От ненависти до страсти — один поцелуй

      Спортзал опустел после вечерней тренировки. Пахло резиной от матов, застоявшимся потом и чем-то металлическим — запахом гантелей и штанг. Тишина давила на уши после часов музыки и криков тренера. Я доделывала растяжку у шведской стенки, чувствуя, как мышцы бёдер приятно тянет после продуктивной тренировки.       Анальная пробка внутри меня напоминала о себе каждым движением — лёгкое давление, приятная наполненность, тайное знание того, что никто вокруг не догадывается, что я ношу её весь день. Носила её в университет, на лекции, в столовую. Это было моей маленькой развратной тайной, которая заставляла сжиматься низ живота каждый раз, когда я садилась или резко вставала.       Наклонилась вперёд, касаясь лбом коленей, когда услышала знакомый голос — тот самый, который последние месяцы то раздражал меня до дрожи, то заставлял сердце биться чаще.       — Ну что, гимнасточка, опять пытаешься на шпагат сесть? У тебя уже месяц не получается, да? Может, тебе помочь? Я могу показать, как правильно ноги раздвигать.       Паша. Этот придурок всегда находил повод меня задеть, всегда появлялся в самый неподходящий момент, всегда смотрел на меня так, будто видел насквозь. Медленно выпрямилась, поправила очки, которые успели запотеть, и скрестила руки на груди. Сердце уже колотилось — от злости или от чего-то другого, я не хотела себе признаваться.       — Пашка, лучше бы ты на саксофоне своём так же хорошо играл, как языком чешешь. Вчера на концерте слышала — уши вяли.       Увидела, как его лицо исказилось. Попала в больное место. Карие глаза потемнели до почти чёрного, челюсть напряглась, скулы обозначились чётче. Паша шагнул ко мне — один раз, второй, третий. Каждый его шаг отзывался ударом пульса в висках. Он был выше меня на двадцать сантиметров, шире в плечах, тяжелее. Нависал надо мной, загораживая свет. Между нами осталось сантиметров двадцать, не больше.       Чувствовала запах его одеколона — что-то древесное, с ноткой табака. Он курил, я знала, видела его иногда на заднем дворе университета, когда сама выходила подышать между парами. Запах табака всегда казался мне отталкивающим, но на нём — почему-то притягивал. Смешивался с запахом его кожи, чем-то чисто мужским, что заставляло мой живот сжиматься предательски сильно.       — Повтори, — процедил он сквозь зубы, глядя на меня сверху вниз.       Сглотнула, но не отступила. Подняла подбородок выше, встретилась с ним взглядом через линзы очков.       — Я сказала, что ты играешь как…       Договорить не успела. Паша резко схватил меня за талию обеими руками — жёстко, властно, не оставляя выбора — и притянул к себе одним движением. Моя грудь впечаталась в его торс, я ахнула от неожиданности, и в этот момент его губы накрыли мои.       Поцелуй был грубым, требовательным, голодным. Его губы двигались, заставляя мои открыться. Язык проник в рот, не спрашивая разрешения, исследуя, завоёвывая. Вкус был незнакомым и одновременно таким желанным — мята жвачки, лёгкая горечь кофе, что-то ещё, что было только им.       Колени подогнулись. Весь мир сузился до этого момента — до его рта на моём, до его рук на моей талии, до жара его тела, которое я чувствовала даже через слой одежды. Все эти месяцы взаимных подколов, колких комментариев, злобных взглядов, случайных столкновений в коридоре — всё это было прикрытием для желания, которое теперь вырвалось наружу и поглотило нас обоих.       Руки сами, без команды мозга, обвились вокруг его шеи. Пальцы зарылись в его волосы — мягкие, чуть влажные у корней от пота. Паша издал низкий звук удовлетворения и прижал меня к стене за спиной. Холод бетона через тонкую майку заставил вскрикнуть ему в рот.       Его ладонь скользнула под мою майку — горячая, чуть шершавая от мозолей. Поднялась выше, накрыла грудь через спортивный топ. Сжала — не больно, но ощутимо. Электрический разряд пронзил от соска до самого низа живота. Застонала ему в рот, и он усмехнулся прямо в поцелуй.       Внизу живота разливалось жаркое, липкое, почти невыносимое желание. Трусики уже были влажными, чувствовала, как между ног стекает. Анальная пробка, которую носила весь день почти не замечая, вдруг стала ощущаться особенно явно — приятная тяжесть, давление, напоминание о том, какая я на самом деле. Какая развратная. Какая голодная до этого.       Паша оторвался от моих губ, тяжело дыша. Смотрел на меня так, будто хотел сожрать целиком. Его зрачки расширились, почти полностью поглотив радужку. Дыхание вырывалось рывками, грудь вздымалась. Я знала, что выгляжу не лучше — губы распухшие, очки съехали на кончик носа, майка задралась, обнажая полоску живота.       — Раздевайся, — приказал он охрипшим голосом. — Сейчас. Здесь.       Не вопрос. Приказ. И мне, чёрт возьми, это нравилось.       Дрожащими пальцами схватилась за край майки и стянула её через голову одним движением. Волосы растрепались, очки чудом удержались на носу. Бросила майку на пол, потянулась к спортивному топу. Стягивала его медленно, чувствуя, как его взгляд выжигает кожу. Когда грудь освободилась, соски уже были твёрдыми — от прохладного воздуха и от его взгляда.       Грудь у меня второго размера, не больше, но сейчас, под его взглядом, казалось, что она налилась, стала тяжелее. Паша смотрел не отрываясь, его кадык дёрнулся, когда он сглотнул.       Зацепила пальцами резинку лосин и стянула их вместе с трусиками одним движением. Не хотела растягивать, не могла ждать. Стояла перед ним совершенно голая — только очки на носу, которые он, кажется, находил безумно возбуждающими, судя по тому, как его член выпирал в спортивных штанах.       Взгляд Паши скользнул по моему телу — задержался на груди, спустился к животу, замер на киске, где уже блестела влага, потом повернул меня лёгким движением, чтобы рассмотреть сзади. Накачанные ягодицы, результат месяцев тренировок, были выставлены на его обозрение.       — Чёрт, — выдохнул он. — Какая же ты...       Не договорил. Просто кивнул на тренерский стол у стены — широкий, устойчивый, как раз на уровне его пояса.       — На стол. Сядь на край.       Пошла к столу, чувствуя, как его взгляд жжёт кожу на ягодицах. Пробка двигалась внутри меня с каждым шагом, заставляя зажмуриться от ощущений. Забралась на стол, села на край. Дерево было прохладным под голой кожей. Раздвинула колени — не сильно, просто чуть-чуть. Приглашающе.       Паша подошёл, встал между моими ногами. Его ладони легли на внутреннюю сторону бёдер — горячие, большие, уверенные. Раздвинул мои ноги шире, намного шире, пока я не почувствовала лёгкое жжение растяжки. Его большие пальцы почти касались того места, где уже стекала влага.       Затаила дыхание в ожидании. Паша медленно опустился передо мной на корточки, не сводя с меня глаз. Оказался лицом к лицу с моей киской — мокрой, распухшей, готовой. Выдохнул на неё, и я вздрогнула от горячего дыхания на чувствительной коже.       Когда его язык коснулся клитора, вскрикнула и вцепилась в край стола обеими руками. Нужна была опора, иначе я бы просто упала. Он лизал медленно, со вкусом, будто это было лучшее мороженое в его жизни. Языком обводил складки, собирал влагу, проникал внутрь — неглубоко, дразняще — потом снова возвращался к клитору.       — Ах... Паша...       Его имя сорвалось с губ само. Бёдра сами подались вперёд, требуя больше, глубже, сильнее. Один его палец проник в киску — легко, до неприличия легко, потому что я была мокрой как никогда. Добавил второй, начал двигать ими — медленно вначале, нащупывая то самое место внутри.       Голова откинулась назад. Смотрела в потолок спортзала, на старые балки и трубы вентиляции, но не видела ничего. Всё сознание сосредоточилось там, где его пальцы двигались внутри меня, где его язык творил магию с клитором.       Пальцы нащупали что-то твёрдое глубже — основание пробки. Движения его замедлились, потом совсем остановились. Паша поднял голову, его губы и подбородок блестели от моих соков. Глаза горели.       — Ты что, весь день с этим ходишь?       В его голосе читалось изумление, восхищение и такое возбуждение, что я чуть не кончила только от интонации. Кивнула, краснея даже в таком состоянии. Никогда никому не рассказывала об этой привычке — носить игрушки под одеждой, чувствовать себя развратной и желанной даже в обычной обстановке.       — Каждый день, — призналась я хрипло. — На лекции, в столовую, на тренировки...       — Развратница, — усмехнулся он, и в этом слове было столько восхищения, что сердце ёкнуло. — Моя развратная девочка.       Снова припал губами к моей киске, и на этот раз пальцы внутри меня заработали с удвоенной энергией. Третий палец присоединился к двум первым, растягивая меня. Было тесно, чуть-чуть на грани дискомфорта, но этот дискомфорт только усиливал наслаждение. Язык без остановки дразнил клитор — то лизал широко и медленно, то концентрировался на самой чувствительной точке, то слегка прикусывал губами.       Внутри всё сжималось, накатывала волна. Пальцы на столе побелели от того, как сильно я вцепилась в дерево. Пробка в заднице двигалась в такт его пальцам, создавая невыносимое давление, переполненность, ощущение.       — Не останавливайся... пожалуйста... ещё чуть-чуть...       Паша только ускорился в ответ. Его пальцы двигались быстрее, изгибались под нужным углом, задевая ту самую точку внутри снова и снова. Губы присосались к клитору, язык делал круговые движения, не давая передышки.       Оргазм накрыл внезапно, как океанская волна. Спина выгнулась дугой, голова откинулась назад, из горла вырвался протяжный стон, который эхом отразился от стен спортзала. Волны удовольствия прокатились по всему телу — от макушки до кончиков пальцев ног, которые судорожно сжались. Внутри всё пульсировало вокруг его пальцев, пробка в попке усиливала каждый спазм, делая оргазм длиннее, интенсивнее, невыносимее.       Паша не отрывался, продолжая лизать, пока я не задёргалась от чувствительности, пытаясь оттолкнуть его голову дрожащими руками.       — Хватит... слишком чувствительно...       Он наконец отстранился, поднялся на ноги. Подбородок блестел от моих соков. В его глазах читалось такое мужское удовлетворение от того, что он сделал со мной, что щёки запылали ещё сильнее.       Стянул футболку через голову — обычное телосложение, никаких кубиков пресса, но широкие плечи, крепкие руки, лёгкая дорожка волос от груди вниз к животу. В этот момент он выглядел как бог. Как мой личный бог.       Опустил штаны вместе с бельём. Член вырвался на свободу — примерно 18 сантиметров, толстый, головка уже блестела от выступившей смазки. Тёмно-розовый, набухший, с венами вдоль ствола. Сглотнула, чувствуя, как рот наполнился слюной.       Обожала члены. Обожала их вкус, запах, ощущение тяжести на языке. Особенно любила сосать — нравилось смотреть, как мужчина теряет контроль, как его лицо искажается от наслаждения, как он не может сдержать стоны. Это была власть. Приятная, возбуждающая власть.       — На колени, — велел Паша, и в его голосе не было места сомнениям.       Соскользнула со стола, опустилась перед ним на корточки. Пол был холодным и твёрдым под голыми коленями, но мне было всё равно. Всё внимание сосредоточилось на его члене перед моим лицом.       Обхватила ствол ладонью — горячий, пульсирующий, бархатистая кожа двигалась над твёрдостью. Провела языком по головке, слизывая солоноватую каплю смазки. Вкус взорвался на языке — солёный, слегка горький, мужской. Паша тихо застонал, его живот напрягся.       Ободрилась и взяла его глубже в рот. Губы растянулись вокруг толщины, челюсть слегка болела, но это была приятная боль. Начала двигаться — губы скользили вдоль ствола, язык массировал нижнюю сторону, где шёл толстая вена. Одной рукой придерживала основание, второй проникла себе между ног.       Пальцы нашли разбухший, всё ещё чувствительный после оргазма клитор. Начала круговые движения. Возбуждение, которое только начало спадать, снова взметнулось вверх. Влага между ног усилилась, стекала по внутренней стороне бёдер.       Паша смотрел на меня сверху вниз, не отрывая глаз от зрелища — как его член исчезает в моём рту, как мои очки запотевают от дыхания, как моя рука двигается между собственных ног. Его дыхание участилось, стало тяжелее.       — Вот так... ещё... глубже... возьми глубже...       Постаралась взять его полностью, расслабив горло. Опустилась ниже, ещё ниже, пока кончик не уперся глубоко в горло. Слёзы выступили на глазах автоматически, рефлекторно. Задержалась в этом положении, борясь с позывом на рвоту. Пальцы между ног ускорились, дрожали от напряжения и возбуждения.       Возбуждение нарастало снова — от его вкуса во рту, от того, как он стоял надо мной, глядя вниз, от звуков, которые не мог сдержать. От ощущения власти и подчинения одновременно.       — Даша, чёрт... что ты делаешь...       Его рука легла мне на затылок, пальцы запутались в волосах. Направлял мои движения, задавая ритм. Сосала жадно, с неприличным причмокиванием, слюна стекала по подбородку, но это только делало всё грязнее, возбуждающе.       Пальцы внутри себя проникли глубже, два сразу, двигались быстро и резко. Клитор пульсировал под большим пальцем. Приближалась снова, уже во второй раз. Член в моём рту, его стоны над головой, собственные прикосновения, пробка в заднице, осознание того, где мы находимся и что делаем — всё слилось воедино.       Оргазм пронзил неожиданно, как удар молнии. Тело содрогнулось, горло само сжалось вокруг его ствола. Застонала, но звук получился приглушённым, вибрацией вокруг его члена. Паша зашипел сквозь зубы от ощущения. Его рука крепче сжала мой затылок, удерживая голову на месте. Член упирался глубоко в горло, практически перекрывая дыхание.       Одна секунда. Две. Три. Четыре. Пять.       Лёгкие горели от нехватки воздуха, перед глазами поплыли тёмные пятна. Пульс стучал в висках, в горле, между ног. Когда он наконец отпустил мою голову, откинулась назад, жадно хватая воздух. По щекам текли слёзы, смешиваясь с размазанной тушью. Очки запотели полностью, почти ничего не видела сквозь них. Подбородок блестел от слюны и его смазки.       Выглядела, наверное, совершенно развратно — и мне это нравилось.       — На стол. Ложись на спину, — скомандовал Паша хриплым голосом.       Поднялась на дрожащих ногах и забралась обратно на стол. Легла на спину — дерево было твёрдым и прохладным под разгорячённой кожей. Раздвинула ноги, согнула их в коленях, ступни поставила на край стола. Полностью открылась перед ним.       Паша встал между моих ног, обхватил свой всё ещё твёрдый член и провёл головкой вдоль моей щели — собирая влагу, которой было более чем достаточно. Каждое касание заставляло вздрагивать. Когда он наконец уперся во вход и начал входить, зажмурилась, готовясь.       Он вошёл одним толчком, до упора, до конца. Забирая всё пространство, растягивая до предела.       — Ах! Боже...       Он заполнил меня полностью — и без того тесную из-за пробки в заднице. Ощущение переполненности было почти невыносимым. Чувствовала каждый сантиметр, каждую вену на его члене. Пробка давила с другой стороны, создавая трение, которого никогда раньше не испытывала.       Паша замер на секунду, давая мне привыкнуть. Или наслаждаясь моментом — трудно было сказать. Потом начал двигаться. Темп сразу был быстрым, резким. Похоже он не умел медленно, и мне это нравилось. Толкался глубоко, его яйца шлёпались о промежность с мокрым звуком.       Ухватилась за края стола обеими руками, чтобы не сползти от силы его толчков. Грудь подпрыгивала в такт движениям. Дыхание сбилось, превратилось в прерывистые стоны.       — Да... да... вот так... сильнее...       Его руки сжали мои лодыжки, задрал ноги выше, положил их себе на плечи. Угол изменился, и теперь каждый толчок задевал ту самую точку внутри — прямо, точно, безжалостно. Закричала, не сдерживаясь. Всё равно в спортзале никого нет. Всё равно нас никто не услышит.       Очки окончательно съехали на кончик носа, мир вокруг расплылся, но мне было плевать. Видела его лицо — сосредоточенное, напряжённое, губы приоткрыты, дыхание тяжёлое. Видела, как мышцы на руках напрягаются с каждым толчком. Видела, как он смотрит на то место, где мы соединены, где его член входит и выходит, блестящий от моих соков.       — Смотри на меня, — приказал Паша. — Хочу видеть твои глаза.       Подняла голову, встретилась с ним взглядом сквозь запотевшие стёкла очков. Он смотрел прямо мне в глаза, продолжая трахать — быстро, жёстко, глубоко, не останавливаясь ни на секунду. В его взгляде читалось обладание, торжество, чистое животное желание. Что-то внутри меня сжалось от этого взгляда. От осознания, что он хочет меня так же сильно, как я его.       — Перевернись, хочу видеть твою попку.       Паша вышел из меня, и я почувствовала пустоту. Послушно перевернулась, встала раком. Выгнула спину, подняла попку выше. Накачанные ягодицы были выставлены напоказ. Оглянулась через плечо, встретилась с его взглядом.       Услышала его тяжёлое дыхание за спиной, потом ощутила, как он снова входит. Толчок был сильным, я подалась вперёд, чуть не упала лицом на стол. Его ладонь звонко шлёпнула меня по правой ягодице.       — Ах!       Жжение было приятным, горячим, распространялось от места удара по всей коже. Паша шлёпнул ещё раз — теперь по левой ягодице. Потом ещё, и ещё — по очереди, методично, ритмично. Одновременно продолжал двигаться, его член входил и выходил с мокрым непристойным чавканьем.       Кожа на ягодицах пылала. Знала, что останутся красные отпечатки его ладоней, и эта мысль почему-то возбуждала ещё больше. Завтра надену джинсы и буду чувствовать эту лёгкую болезненность, и буду вспоминать этот момент.       — Ты такая мокрая, — выдохнул он, снова шлёпая меня по заднице. — Течёшь вся... чувствуешь, как стекает?       — Это из-за тебя... только из-за тебя...       Ещё шлепок, ещё глубокий толчок. Внутри снова начало собираться знакомое напряжение. Третий оргазм приближался, медленно, но неотвратимо. Пальцы сжали край стола, костяшки побелели.       Паша ускорился ещё больше, его пальцы впились в мои бёдра — будут синяки, обязательно будут, но мне плевать. Его дыхание превратилось в рычание.       — Залезай полностью на стол. Хочу увидеть твой шпагат. Покажи мне, на что способна.       Вышел из меня, и я, дрожа от напряжения и возбуждения, забралась на стол полностью. Сначала на четвереньки, потом медленно, сантиметр за сантиметром, начала раздвигать ноги в стороны. Мышцы бёдер тянуло приятно — растяжка, наработанная годами гимнастики, позволяла делать это легко.       Ноги раздвинулись всё шире. Полный шпагат прямо на столе. Киска была раскрыта полностью, соки стекали, блестели на внутренней стороне бёдер. Выгнулась в спине ещё сильнее, прогибаясь, подставляя себя максимально.       — Вот так тебе нравится? — спросила, оглядываясь через плечо. — Видишь, как я могу?       Паша стоял, не сводя глаз. Его рука медленно двигалась по собственному члену. Дыхание сбилось полностью.       — Чёрт... это же... ты невероятная...       Подошёл и снова вошёл в меня. В этой позе, когда я была раскрыта на сто восемьдесят градусов, его член проникал невероятно глубоко, упирался куда-то внутрь, где раньше никто не доставал. Закричала от ощущений, от переполненности, от того, как пробка в заднице усиливала каждое движение.       Паша держался за мои бёдра, двигаясь в безумном темпе. Стол скрипел под нами — старое дерево протестовало против того, что на нём происходило. Его яйца шлёпались о клитор с каждым толчком, посылая разряды удовольствия.       — Да! Ещё! Сильнее! Не останавливайся!       Шлепок по правой ягодице заставил вскрикнуть. Потом по левой. Паша шлёпал меня, не прекращая трахать, его дыхание превратилось в хрип. Очки окончательно упали со мной на стол, но я видела и без них размытым зрением — как он входит в меня, как его тело напряжено, как лицо искажено от напряжения.       — Сейчас кончу... чёрт... сейчас...       — В рот... хочу в рот... хочу попробовать тебя...       Паша замер на секунду, будто не поверил услышанному. Потом резко вышел из меня. Я быстро, почти падая, соскочила со стола. Ноги дрожали, едва держали. Опустилась перед ним на корточки в последний раз. Подняла лицо, раскрыла рот, высунула язык — покорная и развратная одновременно.       Паша схватил свой блестящий от моих соков член, сделал несколько быстрых, почти судорожных движений рукой. Его лицо исказилось, живот напрягся, бёдра подались вперёд.       Первая струя спермы попала мне прямо на язык — горячая, густая, с резким вкусом. Вторая — на губы, на подбородок. Третья — снова в открытый рот. Паша стонал, не сдерживаясь, его тело содрогалось от каждого спазма. Я ловила каждую каплю, не закрывая рот, глядя на него снизу вверх, пока он не кончил полностью.       Когда последние судороги прошли, обхватила его всё ещё чувствительный член губами. Обсасывала медленно, тщательно, собирая языком всю сперму с головки. Проглотила, смакуя солоноватый привкус. Паша шипел от чувствительности, его тело вздрагивало от каждого прикосновения, но не отстранялся.       Продолжила вылизывать ствол, спустилась ниже. Втянула в рот одно яйцо, нежно пососала его, лаская языком. Потом второе. Паша застонал, его рука легла мне на макушку — не направляя, просто касаясь, поглаживая волосы.       — Даша... хватит... у меня сейчас снова встанет...       Отпустила его с влажным чмоком. Облизала губы, собирая остатки спермы. Посмотрела на него снизу вверх. Паша смотрел на меня с таким выражением лица, что сердце сжалось. Нежность, восхищение, благодарность, желание — всё смешалось в одном взгляде.       Поднялась на дрожащих ногах. Ноги едва держали, мышцы ныли приятной усталостью. Нашла на полу свои лосины, трусики, топ. Стала одеваться медленно, чувствуя, как его сперма всё ещё на языке, на губах. Паша стоял, наблюдая за каждым движением, всё ещё обнажённый и невероятно привлекательный.       Натянула трусики, почувствовала влажность между ног — мои соки смешались с остатками его. Надела топ, потом майку. Нашла очки на столе, протерла их краем майки и водрузила обратно на нос. Мир снова стал чётким.       Паша наконец зашевелился, начал натягивать штаны. Мышцы на руках и животе перекатывались под кожей. Хотелось провести по ним пальцами, языком, зубами.       — Знаешь, — сказала я, поправляя растрепавшиеся волосы, — может, тебе стоит почаще тренировать язык именно так, а не на саксофоне. Получается намного, намного лучше.       Он фыркнул, застёгивая ширинку.       — А тебе стоит почаще раздвигать ноги именно так, а не просто жаловаться на растяжку.       Скрестила руки на груди, но не смогла сдержать улыбку.       — Одно другому не мешает, Пашка. Я многозадачная.       Подошёл ближе, провёл пальцем по моей щеке — нежно, совсем не так, как трахал несколько минут назад.       — Завтра. Здесь же. В это же время, — его голос не терпел возражений, но в глазах читался вопрос.       — Посмотрим, — пожала плечами, разворачиваясь к выходу, хотя оба знали ответ. — Если хорошо сыграешь на репетиции, может, и приду.       Услышала за спиной его смех — низкий, довольный, обещающий.       — Приходи. Я ещё далеко не всё тебе показал. И эта штучка в твоей попке... в следующий раз я её вытащу и заменю на кое-что другое.       Обернулась в дверях, почувствовав, как внизу живота снова сжалось от его слов. Подмигнула ему.       — Обещания, обещания... Посмотрим, хватит ли у тебя сил.       Вышла из спортзала, чувствуя его взгляд на себе. Анальная пробка напоминала о себе каждым шагом. Между ног всё ещё пульсировало. На ягодицах горела кожа от его шлепков. И я уже знала, что завтра приду снова.