Воробушек

Майское солнце рассеивалось на верхушках кипарисов, озаряя размашистый луг своими мягкими лучами. В дальнем уголке поместья Блэков не было роскошных садов или массивных построек. Только лесная чаща, переходящая в широкое поле, усеянное низкорослой травой, и одиноко стоящая ротонда. Под её куполом на стуле из тёмного древа восседала юная Нарцисса Блэк, пьющая ароматный чай из маленькой фарфоровой чашки. Она пристально следила за чёрным силуэтом, образ которого рассеивался на аппарационных вспышках. — Вот вы где, — раздался голос за её спиной. Нарцисса даже не вздрогнула, лишь медленно обернулась, чтобы рассмотреть одну из своих старших сестёр — Андромеду Блэк. Та уверенно сидела в седле с нескрываемым недовольством на лице. — Нечасто увидишь тебя на лошади, — заметила Нарцисса, делая ещё один глоток. — Нечасто приходится прочёсывать всё поместье в поисках дорогих сестёр, — отозвалась Андромеда, спешиваясь и подсаживаясь рядом. Она налила себе чай, не спрашивая разрешения, и шумно выдохнула, будто сбрасывая с плеч накопившееся напряжение. — Как ты нас нашла? — поинтересовалась Нарцисса. Осанка младшей из Блэков оставалась безупречной. Мягкий голос не выдавал ни тревоги, ни спешки, а светлый спокойный взгляд казался почти отстранённым. Несмотря на юный возраст, Нарцисса давно научилась скрывать свои чувства — пожалуй, от всех, кроме любимых сестёр. — Не волнуйся, Цисси, — Андромеда усмехнулась уголком губ, — отец не знает, где вы и чем заняты. Я не первый день пытаюсь выяснить, куда вы от меня сбегаете, — надувшись почти по-детски продолжила она. Нарцисса слегка наклонила голову, принимая ответ, но её пальцы сжались на чашке чуть крепче. — Это не ответ, Энди. — Следящие чары, — нехотя созналась старшая сестра. В любой другой семье подобное сочли бы грубым посягательством на неприкосновенность личной жизни. В доме Блэков это даже не считалось проступком — лишь напоминанием о том, что невнимательность всегда наказуема. Нарцисса ненадолго задумалась и продолжила разговор, решив сгладить возникшее напряжение. — Постарайся не принимать это близко к сердцу, Энди. Белла ведь и меня здесь видеть не хочет. Просто я не могу её оставить одну. Она получала сильные ожоги и после тренировок с простыми заклинаниями. Не хочу даже думать, к чему могут привести её изыскания сейчас. — Но она тебе это позволяет, — возразила Андромеда. — Ей приходится, — усмехнулась Нарцисса. — В поместье не так много мест, где нет антиаппарационного барьера и любопытных глаз. — Тебе ещё рано столько переживать, — сказала Андромеда, с сожалением посмотрев на юную Блэк, которой слишком рано пришлось повзрослеть. Между сёстрами повисла недолгая тишина, нарушаемая далёким пением птиц и тихими хлопками заклинания. — Долго она ещё будет так скакать? — с раздражённой усталостью бросила Андромеда, снова взглянув на поле. — Как она вообще на ногах держится?.. — Прошёл только час, — спокойно ответила Нарцисса. — Значит, ещё как минимум половина тренировки. Андромеда поперхнулась чаем и резко закашлялась. В глазах мелькнул ужас, когда она уставилась на сестру. — Час? — переспросила она громче, чем собиралась. — Аппараций? Это… шутка? — Нет, — Нарцисса едва заметно покачала головой. — Это продолжается уже вторую неделю. Каждый день — по полтора часа. Андромеда медленно повернулась обратно к полянке, где чёрная фигура Беллатрикс продолжала вспыхивать и исчезать, оставляя после себя искажённый воздух. Её губы приоткрылись, но слова не сразу нашлись. — Так не бывает… — пробормотала она. — Её тело будто и не успевает собраться полностью перед следующим перемещением. Она… словно остаётся где-то между реальностью и… Так же не бывает, правда? Она резко обернулась к Нарциссе, словно ожидая, что та сейчас развеет этот кошмар одним уверенным словом. — Не знаю, — честно сказала та. — Отец научил меня этому заклинанию совсем недавно, и я с трудом переношу даже одно перемещение. А нагрузку на тело после серии таких заклятий… — Нарцисса на мгновение замолчала, — я даже представить её не могу. — Хорошо хоть не целыми днями тренируется, — сказала Андромеда. — Хватало бы у неё сил — так бы и было, — тихо отозвалась Нарцисса. — Возможности человеческого тела не безграничны, — упрямо возразила Андромеда. — Дело не только в теле, — Нарцисса медленно поставила чашку на столик, — а в магии. Белла говорит, что если долго колдовать, то магия будто истощается. Сначала перестаёт слушаться, а потом и вовсе не откликается на зов. Андромеда нахмурилась. — Я думала, дело лишь в мастерстве… Цисси снова покачала головой — на этот раз увереннее. — Запас магии. То, сколько волшебник может использовать её за раз. Её плотность. Всё куда сложнее, чем просто умение правильно взмахнуть палочкой. — Никогда не слышала ничего подобного, — пробормотала Андромеда. — Ты слишком доверяешь Белле в вопросах волшебства. Она же только в этом году школу заканчивает, откуда она может столько знать? В Хогвартсе такому не учат! — Что-то я, конечно, узнала от неё, — ответила Нарцисса, — но о запасе магии говорится и в трудах Мракса. Между прочим, тех самых, которые мы все должны были прочитать в ходе обучения. Она бросила на сестру быстрый, чуть насмешливый взгляд. — Как ты вообще отцу экзамен сдала?.. — Хе-е-ей! — возмущённо протянула Андромеда, вскинув руки. — Не веди себя как Белла! Как будто в жизни других дел нет, кроме учёбы и магии! — Например… общение с твоим новым, эм… другом? — изогнув бровь, спросила Нарцисса. — Я не хочу говорить о Теде, — пресекла Андромеда. — Однажды придётся, Энди. Ты же понимаешь. — И понимать не хочу! Это моя личная жизнь, она никого не касается! — перебивая сестру, воскликнула Андромеда. — Мы Блэк, сестрёнка, — горько сказала Нарцисса, — принадлежность к этой семье накладывает определённые… обязательства. — Очень мило, что тебя так хорошо выдрессировали, Цисси, — холодно ответила Андромеда, — но своё будущее я буду определять сама. И плевать мне на «гордый» титул Блэков. — Энди… как ты можешь такое говорить? — не веря услышанному, прошептала Нарцисса. На фоне разрастающегося семейного конфликта, где-то между реальностью и небытием, зародилось заклинание, даже мысль о котором просчиталась бы пустой бравадой пред законами волшебства.  Всего на мгновение, но старшей дочери семьи Блэк удалось обратиться в сущность, похожую на черный сгусток магии с очертаниями человека. В этот момент она обрела нечеловеческую скорость, сохранив зрение и возможность колдовать. Немилость отца, которая неизменно оборачивалась болезненными наказаниями, притупила её ощущение боли. Лишь это и слепая гордыня позволяли ей держаться в сознании, когда собственная магия впивалась в каждый участок её тела, словно бешеная псина, вгрызавшаяся зубами в живую плоть. Прояви природа благосклонность и надели юную волшебницу большим количеством магических сил, мир стал бы свидетелем восхождения великой ведьмы. Насмешка судьбы же заключалась в том, что запасом магии Беллатрисса Блэк была обделена. Ей не хватило сил ни поддержать это состояние, ни плавно вернуться в человеческую форму. Магия развеялась, и изуродованное тело рухнуло на поле с низкорослой травой. Глухой стук прервал перепалку между сестрами, и они, забыв о распрях, поспешили к Беллатрикс. Увидев тело сестры, Андромеда замерла. Лицо её побелело, губы плотно сжались. Она резко отвернулась, сдерживая приступ накатившей тошноты. «Мерлина ради…» — выдохнула она, глотая комок в горле. Оставшаяся одежда вплавлялась в кожу. Ноги в районе бёдер срослись в единое целое, лишённое привычных очертаний. Кости рук обнажились сквозь расщеплённую плоть и были вывернуты под неестественным углом. Отдача прошлась по всему телу, оставив нетронутым лишь прекрасное лицо. Нарцисса подошла к Беллатрикс на трясущихся ногах и рухнула рядом. «Белла», — хотела прошептать она, но имя застряло в сдавленном ужасом горле. В ушах раздавался оглушительный звон, а мир сузился до искалеченного тельца. — Отец… — сказала Нарцисса, поднимая на Андромеду широкий, полный животного ужаса взгляд. — Нужно позвать отца. — Нет… — хрипло выдохнула Беллатрикс. — Мерлин, ты жива… — Ты в не в том положении, чтобы спорить, Беллатриса! — закричала Энди. — Во что ты себя превратила… — едва сдерживая слёзы, пробормотала она. — Целитель Лонгботтомов… Держи, Цисси, — сказала Белла, прежде чем потерять сознание. Нарцисса судорожно закивала, покрепче сжав палочку. Она начала применять зазубренные заклинания, но обычно послушная магия отказывалась подчиняться рваным движениям рук и трясущемуся голосу. — Энди… Энди, у меня не получается… Энди! — захлёбываясь слезами, шептала Нарцисса. Андромеда хлопнула ладонями себя по щекам, подошла к младшей сестре и встряхнула её за плечи. — Ты читала книжки по целительству с двенадцати лет. Три минуты, Нарцисса, продержи её три минуты, и я приведу этого треклятого целителя. Слышишь меня, у нас нет времени на нытьё! — сказала Андромеда, после аппарировав. Нарцисса послушно кивнула опустевшему воздуху и вытерла мешающие видеть слёзы. Минута. Она начала плести сеть из заклинаний, не давая душе вырваться из тела. Две минуты. Холодный пот стекал по её спине, она ощущала, как дыхание сестры перестаёт подчиняться её магии. Три минуты. Страх начал сковывать движения. Что, если Энди не успеет? Белла умрёт? Вот так нелепо? По истечении трёх минут сердце Беллатрикс замолчало. Позади Нарциссы раздался хлопок.

***

Высшее спокойствие и необыкновенная ясность уступили свои места назойливому шуму и шершавому свету. Мягкое освещение больничной палаты поцарапало глаза, заставив их обладательницу плотно сжать едва приоткрытые веки. Стенки горла и носа, словно обсыпанные прилипшим песком, с трудом пропускали воздух. А тело, отказывающие подчиняться, ощущалось балластом на фоне вернувшегося сознания. — Я рад, что ты слишком упряма, чтобы просто умереть, — сказал Фрэнк, откладывая книгу, с которой коротал время уже не первый час. Ответом ему было неразборчивое мычание. Беллатрикс проглотила скопившуюся слюну, и это было похоже на попытку протолкнуть комок наждачной бумаги. — Знаешь, в такие моменты я завидую маглам. Ты знала, что у них есть концепция Бога? Хотя откуда, не помню, чтобы ты хоть раз не прогуляла магловеденье, — с усмешкой добавил он. — Это своего рода всеобъемлющая, непостижимая сущность. Она дарует смысл жизни и спасение нуждающимся. А ведь эта идея всегда казалась мне чушью… Он умолк, и в тишине палаты был слышен лишь гул магического артефакта, поддерживающего жизнь в теле волшебницы. Белла с трудом разлепила глаза и скосила их в его сторону. Фрэнк сидел, глядя не на неё, а куда-то в пространство перед собой, его пальцы нервно теребили край мантии. — Но, увидев твоё расщеплённое тело неделю назад, — его голос дрогнул, став тихим и хриплым, — я был готов поверить во что угодно и молиться кому угодно, лишь бы ещё хоть раз услышать твой раздражающий голос. — М-м-мгх… — Тебе ещё нельзя говорить, Белла, — остановил Фрэнк, подходя к телу лучшей подруги, и приложил ладонь к её лбу. Единственной части её тела, которая не отозвалась бы болью в ответ на его прикосновения. «Жива», — подумала Белла, закрывая глаза, но уже не от боли, а от приятной прохлады. — Алиса упросила Макгонагал, чтобы она прикрыла тебя перед отцом. Так что официально ты в Хогвартсе, если, конечно, у твоих сестёр получилось сохранить всё в тайне. Хочешь их увидеть? Беллатриса отвела взгляд в сторону. — Не хочешь, чтобы они видели тебя такой? Она один раз моргнула. — Глупая, они же в тебе души не чают. Белла строго посмотрела на Фрэнка. Тот лишь весело улыбнулся в ответ. — Ладно, вредина, я скажу им, что ты очнулась, но к тебе нельзя. Дадим тебе пару дней окрепнуть, — ласково сказал он. Белла посмотрела на друга глазами, полными благодарностью. — Но я не могу не пустить Алису. Мне всё ещё дорога моя жизнь… Мы дежурили по очереди. Завтра она придёт, и мне совсем некуда тебя спрятать. Губы ведьмы не складывались в улыбку, но её веки наполнились влагой от щемящего чувства в груди.                               

***

Гермиона шла к гриффиндорской башне, мысленно возвращаясь к занятию. «Какая же я глупая! Ругаться с профессором — ошибка, ругаться с бывшей Пожирательницей смерти — фатальная ошибка. Если она вообще бывшая…» Она остановилась. И вдохнула полной грудью. «Нужно успокоиться и подумать логически. На данный момент в школе находится как минимум два опасных человека. Первый — Дамблдор. Какова его цель? Он хочет уничтожить остатки Пожирателей, также по каким-то причинам верит в то, что Волан-де-Морт может воскреснуть, и хочет этому помешать. Это важно для него настолько, что он готов использовать для этого Гарри, и плевать директор хотел, если ученик погибнет. Оценочное ли это суждение? Нет, это факт. Также он лично настоял на пребывании Блэк в стенах школы. Это тоже факт. Значит, либо она нужна ему здесь, либо…» Гермиона зажмурила глаза и остановилась посреди полного коридора. Голоса окружения начали перебивать голос собственных мыслей. — Как думаешь, Теодор позовёт меня на бал? — А будет бал? Когда? — Ходят слухи, что где-то в январе. — Не рано ты об этом задумалась?.. «Соберись! — крикнула Грейнджер сама себе. — О чём я думала? Дамблдор? Блэк? Да, точно, Блэк. Правая рука Волан-де-Морта. Ныне наш преподаватель. Нелепо… Какая цель у неё? Если верить Гарри, она хочет набрать себе сторонников и использует для этого Дамблдора. Если это так, то директор находится под невероятно мощным проклятьем и не отдаёт отчёт своим действиям. Может ли существовать вообще нечто такое?» — Хватит выдумывать… — Я клянусь тебе, что видел чёрного призрака в коридоре. — Если ты проспал наше свидание, то будь мужиком и скажи об этом прямо! У Грейнджер заболела голова, и она приложила пальцы к вискам в попытке их растереть. «Может, между ними сделка? Но что они могут дать друг другу? «Держи друзей близко, а врагов — ещё ближе»? Нет, бред, из Азкабана никто никогда не сбегал, там бы она не представляла угрозы. Помочь с Пожирателями? Сомнительно. Вряд ли она захочет истреблять собственных подчинённых, да и создавать ряды новых Пожирателей Директор бы ей не дал». — Ты видела ужасные туфли Полумны? Как она в таких ходит? — Я с тобой согласна, это просто кошмар! «Каждый из них может действовать исходя из личных интересов и пытаться обхитрить второго… Нужен ли Блэк Гарри? Если да, то она могла украсть его в ту роковую ночь, когда умерли его родители. Или эта возможность появилась только сейчас?» Подойдя к полной даме, Гермиона с горечью осознала лишь то, что у неё больше вопросов, чем ответов, и что она снова лезет туда, куда не следует. Сейчас главное — собрать информацию: разобраться с проклятой рукой директора и изучить те газеты, что передал нам Сириус. Гостиная Гриффиндора встретила Гермиону шумом знакомых голосов и мягким светом камина. Она почти добралась до лестницы, надеясь незаметно скрыться в своей комнате, когда её остановил оклик. — Гермиона! Какое задание нам задала Блэк? — спросил Дин. «Чёрт…» «Чёрт. Чёрт. Чёрт». Треклятый пергамент. Она действительно о нём забыла. Гермиона повернулась к собравшимся у диванов сокурсникам и посмотрела на них с неловкой, виноватой растерянностью, не находя слов. — Ты не взяла листок? — спросил Симус. — Нет, — тихо ответила она, едва слышно качнув головой. — Тогда что ты вообще там делала столько времени?! — вспыхнул Финиган, резко выпрямляясь и скрещивая руки на груди. — Успокойся, Симус. Мионе и так сегодня досталось, — вступился за подругу Гарри. — Как будто она в этом не виновата, — парировал сокурсник. Рон тяжело вздохнул, поднялся с кресла и встал между ними, разводя руки в примиряющем жесте. — Ребята, нам ещё не хватало переругаться из-за задания по ЗоТИ. Спросим у змеёнышей. — А если задания разные? — спросил Дин. — Тогда уже всё равно ничего не поделать, — ответил Уизли. — Грейнджер может сходить ещё раз, — предложил Симус. Гермиона невольно напряглась от такой перспективы. — Не думаю, что это хорошая идея… — Рон бросил на неё быстрый взгляд. — Если, конечно, ты не хочешь, чтобы нам всем добавили парочку дополнительных заданий, — добавил Гарри. Гермиона сжала ремень сумки ещё крепче, костяшки пальцев побелели. Хотелось исчезнуть, раствориться в тёплом свете гостиной, провалиться сквозь каменный пол — и одновременно доказать, что она всё ещё та самая Грейнджер, на которую всегда можно положиться. Ещё больше расстроенная этой перепалкой, она побрела в свою комнату. Сил на ночую вылазку не оставалось, но разве у неё был выбор?

***

По коридорам Хогвартса, заполненным вязкой темнотой, медленно шла Гермиона, укрывшаяся мантией-невидимкой. В объятьях артефакта было невыносимо душно, каждый шаг, невольно созданный шорох или даже биение собственного сердца казались грохотом, слышимым даже снаружи. На лестницах она машинально отступала от перил, каждый резкий поворот обходила так далеко, насколько это было возможно. Всё для того, чтобы остаться незамеченной. Библиотека. Решётчатая железная дверь была открыта, в глубине зала в небольшой коморке стояла мадам Пинс, делая памятки в потрёпанной книжке. Её перо скрипнуло, и Гермиона невольно вздрогнула. «Ещё рано, пусть отойдёт дальше. Рано». «Сейчас». Гермиона проскользнула в паре метров от спины библиотекарши. У неё было около двадцати минут до окончания переписи фолиантов. Её глаза заскользили по корешкам книг. Ровно в девять мадам Пинс начинала перепись с дальних стеллажей — так было всегда. В это время решётка запретной секции оставалась открытой, а охраняющие чары снимались. Вернуть книги можно было лишь до восьми. Позже — никто не приходил. Даже профессор Снейп. «Песнь мёртвой плоти», «Трактат об Абсолютном Забвении», «Тайны древнейшей магии». Одна есть. Гермиона подошла к столу в центре комнаты и аккуратно положила книгу на стол, мысленно затаив дыхание перед тем, как увесистый том его коснётся. Осталось ещё две. Она тяжело выдохнула. «Эпистемология проклятой души» — есть вторая. Отлично. Её ликование было недолгим. Трактаты мелькали перед глазами волшебницы, но нужное название никак не находилось. «Онтология родовых проклятий», «Искусство дистилляции смерти», «Инфернальная механика»… Да где же оно? Гермиона перестала внимательно осматривать каждый фолиант, её глаза беспорядочно бегали по полкам в надежде найти нужный заголовок, пока слева от комнаты, там, где предположительно должна была находиться библиотекарша, не раздался знакомый холодный голос. — Добрый вечер. Я принесла книгу, где мне её оставить? — Профессор Блэк, я принимаю книги строго до восьми, вы просрочили, — к концу своей реплики голос Пинс стал совсем тихий, а на последнем слове и вовсе дрогнул. — Угловая комната открыта, поставьте, пожалуйста, там, где вы её брали, или можете отдать её мне, — с большим уважением предложила она. «Отдай её ей, пожалуйста, пожалуйста…» — молилась про себя Гермиона, замерев посреди стеллажей. — Я поставлю, мне не сложно, — ответила Беллатрикс, и каждый её шаг слышался отчётливее предыдущего. «Я не успею убрать книги… Без паники, успокойся, она же не знает, как мадам Пинс проводит перепись. Не знает же?» Гермиона накинула на себя мантию и замерла у большого окна как можно дальше от книжных полок. В дверной арке появилась знакомая чёрная фигура. Её взгляд сразу же зацепился за книги, лежащие на столе. «Уходи, уходи! Положи свою чёртову книгу и уходи!» Беллатриса подошла к небрежной стопке книг и начала осматривать их обложки. — Миссис Пинс, сегодня кто-нибудь посещал запретную секцию? — Нет, никого не было, хоть я и не должна была вам это говорить. — Вот как, — задумчиво прошептала Блэк в пустую комнату. Она постучала длинными пальцами по обложке, аккуратно провела ими по корешку «Тайн древнейшей магии», развернулась и направилась к выходу. Уже подойдя к арке, она достала палочку и произнесла пару неизвестных ученицы заклинаний. Гермиона перестала дышать, ощутив волну магии, прошедшую по мантии. Но ничего не произошло. Блэк нахмурилась, поставила свою книгу на полку и пошла к выходу из библиотеки, что-то шепча себе под нос. Сердце Грейнджер колотилось, как после долгого бега, шум в ушах оглушал и дезориентировал. Слабость в ногах пришла мгновенно, и если бы Гермиона не успела ухватиться за подоконник, то рухнула бы посреди комнаты. «Она ушла… Всё, теперь всё позади. Надо успеть выйти отсюда, пока библиотеку не закрыли». Юная ведьмы схватила книги, поправила мантию и на онемевших ногах направилась к выходу. Она приблизилась к входной двери всего за пару мгновений перед тем, как та бы закрылась, но успела проскочить в коридор. Справа от выхода, в месте, в котором не должно было быть ни единой души, она увидела пронзительные глаза Беллатрикс, уставившиеся прямо на неё. Ноги девушки мгновенно приросли к полу, звуки исчезли, а всё пространство сузилось до этих глаз. «Она не может меня видеть, мантия Гарри безупречна, — кричала логика Гермионы. Но то, с какой уверенностью Блэк впивалась в неё взглядом, убеждало в обратном. — Иди. Просто иди, Гермиона. Она может ждать кого-то». «Тебя, например», — подсказало сознание. Каждый шаг в сторону выхода из коридора скручивал внутренности всё сильнее. Профессор оставалась неподвижной. Пройдя всего несколько метров, Грейнджер услышала стук каблука, а затем ещё один. Гермиона ускорила шаг, но стук становился всё чаще. «Она идёт не за мной. Дыши. Просто дыши». Практически выбежав из коридора, она очутилась на развилке. Левый туннель вёл к гостиной Гриффиндора и Когтеврана, а правый в сторону Слизерина и Пуффендуя. И двери в обоих проходах были закрыты. «Она уйдёт направо, и ты откроешь дверь. Направо, направо. Пожалуйста, сверни направо!» Неторопливой походкой Беллатрикс вышла из коридора и прислонилась к стене прямо напротив него. «Она не собиралась никуда уходить. Она знает, что здесь кто-то есть, и просто ждёт. Вернуться? И как это поможет? Все коридоры закрыты дверьми. Я не смогу выйти отсюда, не выдав себя…» Гермиона прошла до конца левого коридора, упершись в деревянную дверь. «Может, просто подождать? Не будет же она сторожить меня всю ночь». — Так-так-так, кто тут у нас… — раздалось вдали позади неё. — Хитрый, быстрый… Игнорируя возможные последствия, Гермиона дёрнула дверь и ринулась в пустой коридор. «Она не успеет меня догнать! Просто не успеет, даже не поймёт, кто это был», — пронеслось у неё в голове. Мантия спала с Грейнджер, когда та захлопнула дверь. — …пупсик, — услышала она у уха. Гермиона выронила книги и вжалась спиной в только что закрытую дверь. «Аппарация? Нет, в Хогвартсе она запрещена… Иллюзия? Но как она могла узнать, какой коридор я выберу, или…» — Не понимаешь, что произошло? — спросила Беллатрикс, часто моргая глазами, изображая непонимание и ласково прислоняя кончик палочки к горлу Гермионы. — А знаешь, чего не понимаю я? — продолжила она, проводя им по шее к ключицам. Грейнджер боялась лишний раз пошевелиться, только бегала глазами по лицу бывшей Пожирательницы. — Как у кого-то твоего происхождения мог оказаться такой ценный артефакт? — поднимая с пола мантию, спросила профессор, не отводя взгляда от девушки. — Мантия-невидимка вещь не из дешёвых, но… — Не надо. Мне. Лгать. Девочка, — рвано сказала Беллатрикс, сильнее надавливая палочкой на шею. — Мантия спрятала твой запах, звук шагов, скрыла от моего заклинания и, что ещё более интересно, книги со следящими чарами, — проговаривала она, наклонясь всё ближе к ученице. Гермиона тяжело сглотнула и хриплым голосом призналась, закрывая глаза: — Гарри. Её дал мне Гарри. Беллатриса уставилась в точку где-то над плечом Гермионы. На мгновение в её глазах отразилось сожаление, которое исчезло, стоило ей вновь перевести взгляд на девушку. — Зачем тебе эти книги, Грейнджер? — спросила она, палочкой задирая подбородок Гермионы вверх. — Мир был жесток и несправедлив, и ты решила ответить ему тем же? — Что? Нет! Я… я просто не смогла сдержать любопытство и… — начала говорить она, но почувствовала лёгкое давление в сознание. Легилименция. — Что вы делаете? — несдержанно крикнула ведьма. — Я теряю терпение, милая, — с нажимом ответила Беллатрикс. — Второй раз за один день и оба раза из-за тебя. Тебе так нравится меня раздражать? М-м-м, воришка? — спросила Блэк, усилив давление на разум Гермионы. Юная волшебница ощущала, как её ментальные барьеры рушились. Она никогда не была хороша в окклюменции. «Ломает стены, но дальше не идёт. Какого чёрта она от меня хочет?» Гермиону накрыло чувство озарения, а мысли заплясали в безумном хороводе. «Какие условия моего Непреложного обета? Я не могу рассказывать друзьям, семье, публичным личностям, любым людям, вызывающим у меня чувство доверия. Блэк к таким явно не относится, если расскажу ей, я не умру». — Думаешь, Дамблдор тебя прикроет, стоит ему только сказать? — прошептала Беллатрикс возле уха. — Нет! — испуганно вскрикнула Гермиона, хватая Блэк на предплечье. «Выдала свой страх мучительнице, молодец», — прогнусавило сознание. Грейнджер подняла глаза на ведьму, ожидая увидеть на её лице довольную гримасу, но нашла лишь растерянность и непонимание. «Она не знает об Обете. Он посчитал, что это для неё неважно? Или это значит, что они не работают сообща? Если последнее, то это мой последний шанс подпортить планы старика. Пусть грызутся друг с другом, тогда у нас может появиться хотя бы шанс». Поддавшись сиюминутному азарту, Гермиона расслабила сознание и впустила в него Беллатрикс, открывая ей воспоминания.