Где кончается Земля

Полковник Дегтярёв сидел в своём кабинете на Янове и водил пальцем по карте Припяти, прикидывая, какие кварталы можно зачистить следующими, а то мутанты опять расплодились.  КПК пискнул, вырывая Дёгтя из раздумий. На экране мигало новое сообщение. От Бродяги. Открыв сообщение, он невольно улыбнулся. Бродяга, когда его что-то сильно интересовало, говорил прямо в лоб, будто боялся потерять мысль пока тратит время на очередное приветствие. Полковник не обижался на такое. Напротив — его забавляла эта странная прямота друга. Бродяга: Я встретил девушку. У неё синие пряди волос. Как такое возможно? Это… странно. Дегтярёв: Привет. Девушка на Диком острове? Вот это действительно странно. А волосы — покрасить можно. Краской. На Большой Земле это обычное дело. Бродяга: Зачем? Дегтярёв: Для самовыражения, женщины часто так делают.  Бродяга: Понял.  В общем, она появилась в Убежище из-за телепортирующей аномалии. Прямо с Большой Земли. И имя у неё, как у тебя. Дегтярёв: Интересно… Чую, это разговор не для переписки. Скоро придем с припасами, расскажешь всё нормально. Заодно познакомишь со своей инопланетянкой.  Бродяга: Дёготь, не трать припасы Корпуса на нас. Ты и так помог Полдню больше, чем должен был. Просто приходи... Дегтярёв: Ты её там сильно не пугай, ясно? И со странными вопросами подожди, до моего появления.  Дёготь не стал в очередной раз объяснять полденцу, что помогает им не из жалости и не из долга за помощь в путепроводе, а потому что так правильно, потому что Бродяга его друг. Корпус был, пожалуй, единственной группировкой, которая смотрела на бывших монолитовцев без ненависти и того старого страха, что въелся во всех остальных. Бродяга отложил КПК и задумался. Надо бы переговорить с Завхозом, чтобы тот перестал слать списки нужного Корпусу— нельзя же вечно нагружать Дёгтя. Полдень должен сам становиться на ноги, иначе о какой самостоятельности речь? Он мечтал, чтобы их воспринимали как сильную новую группировку, а не как бывших монолитовцев, которые ложку то не помнят как держать.  Лидер Полдня поднялся из-за стола, решив выйти наружу — пройтись по округе, проветрить голову. Но едва он переступил порог Убежища, как воздух прорезал тревожный крик Квашки. Бродяга замер, а взгляд метнулся по двору, лихорадочно выискивая брата. Но вместо него он увидел Сашу, которой пообещал, что с ней здесь ничего не случится, — лежащую на холодном бетоне. Сердце болезненно сжалось. Мужчина сорвался с места и побежал к ней, пока Квашка, бледный как мел, спускался вниз с крана. Бродяга опустился перед ней на колени и аккуратно, но быстро принялся прощупывать кости. — Блять! Больно! — Саша резко выдохнула, когда его пальцы коснулись левой ноги. — Извини… — голос у лидера дрогнул. — Похоже, сломана. Проверив её ещё раз и убедившись, что, кроме ноги, повреждений вроде бы нет, Бродяга осторожно поднял девушку на руки, стараясь не делать лишних движений. В этот момент к ним подлетел Квашка. — Прости, Саша! Прости, пожалуйста! Это… это моя вина… брат… я не хотел… — У Квашки в глазах блеснули слёзы. Бродяга не стал слушать дальнейшие сбивчивые извинения Квашки — сейчас это было неважно. Он прижал её ближе к себе, стараясь не задевать лишний раз сломанную ногу, и быстрым шагом направился к медблоку. Саша тяжело дышала, пальцы вцепились в ткань его куртки. Каждый шаг полденца отзывался вспышками боли для девушки.  Они почти влетели в медблок, и Слава, делавший в этот момент перевязку Серпу, дёрнулся от резкого шума. — Что случилось? — медик поднял глаза, уже чувствуя неладное. — Падение с высоты. Левая нога сломана точно. Насчёт остального… не уверен, — сухо отозвался Бродяга, переводя дыхание после спешки. — Клади её аккуратно на койку, — Портной отодвинул инструменты. — Серп, с тобой я закончил, можешь идти. Серп молча кивнул, скользнул взглядом по Саше, и вышел.  В медблоке сразу стало теснее от тишины и ожидания. — Закрытый перелом, кость не вышла, — наконец произнёс Слава закончив осмотр. — С этим повезло. Но будет больно. — Уже, — выдавила Саша, сквозь стиснутые зубы. Бродяга всё это время молчал, но в какой-то момент тихо сказал. — Саша… прости. Она удивлённо моргнула, переводя на него взгляд. — За что? — За то, что… — он замялся. — За то, что пообещал тебе безопасность. И сразу же не сдержал слово.  Девушка хотела что-то ответить, но Слава предупредил.  — Сейчас будет больно. Очень. И прежде чем она успела вдохнуть, медик резко, но уверенно вправил кость. Женский крик, вперемешку с руганью, прокатился, кажется, по всей базе. От этого Квашка побледнел ещё сильнее, а Дубный, который направлялся к Фаусту для очередного скандала на тему «кто и как влияет на головы братьев», резко развернулся в обратную сторону и ускорил шаг. Семён забежал в медблок, будто там начался пожар. Он было уже раскрыл рот для тирады, но увидев лидера Полдня — резко сбавил обороты. — Что у вас здесь происходит?!  — Она упала, — коротко ответил Бродяга, не поднимая глаз от девушки.  — Это я виноват… — всхлипнул Квашка. — Да брось, — Саша попыталась улыбнуться сквозь боль. — Простой несчастный случай. Всё нормально. Знал бы ты, сколько раз я в детстве отовсюду падала. — Я наложу шину и вколю обезболивающее. Но ей нужен покой — нормально зафиксировать ногу без гипса сложно.  Семён, уже полностью успокоившийся, подал голос.  — Может, ей артефакт какой поможет? У Фауста наверняка что-то есть. Он же вечно то Фому, то Серпа по болотам гоняет.  Дубному хотелось разузнать, что Фауст скрывает у себя и дело было даже не в артефактах.  — Поговорю с ним об этом. —  Бродяга мрачно сощурился. Фауст уже знал о случившемся — Серп пересказал всё, что видел. И теперь Проповеднику оставалось только дождаться, когда Бродяга сам придёт за помощью. И ждать пришлось недолго. — Фауст, — раздался голос Лидера из-за решётки. — Заходи, брат. Ты редко наведываешься ко мне просто так… Бродяга вошёл в комнату с антенной, шаги его отдавались напряжённым эхом. Он подошёл ближе и остановился напротив Фауста. — Мне нужен артефакт на регенерацию. — Думаешь, у меня есть такой? — контролёр чуть наклонил голову, будто рассматривая его. От этого действия Бродяга невольно засомневался, действительно ли Фауст был слепым. — Думаю, да.  Проповедник тихо хмыкнул.  — Мы все здесь — сыны Монолита. И даже если он умолк, он не перестал нас защищать. Зачем же мне артефакты, если у меня есть Он?  — Не заставляй меня повторять про Монолит, Фауст, — голос Бродяги стал жёстче. — Я прошу не для себя. Саша получила травму из-за нас. Ей нужна помощь. — Ты прав… Я думаю, что эта девчонка… оказалась здесь не случайно и всё, что с ней происходит тоже имеет смысл. Подумай об этом как следует, брат. Контролёр медленно провёл пальцами по цепочке на груди. — Фома с Серпом приносят мне всякий хлам… хотя я и твержу им, что это пустая трата времени. Посмотри в контейнерах, может, что-то подходящее и найдёшь. Фауст поднял руку к лицу и лениво помахал перед глазами с кривой ухмылкой.  — Прости, помочь с поиском не смогу. Сам понимаешь, почему.  Выцепив взглядом стоящие в темном углу свинцовые контейнеры, Бродяга пошёл в их сторону. — У меня есть просьба… — голос Фауста раздался за спиной, тихий, но такой, что внутри резко холодело. Бродяга не сразу ответил, опускаясь на корточки и начиная перебирать контейнеры с артефактами в поисках нужного. — Какая? — наконец отозвался он, не оборачиваясь. — Я знаю, что ты сказал ей держаться от меня подальше, — мягко произнёс Проповедник. — Но я ведь не враг. Ни ей… ни тебе. Позволь нам беседовать. Иногда. Такая с виду безобидная просьба, от Проповедника Монолита звучала как приговор и Бродягу она напрягла. Лидер всё-таки повернулся. — Зачем? Фауст улыбнулся — почти незаметно.  — Не одному тебе она интересна. — Прекрати, — зло бросил Бродяга. — Она обычная девушка. Ей просто не повезло. — Ничего в Зоне не бывает «просто», брат, — Фауст указал пальцем в обшарпанный потолок, повторяя свою идею. Бродяга не стал отвечать, лишь вернулся к поиску артефакта и спустя время вытащил наконец более-менее нужный — не идеально подходящий, но его будет достаточно, чтобы помочь Саше. — Я заберу его, — сказал он, — а ты не смей к ней приближаться. — Конечно, — отозвался Фауст. — До тех пор, пока она сама не захочет иначе. Вернувшись в медблок, Бродяга передал артефакт Славе и, бросив на Сашу тяжёлый взгляд, пошёл прочь. По пути в свой кабинет в голову лидера Полдня резко влетела мысль — липкая и явно чужая. Она оставляла после себя глухое тревожное ощущение, будто кто-то глубоко в черепе медленно закручивал гайку.  Что если Фауст прав насчёт девушки?