не хочет быть для Чжэн Юймина просто другом. Всегда говоривший что думает, Чу Сицзя, даже не выяснив сексуальную ориентацию Чжэн Юймина, пригласил его на выходных к себе домой и признался в чувствах. Чжэн Юймин нахмурился на его признание и, в конце концов, отверг его. Чу Сицзя же, не желая позволять ему уйти, попытался силой поцеловать, но Чжэн Юймин резко оттолкнул его, из-за чего тот упал. Смотря на спину Чжэн Юймина, бежавшего прочь без оглядки, Чу Сицзя чувствовал, как его дыхание становится всё учащённее, словно что-то невидимое сжимало его горло. Так их дружба подошла к концу. Чу Сицзя с упорством следовал за Чжэн Юймином по пятам, большую часть времени просто наблюдая за ним. Это был хвост, от которого невозможно избавиться. Чжэн Юймин иногда сожалел, что помог ему тогда, но тут же останавливал себя, ведь всё же не стоит так думать. Даже зная, что наживёт себе неприятности, он всё равно выбрал бы ответить, когда Чу Сицзя неуклюже и по-детски подавал неявные сигналы, желая подружиться. Но теперь он был бы осторожнее в их отношениях и помог бы Чу Сицзя понять разницу между зависимостью и симпатией. Жаль, что возможности начать всё заново не было. Чжэн Юймин понимал, что не может относиться к нему полностью равнодушно, особенно видя его всё более впалые щёки и увеличившиеся синяки под глазами. На Новый год Чу Сицзя не поехал обратно. Ассистент Сун позвонил и сообщил, что старший молодой господин предложил встретить праздник за границей и спросил его мнение. Чу Пэн был на шесть лет старше Чу Сицзя, они с детства не ладили. Позже Чу Пэн уехал учиться за границу, и Чу Сицзя выпало несколько спокойных лет без этого явного раздражителя в его жизни. Он наконец привык к здешней жизни и не хотел снова подвергаться издевательствам со стороны Чу Пэна, поэтому отказался. Ассистент Сун с другой стороны провода был удивлён, попытался уговорить, но Чу Сицзя услышал, как его отец сказал: – Не хочет – не надо, зачем его упрашивать? – После чего трубку положили. Чу Сицзя прибежал к Чжэн Юймину и попытался разыграть несчастного, но актёрские способности у него были слабые: на словах он был печален, но глаза сияли как лампочки, а уголкам губ никак не удавалось удержать улыбку. – Давай встретим Новый год вместе, хорошо? Чжэн Юймин приоткрыл рот, но слова отказа смог выговорить лишь через несколько секунд. Между ним и Чу Сицзя ничего не могло быть: он не испытывал к нему симпатии, а давать тому ложные надежды было неправильно. Чжэн Юймин не задержался надолго, получив звонок сказал, что у него появились дела и ушёл, оставив Чу Сицзя наедине с его мыслями. В канун Нового года шёл сильный снег. Чу Сицзя отпустил всю прислугу на праздники. Управляющая тётушка сначала хотела остаться, но Чу Сицзя дал ей большой красный конверт и настоял, чтобы она обязательно поехала домой встречать праздник воссоединения семьи. В мёртвом, безжизненном доме Чу Сицзя лежал на ковре и разглядывал хрустальную люстру, чувствуя некоторую тоску в душе. Когда прозвенел дверной звонок, Чу Сицзя сперва подумал, что ему это послышалось. Чжэн Юймин принёс термос с едой, внутри были цзяоцзы с бараниной и несколько закусок. Чу Сицзя заворожённо смотрел на него, наблюдая как большая снежинка на его плече медленно тает и лишь потом он наконец пришёл в себя и пригласил его войти. Но Чжэн Юймин задержался ненадолго, сказав лишь, что его послала бабушка. Два часа назад Чу Сицзя отправил Чжэн Юймину голосовое сообщение, жалуясь, что он один дома, совсем одинокий и даже ужина как такового не было. Он уже стал мастером в том, чтобы кокетливо жаловаться и прикидываться несчастным, хоть Чжэн Юймин ему и не верил, но он случайно включил голосовое на полную громкость и его услышала бабушка, вынудив его принести еду для новогоднего ужина. Позже, когда снова пошёл снег, Чу Сицзя не мог удержаться и постоянно посматривал на входную дверь, будто ожидая чего-то, но звонок в дверь так и не раздался. Безответная любовь слишком изматывала. Чу Сицзя таил чувства больше года и обнаружил, что Чжэн Юймин отдаляется от него всё больше и больше. С другими друзьями он смеялся и шутил, а при встрече с ним лишь хмурился. Это было ужасно. Чу Сицзя рвал на себе волосы от безысходности, пытаясь придумать решение. Если бы Чжэн Юймин мог всегда улыбаться только ему одному... Это было просто наивное желание, Чу Сицзя даже не думал о том, чтобы его осуществить. Возможностей побыть наедине с Чжэн Юймином становилось всё меньше, и Чу Сицзя, терявший друга, понимал, что это чувство сильно отличалось от того «отсутствия друзей», что было у него все предыдущие годы. В подавленном настроении он вышел прогуляться. Даже рисование не вызывало больше интереса, он постоянно думал о Чжэн Юймине. Он хотел упрекнуть его в мыслях, считая его отношение к нему слишком плохим, а затем вспоминал всё больше его хороших сторон и тёплых моментов. Он шёл всё дальше и, сам не зная как, оказался перед старым жилым комплексом, где заметил знакомую фигуру на обочине. Их взгляды встретились на мгновение в свете фар. Он увидел его покрасневшие глаза. Чу Сицзя подошёл и, не спрашивая согласия, сел рядом с ним вплотную и спросил, что случилось. У бабушки Чжэн Юймина обнаружили рак, а денег на лечение не было. – Я оплачу лечение. – сказал Чу Сицзя, которому понравились пельмени, которые она приготовила в прошлый раз. Услышав слово «рак», он тоже очень расстроился. Неожиданно Чжэн Юймин не согласился. Чу Сицзя не понимал, зачем проявлять такое упрямство, он ведь просто хотел помочь. Их разговор не клеился и они чуть снова не поссорились. Чжэн Юймин помассировал глаза и тихо сказал, что у него сейчас нет настроения ссориться. Чу Сицзя тоже рассердился, бросил на него сердитый взгляд, развернулся и ушёл. Спустя неделю Чжэн Юймин нашёл Чу Сицзя, намереваясь попросить у него в долг, но не успел вымолвить и слова, как увидел, что тот смотрит на него с наивным выражением лица и каждое произнесённое им слово тяжело обрушилось на него. – Давай так, Чжэн Юймин, я оплачу лечение, считай, что я тебя буду содержать. Но ты должен меня во всём слушаться. Чу Сицзя украдкой убрал руки за спину, нервно теребя уголки своей одежды. Он не знал, была ли идея, которую подсказал Ли Хуэйвэнь, хороша, но ему действительно было не у кого спросить совета и он обратился к своему бывшему соседу по парте. Он много раз видел в моментах Ли Хуэйвэня хвастливые посты о любви. Чжэн Юймин долго молчал. Так долго, что Чу Сицзя уже решил, что это полностью провальная идея, но тут Чжэн Юймин наконец ответил, на удивление, он согласился. Чу Сицзя хотел оплачивать не только лечение, но и покрывать повседневные расходы Чжэн Юймина. После нескольких отказов он начал на него сердиться, вероятно считая, что Чжэн Юймин уже стал его парнем, из-за чего позволил себе некоторую фамильярность, настаивая, чтобы тот кивнул в знак согласия. Никогда не любивший и не наблюдавший за отношениями других, Чу Сицзя учился встречаться с Чжэн Юймином так же, как учился дружить в самом начале. Он любил Чжэн Юймина, поэтому хотел отдать ему всё, что любил сам. Он никогда не задумывался, было ли это бременем для Чжэн Юймина. Это была болезненная привязанность. Чжэн Юймин чувствовал, словно его шею сжимает петля, и лишь изредка он испытывал проблески счастья, но гораздо чаще ему казалось, что ему нечем дышать. Абсурдное «содержание», фальшивая любовь... Чжэн Юймин был ничтожной пылинкой в ладонях Чу Сицзя. А затем и вовсе превратился в тунговое дерево, возвышающееся перед Чу Сицзя, вечно неспособное скрыться от его взгляда. Расставание было неизбежным, побег был неизбежен. Чжэн Юймин понимал, что Чу Сицзя, вероятно, отличался от обычных людей. Он снова стал Чжэн Юймином, превратившись из дерева обратно в человека. Но он не знал, с какого момента Чу Сицзя превратился в крошечную пылинку, упавшую ему на сердце. Она занимала не так уж много места, но была обжигающей, причиняя боль, которую он не желал вспоминать, но и не мог забыть. Год за годом, прошло много времени, и теперь вновь, глядя на фотографию Чу Сицзя, Чжэн Юймин снова ощутил подступающее чувство удушья, которое медленно отступало. Ночью ему приснился сон, где Чу Сицзя сидел верхом на нём, со следами слёз на лице, молча, лишь с укором глядя на него. Возможно, это был сигнал бедствия от Чу Сицзя, подумал Чжэн Юймин. Так или иначе он должен был убедиться в его безопасности. Раз уж они виделись так много раз раньше, ещё одна встреча ничего не изменит. Увидев Чу Сицзя, Чжэн Юймин понял, что не очень-то и хочет уходить. Чу Сицзя так не желал вспоминать прошлое… их общее прошлое превратилось в кошмар, который снился лишь Чжэн Юймину. Он заметил, что Чу Сицзя думал, будто тот хочет отомстить, и использовал эту причину, чтобы убедить и самого себя. Когда Чу Сицзя его игнорировал, Чжэн Юймин снова хотел стать тунговым деревом.

Автору есть что сказать:

Чжэн Юймин: Когда же я наконец стану деревом? Захочется ли Сяо Цзя поливать меня? Я буду изо всех сил стараться отрастить красивые листья. Чу Сицзя: Ненавижу древесных тварей! (В руках держит лейку) Чжэн Юймин: Погоди-погоди, ты что, правда собрался меня поливать из лейки? Чу Сицзя: ... Бесстыдник! (Был унесён на руках этим самым Чжэном)