Воробушек

Под пальцами ощущалась тёплая сухая крошка, рассыпанная по твёрдой поверхности. Это был обломок с неровным сколом — вырванный из монолитного изваяния. Песчаная пыль сменялась острыми краями, которые тут же переходили в отшлифованную гладь. Гермиона ощущала, как собственная магия струится по её ладоням и затекает в маленькие трещины, проложенные временем. Часть природного дара, скованного ради единственной цели — защищать, — осыпалась, так её и не достигнув. «Ты — свидетель истории. Я не отниму твою память. Я дарую тебе голос», — пообещала мысленно Грейнджер. Нужное движение палочки было исполнено в такт вибрирующей магии. Медовый свет озарил класс Трансфигурации, привлекая внимание присутствующих. На столе Гермионы лежал один лист пергамента с неровными краями и набором бессвязных слов: «Защита. Статуя. Раскол». — Признаться, я не ожидала, что сегодня у кого-нибудь получится хотя бы наполнить предмет волшебством, не исказив заключённый в нём магический отпечаток, — сказала Макгонагалл, подходя к столу Гермионы. — Десять очков Гриффиндору. — У меня тоже вообще-то получилось! — недовольно воскликнула Пэнси. — Мисс Паркинсон, вы действительно продвинулись дальше большинства сокурсников. Однако текст, изложенный на вашем пергаменте, не имеет никакого отношения к истории предмета, из которого он был создан. Более того — извлечь его память больше не представляется возможным. Во всяком случае для новичка. — Как мы можем быть уверены, что то же самое не касается Грейнджер? — Видите ли, мистер Гойл, камень, попавший в руки мисс Грейнджер, является осколком алебарды, принадлежавшей одной из местных статуй Хогвартса. Полагаю, дальнейшие доказательства излишни. — Ясно… — пробормотал Грегори. — Что ж, раз наше занятие подошло к концу, я раздам вам различные предметы. Они понадобятся к следующему уроку. Будьте любезны находиться с ними как можно чаще. Храните их как зеницу ока — и, возможно, в следующий раз результат будет более приемлемым. Все свободны. Раньше после этих слов ученики шустро складывали учебники и как можно быстрее бежали к выходу. Сейчас же никто даже не шелохнулся. Макгонагалл вскинула бровь, выказывая непонимание. — Разве вам не следует торопиться на следующее занятие? Что у вас дальше по расписанию? — ЗОТИ, — почти шёпотом ответил Маклагген. — Вот как… — понимающе сказала профессор. — Думаю, вам не стоит так сильно беспокоиться. — Не стоит? — Вы шутите? — Да вы издеваетесь?! — Так! — прикрикнула Минерва, не выдержав. — Извольте не забывать о манерах. Вы не в совятне! — Извините, — хором ответили студенты, стыдливо опуская головы. Макгонагалл поправила очки и вновь обрела прежнее спокойствие. — Я понимаю ваше беспокойство. Однако заверяю вас: наш директор не пошёл бы на такой шаг, не будучи уверенным в профессоре Блэк. Он ей доверяет — и нам следует поступить так же. Однако, если вы сочтёте её поведение неуместным или тем более опасным, обязательно сообщите об этом мне. Ваша безопасность превыше всего. А теперь — идите на занятие. Толпа, обмениваясь недовольными перешёптываниями, побрела к выходу. — Мисс Грейнджер, задержитесь ненадолго. — Да, профессор. — Мистер Лонгботтом просил передать вам, что будет отсутствовать в ближайший месяц в связи с семейными обстоятельствами. Он просил вас не беспокоиться и заверил, что всё объяснит, когда вернётся. Невилл. Один из её близких друзей. Тот, кто сидел с ней на занятиях на протяжении стольких лет. Внутреннее спокойствие Гермионы начало рушиться, словно прогнивший фасад. Прошло несколько недель с тех пор, как она узнала о профессоре, и за всё это время она ни разу не задумалась о его чувствах. Ни когда увидела газету с кричащим заголовком. Ни когда проводила часы в размышлениях, уставившись в потолок. Ни первого сентября. Ни разу. «Тебе плевать», — настойчиво звучало у неё внутри. Убийца его родителей — его же профессор. С этим невозможно смириться. «Дрянная подделка». Такое нельзя принять. Как он будет сидеть на занятиях, когда она… «Какие правильные мысли, — гнусаво прошипел внутренний голос. — Жаль, что чувства не твои». Как будто ему не хватало вечно надзирающего за ним Снейпа. — Мисс Грейнджер, — вновь заговорила МакГонагалл, — я надеюсь, что ваше следующее занятие пройдёт спокойно и обыденно. Однако я хочу, чтобы вы помнили: вы — достойная волшебница вне зависимости от вашего происхождения. Не позволяйте никому усомниться в этом. Слова профессора вытянули Гермиону из потока собственных мыслей. — В последнее время становится всё сложнее сохранять уверенность. — Глупости! Я видела ваши оценки по СОВ — у вас было «Превосходно». — Это оценки за теорию, профессор. И за заклинания, выполненные в тепличных условиях. В дуэли я… Знаете, как будто все вокруг знают то, что недоступно мне. — Идеал — не конечная точка, а нескончаемый путь, сопряжённый со множеством сложностей. Я верю, что вы пройдёте его успешно. Однако, даже если ЗОТИ вам так и не дастся, помните: вы — одна из самых талантливых учениц по Трансфигурации, которые у меня были. — Спасибо, профессор. Гермиона уже хотела уйти, но остановилась, задав последний вопрос: — Скажите, профессор… кто был вашим лучшим учеником? Макгонагалл поджала губы — явный признак того, что отвечать она не хотела. — Это был Пожиратель? Ответом было молчание. — К сожалению, талант не всегда сопряжён с благими намерениями, — наконец произнесла профессор. — Среди последователей Тёмного Лорда было немало сильных волшебников. Пожалуй, пятеро из тех, кто когда-либо ему служил, выделяются особыми способностями. — Входит ли в эту пятёрку Долохов? Сожаление мелькнуло на лице Минервы. — Да, — тихо ответила она, слегка опуская голову. — Пожиратель, с которым вам не посчастливилось столкнуться в прошлом году — весьма искусный волшебник. Вероятно, лучший в области проклятий из ныне живущих. — То есть… — неосознанно хватаясь за левое предплечье, спросила Гермиона, — нет даже надежды свести эту мерзкую надпись? — Не стоит так быстро сдаваться, моя дорогая. Возможно, вам стоит поговорить с мистером Лонгботтомом, когда он вернётся. В конце концов, во многих чистокровных семьях из поколения в поколение передаются тайны тёмной магии. Быть может, вы отыщете что-нибудь в их библиотеке. — Мне казалось, что это свойственно лишь некоторым семьям, — с явным намёком добавила Грейнджер. — Возможно, как вашему педагогу, мне не стоит так говорить, — вздохнула Макгонагалл, — но тёмная магия — всего лишь инструмент, Гермиона. А как им пользоваться — решают сами волшебники. А теперь ступайте. Думаю, вам не стоит злить нового профессора.

***

Юная волшебница торопливо шла к залу, ранее предназначенному для торжественных мероприятий. Теперь же там проходили занятия ЗОТИ. Чем ближе она подходила к нужной двери, тем сильнее её ноги коченели, превращая в непослушную деревянную куклу. Сердце отбивало рваный ритм, волнение застревало в горле. Она потянулась влажной ладонью к холодной железной ручке и вошла в просторный зал с высокими потолками и огромными окнами, расположенными по всему периметру стен. В центре уже стояли занятые учениками парты. За ними — стол, у которого вальяжно облокотилась мисс Блэк. Услышав скрип, она медленно подняла глаза на опоздавшую и, не отрывая взгляда от неё, захлопнула карманные часы с характерным щелчком. — Вам повезло, что вы удосужились прийти строго к назначенному времени, — прозвучало ледяным тоном. — Впредь стремитесь являться заранее. Фамилия? — Грейнджер, профессор, — ответила Гермиона, вздёрнув подбородок и убеждая в отсутствии страха не столько преподавателя, сколько себя. — Хм… — губы Блэк скривились в пренебрежительной улыбке. — Чего ещё стоит ожидать от тех, кто лишён должного воспитания. Слова профессора не блистали оригинальностью, тем не менее из-за них юная волшебница продолжила стоять на месте, сжимая кулаки и стискивая зубы. — Вы собираетесь стоять там до прихода Филча? — выгнув левую бровь, спросила Блэк. — Не отнимайте моё время, — раздражённо бросила она, взмахнув палочкой. Пол в зале ожил. Плитки под ногами Гермионы понеслись вперёд, вызывая перестройку: остальные плиты послушно разъезжались, открывая путь, и тут же сходились позади, как части идеального пазла. Через мгновение Грейнджер уже стояла у единственной пустой парты. — Школа щедро выделила для нас этот зал, — с холодной насмешкой произнесла Беллатрикс. — Правда, зачем-то наполнила его этой нелепостью, — она брезгливо ткнула палочкой в свой стол. — Сегодня нам это не понадобится. Палочка профессора Блэк начала описывать в воздухе незнакомые ученикам узоры, заставляя парты вместе со стульями и учениками стремительно разъезжаться по всему залу. Ещё один взмах — и парты превратились в манекены, а стулья растворились тёмным туманом. — Так, пожалуй, лучше, — самодовольно произнесла Беллатрикс, склонив голову набок и оглядывая растерявшихся учеников. — А теперь покажите, что вы знаете о заклинании Ступефай. Постарайтесь использовать для этого мишени, а не сокурсников. Толком не отойдя от шока, школьники начали машинально выполнять указание профессора, направляя палочки в сторону манекенов и вырисовывая зигзаги знакомой формы. Большинству показалось бы, что движения учеников однотипны и не заслуживают пристального внимания. Для Беллатрисы Блэк же они были родословной картой. Отличия в угле между взмахами палочки, их длине и скорости — всё это составляло фамильные почерки, чтением которых она занималась, неторопливо перемещаясь между учениками. Её безмолвное наблюдение было нарушено знакомым движением — подписью семьи, представителя которой среди учащихся быть не могло. Глаза профессора метнулись к владельцу палочки. Поттер. Его стойка. Этот взмах. «Безродная дворняга посмела обучить отпрыска инфантильного глупца… Какая мерзость». Она уже начала подходить к мальчику, который выжил, когда услышала недовольное шептание учеников позади. — Если есть что сказать — выражайтесь во всеуслышание. Или замолчите вовсе! — проревела она на весь зал. В несколько шагов Беллатрикс настигла нарушительницу спокойствия и выжидающе посмотрела на неё. — Мисс… — начала Блэк, явно ожидая, что Браун представится и продолжит за неё. Широкоплечий юноша вышел вперёд, загораживая девушку от взгляда профессора. Эту рыжую шевелюру можно было узнать где угодно. Уизли. — Мы в состоянии наколдовать Ступефай, профессор, — вежливо сказал он. — Лаванда лишь хотела заметить, что, возможно, нам стоит двигаться дальше и не заострять внимание на таком базовом заклинании. — Вот как? — Блэк довольно усмехнулась, сузив глаза. — Раз вы считаете, что я принижаю вашу осведомлённость, извольте сказать: что будет, если я, скажем, выполню нужное движение палочки не в вертикальной плоскости, а в горизонтальной, направив её на цель лишь в конце движения? — Что, простите? — Горизонталь — это вот так, — она качнула кончиком палочки слева направо, — а вертикаль — так: сверху вниз. — Я понял… Оно… оно не сработает, — сконфузившись, пробормотал Рон. — Это как? Ничего не произойдёт? Или ваша палочка взорвётся? — явно забавляясь, спросила Блэк. — Выражайтесь конкретнее, мистер Уизли. Вопрос ко всем! — следом прокричала она строгим голосом. — Есть ли хоть кто-то в этом зале с образованием чуть менее безобразным, чем у клювокрыла?! — Мы не обязаны это знать, — поучительным тоном, с нарочитой вежливостью, сказала Гермиона. — Извольте повторить, — с нажимом попросила Беллатрикс, поворачивая голову в сторону чрезмерно звонкого голоса. — Это не входит в школьную программу, а зна… Договорить ей не дало невербально наложенное Силенцио. Гермиона посмотрела на Блэк широко распахнутыми глазами, полными неприкрытого возмущения. «Вопиющее пренебрежение. Даже Снейп не опускался до такого. Что она вообще себе позволяет?» — кричала она мысленно. — Видите ли, мисс Гр-р-рейнджер, — протянула Беллатрикс, — ваши представления о том, что должен уметь школьник, несовместимы с нынешними реалиями. Как жаль, что нынче высокопарные титулы вроде ярчайшей ведьмы поколения раздают кому попало. Гермиона хотела поднять палочку, чтобы избавиться от немоты и высказать всё, что она думает. Но резкий поток чужой магии, пробежавший по правой руке, сделал её абсолютно неподвижной. — О нет, девочка. Остаток занятия ты будешь упражняться невербально. Злость охватила Гермиону, стирая остатки былого уважения и субординации. Единственное, чего она хотела — убрать эту высокомерную ухмылку. Магия забурлила в её теле, выгоняя остатки враждебной силы. Она начала направлять палочку в сторону Блэк, чтобы вложить в заклинание всю силу, что в ней кипела. Зарождающееся противостояние двух ведьм было прервано глухим стуком падающего тела. Все обернулись на шум. Грегори Гойл лежал на полу, поражённый Ступефаем. Похоже, Гарри решил не терять время на пустые разговоры и просто выяснить ответ на практике, ненароком попав в случайного ученика. — Весьма практичный подход, Поттер, — проговорила Блэк, слегка повернув голову в его сторону и не отрывая взгляда от Гермионы. Шум немного отрезвил девушку — она решила опустить палочку. — Жаль, что не все успели разглядеть. Не могли бы вы повторить? — расколдовывая Гойла, сказала Беллатрикс. — Только убедитесь, что справа от вас никого нет. Гарри не был уверен, что наглядная демонстрация поможет избежать конфликта, но выбора у него не было. Несколько студентов поспешно разошлось, опасаясь встать на пути бесконтрольного заклинания. Поттер вновь повторил Ступефай. Заклинание полетело прямо в манекены, но спустя несколько метров резко сменило курс, пролетев между Драко и Теодором. — Держи свою палочку в узде, Поттер! — выкрикнул Малфой. — Итак, — прерывая потенциальную перепалку, начала Блэк, — если бы мистер Поттер смог выполнить нужное движение строго в горизонтальной плоскости, луч бы отклонился вправо через некоторое расстояние, которое регулируется длиной зигзага, ровно как и величина силы, что вы можете в него вложить, — расхаживая по залу, поясняла она. — На этой неделе мы с вами ещё увидимся. Всё последующее занятие вы будете отрабатывать одно-единственное заклинание. Замечу, что оно будет включено в экзамен. В этот момент дверь зала распахнулась, и внутрь вошёл возмущённый Флитвик. — Профессор Блэк! Ваши занятия и так идут вдвое дольше остальных, а вы ещё и решили отнимать время у других? Беллатрикс молча достала часы и взглянула на них. — Хм… вы правы, — нахмурившись, отметила она. — Прошу прощения, что заняла часть вашего урока. Отдам её на следующей неделе. «Она может быть вежливой… кто бы мог подумать», — пронеслось в голове у Гермионы. — Все свободны! — сказала Блэк, возвращая зал в прежнее состояние и снимая заклинание с Гермионы. — Чуть не забыла… Могу я задержать старост, чтобы раздать темы для эссе? — спросила она у Флитвика. — Конечно. Но всё же попрошу вас не слишком их задерживать. Он уважительно поклонился и направился к двери, перебирая своими короткими ножками. Беллатрикс подошла к столу и достала из его ящика два небольших и аккуратных кусочка пергамента. Развернувшись, она увидела старост двух враждующих факультетов. Малфой. Паркинсон. Грейнджер. Одного не хватало. «Кто бы сомневался, что мисс Энциклопедия окажется ещё и старостой?» — подумала Белла. Слизеринцы получили требования к оформлению и тему эссе и сразу же покинули класс. Блэк села за стол и лениво посмотрела на Гермиону. — Мисс Грейнджер, будьте любезны назвать отсутствующих. — Невилл Лонгботтом, профессор, — сквозь зубы ответила Гермиона. — И всё? — Да. Будто этого мало. — Что ж, хорошо. Тогда это не критично. Надеюсь, он не убьётся, пока доберётся до Хогвартса, — с тёплой улыбкой сказала Блэк. — Что вы имеете в виду? — повышая голос, спросила Гермиона. Беллатрикс мгновенно изменилась в лице. Улыбка исчезла, брови нахмурились, а взгляд вновь стал жёстким. — Мисс Грейнджер, моё терпение не безгранично. Смените тон и ведите себя более уважительно. — Сложно сохранять вежливость по отношению к профессору, который отпускает ехидные комментарии по поводу ученика, родителей которого он убил! — слова срывались с губ, превращаясь в фривольную тираду. Проговаривая их, она подходила к столу всё ближе и ближе, пока не упёрлась в него руками, слегка наклонив корпус вперёд. Лицо Беллатрисы окоченело. Стол под руками Блэк треснул и развалился под напором неконтролируемого потока магии. Она резко поднялась со стула. — Довольно! — прогремела она. — Вы потеряли всякий намёк на приличие! Если вы не согласны с решением Визенгамота — ступайте в треклятое Министерство! — Как удобно, наверное, ссылаться на закон, будучи главой одной из богатейших семей магической Британии. — О-о-о… — сладко протянула Блэк. — Так у гриффиндорской принцессы проблемы со Священными двадцатью восемью? Расизм в наше время. Такая. Дрянная. Вещь. Лицо Гермионы вспыхнуло от возмущения. Нужные слова не приходили на ум, и ей оставалось лишь беспомощно хватать воздух, подобно рыбе, выброшенной на берег. — Тебе следует уйти, девочка. Гермиона готова была поклясться, что глаза Блэк стали светлее, чем обычно, будто в чёрном омуте начали проступать рыжие языки пламени. — Сейчас! — выкрикнула она, резко опуская голову. Впервые за этот день Гермиона приняла правильное решение. Она развернулась и вышла из зала.