Губы.

***

Последний год обучения в старшей школе звучал для Бокуто той самой романтичной мелодией из сопливых дорам, которые порой ото всюду и так звучат в его доме. А виной всему этому был второгодка Акааши Кейджи, по совместительству связующий их волейбольной команды, а также по совместительству бесконечная и ужасная привязанность Бокуто, которая вдарила в мозги и не отпускала. Всё началось с малого, ещё тогда, когда Акааши только перешёл в старшую школу. Почему-то Котаро казалось, что бедному первогодке слишком грустно и одиноко за пределами волейбольного клуба и что тот очень сильно мечтает, чтобы кто-то ворвался в его компанию, состоящую только из него и учебников с книжками японских классиков. Конечно, это было не совсем так, однако Бокуто слово (которое дал вообще сам себе) сдержал. И всё шло хорошо. Акааши не прогонял его, иногда просто слегка недовольно вздыхал, когда Бокуто отвлекал его от учёбы или же приходил пообедать с ним. И когда Котаро с грохотом врывался в его класс, все косо озирались, мол, что этот крутой второгодка делает рядом с таким, как Акааши. Но аура Бокуто была настолько мощной, что все взгляды сразу отлетали куда-то в стороны, подальше от идиллии двух школьников. Бесконечные фразы грохотом рассекали вечно рассудительные мысли Акааши: —Акаашииии!!! Попасуй мне после уроков, жду тебя в спортзале! —Акааши! Пойдём после тренировки вместе домой? —Акааши, а что у тебя на обед? Всего лишь онигири? Ты должен больше есть, чтобы стать ещё более сильным игроком. На, возьми мою курицу!! А тем временем спокойный голос тихой речкой растекался в бурной голове Бокуто: —Конечно, Бокуто-сан. —Хорошо, Бокуто-сан, я не против. —Спасибо, Бокуто-сан, но я не голодный, честно. Бокуто стал настоящим стихийным бедствием, превратив ритм жизни Акааши, который был равен константе, в переменную величину, при чём в прямой зависимости от присутствия самого Бокуто. А потом Котаро начал замечать, что этого недостаточно. Донимать Акааши хотелось всё больше, напоминать о себе выходило только чаще, а быть в каждой секунде жизни связующего стало острой необходимостью для Бокуто. Уже с начала третьего года он всё чаще начал замечать, насколько Акааши красив. Его сосредоточенное выражение лица смотрелось ужасно гармонично вместе с мягкими чертами и синими глазами, в которые Котаро заплывал всё глубже и глубже, в конечном итоге рискуя (а может и желая) потонуть. И тайком любуясь им, Бокуто удивлялся, почему за таким ангелом не бегает каждая девчонка в Фукуродани и почему на День Святого Валентина он не получает ни одной Валентинки. Боже, вы вообще видели, кого теряете? Хотя, возможно, Акааши Кейджи слишком недосягаем для вас. Думал Бокуто, что и для него тоже. Конечно, он был не такой, как Акааши. Совсем. Порой ему казалось, что он не заслуживает стоять рядом с ним не только на одной площадке, но и в целой жизни. Но в особенности Бокуто привлекали губы Кейджи. В разговоре он часто смотрел не в глаза своему собеседнику, а на розоватую полосочку, чьи уголки иногда слегка приподнимались, оголяя лёгкую улыбку, от которой в животе рой бабочек изгрызал стенки желудка. Его губы на вид были до ужаса мягкие, с характерным блеском и всегда-всегда здоровые, в то время как у Котаро они часто превращались в сухую мочалку с наступлением холодов. Поэтому ему часто казалось, что за такой идеал в каждом сантиметре лица Акааши, тот продал душу дьяволу. Иначе у Бокуто вообще не было другого объяснения, почему с каждым взглядом на него Кейджи гипнотизировал его всё больше и больше, сам того не подозревая.

***

Идеальное состояние губ второгодки в один день нашло своё объяснение. Бокуто заметил, что Акааши пользуется гигиенической помадой. Как раз это был период холодов. С замиранием сердца Котаро наблюдал, как Акааши на тренировках отходил, доставая из сумки голубой флакончик, и белоснежный стик касался его засушенных губ. Бокуто хотелось выть от зависти к этому флакончику. Желание теперь впиться в эти губы и попробовать на вкус было настолько первобытным, что Котаро ощущал себя диким зверем рядом с Акааши. —И тебе помогает? — спрашивает Бокуто во время обеденного перерыва. —Вполне. Губы больше не трескаются до крови, — отвечает Кейджи, щёлкая крышечкой помады. «Да я бы целовал их, даже если бы они кровоточили» — ловит себя на мысли Котаро, а потом пугается сам себя. Нет, не нужно, Акааши же будет больно... —А с каким она вкусом? —С черникой. Хотя, она безвкусная, здесь больше ароматизаторов. Но она не терпкая, мне нравится. Бокуто отводит взгляд от него, дабы не продолжать глупо пялиться на пропахшие лесной черникой губы. —Бокуто-сан. —Да? — Котаро резко вздрагивает и выпрямляется по струнке смирно, словно Акааши вылил на него ведро воды. —Скоро морозы, а вы постоянно облизываете губы. Вам бы тоже не помешало пользоваться гигиенической помадой, — спокойно говорит Кейджи. —Ооо, а ты внимательный, Акааши! — Бокуто смеётся, слегка ударяя брюнета по спине. На самом деле, от такого замечания от Акааши у Бокуто сердце сделало кувырок в грудной клетке и вдарило в горло, что хотелось выплюнуть его прямо в лицо Кейджи, превратить ситуацию в шутку, а затем от неловкости и переизбытка чувств спрыгнуть из окна. —Но я как-то без этого справлялся... — говорит Котаро, хотя в глубине души признаёт, что сухость губ раздражает его и делает не таким пафосным, насколько он есть на самом деле. —Я просто советую. Сухость губ, конечно, не делает вас менее профессиональным спортсменом, — Бокуто удивляется тому, как Акааши сейчас словно прочитал его мысли, — но это не совсем комфортно, согласитесь? —Ну тут ты прав... — неловко улыбается Котаро, а после вновь поворачивается на брюнета, — значит, я могу попробовать?... —Хм? Можете. Бокуто расценил его слова как предложение о том, что Акааши одолжит ему свою помаду. Потому что желание парня хоть как-то прикоснуться к чарующем устам было настолько сильным, что тот уже потерял возможность других исходы. А в целом, поцелуй же? Непрямой, но всё же. Поэтому шансы есть... —Твою?... —А? Всмысле, одолжить Вам мою? —А почему нет? — неловко смеётся Бокуто. —Ох, нет-нет, извините, так не могу. Это не гигиенично будет. Что-то внутри Котаро с громким треском ломается, и по телу расплывается чувство неловкости и стыда. Точно, о чём он думал, прося у настолько правильного Акааши ЕГО гигиеническую помаду. Бокуто, в целом, не глупый парень. Да, у него есть пробелы в учёбе, и ведёт он себя порой как ребёнок. Но рядом с Акааши весь его интеллект в последнее время словно опускается до нуля и даже ниже. Но Бокуто это даже почему-то нравилось. —А, да, ну, прости, всмысле... да, я понимаю, — усмехается Котаро, словно всё хорошо, мол, так и должно быть, это его сценарий. —Я могу Вам подобрать такой же фирмы, только с запахом, который бы Вам понравился. Есть какие-то пожелания? —Совсем нет, выбирай, какую хочешь! —Хорошо, Бокуто-сан. Акааши еле заметно улыбнулся, и Котаро подметил эту улыбку. Подметил, отпечатал в памяти, и если бы в его голову был встроен принтер, автоматически распечатал бы и повесил на стенку к сотню таким же улыбками.

***

—Вот, Бокуто-сан. Как и обещал. Акааши задерживает его после тренировки на улице, у входа в спортзал. На его ладони лежал точно такой же флакончик помады, как и у Кейджи, только нежно-жёлтого цвета с характерной этикеткой. —Она с манго. Подумал, Вам такое подойдёт. В этой фирме помимо защиты от сухости есть ещё эффект увлажнения и питания. В общем, универсальная вещь... —Кейджи с какой-то неловкостью покрутил флакончик в руке, а после протянул Бокуто, — возьмите. Глаза Котаро засветились золотым свечением, словно в руках у Акааши была звезда, которую он сорвал специально для него. Это была такая мелочь, но мозг Бокуто смог распознать в Акааши его сопоставление с тем, что нужно Бокуто с тем, что подошло бы Бокуто. Но несмотря на это, мысли третьегодки завертелись только вокруг «о боже, да он же подумал обо мне, как только увидел эту помаду!...» и тайный восторг и укол в сердце было трудно скрывать. —Спасибо, Кейджи! Я что-то должен тебе за это? — с улыбкой до ушей Бокуто взял флакончик с ладони Акааши, осматривая. —Д-да нет, ничего... Погодите, как Вы меня назвали? —А? Акааш... Ой, чёрт!... —Котаро закрыл рот рукой с громким шлепком, словно сказал что-то очень ужасно и запрещённое. От горы радости Бокуто даже не заметил, как случайно назвал кохая по имени. В их взаимоотношения это не было привычно, поэтому Бокуто уже успел накрутить себе, что Акааши теперь ненавидит его и думает, что тот его не уважает. —Извини, Акааши, я просто... ну, вырвалось как-то, сам не знаю, не подумай ничего там!... —Да нет, Бокуто-сан, успокойтесь, — перебивает его Кейджи, — ничего страшного не случилось. Вы же старше, тем более, за что Вам извиняться. Бокуто замирает, чувствуя себя самым глупом человеком на свете. Действительно, нашёл, за что извиняться... —Просто непривычно было от Вас слышать моё имя. Это не было разочарование, или что Вы там себе надумали... «Как ты постоянно читаешь мои мысли!?» —В общем, берите, ничего не нужно. Рад был помочь. До завтра, Бокуто-сан. Акааши слабо махает рукой, разворачиваясь и теряясь в темноте, оставляя Котаро окутанным светом из открытых дверей спортзала и с грохотом сердца в ушах, который рядом с Акааши для него стал уже таким же привычным, как и удары мяча или шум листьев от ветра.

***

—Эй, с тобой всё хорошо? Через пару дней после того дня состоялся очередной тренировочный матч с Некомой. Он стал отличной возможностью показать результаты своих тренировок, а заодно и пообщаться с давними соперниками, пока у тех было время до автобуса. Бокуто, протирая пол, резко остановился, заметив в поле зрения Акааши, с улыбкой болтающего с Кенмой и Яку. Сам того не замечая, он замер, облокотившись на швабру, и голос Куроо единственное, что смогло вывести его из этого транса. Однако, придя в себя, Бокуто даже не дрогнул. Он заговорил, не смотря на Тецуро. —Слушай, Куроо, а это нормально, когда настолько обожаешь человека, что возникает желание поцеловать его? — голос звучал тихо, с нотками грусти. —Чего? Ты кого там зацеловать хочешь? Акааши, что-ли? — смеётся Куроо. —Тц, ну не Кенму же! —Эй, поаккуратнее со словами. —Ты не ответил на вопрос. —Это нормально, Бокуто. Это называется, что ты втюрился по полной программе. Котаро не может отвести взгляд от улыбчивого выражения лица, от сложенных на груди рук, и от губ, нежных, глянцевых, манящих губ, сводящих с ума. Бокуто действительно считал, что всё, что он чувствовал по отношению к Акааши — лишь дружеское обожания от каждого его действия, и от этого невыносимое желание задушить в этом обожании. Но, кажется, Куроо действительно прав. —Не знаю. Мне казалось, что всё это по-дружески, знаешь... —Да ну тебя! По такой логике ты бы и меня хотел поцеловать, сечёшь? Куроо легонько бьёт друга по спине. —Ну же, совёныш, поцелуй меня в жаркие уста! — придуривается брюнет. —Фу, отвянь, Куроо, я понял уже! Куроо в шутку тянется к его лицу, а беловласый теребит его за волосы, отодвигая от себя. Тецуро смеётся на весь спортзал, и под ворчания Бокуто переводит дыхание, облокотившись на его плечо. —Ладно-ладно. Фух... слушай, к тому же, ты всё это время, как Акааши поступил в Фукуродани, смотрел на него так, словно сожрать готов. Если уж я это заметил, то не думаю, что и вся ваша команда этого не замечает. Бокуто устало вздыхает. —И что мне делать? Подойти и сказать: «Акааши, слушай, я оказывается так влюблён в тебя, давай поцелуемся?» — в отчаянии спрашивает он. —Ты как всегда очень прямолинеен, — с ноткой иронии в голосе отвечает Куроо, — просто поговори с ним на тему своих чувств к нему. —А если он вообще не из этих? Ну... не любит парней... —Пф, ну не любит и не любит, зато так тебе легче станет. —Неет, я так не могу, Куроо, не могу! Теперь когда ты подтолкнул меня на мысли, что я действительно влюблён, я не хочу остаться с разбитым сердцем!... —отчаянным шёпотом говорит Котаро. —Не строй из себя королеву драмы, Бокуто. Попытка не пытка. И отстань уже от швабры, ты повис на ней так, что она скоро разломается! Бокуто вздыхает, выпрямляясь. —И прекрати так пялиться на него. Это слишком палевно, знаешь, — Куроо подмигивает ему и смеётся. —Да знаю я! Котаро фыркает и достаёт из кармана флакончик помады, который подарил ему Акааши, и который теперь он носит с собой как самый ценный трофей. Он мажет губы с важном видом, убирая после всё обратно в карман. —Ого, это ещё что такое? Ты чего это губы себе малюешь, прям сейчас что-ли собрался лизаться с ним? —Что? Нет! Это просто гигиеническая помада, мне её Акааши подобрал, между прочим! — гордо говорит Бокуто. —Всё с тобой понятно, — Куроо усмехается, — у нас скоро автобус. Ты давай это, будь мужиком и дерзай. Бокуто, воодушевлённый словами друга, улыбается ему, показывая палец вверх.

***

—Акааши!!! Голос Бокуто громом разносится по школьному коридору, привлекая внимание остальных второгодок. —Бокуто-сан, потише. Что случилось? —Моя семья уехала на отдых, одному мне очень скучно. Не хочешь переночевать у меня? — старший обнимает его за плечи. Несмотря на сильные чувства, Котаро не стеснялся предлагать Акааши провести время вместе все месяцы, однако часто эти мысли были импульсивны и работали по принципу «подумал > сразу сделал», но пункт «а как мне себя вести?» пропущен был всегда. Как и сейчас. Бокуто даже не представлял, чем они будут заниматься и как ему не упасть в обморок от такого близкого нахождения рядом с Кейджи. —Если Вы приглашаете...я не против, — спокойно говорит брюнет. —Отлично! После тренировки никуда не убегай и жди меня! —Хорошо, Бокуто-сан. И отпустите, Вы меня разломаете. —А, прости, — Котаро краснеет и отпускает Акааши, — короче, увидимся, Акааши. —Да.

***

Дорога после тренировки до дома Бокуто прошла практически в тишине, в основном обсуждения крутились вокруг волейбола и школы. У Котаро бешенно билось сердце, хоть Акааши и бывал уже у него дома, он никогда не оставался с ночевой. В глубине души Бокуто уже тысячу раз успел пожалеть, что затеял это, однако мысль о таком долгом нахождении рядом с Кейджи заставляла его хотеть прыгать до небес. —Проходи. Я, правда, убраться не успел, уж извини, — неловко смеётся Бокуто. Пригласить объект своего обожания домой он додумался, а убраться нет, вот ведь прелесть. —Всё в порядке. —Есть будешь? Одежду, кстати, можешь у меня взять, поищи в шкафу. Я в гостиной переоденусь. —Спасибо. От чая бы не отказался, — Акааши скромно проходит в комнату Бокуто, пока тот, переодевшись, заваривает зелёный чай, любимый чай Кейджи, поэтому постоянно беловласый заваривает именно его. Да что тут говорить, он имеет про запас десяток упаковок специально для Акааши, ибо члены его семьи не особо то и пьют его. Правда, Акааши не знает, что всё закупается только для него. —Хорошо!!! Я как раз припас сладости, — говорит Котаро, шумя дверцами шкафов, — а ты что будешь? У меня есть печенья...шоколадные! Конфеты какие-то, мармеладные, трюфели... разные короче. Зефир ещё есть! Что будешь?... — громким голосом перечисляет Бокуто, дабы Кейджи со второго этажа услышал. —Бокуто-сан, что дадите, то и буду, — спокойно говорит Акааши, внезапно заходя на кухню. —О, ты уже тут... Из-за слегка разных параметров голубая футболка Бокуто сидела широко на Акааши, оголяя его шею и часть ключиц, а чёрные шорты подчёркивали его бледные сильные ноги и бёдра. Он садится на стул, расслабленно поднимая одну ногу. Котаро нервно сглатывает, резко отворачиваясь. Он даже не ожидал, что Акааши будет выглядеть так прекрасно в его домашней одежде, у Бокуто лицо горело по температуре хуже чайника, про который он, кстати, забыл. —Бокуто-сан, чайник... —А, да-да, — Бокуто испуганно выключает плиту и разливает кипяток по чашкам. Сгребляя в кучу часть того, что было в шкафу, Котаро накрывает стол и садится на против второгодки. —Спасибо. Акааши берёт дымящую чашку обеими руками, делая глоток. После, его лицо расслабляется, принимая умиротворённое, почти сонное выражение. Бокуто, застыв на месте со своей чашкой, наблюдает за Акааши так, словно тот — критик чайных изделий, и Котаро ждёт вердикт о своём умении заваривать чай. Но Акааши молчи, прикрыв глаза. Сейчас он выглядит таким спокойным и уязвимым, что у Бокуто ноет сердце. Кейджи медленно открывает глаза, поднимая их на Котаро. Тот вздрагивает и, наконец-то, делает свой глоток, по-глупости понимая, что обжёгся. —Бокуто-сан, с Вами... всё хорошо? Что-то случилось?— неожиданно спрашивает Акааши. —Всё в порядке, Акааши! О чём ты? —Нет, не о чём... Может, мне просто кажется... Наступает неловкое молчание. Бокуто нервно ёрзает на месте, пытаясь не пялиться на лицо Акааши, на эти уже нежно-ненавистные губы, которые утончённо касались краёв чашки, что у Котаро сами по себе вылезают мысли о желании никогда больше не мыть эту чашку и поставить её на полку, где хранятся все его медали и кубки. Акааши часто поправлял футболку, которая слегка сползала, оголяя плечо. Бокуто казалось, что такими темпами он скоро сойдёт с ума. «Случилось, Акааши. Ты случился». —Вы пользуетесь помадой, которую я дал Вам недавно? — неожиданно спрашивает Кейджи. —Конечно! Я уже и забыл, что такое сухие губы... — смеётся Бокуто, вспоминая, какая странная ситуация заставила назвать Акааши по имени, — спасибо ещё раз. Ты всегда выручаешь меня. —Да ладно Вам... — нежно улыбается Акааши, — рад помочь. Бокуто, заразившись улыбкой Кейджи, улыбается сам и краснеет. После неловкого чаепития они разряжают атмосферу и перемещаются в гостиную, где Бокуто начинает перебирать диски с фильмами. —Есть предпочтения? — спрашивает он у Акааши. —Никаких, — отвечает Кейджи, садясь на пол перед телевизором, — влючайте, что хотите. —Ой, Акааши, советчик из тебя конечно такой себе, — ворчит Бокуто, — ты специально или что? Тут столько всего, я не выберу! —Простите, Бокуто-сан, — смеётся Акааши, на что Бокуто хмурится, но сердце кольнуло неимоверно, — просто я всё ещё не уверен в Ваших вкусах. —Странно, я думал, ты и вне клуба меня по полочкам анализируешь. —Возможно... но о фильмах я не знаю. Поэтому мне будет интересно посмотреть то, что нравится Вам. Тем более, сам я фильмы редко смотрю... —Кошмар, Акааши, я хочу всё и сразу! —Бокуто-сан, не нойте, у нас целая ночь впереди. Мы можем пересмотреть всё. Словосочетание «целая ночь» прозвучала в голове Котаро очень романтично. Он мотает головой и задумывается, а после достаёт первый попавшийся ему диск. —Хмм... Ты смотрел «Облачный атлас»? —Нет. —Отлично, тогда смотрим этот. Он один из моих любимых. —Хорошо, Бокуто-сан. Котаро выключается свет для большей атмосферы. На улице уже давно темно, фонари еле горели и совсем не попадали в окна. Белые занавески придавали свечение, а такой же белый пушистый ковёр был куда лучше и теплее кресла. Поэтому Бокуто, вставив диск, плюхается рядом с Акааши, облокачиваясь спиной на диван позади себя. Первую часть фильма Котаро всё никак не мог заткнуться. Такому, как он, свойственно постоянно комментировать события в сюжете, даже если он видел его миллион раз. Отчаянно пытаясь уберечь Акааши от спойлеров, Бокуто контролировал себя и пытался хоть иногда помолчать. —Вот блииин, я помню, что сейчас будет!... —Тихо, Бокуто-сан. Мне интересно, не подсказывайте, — останавливает его Кейджи, и от радости того, что ему действительно интересно смотреть то, что любит Бокуто, он волшебным образом замолкает и наблюдает за реакцией. Поворачивая голову на Акааши, Котаро резко и с ужасом понимает, что совершил ошибку. Он засмотрелся. Снова. Любимый фильм резко стал неважен. А любимое, невозмутимое лицо, которое сейчас было так близко — да. Экран телевизора освещал его, голубые глаза с интересом бегали по экрану, а губы еле заметно подрагивали. Смотреть на Акааши так близко было намного волнительнее, намного трепетнее, чем в школе или в спортзале. Когда вокруг никого, только они, и никто не видит это золотое свечение ярких глаз Бокуто, которые обращены только на Акааши. Хочется ближе. Хочется рассмотреть каждую морщинку, каждый прыщик, каждую родинку. Хочется прикоснуться к аккуратному носу, провести пальцами по щекам, подбородку, волосам, затылку, оставить отпечатки пальцев на каждом участке. У Бокуто отключился мозг. В голове был только Акааши и только невыносимое, дикое желание. Оно было с ним всегда, с того самого момента, как он сблизился со своим связующим. Но обстановка, в которой они вечно находились, заставляло сдерживаться, тем самым нанося невыносимую боль. А сейчас, в этом полном отсутствии всего мира, хотелось выплеснуть всю эту боль. Выплеснуть на причину своих бурных эмоций. Бокуто, не контролируя движение тела, был так близко, что Акааши, скорее всего, уже почувствовал чужое дыхание на своей щеке. Котаро больше не двигался. Он ждал, сам не зная чего. —Бокуто-са... Акааши поворачивает голову и, не успев что-то сказать, сталкивается с губами Бокуто. От такого прикосновения Котаро сам пугается, но после одного нежного чмока отступить было сложно. Он нежно мнёт губы Кейджи, с тревогой думая о том, что тот никак не реагирует, и хотелось уже остановиться и сказать, что всё это было случайно, мол, всё хорошо Акааши, я просто немного сошёл с ума и мне стало интересно, есть ли на твоих губах твоя гигиеническая помада. Но Бокуто не мог. Он словно приклеился к ним и не мог найти в себе силы оторваться. Когда Котаро наконец чувствует, как чужие губы начинают медленно, неумело отвечать, он целует чуть грубее и глубже. При этом прикоснуться к Акааши было так страшно, словно, сделав это, Бокуто разобьёт его, как фарфор, или он растворится, как иллюзия. Страшно было открыть глаза и с ужасом понять, что всё это сон. На фильм уже обоим было наплевать. От ответного поцелуя объекта обожания у Котаро кружилась голова, он вылизывал его губы, думая о том, что Акааши нагло врал ему, говоря, что его помада не имеет вкуса, ведь на языке оставался пьяняще-сладкий оттенок. Или же на губах Акааши не было помады, и они всё время таковы. В таком случае, Бокуто хочется выкинуть все сладости в доме, ведь они никогда не сравнятся именно с этим вкусом. В порыве страсти они валятся на мягкий ковёр, и Акааши оказывается прижат телом Бокуто, но прикоснуться всё равно было страшно, и он облокачивался локтями, дабы не свалиться и не столкнуться зубами, как они уже успели сделать несколько раз. А вот Кейджи, в отличии от него, не боялся. Он положил руку на чужой затылок, запуская пальцы в белые пряди. Бокуто словно игнорирует это касания, чувствуя, как выпрыгивает из груди сердце, ведь помимо поцелуя это уже слишком много для него. Он не знает, куда податься, то ли под поцелуи Акааши, чей язык уже нагло пытается проникнуть в рот , то ли под нежные поглаживания по голове. Пугаясь чужого языка, Бокуто слегка прикусывает брюнета за губу. Не хотелось останавливаться, не хотелось думать, что всё это действительно сон, не хотелось думать, что Кейджи делает это, только чтобы удовлетворить похотливое желание своего капитана, но на самом деле ему не нравится всё происходящее. В ужасе от этих мыслей Бокуто делает последний громкий чмок и разрывает поцелуй, нависая над ошеломлённым Акааши с распахнутыми глазами и тяжело дыша. Беловласый испуганно прячет лицо, утыкаясь в его плечо и, наконец, обнимает. Он чувствует, как рука Кейджи всё ещё находится на его затылке, но теперь она замерла. Парни молчат, пытаясь перевести дыхание, а Бокуто сгорает от стыда, оглушённый грохотом своего сердца. Он обнимает Акааши, боясь его ненависти, боясь, что он сейчас уйдёт и не захочет больше его видеть. Котаро испытывал сейчас всё: начиная с неимоверного счастья и заканчивая даже чувством смерти, ибо сердце всё никак не успокаивалось, а дыхание сбивалось сильнее. Они молчали, слушая голоса в фильме. Сил поднять голову не было совсем. Бокуто сейчас молил о смерти, ведь легче было умереть, чем пытаться объяснить свой импульсивный поступок. —Бокуто-сан...  — голос Акааши словно активирует отчаявшегося Котаро. —Прости, — перебивает он, сжимая футболку на теле брюнета. —Слишком много извиняетесь в последнее время. Не в Вашем духе. —Ты нравишься мне. Слова выливаются сами по себе, но Бокуто уже всё равно на ответ. Он всё сказал своими действиями. —Я знаю.  —Откуда?! — Котаро вскакивает, нависая над Акааши, — тебе Куроо сказал, да?! —Что? Нет... При чём здесь Куроо-сан? —М-мало ли, что этот котяра выдумывает! — говорит Бокуто, а потом краснеет, говоря уже тише, — а откуда тогда?... —Вы не умеете скрывать свой взгляд. Я всегда его замечал и, если честно, это слегка пугало. Бокуто еле сдерживает смех, вспоминая, как Куроо говорил ему не смотреть так "палевно" на Акааши. Оказывается, тот и так это замечал всё время. Каков умница. —Да? А я считал свои взгляды самыми скрытыми ото всех! — с гордым видом говорит Бокуто. —Как же... Котаро не поднимается, а Кейджи не убирает руку с его затылка. —А я? —Что? —Я... нравлюсь тебе? —Бокуто-сан, я только что пытался засунуть свой язык Вам в рот. Ещё вопросы остались? От громкости своих мыслей Бокуто даже не обратил внимание на то, как также на грани смерти билось сердце Акааши. Он резко осознаёт, как бы напуган и глуп. —Это было нагло. Даже я такого не планировал, — закатывает глаза Котаро. —Я знаю. Впервые так поддался эмоциям... Бокуто резко осенило, и он хватается за плечи Акааши, пугая того. —Это значит, мы можем встречаться?! От одной только мысли об этом Котаро готов был визжать от радости. —Не знаю. Как хотите, — издевательски отвечает брюнет. —Акааши!!! Прекрати уже быть таким, иначе я тебя вышвырну, — обижено говорит Бокуто. —Простите, Бокуто-сан , — смеётся Акааши, — конечно, всё не так, как в дорамах. Сначала у нас должны были быть свидания, только потом уже первый поцелуй... —Наше времяпровождение в клубе уже целое свидание, Акааши. Бокуто, каким же смелым ты стал. Флиртует так, словно не собирался только что умереть от одного поцелуя со своим обожаемым связующим. —Тогда почему на нашем свидании присутствовали другие люди? —Это формальность. В нашем случае всё так и должно быть, — Бокуто говорит это с намёком, что волейбол — одна из их тонких нитей связи, а посторонние взгляды сдерживают его порыв страсти. Сдерживали, по крайней мере. —Правда? — Акааши смеётся, — тогда я согласен. Страх резко куда-то улетучивается. Глаза Бокуто искрятся огнём, и он, не в силах больше сдерживаться, сжимает Кейджи в своих объятиях. Котаро не верит, что его красивое лицо, и сладкие губы, и улыбка теперь по праву, без доли сожаления могут принадлежать ему. Бокуто утыкается Акааши в шею, вдыхая полной грудью его запах, думая о том, что через несколько часов наступит утро, и всё исчезнет. —Бокуто-сан, я задохнусь сейчас... — нежным голосом говорит Кейджи, — я никуда не уйду, незачем меня так сжимать. —Тебе не надоело постоянно читать мои мысли? —Нет, не надоело, — усмехается Акааши, а после поворачивает голову на экран телевизора, — фильм скоро кончится... —Да, точно, — неловко смеётся Котаро, вспоминая о том, что Кейджи было интересно его смотреть, — но у нас же ещё целая ночь впереди, да? На всё про всё. —Конечно, Бокуто-сан.