disorder

Сэм остаётся в душевой, спрятавшись от его взгляда за испариной, тронувшей полупрозрачный акрил кабинки. Нет... Нет-нет-нет. Не снова и уж точно не сейчас. — Я загляну, детка? Он ходит из стороны в сторону, постукивая указательным пальцем в миллиметрах от датчика. Наружшний сенсор не запоролен – хватит касания, чтобы створки разъехались. Впрочем, датчик ничего не решает – Хиггс, если захочет, добудет своё грубой силой. Испарина тает, и Сэм начинает дрожать. Она сильная, она прожжённая, она всегда и со всем справляющаяся... Но, кажется, не сегодня. Не в моменте, когда Хиггс кладёт обе ладони на створку и ведёт ими вниз. Так он даёт ей понять, что видит её. Не соперника, не помеху – он видит женщину. Каждый изгиб обнажённого тела; каждую резкую линию... Грудь, лобок, бёдра. Он видит и он рассматривает; он "примеряется" к ней взглядом. — Я подожду столько, сколько придётся... И твою подружку тоже. Хиггс прислоняется к створке губами, оставляя на поверхности пластика мутный след. Сэм наблюдает за ним, не моргая и не дыша, не смея даже проглотить слюну, застрявшую поперёк глотки комом... Она опускается на пол у стока и жмётся спиной к остывшей стене. Она просто ждёт. И, что самое ужасное, Хиггс тоже. Он тоже просто ждёт. Издевательски вылизывая щель между створок, проводя подушечками пальцев по рамке датчика, но не по самому сенсору... Он делает всё, чтобы Сэм, исподволь наблюдающая за ним, умирала. Её завораживает – до тошноты и рези в груди – как обложенная розово-белая плоть елозит по краю шва боковой стенки. — ...давно вы живёте семьёй, золотце? Кто сучка-мамочка, а кто сучка-папочка? Он делает шаг назад. Уходит посмотреть их с Фрэджайл убежище... Сэм поднимается на ноги, зная, что Хиггс держит её на прицеле своего ДУМ'а, и осторожно – как следовало бы заложнику – приоткрывает створки душевой. Она хочет попросить Хиггса лишь об одном – не трогать Фрэджайл. Саму же Саманту он может уничтожить, воскресить, и после запытать до смерти ещё раз; может создать для неё персональный межвремнной ад – что угодно. Лишь бы его кровожадность не затронула Фрэджайл. Он стоит к ней спиной, над их с Фрэджайл кроватью, и теребит в пальцах бретельку сорочки Сэм. Фрэджайл приучила её к женственным красивым вещам... — Твоё? — Хиггс оборачивается и прикладывает вещицу к своей груди, расправляя белый шёлк поверх чёрной тактической водолазки. Сэм всё ещё не может выцедить ни слова. Она стоит перед ним голая, уязвимая со всех сторон... Смотрит сквозь слезы глаза в глаза, чуть наклонив голову к плечу, и лишь подлизывает уголок пересохших губ. У неё нет ни слов, ни мыслей. Только готовность защитить Фрэджайл. — Ну, раз твоё... Надевай и потряси в этом сиськами, — Хиггс встряхивает сорочку перед своим лицом и мажет по линии декольте кончиком носа. — Либо это сделаешь ты, либо – малышка Фрэджайл, у тебя на глазах, для меня.