Alt 1997

Гарри читает письмо. Не веряще хлопает глазами. Снимает очки. Трёт переносицу. Надевает очки заново и опять читает: «Для Чарльза Поттера... посетить министерство для собеседования на должность ассистента министра магии... бессрочный контракт будет заключён по истечении года...» Вроде бы уже не совсем новость, но видеть реальное письмо собственными глазами шокирует до ступора. Он молча протягивает Рону бумагу. Рыжик усиленно всматривается в каллиграфические буквы Люциуса. После первых же двух строк руки у него начинают ощутимо дрожать, а вся краска сползает с лица. Он бросает пергамент на стол, вцепляется в плечо брата и трясёт его, будто пытаясь разбудить обоих от кошмарного сна: — ГАРРИ, ПОЖАЛУЙСТА!!! Я НЕ ВРАЛ!!!!! ТАМ ДРУГОЕ ПИСЬМО БЫЛО!!!!! Я ПРАВДА НЕ ВРАЛ!!!!! Гарри пытается что-то ему говорить, но Чарли Поттер его явно не слышит в ужасе от того, что брат вот-вот сочтет его лжецом и лентяем, умышленно спалившим письмо. Того и гляди заплачет... — Да всем понятно, что другое. Закрой рот и повернись, — обрывает балаган Риддл, стараясь звучать по-свойски, от чего становится страшно даже стоящему рядом Люциусу. Белый как стена Рон поворачивается с таким выражением, будто готовится лбом встречать аваду. Гарри успокаивающе похлопывает его по руке. Вообще-то ничего плохого его брату никто не сказал и не сделал, но пока он сам не исчерпает запас паники, достучаться до него вряд ли выйдет. — Он вообще ничего не знает, — резюмирует Риддл, переводя взгляд на ассистента. — Сова была министерская. Он забыл всё от страха. В голове фарш. А ты помнишь, какая именно сова письмо принесла? Гарри сосредоточенно скребет в затылке. Тот день он помнит урывками. Слишком много безумия внезапно свалилось. А ведь начиналось все так меланхолично. Вот он перекладывает ненужную больше хоговскую форму, вот размышляет над тем, чтобы спросить у Хагрида про работу в Лютном, вот в окно стучит сова, такая похожая на ту, что приносила в школу письма близнецам... — Каким близнецам? — Темнейший из волшебников хищно подбирается, будто почуяв добычу. А Гарри меняется в лице и переводит взгляд на Рона. — Близнецы?????? — рыжик орёт, подпрыгнув на стуле, ударяется коленями о край стола и падает обратно. Лохматое пугало поворачивается к Риддлу и с перекошенным лицом интересуется: — Ты мёртвых воскрешать умеешь? Нам понадобится... Вообще-то он шутит, но залепить в обоих рыжих паразитов пыточным очень бы не отказался. ****************************************** Когда у министра магии заканчиваются запланированные встречи, в его кабинете обнаруживается вся компания: братья Блэки, бешеная Бэлла, Барти со смущённо жмущимся к его спине командиром дементоров, Джеймс, Антонин и даже обреченно уставившийся сквозь стену Северус. А ещё лохматая молоденькая волшебница, которую Риддл никогда не видел. — Ваша очередь, милорд!! — Бэлла подпрыгивает на месте со своим обычным по-дурацки обожающим видом. Новенькая так выразительно переводит осуждающий взгляд с бесноватой на спутника и обратно, что её незамедлительно хочется приставить к Лестрейндж секретарём и посмотреть, что будет. — Мы тут варианты расправы выбираем, — виновато поясняет Гарри, показывая на шляпу с бумажками посреди стола, — Все уже написали свои идеи. Теперь твоя очередь. И будем тянуть. — Авада, — отмахивается Темнейший из волшебников. Честно говоря, хочется это всё послать так далеко, как эти детишки даже не знают, что можно. Но любопытство всё-таки вяло подергивается в глубине сознания. Лестрейндж издаёт какой-то писк, а ассистент поясняет: — Авада у Бэллы. — Это потому что круцио занял Барти! — оправдывается бешеная ведьма. — Вы же сами запретили мне превращать их в хорьков и скармливать дементорам! — возмущается Крауч-младший. Из-за его спины раздаётся шелестящий, очень горестный шёпот, от которого новенькие непроизвольно ёжатся: — Мы не обижаем животных. Но это ведь никому не интересно, даже ты не запомнил... Барти незамедлительно оборачивается к спутнику и принимается горячо и с явным удовольствием оправдываться. Мысленный вопль отчаяния Северуса заполняет кабинет настолько, что Риддл непроизвольно фыркает. Пишет «Исправительные работы в Азкабане» и бросает бумажку в шляпу. Тянуть заставляют Снейпа как единственного отказавшегося выдвигать идеи. Зельевар достаёт листок, меняется в лице и молча протягивает через стол министру. У того по пальцам даже алые искры пробегают. Гарри непроизвольно отмечает, что это от удивления. Хоть со стороны так и не кажется, когда круциатус на руках искрит. Темнейший из волшебников обводит взглядом разношёрстную компанию за столом и увеличивает магией текст: — Кто из вас до этого додумался? Кому уступить трон вселенского зла? — Эээээ... Извините... Я. Я никогда не выигрывала в лотерею или что-то такое, поэтому не думала, что... — молоденькая волшебница бледнеет. Остальные присвистывают, глядя на неё с уважением. А бешеная Бэлла подпрыгивает на стуле: — Милорд! А прикажете ей! Этой! Ну кто она там?! Быть моей ассистенткой! Ну прикажиииите, ну пожааааалуйстаааа! Она начинает канючить совершенно без перехода. Правда, никто, кроме Рона и новенькой, не удивляется. Гарри успокаивающе похлопывает спутницу по плечу: — Все в порядке, Герми. Она хорошая, просто она... ну Блэк. Кстати, это тётя Драко. Лохматая малявка поворачивается к ассистенту министра и очень бестактно-звонко изрекает: — Если ты думаешь, что мне от этого сейчас прям полегчало, Гарри, то ты ошибаешься! Она тут же спохватывается, пришибленно озирается и совсем не виновато пыхтит: — Извините... — Так. Ладно, — обрывает бардак Лорд зла, — Допустим, мы решили, что наложим на близнецов временное заклятье, которое убедит обоих в том, что второго близнеца не существует, что он — лишь плод безумия. Доппельгангер, желающий занять место оригинала. Кто будет реализовывать эту затею? Это довольно сложное колдовство. В кабинете повисает абсолютная тишина, разбавляемая только сопением зачем-то перекинувшегося Сириуса. — А что вы все на меня уставились? — обреченно шипит Риддл. Ответ вообще-то очевиден... Каким-то чудом Гарри удаётся уговорить всю безумную компанию отложить расправу до окончания йольского бала. Просто, чтобы не смешивать развлечения. ******************************************* Йольский бал это... йольский бал. Вообще-то его редко устраивали. Как раз потому что большинство студентов разъезжались по домам на каникулы. Ни Том, ни Гарри таких не застали. Ни зимних, ни каких-либо ещё, кроме выпускного. Хотя слухи о старых балах, волшебных турнирах и прочей полулегендарной чуши, разумеется, ходили. Смотреть на заполненный разношёрстными бывшими студентами главный зал... странно. Но не в плохом смысле. Может даже наоборот. Риддл опирается локтями о перила террасы, откидываясь спиной на холодный, но почему-то никогда таковым не ощущавшийся камень и выпускает дым струйкой вверх. Когда-то давно он не позволял себе даже сигарету в присутствии последователей, на двести процентов играя роль не имеющего ни слабостей, ни пристрастий бога. А потом... А потом заебался. Настолько, что с каждым витком безумного макабра, который имел несчастье называться его жизнью, становилось все больше и больше не до того и, соответственно, похер. Темнейший из волшебников криво усмехается своим мыслям. Лохматое пугало возвращается довольно быстро. С двумя бокалами чего-то шипуче-искрящегося. Он так и не научился разбираться в выпивке, только делать вид и снисходительно кивать. Да и, честно говоря, было не до неё. И вообще не до чего. Впрочем... Что бы в бокале ни было, хоговская кухня не подведет. Гарри ненавязчиво прислоняется плечом к плечу. И это ощущается совершенно так же, как опираться о нагретые солнцем камни замка. — Тебе нравилась здешняя еда? Вопрос ассистента выдергивает из забытья. Риддл задумчиво изламывает бровь. — Наверное, да. Если честно, я не помню, какая она была на вкус. Помню эйфорию от того, что она есть. И что это надо не показывать. Знаешь, то самое... Сделать вид, что тебе всё не в новинку, всё безразлично, ничто не удивляет и не впечатляет. Потому что так считается крутым... наверное. Тогда точно считалось. А у магглов тем более... В этой части ничего нового, — он криво усмехается углом рта. Чудаковатое пугало ничего не говорит. Только сочувственно трётся щекой о плечо. Наследник благородного семейства Малфой вылетает на террасу весь красный и какой-то взъерошенный. Пару секунд пытается отдышаться. А потом вдруг падает перед Темнейшим из волшебников на колени (от чего тот только неведомыми резервами воли удерживается, чтобы рефлекторно его не пнуть) и верещит: — Милорд Волдеморт, умоляю!! Прикажете моему отцу приказать мне жениться на грязнокровке!! Риддл поворачивается к Гарри с таким выражением, что последнему невыносимо хочется сразу и заржать, и оттащить Драко куда-нибудь из поля зрения кошмара магической Британии. — У Малфоев других наследников нет, — на всякий случай напоминает он, плохо подавляя смех. Ответить Лорд зла не успевает. Откуда-то выныривает успевшая слегка накидаться шампанским Бэлла, хватает племянника за шкирку и возмущённо трясёт: — Драко, не позорь нас!! Милорд помолвлен! Тебе точно ничего не светит! Племянник обречённо повисает у тётушки в руках. С таким несчастным видом, что даже Темнейший из волшебников снисходит вмешаться: — Белла, уймись! Подари его лохматой малявке. Так она точно согласится стать твоей ассистенткой. Он хмыкает и обречённо закатывает глаза, глядя, как на физиономии юного наследника непонимание и ужас сменяются восторгом. И добавляет для вдохновения: — Ты его не убила за вмешательство в дела министра, значит, его жизнь теперь принадлежит тебе. Малфои не смогут оспорить. От того как Бэлла оживляется, а Драко едва не роняет слезу, становится безумно неловко. ********************************************** В астрономической башне все по-прежнему. Тишина, ветер и звёзды в разрывах облаков. Такие близкие, что кажутся магической иллюзией совершенно как в Большом зале. Разве что снизу доносится заглушённая расстоянием музыка. Ощущение — что все было бесконечно давно и одновременно — только что. Будто и вовсе не покидал этих стен. Но почему-то соскучился до помешательства. До той боли, когда больно так, что почти не больно. Наверное, он как-то слишком расфокусированно сверлит взглядом темноту, потому что Гарри втискивается между ним и каменными перилами и осторожно стряхивает снежинки с волнистой чёлки.* Вообще-то надо было чары поставить, чтобы снег не попадал, но... Это ведь будет барьер, отделяющий его от Хогвартса. Надо бы брезгливо усмехнуться собственным мыслям, но не то не получается, не то не хочется. — А... А я постеснялся пригласить...попросить тебя со мной потанцевать, — признаётся вдруг Поттер, улыбаясь немного виновато, но как-то так, будто не знает, как сказать нечто другое, — Я почти не умею. На выпускном своём отпозорился и больше не пробовал. Тебя позорить не решился... Этикет, фортепиано, вальс... Этому учили в приюте Вула*. Потому что немногочисленным спонсорам надо было что-то предъявлять. И плевать, что выпускники заканчивали на фабрике или на улице. Ну или в армии. До 25 доживали единицы. Только вряд ли оно того стоило. А тут, надо же, вроде как пригодилось. Риддл слегка усмехается воспоминаниям и кладёт руку на плечо ассистенту: — Ну так давай спустимся и потанцуем, раз хочешь. Вообще-то, он хочет добавить, что плевать на "опозориться" и, что, если кто-то подумает про позор, то лучше этому кому-то ооооочень хорошо скрывать мысли. А то ведь можно и круциатусом залепить. Или того хуже — шепнуть бешеной Бэлле, что выбор милорда тут не уважают. Но Гарри вдруг улыбается от уха до уха, мотает головой и кладёт руки ему на плечи. Музыка слышна совсем слабо. Но всё-таки слышна. В авадовых блюдцах прыгают золотистые чертики. Темнейший из волшебников слегка качает головой, честно пытаясь убедить себя, что просто... А, собственно, просто что?.. Он перехватывает тёплую и шершавую, как камни Хогвартса, ладонь одной рукой, другой обнимает спутника за талию и ведёт по кругу вдоль перил астрономической башни. Магия держит мальчишку крепко. Не давая ни оступиться, ни сбиться с такта. Кажется, его и самого слегка "ведёт". От того как мягко смешивается волшебство. Как спутник полагается на него как на нечто само собой разумеющееся. Будто сама магия замка легла в руки. Хочешь — прижмись щекой, хочешь — раскати по камешку... Музыка заканчивается до досадного быстро. Но Гарри не отпускает. Обнимает крепче, тянет руку Риддла к лицу, дотрагивается губами до покрытых сетью старых шрамиков костяшек и вполголоса не то спрашивает, не то утверждает: — Я сильно опоздал, да?.. Знаю, что да.* Вот что на это ответить? Темнейший из волшебников усмехается углом рта. Вроде бы цинично, но прижимает к себе слишком бережно. И, пожалуй, слишком крепко. — Мы же здесь. Оба. Живые. Значит, нет. Честно говоря, он потом и сам не может себе объяснить, как происходит так, что он обнаруживает себя, отвечающим на неумелый, жадный поцелуй*. Это ощущается чем-то запредельно естественным. Тем, что должно было быть всегда. И всегда будет. Магия искрится по коже электрическими разрядами. Риддл заставляет себя разорвать поцелуй и обнять лицо лохматой души Хогвартса ладонями: — Гарри... Тебе семнадцать. Ты ещё ребёнок. Ну то есть, ты, конечно, совершеннолетний, но... Кошмар магической Британии начинает путаться в словах. Вообще-то, у него серьёзные доводы, чтобы... Чтобы что? Не торопиться? Поттер выворачивается из рук, нагло крадёт ещё один поцелуй и показушно жмёт плечами. В глазах пляшут золотистые даже не чертики, а вполне себе взрослые черти: — Лааааадно. После свадьбы так после свадьбы. Пошли, посмотрим, что там внизу происходит. А то стало как-то подозрительно тихо.