На разных частотах/错频

В состоявшемся разговоре отец потребовал, чтобы Чу Сицзя теперь жил в родовом поместье. Из-за аварии с Чу Пэном он будто значительно постарел за короткое время. Чу Сицзя не привык сидеть с ним за одним столом лицом к лицу. Не успел отец произнести и пары слов, как он опустил ложку, прикрыл рот рукой, испытывая сильные порывы вырвать. Дворецкий испугался и видя, что Чу Чжэньцюань действительно помрачнел, немедленно отвёл Чу Сицзя в уборную. Того тошнило некоторое время, после того, как он смог успокоиться, он тщательно вымыл лицо и руки, чувствуя, что ему так легче. Когда он вернулся в столовую, он обнаружил, что Чу Чжэньцюань уже ушёл. Никто не предложил позвать врача, чтобы его осмотреть, никто не поинтересовался, всё ли с ним в порядке. Это было так похоже на его дни в прошлом. Чу Сицзя бесстрастно прошёл на кухню, назвал несколько блюд, которые хотел бы съесть, и вернулся обратно в столовую. Он отодвинул стул, снова сел и продолжил рисовать мангу на планшете. Судя по тому, на что намекал ассистент Сун, в будущем ему предстояло занять должность в компании. Чу Пэна с детства готовили как преемника, тогда как Чу Сицзя совершенно ничего в этом не смыслил. Он редко интересовался даже тем, каким бизнесом занимается семья. Услышав такие слова от помощника Сун, он почувствовал ещё большее раздражение от сложившейся ситуации. Поев, Чу Сицзя решил выйти на улицу, чтобы развеяться. Свежий воздух сейчас ему точно не помешал бы. Спускаясь по склону холма, он то шёл, то останавливался. Ему постоянно казалось, что его телефон звонит. И он каждый раз останавливался проверить его. В конце концов он посмеялся над собой, видимо, он в конец чокнулся. Вид озёрной воды напомнил ему Чжэн Юймина на горячих источниках – тот запрокинул голову, глядя на него. С кончиков волос всё ещё стекали капли воды, его взгляд на мгновение задержался на них, почему-то ему казалось это очень притягательным. Он протянул к нему руку. Чу Сицзя вложил свою ладонь в его, с такой торжественностью, словно совершал обряд, который позволит им быть вместе всю жизнь. Он покачал головой, чтобы развеять воспоминание. Он вздохнул и пошагал дальше. Ещё через двадцать минут Чу Сицзя окончательно выбился из сил и позвонил водителю, чтобы тот отвёз его в город. Когда машина уже была в городе, Чу Сицзя всё ещё не решил, куда ему направиться, и наобум велел ехать в свой прежний дом. Выйдя из машины, он почувствовал, как его снова тошнит. Он постоял немного у входа, прислонившись к стене, чтобы прийти в себя. Чу Сицзя решил переночевать сегодня здесь, независимо от того, рассердится Чу Чжэньцюань или нет. «Пусть злится, он мне уже ничего не сделает. Я больше не буду его бояться». На удивление Чу Сицзя, в гостиной был включён телевизор, а на столе стояла недопитая чашка кофе. Чу Сицзя снова вышел, чтобы убедиться, что не ошибся дверью и, когда зашёл обратно, столкнулся лицом к лицу с Чжэн Юймином. Оба были удивлены. Чжэн Юймин среагировал быстро. Сначала налил ему воды, усадил на диван, а затем честно наполовину согнулся перед ним, чтобы признать свою вину. Чу Сицзя был в таком изумлении от этого жеста, что готов был рассмеяться. Он отпил воды и почувствовал, что ему стало лучше. Он заявил, что сейчас вызовет полицию и нажалуется им. Чжэн Юймин принял самый покорный вид, готовый принять своё наказание, но увидев, что Чу Сицзя всё ещё слишком бледен, бесстыдно схватил его за руку: – Я приехал только сегодня. Я писал тебе об этом, но ты так и не ответил... – Ты хочешь жить здесь? – Чу Сицзя высвободил свою руку. – Тогда я продам тебе этот дом. Я больше не хочу тут оставаться, прошлую квартиру я тоже тебе продам. В его словах был намёк, желание отбросить всё прошлое. Услышав это, Чжэн Юймин почувствовал, как у него сжалось горло и он не смог вымолвить ни слова. Чу Сицзя, чувствуя себя неловко от недолгого молчания, откинулся назад и спросил Чжэн Юймина, почему он начал себя так вести, ведь раньше всё было по-другому. Их взгляды встретились, чем дольше длилось молчание, тем более странной становилась атмосфера. Чжэн Юймин не находил подходящего момента для откровенности, во внезапное признание в любви Чу Сицзя не поверил бы. Но если не сказать сейчас, потом, вероятно, уже не представится возможности. Так что он признался. – Любишь меня, – повторил слова Чу Сицзя, нахмурился и с недоумением спросил: – В какой момент ты начал меня любить? Складывается такое ощущение, что ты не любил меня, когда считал мои чувства дешёвыми. Так же не любил меня все эти шесть лет, которые мы не виделись. Неужели полюбил тогда, когда запер меня, чтобы иметь возможность воспользоваться мною в любой момент? Задав вопрос, Чу Сицзя отвёл взгляд. Его пальцы, спрятанные за спиной, неконтролируемо теребили угол диванной подушки – признак его нервозности. Чжэн Юймин видел, что тот действительно сомневался в его словах. Но он не ответил на вопрос, лишь сказал, что докажет свою любовь, раз уж тот не верит его словам. Чу Сицзя подозревал, что это новая уловка, которую Чжэн Юймин придумал после неудавшейся мести. Они столько времени провели вместе, что, если уж между ними могли возникнуть чувства «со временем», то это было бы ещё в университете, никак не сейчас. Тем более не после шести лет разлуки. Чу Сицзя протянул руку, погладил лицо Чжэн Юймина и с печалью в голосе сказал: – Вот и хорошо, теперь мы оба не верим друг другу. Глаза Чжэна Юймина в один миг покраснели, это настолько резкое изменение, что Чу Сицзя даже усомнился, не померещилось ли ему. Оставаться дольше означало вновь поддаться слабости, а он больше не желал попадаться на эту удочку. Ранее он не сопротивлялся заключению лишь потому, что хотел понять истинное отношение Чжэн Юймина к нему. Эти метания между холодом и страстью… Чу Сицзя не нуждался в подобной сомнительной любви.