Где кончается Земля

Они вошли в комнату Бродяги — скромное, но уютное пространство в глубине Убежища. Саша всё ещё держалась за мужчину, её тело дрожало от усталости и адреналина, который уже начал медленно отступать. — Ложись, я побуду рядом, — сказал Бродяга, осторожно разжимая её объятия, чтобы снять с себя куртку. Саша отпустила его, подошла к койке и села на край, сутулившись. Её руки потянулись к берцам — она медленно расшнуровала их и сбросила на пол, затем стянула носки, обнажив бледные ступни. Бродяга стоял в стороне, прислонившись к стене, и наблюдал за ней. Он видел, насколько девушка устала от всего, что произошло, но в этом было и что-то интимное, почти завораживающее — как она снимала слой за слоем, словно сбрасывая с себя тяжесть Зоны. Наконец оставшись в одной футболке, которую ей отдал он сам, Саша, сидя, завернулась в армейское одеяло и посмотрела на Лидера Полдня. — Как ты себя чувствуешь? — Бродяга не знал, куда себя деть от смущения. — Уже лучше… Бродяга… расскажи мне про Монолит. — Вряд ли тебе понравится эта информация. Ты возненавидишь нас. Или начнёшь бояться. Он взял стул, подошёл к кровати и сел так, чтобы быть достаточно близко, но не нарушать её личное пространство. Хоть и сейчас ему этого хотелось больше всего на свете. — Брось. С чего бы мне вас ненавидеть или бояться? Особенно тебя… — В прошлом мы все были жестокими фанатиками. Монолит управлял нами. Заставляя убивать всех неверных. Саша нахмурилась, всматриваясь в его добрые глаза, и Бродяга продолжил: — Я помню день, когда отключились пси-установки. Голос Монолита вдруг исчез. Я проснулся будто от многолетней комы. А у меня в прицеле — падает тело совсем незнакомого мне человека. Если в первый раз, когда девушке рассказали про бывших монолитовцев, Саша испугалась настолько, что Фаусту пришлось стереть эту информацию из её сознания, лишь бы она не сбежала, то сейчас страха не было. Только ком подступил к горлу от несправедливости за такую судьбу. — Ты ведь не виноват… тобой управляли… я не понимаю как. Но ты точно не жестокий фанатик. — Не важно как. Важно лишь то, что мои руки в крови, Саша. И я должен искупить свой грех. Многие со мной солидарны… — Кроме Фауста. — Да… он, — Бродяга задумался, ведь на самом деле никогда не был полностью не согласен с братом. — Фауст хочет, чтобы мы были счастливы, но видит это счастье только в Монолите. Каждый из нас по-своему переживает своё прошлое. Ты… не боишься нас? Меня? — Нет, — Саша уверенно покачала головой. — Я вижу в вас сильных людей, которые не сдались после всех ужасов и стараются жить дальше. Лидер Полдня тяжело выдохнул. — Я ведь всё равно ненормальный… не знаю своих же чувств… не помню, как меня зовут. — А кто вообще нормальный? — грустно усмехнулась девушка. — На Большой Земле полно людей, которые никогда не слышали ни про какой Монолит, но делают вещи куда страшнее. Ты и сам видел. — Знаешь… рядом с тобой я впервые почувствовал уверенность, что воспоминания могут вернуться. Пока мы были на Большой… когда я лежал и вдыхал запах твоих волос… они начинали вырисовываться. Я вспомнил, что мне когда-то нравилось. Увидел очертания какого-то дома… скорее всего родительского. — Это же здорово… Я правда хочу, чтобы все воспоминания к тебе вернулись и поэтому помогу чем смогу. — Спасибо. — Бродяга встрепенулся. — Я бы очень хотел проводить с тобой больше времени. Чтобы ты рассказывала про Большую Землю. Про обычную жизнь… Но больше всего я хотел бы попросить тебя об одном. — О чём же? Мужчина замялся, это было сложнее, чем признаться в убийствах. — Можешь ночевать со мной здесь… не только сегодня? В его голосе не было ни требования, ни скрытого смысла — только тихая просьба человека, который впервые за долгое время понял чего хочет. — Могу, — ответила девушка, понимая, что не сможет отказать. Только не ему. Так они просидели до поздней ночи. Саша рассказывала Бродяге о своей жизни — о школе, о том, как старательно училась, как мечтала поступить в университет. Но на бюджет не прошла, а на платное просто не было денег. Говорила спокойно, без жалоб, ведь это уже давно было пережито. Бродяга слушал внимательно, не перебивая. Иногда задавал короткие вопросы — осторожно, боясь спугнуть её откровенность. А затем в ответ рассказывал о своих «приключениях» во времена поисков братьев. Особенно много говорил о Припяти. О том, что если бы не случилась катастрофа, этот город, наверное, был бы очень красивым. — Чувствую себя как на первом свидании, — в какой-то момент добавила Саша. — Это как? — заинтересованно уточнил Бродяга. — Ну… когда только знакомишься с человеком и вы болтаете обо всём подряд, пытаясь узнать друг друга. — Что ещё делают… на свидании? — Да много чего. Проводят время вместе, куда-нибудь ходят. В кино или кафе. Можно просто гулять по городу. — Понял, — серьёзно кивнул он, будто запоминал инструкцию. — Я, если честно, почти не была на свиданиях, — Саша пожала плечами. — Так что не воспринимай мои слова как истину. Могу ошибаться. — Не ошибаешься. Дёготь рассказывал примерно то же самое. Просто я хотел услышать и твою… женскую точку зрения. — Это льстит. Обычно мужчинам не особо интересно, что думает женщина. — Почему? — Потому что многие считают себя умнее и важнее. — Каждый умен по-своему. И нет ничего плохого в том, чтобы слушать тех, кто знает больше тебя. — На Большой Земле тебя бы женщины с руками и ногами оторвали. Она тихо засмеялась, но он не поддержал шутку. — Меня другие не интересуют, — спокойно ответил Лидер Полдня. — Только ты. — Ты даже не знаешь меня толком, — она опустила глаза. — Если позволишь… я бы очень хотел узнать тебя. И, может быть, заодно — себя. Саша не понимала, почему Бродяга так тянется к ней. Где-то внутри всё ещё сидело пакостное, липкое чувство, что в этом есть подвох. Что он может использовать её… ведь видел, какой она бывает доступной и слабой. Но девушка тут же отгоняла эти навязчивые мысли, понимая, что Бродяга не такой. — Бродяга… я… мне очень сложно доверять людям. Особенно мужчинам. В прошлом любовь приносила мне только страдания и зависимость. Я пообещала себе, что сделаю всё, лишь бы снова не попасть в эту петлю ненависти к себе и бесконечных попыток заслужить чью-то привязанность. Но с тобой… у меня это не получилось. — Извини. Я не до конца понимаю… — признался он. — Я ненавижу себя. И из-за этого вряд ли способна построить нормальные отношения. Могу только делать импульсивные вещи, чтобы меня полюбили. Как тогда в ванной… или как с Фаустом… — Насчёт Фауста не знаю, — Бродяга помрачнел. — Но я… кажется, полюбил тебя ещё до того, как мы оказались на Большой Земле. Ты понравилась мне с первого взгляда? Вроде так это называется. Саша закрыла глаза, его слова были слишком тяжёлыми. У неё не укладывалось в голове, что кто-то может полюбить её просто так… — Давай ложиться спать… — сказала она, пряча дрожь в голосе. Бродяга коротко кивнул, разулся, и перебрался со стула в кровать. Девушка сразу обняла его и шумно выдохнула в шею. Её пальцы медленно скользнули по мужской груди и остановились у длинного шрама под ключицей. — Это из-за Монолита? — Нет. Это уже после. Когда учился быть собой. Саша приподнялась и, слегка оттягивая майку, осторожно коснулась губами шрама. Полденец задержал дыхание, от того, насколько это было непривычно бережно. Он не помнил ничего подобного, ни в туманных обрывках прошлого, ни в холодной реальности Зоны. — Спокойной ночи, Бродяга, — пожелала девушка и вновь опустилась на его руку. — Спокойной… Лидер Полдня потом еще долго смотрел в потолок, чувствуя, как её тёплое дыхание обжигало кожу на шее. Он закрыл глаза, пытаясь унять поднимающуюся волну тягучего возбуждения. «Не сейчас. Она ведь этого не хочет…» — мысленно поругался Бродяга на себя. А затем начал считать, так как всегда считал, выравнивая дыхание перед выстрелом. Постепенно жар отступил, оставив только приятную тяжесть в теле. Саша тихо посапывала у него на плече, доверчиво, как ребёнок, и он поддавшись этому спокойствию тоже провалился в сон. Бродяге снова снились воспоминания из своего прошлого. Он видел дом, залитый тёплым солнцем, с небольшим огородом, где в земле копошилась пожилая женщина в ярко-красном сарафане. Лица её он разглядеть не мог — оно было выжжено из памяти. В какой-то момент Бродяга понял, что женщина заметила его. Она выпрямилась, вытерла руки о передник и помахала. — Сынок! Ты приехал! — крикнула она. И в ту же секунду Бродяга проснулся. Саши рядом не было и это встревожило Лидера, ведь он всегда спал чутко, улавливая любые движения вокруг себя. Видимо вчерашний день вымотал не только Сашу, но и его. Он оделся и вышел из своей комнаты, чтобы умыться и поискать девушку. Бродяга нашёл Сашу сидящей у бара в компании Фауста. Он искренне был рад, что брат вернулся живым. Но то, что они сидели вместе… Ничего особенного — скорее всего обычная беседа и всё же внутри снова неприятно кольнула ревность. Завидев Лидера Саша махнула ему рукой и улыбнулась. От какого простого действия Бродяге вдруг стало очень тепло на сердце, а вся ревность куда-то улетучилась и полденец поспешил к ним, не скрывая ответной улыбки. — Фауст, рад, что вы вернулись. Никто не ранен? — спросил Бродяга, присаживаясь рядом с Сашей. — Нет. Фома с Серпом ушли отдыхать. — Что насчёт артефакта? — Доктор не знает его природу, но обещал изучить. — Соврал Проповедник. — Мне даже самой стало интересно, что это за такой легендарный дед, ваш Доктор, — посмеялась Саша. — По Зоне ходит много легендарных сталкеров… если хочешь я могу рассказать тебе вечером про них, — предложил Бродяга. — Может собрать всех вместе и посидеть вечером у костра? Я бы про Большую Землю вам всем рассказала… — Мы и так вечерами сидим у костра, можешь присоединиться, — согласился Фауст, понимая, что девушку можно в очередной раз затащить на проповедь. Проповеднику всё это было только на руку. В его голове, после разговора со стариком, выстроилась чёткая тактика. Продолжать склонять братьев на свою сторону, шаг за шагом возвращая их к прежней вере. Дождаться, пока «курьер» Доктора доставит в Зону ещё один альфа-артефакт — и с его помощью возродить Монолит. Саша же… будет оставаться рядом с ним. В конечном итоге, она тоже уверует. А следом — и Бродяга, до боли упрямый, но готовый идти за ней куда угодно, потому что уже был по уши влюблён и понял наконец это. Большая Земля сблизила их на славу. Фауст чувствовал каждую эмоцию брата: как тот старается держать лицо, сидя так близко к Саше; как напрягаются его плечи, когда она смеётся; как сердце начинает биться чаще, стоит ей лишь взглянуть на него. Бродяга думал, что скрывает свои чувства перед братьями. Но для того, кто смотрит, пусть и не глазами, а сквозь Ноосферу — спрятать такое невозможно. Переменные могут меняться и быть нестабильными — главное, вовремя взять их под контроль. Благо Зона Фаусту в этом благоволила.