Alt 1997

Бал выпускников приводит в хаотичное движение всё Министерство. Хотя Гарри честно думал, что большинству безразлично. Но нет. Те, кто ещё ничего не спланировал, оживляются, будто малышня в свой первый хоговский Йоль. Честно говоря, он и сам не лучше. Истошно ломает голову, как бы выглядеть поприличнее, чтобы не позорить жениха. А главное — что ему подарить? 31 декабря у темнейшего из волшебников день рождения. Он вздыхает и удручённо утыкается лбом в стол на пару секунд. Зарплата в Министерстве неплохая. Но ЧТО может быть достойно живого воплощения магии?.. Если бы лорд зла только пожелал, он бы сердце себе вырезал и вложил ему в ладонь. Но ведь не пожелает. Только закатит глаза и потащит в Мунго — зашивать. Бурча по дороге что-нибудь вроде: «Дети, блять, я с вами поседею. Какого хуя вы все такие драматичные?..» А не сходить ли в хранилище, раз уж на то пошло? Там как раз инвентаризация, и почти все в сборе. Может удастся расспросить кого-то из Пожирателей. Заодно документы подпишут. Он слегка оживляется, бросает в карман уменьшенные свитки и бежит в подвал. Опрос в хранилище артефактов не даёт никакого полезного результата. Бэлла, захлёбываясь азартом, настаивает на жертвоприношении в честь милорда и даже предлагает свою помощь. Гарри мысленно только головой качает. С главной ударной силой британских магов он поладил совершенно случайно. Представили их в отсутствие Риддла. Поттер честно сказал госпоже Лестрейндж, кем он приходится министру. Она сперва завизжала и попыталась запустить в него проклятиями. Окажись они один на один, пришлось бы тяжко. Но своевременно вернувшиеся братья Блэки её оттащили. Они же и предупредили заранее, что Бэлла, во-первых, слегка контуженная, а во-вторых, обожает милорда до истерики самой дурацкой любовью домашнего животного и трёхлетнего ребёнка сразу. Убедившись, что убить новенького ей не дадут, она удручённо села на пол и подозрительно шмыгнула носом. Дальше злиться Гарри не смог бы, даже если бы до этого злился. Похлопал её по плечу, напомнил, что он-то может и жених, но мальчик, а она по-прежнему единственная девочка в команде. Бэллатрикс тут же просияла и прониклась к нему внезапным теплом, пообещав заавадить любого, кто посмеет сказать что-то против их с милордом брака. Братья Блэки непонимающе переглянулись и махнули рукой. Ассистент министра с первого дня отжигает шуточками. А Бэлла... Ну это же Бэлла. В её дурнопомешанной голове даже такие бредни могут звучать как правда. Барти предложил устроить фейерверк из символики Пожирателей. И даже вспомнил, как когда-то что-то подобное делал на чемпионате по квиддичу. Гарри не выдержал. Заржал. Эту историю он уже знал от самого Риддла. Крауч-младший тогда умудрился как-то так повернуть трёхмерную картинку в небе, что она приобрела позорнейшее сходство с максимально неприличным изображением. Воспитанник католического приюта начала века мысленно провалился со стыда, пришибленно взирая, как первый и последний раз в истории на поле чемпионата воцарилась абсолютная — как после взрыва — тишина. И наотрез отказался обливиэйтить всю эту толпу свидетелей. Хотя технически мог. Барти получил — не долетевшее до цели, даром что лорд зла никогда не промахивается, — пыточное, и не раскаялся по сей день. Блэки поржали и предложили Поттеру подарить министру себя. Он только вздохнул. Потому что он бы с радостью... Северус кинул в бывшего ученика диагностическое, буркнул: «Вроде не заболел» и молча ушёл, осуждающе зыркнув напоследок. Так Гарри и добрался до отдела предсказаний, смирившись с мыслью, что дарить придётся шоколад и плюшевого медведя из тех, что были в ходу у магглов в детстве тогда ещё не лорда Волдеморта, а Тома Риддла. ************************************* Мистер Малфой суетится с коллегами возле сфер с пророчествами. Там же мечется замотавшаяся, но как всегда сияющая роскошью Нарцисса. Бумаги оба подписывают на ходу. А Люциус кивает в сторону кладовой: —Там нерабочие предсказания. Те, которые не записались, хотя были начаты. Опечатайте, пожалуйста, с факсимиле министра, только проверьте сначала, если можно, нет ли треснувших. Они иногда разваливаются. Это надо отмечать в списках и сдавать их на уничтожение. Но этим, если что, уже я займусь. Поттер жмёт плечами и идёт в подсобку. Незаписавшиеся предсказания. Вроде бы даже в год его рождения было такое. Вроде бы даже касалось министра, тогда ещё — лорда зла и кошмара Магической Британии. В кладовке он усиливает люмос и осторожно диагностирует стеллажи. Вроде всё цело. Кроме... Одна сфера пошла трещинами. Хм... Надо же. Как раз 1980 год. Год его рождения. А что написано? Под каждым незаписанным пророчеством стоит имя того, кто может до него дотронуться без заклятий. Как, впрочем, и под каждым нормальным. Они не даются в руки тем, кого не касается содержание. Гарри надевает очки, всматривается в надпись и озадаченно замирает: «Том Марволо Риддл-младший». Лорд Волдеморт. Он непроизвольно протягивает руку к сфере. Должна оттолкнуть. Но вместо этого хрустальный шарик мягко ложится в ладонь. А это бывает только в одном случае... Значит... Лорд, нет, Том, что-то знал?! Поэтому он... Кровь приливает к лицу, а сердце начинает стучать как бешеное. «На уничтожение»... Нет! Сначала надо спросить Тома! Он скидывает сферу в карман и вылетает из кладовки, бросив Малфою по дороге: —Я потом опечатаю! Срочно нужно кое-что решить с министром! Люциус только жмёт плечами. Это уже ответственность чудатковатого ассистента. Зал с маховиками следовало бы обойти, но через него можно прилично так срезать. Поттер кивает кудрявому типу — кажется, его зовут Антонин — и идёт между стеллажами. Несколько вещей происходят одновременно. Откуда-то справа доносится чихание, крысиный писк и отчаянный, совершенно для него не характеный мат Северуса, а стеллаж шатается, задетый чихнувшим. Гарри кидается вперёд, хватается за полку и успевает выдохнуть. Уронить такое количество маховиков совсем не хотелось бы. Может обойдётся, а может и нет. Если неудачно заденет какой-нибудь артефакт, магия рванет к хренам всё хранилище. Карман куртки вдруг начинает дымиться непривычным голубоватым туманом. И раздаётся потрескивание. {ТВОЮ МАТЬ!!} Прикоснулся! Даже через ткань срезонировало. Он матерится такими словами, которые даже не знал, что знает, истошно накладывая все известные ему заклинания. Палочка накаляется, обжигая руки. Волшебники сбегаются в панике. Кто-то устанавливает барьеры, кто-то выставляет щиты, кто-то пытается удержать магию маховиков. Они делают всё правильно. Синхронно. На пределе сил. Но воздух наполняется треском и беззвучным, ощутимым кожей гулом. Реальность потихоньку размывается. Маховики бешено вращаются и звенят. Сила, заключённая в пророчестве, равна силе мага, о котором оно рассказывает. И это ведь незаписанное пророчество. Десятая доля того, что могло бы быть... Гарри успевает горько пожалеть о том,что так его и не поцеловал. Ну убил бы. Зато вот этого всего не случилось бы. А умереть счастливым не жалко. В глазах темнеет. Он вычерпывает свою силу до основания. До подломившихся коленей. До содранных в кровь ожогов от рукояти. И этого бесконечно мало... Вакханалия колдовства прекращается как по щелчку. Кажется, его подхватывает сначала магия, а потом — такие знакомые, холодные руки. —Блять. А это-то вы как сделали? Ставший уже привычным и родным саркастично-обречённый тон лорда зла значит только одно — апокалипсис на сегодня отменяется. —Это я виноват... — пытается пояснить Поттер. Как ни крути, а подставлять коллег не дело. Хоть бы он сейчас убил, а не выгнал, а... —Да ты заебал! — плюётся темнейший из волшебников, поднимая ассистента на руки, — Тебя послушать, ты вечно во всём виноват. Если б я Вторую Магическую проиграл, ты б тоже нудил, что это ты виноват, да? Гарри хочет объяснить.Честно хочет. Но язык не слушается, а глаза ни в какую не соглашаются открываться. —Милорд... — раздаётся непривычно усталый голос Снейпа, — Вы только осторожней с ним. Не вливайте сразу много магии. По вашим меркам мало — это для него слишком. —Собой займитесь, дебилы! Сами не лучше. Не можете идти за восстанавливающим, ПОЛЗИТЕ! — огрызается Риддл. Правда, всё ещё не настолько злобно, насколько следовало бы. Просто потому что он уже бесконечно устал от постоянных форс-мажоров Магической Британии в целом и Пожирателей в частности. И немного потому, что идея работать преподавателем возникла у него не на пустом месте. Много-много катастроф назад. Он слегка встряхивает Гарри на руках, закатывая глаза: —Не засыпай, а то потом башка болеть будет. Долью я тебе магии, балбесина. Не помрёшь. *************************************** Как они добираются через камин до спальни Риддла, Поттер понимает плохо. Зато сам факт понимает слишком хорошо. Сердце колотится бешеным снитчем в рёбрах. Но... Промолчать нельзя. Когда темнейший из волшебников ставит его на пол и убеждается, что он уже держится на ногах, он покаянно вынимает из кармана треснувшую ещё сильнее сферу и заполошно рассказывает жениху о своём открытии. Риддл задумчиво хмурится: —Вот как... Нууууу... Зря что ли ты второй наследник Слизерина. Он забирает из рук ассистента хрустальный шарик, что-то мысленно прикидывает и отправляет на полку, накинув для верности стазис. —Ладно, хорош тянуть. Раздевайся и ложись. Давно пора. Будем передавать магию. Закрывая за собой дверь, он спрашивает: —Чай будешь? Гарри машинально издаёт утвердительный звук. РАЗДЕВАТЬСЯ??!! Нет, он, конечно, не против. Даже за. Но... Кто ж знал, что даже незаписанное пророчество настолько важно?! А что если... А почему тогда письмо было для Чарли?! ЧТО ВООБЩЕ ПРОИСХОДИТ??!! Он подрагивающими руками скидывает куртку и ботинки. А потом принимается за остальное. Риддл возвращается довольно быстро. С чаем и печеньем. Магическое истощение всегда сопровождается гипотермией и падением уровня глюкозы. Сейчас малой согреется под одеялом, перекусит и расскажет подробнее, какую хрень они там учинили. А пока будет рассказывать, понемногу успокоится и наберётся от него магии. Особенно, если обнять. Лорд даже притормаживает на минутку. Обнять, блять... Малой, конечно, будет рад, но... А что, собственно, но? Додумать мысль он не успевает, потому что ассистент стоит посреди спальни полностью раздетый. Ну, тоже верно. Так быстрее согреется. —А, ты в душ? — Риддл отправляет поднос на столик и берёт с полки сигареты. — Давай, а я пока на перекур. —Подожди!!!! Честно говоря, Гарри не то чтобы пытается остановить темнейшего из волшебников. Это скорее вопль в пространство. Но слова рвутся сами собой: —ТЫ ЖЕ ПРИКАЗАЛ РАЗДЕВАТЬСЯ. —Да я куртку снять сказал! — отмахивается Риддл. Но вдруг спохватывается. И поворачивается очень плавным, хищным жестом. Совсем как тогда, на поле боя. На секунду Поттер как-то теряется. Куртку... Значит... Лорд зла в одно движение оказывается прямо перед ним. —Приказал... — звучит тихо, почти задумчиво и ОЧЕНЬ опасно. Покрывало, призванное коротким щелчком пальцев, накрывает плечи ассистента, укутывая его до пола. Ладони кошмара Магической Британии ложатся на скулы Гарри, а полностью поалевшие глаза впиваются взглядом в расфокусированные авадовые. —ЧТО ОНИ С ТОБОЙ ДЕЛАЛИ?! Вот теперь Гарри становится по-настоящему страшно. И потому, что он плохо понимает, откуда у Риддла такие мысли. Разве что ясно, кто «они». Семья, видимо. И потому, что очевидно — он хочет что угодно, только не первую брачную ночь. Интересно, самому себя можно заавадить?.. —Какое блять письмо?.. — озадаченно бурчит лорд зла. Алое марево хаотично пульсирует в тёмном серебре. Легилименция? Так быстро? И так незаметно?? Отпираться бессмысленно... —То есть... Твой брат настолько не хотел работать, что упросил тебя пойти за него? — тон темнейшего из волшебников сочится ядом, но почему-то безнадёжно очевидно, что он не столько злится, сколько в шоке. Точнее, попросту в ахуе. {Интересно, а почему работа? Он даже не рассматривает брак как что-то, кроме работы? Чистая обязаловка? Ну да... Он же...} —Я тебе совсем не нравлюсь? — это даже не вопрос, это мысли вслух. Вроде бы профессор Снейп когда-то говорил, что легилименция может спровоцировать озвучить ту мысль, которая плавает в голове на поверхности. {Заавадь меня. Из милосердия. Умоляю. Все комбо из позорища собрал.} Как ни странно, алый шторм от этого понемногу утихает. Лорд отпускает лицо Гарри и бережно сводит у него на груди покрывало: —Вот давай не сейчас об этом, а. Не тогда, когда ты в таком состоянии. Сначала оденься, приди в себя, а потом пойдём разбираться с твоей роднёй. {Всё-таки не нравлюсь...} Поттер горько усмехается. Кивает. Уже поворачивается, чтобы поднять с пола одежду. Но вдруг не то чтобы решается, а скорее самоконтроль отказывает после всех потрясений. Он хватает темнейшего из волшебников в объятия, притягивая к себе, и целует. Совершенно неумело и почти невинно. Пару секунд кошмар Магической Британии просто стоит, не реагируя. А потом холодные пальцы ложатся на затылок Гарри, вплетаясь в лохматое воронье гнездо. Не больно, но жёстко и властно. Риддл отвечает на поцелуй едва уловимым движением, почти одним выдохом. Оставляя сомневаться, а был ли ответ на самом деле. Отстраняется, легонько касается губами лба бестолкового ассистента и прижимает дурную, лохматую голову к своему плечу. —Нашёл время, а... Сначала приди в норму, угомонись... Потом... Посмотрим. И вообще, у нас, вон, пророчество недоделанное на повестке дня. —Прости... — сконфуженно выжимает из себя Гарри, — Это был мой первый поцелуй.* {Ну,а эта-то информация ему зачем?! Мало позорился?} —Мой тоже. — растерянно фыркает Риддл, — Заткнись и одевайся. Мы ещё не закончили. Пока Гарри потерянно одевается, кошмар Магической Британии попросту валяется поперёк кровати и меланхолично вдыхает дым, стряхивая пепел в призванное со стола блюдце. Хотя обычно он не курит в помещении. Поттер осторожно забирается на матрас и подползает ближе: —Злишься? —В ахуе. — судя по лицу тёмного лорда, это действительно самый честный ответ. Эмоциональные качели за день успели не только сделать «солнышко», но и вылететь из бетона и несколько раз перевернуться. Поэтому Гарри улыбается от уха до уха, подползает ближе и мурлычет, пытаясь звучать соблазнительно и прекрасно зная, что и выглядит, и звучит как хэллоуинское пугало: —Секса ещё не было, а ты уже за сигарету. Нечестно.* Риддл давится дымом, кашляет и начинает ржать. На секунду Поттеру кажется, что даже слегка краснеет. Правда, в следующий момент ему прилетает в лицо подушкой, и рассмотреть не получается. —Завали хлебало! — хохочет лорд зла, швыряя в него вторую подушку, — Давай про письмо рассказывай. В подробностях. Потому что то, что я видел, нихуя не объясняет. Гарри подгребает обе подушки под себя, чтобы опять ими не получить, придвигается поближе и начинает рассказывать. Темнейший из волшебников приподнимается на локтях и долго смотрит на дурнопомешанного ассистента, изломив бровь. Даже говорить ничего не надо. По лицу всё читается. Правда, не совсем то, чего последний ожидал. —То есть... — не веряще подытоживает он, — Ты НЕ видел письмо. Твой братец в панике ничего не уточнил, никому, кроме тебя не рассказал и сжёг единственную улику, так? И ты попёрся вступать, прости Мерлин, в брак?! Гарри очень уверенно кивает, близоруко хлопая авадовыми гляделками. И подтверждает: —Я бы и сейчас вступил. Пусть младшим супругом, лишь бы... —А это-то тут при чём? — лорд озадаченно хмурится, садится на кровати и закуривает ещё одну, — Ты же не прорицатель и не целитель. Зачем тебе старший супруг? В зелёных блюдцах так явно не отражается и тени понимания, что он морщится и поясняет: —Я честно не знаю, где вы этого говна нахватались... Ну, то есть что угодно можно использовать против другого волшебника. В этом магические браки ничем не отличаются от... всего. А старший супруг нужен магам, у которых расход сил больше, чем врождённый потенциал, а в деле нужна точность и чувствительность к магии. Обычно это предсказатели и целители. В этом случае старший супруг становится щитом и источником ресурса. Это, конечно, даёт определённую власть... Но её можно получить и более простыми способами. Вон, кстати, бешеная Бэлла в магическом браке с Рудольфусом. Он без неё сдохнет. А по факту они даже общаются редко. Гарри сопит, опустив голову. Значит, даже как раб или контейнер для магии не нужен. Но... Лорд же ответил на поцелуй. Или... Показалось? —Не показалось! — отрезает вдруг темнейший из волшебников. Поднять взгляд Поттер не успевает. Холодные пальцы в одно движение роняют его на грудь кошмара Магической Британии и вплетаются в чёрные лохмы. Кажется, сердце лорда зла бьётся как-то неровно. —Ну вот. Наконец-то магия восстановилась. — ворчливо констатирует Риддл. А до Гарри внезапно доходит, что самый пугающий и самый желанный маг страны наглухо понятия не имеет, что делают влюблённые и как с этим вообще быть. Не технически, а по жизни. Ещё и вся холодная вежливость куда-то девается. Хуже всякого подростка. —А как так вышло, что ты... ну... неужели совсем никто никогда даже не нравился? Или даже просто из любопытства? Тебе же кто угодно под ноги ляжет, только позови. — Поттер вроде бы понимает, что спрашивает не вчерашнего школьника, а сильнейшего из волшебников, когда-либо существовавших в магическом мире. Даже Мерлин не гасил Адское Пламя грубой силой. А этот гасил. Но мысли опять быстрее мозгов. Он непроизвольно вцепляется в его рубашку покрепче. На случай, если сейчас отшвырнёт. Лучше б сразу заавадил. Но темнейший из волшебников даже не злится. Жмёт плечами и хмыкает: —Как раз поэтому. Доказывать ничего не надо. И так лет с 12 не знал, куда от них прятаться. Задрали своей любовью сраной. У них любовь, у меня уже 4 трупа в маггловском Лондоне к этому возрасту было. — он слегка разводит руками, явно не зная, как объяснить пропасть между собой и другими подростками. И снова запускает пальцы в чёрные лохмы: —Я ж легилимент, блять. Хочу — не хочу, а знаю. Я знал примерно, что они все чувствуют, когда влюбляются. И это так далеко от... вообще всего. Не моя тема, в общем. У меня война и магия, магия и война... Гарри слегка трётся щекой о его грудь, ловит запястье и затягивается его сигаретой. И тут же закашливается, потому что вообще-то не курит. Риддл как-то до странного тепло фыркает. Спустя ещё пару сигарет, сопровождающихся рассеянным перебиранием лохматого гнезда, темнейший из волшебников слегка пихает ассистента в бок: —Ладно, пойдём-ка в Министерство. Вызову Люца с копией письма. И твоего бестолкового братца спросим, где он это дерьмище откопал. Бояться вроде бы уже нечего.А вот отлипать от как-оказалось-просто-начальника не хочется категорически. Поттер очень неохотно встаёт с кровати, заметно грустнея, и кивает. —Давай, собирайся, жду у камина. — подытоживает лорд, неожиданно даже для самого себя обнимает лицо спутника ладонями и быстро и невесомо целует в губы перед тем как исчезнуть за дверью. Гарри от неожиданности хватает ртом воздух и садится на кровать, расфокусированно глядя в пространство.