Ледовое побоище

Всё было бы куда проще, если бы жирная крыса не поступила бы так подло. Тогда бы я не писал в раздевалке её помадой надпись во все зеркало, гласящее красивое, передающее всю суть её нутра: “ШЛЮХА.”. Но, чтобы дойти до этого, вам нужно рассказать кто такая Клара Олаферсон и почему она для меня жирная шлюха.

1

Жизнь начала тяжелить мои плечи, когда в перечне всех этих исландских фамилий, имеющее тяжелое историческое прошлое, слышится моя. Она была немецкой, не выходящая из имени отца или матери. Мой отец явно был шутником, давая мне фамилию Хартман. Она означает сильного человека, а он видел меня, когда я ещё не мог прикрыть своё достоинство пеленкой и за меня это делали акушерки, но всё равно дал такую фамилию. А я ведь никакой не силач, от меня можно избавиться тем, что чихнут в сторону, где я стою. Улечу, не успев среагировать. Этот свой большой недостаток я пытаюсь компенсировать тем, что выгляжу больше, чем являюсь. Многослойность, бритая голова, бровь с полосой и злой взгляд, вроде так я выгляжу лучше, чем дома. Потому что дома я становлюсь в три раза меньше, уверенность пропадает, когда многослойность снимается, а глаза расширяются, ведь им не нужно больше держать суровый и холодный взгляд. Господи, как Бемби выгляжу, не меньше. Это уже гены матери, в свои тридцать семь она выглядит как моя ровесница, конечно, я преувеличиваю этот момент, но все же! Выглядит она прекрасно. Отец тоже ничего так. Семья у меня спокойная, мама работает в местной пекарне, это её бизнес, который она подняла с колен сама, а папа работает учителем наук, иногда, мне кажется, что он играет режим дурачка, ведь как человек, имеющий столько корок и знаний о всём мире, не может разобраться как зарегистрироваться на сайте, где просят лишь твой номер и почту. Я пойму ваши ахи и вздохи, слова, что он в другое время жил, но его работа подразумевает уже, что он может спокойно владеть всем этим не на уровне “сын, а как зайти на этот сайт? Меня просят зарегистрироваться, снова нужно?” Я рос в большой семье. Бабушки и дедушки были вокруг меня, жили в соседнем доме, теть и дядь я видел часто, а родителей каждый день. Много кузенов и прочих родственников повидал за одно полугодие, а теперь представьте сколько их за весь год или даже года я вижу. Но по какой-то не ясной даже самому Богу причине, мой отец решил, что пора менять место жительства, Берлин ему надоел, видел он всю Европу и как удачно предложение ему поработать в Исландском универе за большую зарплату. Иногда мне кажется, что это и была главной причиной нашего переезда. Как там пишут в типичных фанфиках, которыми зачитываются все девчонки? Я переехал и в меня влюбилась крутая девушка университета? Но как бы их розовые очки быстро разбились, когда поняли бы, что на меня было ноль внимания от одногруппников. Они давно расформировались на свои какие-то группы и меня, как не обнюханное мясо, они не хотели брать к себе. Даже местные фрики, сидящие в стороне столовой, выглядящие как вешалки аниме-любителей, не хотели принимать меня к себе, ведь я не выгляжу достойно. Очень по-разному ощущается, когда ты сидишь и смотришь подростковые фильмы про одиночек в школе, обедающих в одиночестве, и то, что ты сидишь один, когда в родном городе ты бы обсуждал фильм человека паука с друзьями или то, как бы отправились к кому-то с ночевкой, чтобы всю ночь рубиться в игры. Было же время хорошее. Но вот я стою с подносом еды, решаю куда сесть и понимаю, что от меня шарахаются не только потому что они все в группах, а потому что я выгляжу так, будто назначу драку после пар за университетом. Всё таки стиль я не менял после переезда, волосы короткие, взгляд озлобленный, а одежды все так же много. Но теперь она играет роль обогревателя, отец не позаботился , что мы все из теплого климата, по сравнению с уровнем тепла Исландии. Так что выживаю здесь как могу. На свое счастье я вижу стол без людей, но так же вижу невидимую табличку “для лохов”, что ж, побуду лохом, раз так полагается первое время. Может потом вклинюсь в чей-то разговор, чтобы сказать, что я тоже разбираюсь в этой теме и смогу поддержать беседу. А обед для меня сейчас особо не важен, ибо я сижу над учебником наук. Как не смешно, но с меня требуют больше, чем со всех, несмотря на то, что я сын преподавателя. Это вообще-то должно было работать наоборот. Хороошие отметки, ибо появился, а не за то, что я выучил учебник от корки до корки. За заучиванием параграфа время улетело так быстро, что пора двигаться вперёд. День за днём это всё больше было похоже на день сурка. Одни и те же лица, общения ноль, а желания оставаться дома - лишь больше. В один из таких же дней, когда я пришёл домой весь мокрый, ведь кто ж знал, что в Исландии начинается уже с октября снежный сезон, меня ждал отец, удивительно, что он приехал раньше меня. Держал в руке буклет какой-то, радостный был, как будто мы возвращаемся обратно в Берлин. Не уж то ему так нравится морозить жопу в этом месте? На молчаливый вопрос, когда я даже не снял мокрую ветровку с такой же мокрой толстовки,получил уже свой ответ. – я увидел, что в хоккейную команду набирают студентов твоего возраста! Это идеальная возможность найти друзей и заняться спортом – он сейчас обсмеял меня, что я дрыщ? Пап, какой спорт, меня шайбой ударь, я уже сломаюсь, как бабочка. – очень классная шутка, пап, ты знаешь, что спорт и я - два антонима – не получается скрыть сарказм, сегодня настроения не было совсем. Было тяжело перейти полностью на английский, особенно в стране с собственным языком. Ко мне относились, как к инвалиду. Вот ещё одна причина, почему я не могу найти друзей здесь. Папа еще о чем-то меня просит, уговаривает, и чтобы он отстал от меня я киваю, уже не слыша даже на что я согласился. Как бы сказали, подписал себе смертный приговор, не вчитываясь в мелкий шрифт. Поэтому слова мамы, что она собрала мне форму на первую тренировку привели меня к шоку. Да я забыть забыл, что соглашался на что-то, а тут ещё какая-то тренировка. Куда идти уже в такую погоду? За окном чуть ли не ураган, ноябрь лишь в разгаре, а ощущение, что вот-вот и мы накрываем стол на рождество. Настроения новогоднего мне точно не ждать в этом году. А я ведь так любил этот праздник. В этом году вообще всё по-другому. Праздничный стол будет без шумных родственников, назойливых вопросов и друзей после полуночи. Это всё мне нужно было, как кислород, чтобы ощущать, что новая глава моей жизни началась, а это всё отняли, запретили дышать. Только в машине я смог додуматься спросить, на какую тренировку я еду. Ожидал услышать всё, ведь в этой стране процветают разные виды спорта, но не готов был услышать “хоккей”. Все же помнят, что я улетаю от одного чиха в мою сторону? Кажется, скоро я перестану так шутить. Хоккей звучит в моей голове игрой жестокой, зная ещё студентов нашего университета, то лишь подкрепляет свое ожидание. Уже ощущается дискомфорт, то ли ноги отморозились, то ли я так распереживался, ведь уже никакие носки не спасают мои кеды от натиска холода, но да, я не буду менять обувь, ведь это мои любимые кеды, переживу зиму, даже если заболею. Не умру ведь я от тупой простуды. Вот мы снова возле университета, но какой хоккей без льда? На территории учреждения я ни разу не видел катка или типа того, лишь стадион, но его не будут заливать ради одной тренировки. И я был прав. Придя в главный корпус, папа сказал, что заберет меня после тренировки и что любит. Сказал это прямо перед всеми, собравшимися на первое занятие. Это явно не мой вид спорта теперь. Я не буду терпеть смешки, что я папенькин сынок, а если их недолюбил отец, то пусть долбятся с мужиками лет сорока после школы. Они точно им дадут отцовскую любовь. А так, я иду с сумкой и хлюпающими кедами вперед, уже видя едкие ухмылки. Одно занятие и скажу, что всё это - не моё. В раздевалке было человек 15 точно, а это только мужская. Смешно представить сколько в женской, обычно девчонок отделяют на другую команду, но школьным кружкам всё равно какого ты пола, даже чайник будет играть с шайбой. Но чайник сейчас здесь лишь я. Подслушав их разговоры, понял, что новеньких трое. Почему-то пришёл один я, выделяюсь снова, самый напорный нашёлся? Знали бы они насколько я немощен, то сразу бы выгнали из корпуса университета, не давая даже зайти в него. Ничего, попозорюсь, а дальше о мне не вспомнят. После экипировки нас повели из здания, начинается поножовщина? Поэтому они ищут новых игроков? Но, к сожалению, нас вывели к другому зданию. Большой ангар, внутри которого оказалось поле для игры в хоккей, почему я раньше не видел его? В снежную погоду я порой и главного здания из машины могу не увидеть, не то чтоб ангар в минутах десяти ходьбы от корпуса. Тренер попросил приходить сюда сразу, раздевалки тут тоже есть, душевые кабины и прочие удобства. Это всё очень интересно, но откуда финансирование, если хоккей - ну явно не самый популярный спорт для страны? Понять можно ту же Канаду, но не Исландию с их манией в любые игры пойти, но не зимние. Время знакомств, но я слишком плотно сижу в своих мыслях, что не слушал никого, имя тренера мне известно, ибо его фото я видел на доске почета преподавателей. Но не вспомню, даже если грозит отчисление. Может, я был бы рад даже уехать отсюда. Почему не оставили меня на бабушек и дедушек? Я не так уж и мал, чтоб пережить уезд родителей в другое место. Из мыслей вырывает голос тренера. –хей, заснул? как тебя зовут? – задавал вопрос раньше значит, если просит еще раз сказать. Надо перестать думать так часто, вредит образу. – Вим Хартман, сэр – отвечаю я спокойно, хотя оглядываюсь достаточно незаметно, чтобы собрать реакцию остальных. Они все на лицо как истинный гражданин исландии. Может и вновь причина почему я не могу тут найти друзей? – и по подсчетам, у нас лишь один исландец в группе. Уже лучше, чем в том году, ребята – будничным тоном сказал мужчина, что-то записывая в свой блокнот. Не уж то я ошибся? – а теперь на коньки и разминаться, покажите новичкам легкую разминку, нам не нужно происшествие “кровавая бойня” два-ноль. – что за происшествие? – новичок решил уточнить, но ответ ему не понравится, я уже ощущаю это всеми промерзшими кончиками задницы. – да было одно… – улыбается, так загадочно, вам бы в актёры, мистер. – новички разминались и не справились с управлением, два носа переломанных, лед весь измазан был, а теперь марш разминаться. Так и начался в длиною в два часа моф персональный ад.