Северьян — та история, о которой он хочет говорить

Привет, милый диктофон. Я, наверное, даже не знаю, с чего начать. Ладно, пропустим предисловия — я Тая, младшая сестра Северьяна. Снова я, снова с этим диктофоном, снова в попытке разобраться… хоть в чём‑то. Признаюсь, я не смогла прослушать предыдущие записи: они будто обрываются на старте — есть отметка о записи, но внутри лишь тишина. Словно картридж настолько мал, что его приходится менять после каждой попытки. Или… может, это не картридж виноват? Может, кто‑то намеренно стирает всё, что я пытаюсь сохранить? Северьян, интересно, ты вообще кому‑то это рассказываешь? И что тебе это даёт? Я до сих пор в недоумении. Иногда мне кажется, что ты ведёшь диалог сам с собой — и это пугает чуть больше, чем тишина в записях. Ладно, попробую рассказать что‑то своё. Начну, пожалуй, с самого Северьяна — раз уж всё равно речь о нём. Кто будет это слушать? Хороший вопрос. Может, никто. А может, кто‑то, кто тоже пытается понять, что с ним не так. Или, наоборот, что с ним *так*. **Кто такой Северьян?** Северьян — это целая история. Я наблюдаю за ним с ранних лет (всё‑таки я младшая сестра), и уже с трёх лет замечала его особенности. Каждый его возраст — отдельная глава, и каждая глава будто написана другим автором. - В **10 лет** он был словно на волне бесконечного веселья — всегда радостный, энергичный. Помню, как он мог проснуться в пять утра и начать петь во весь голос, будто внутри него работал вечный двигатель. Мы тогда жили в старой квартире, и соседи снизу постоянно стучали по батарее, а он только смеялся: «Они просто не понимают, как круто начинать день с песни!» - В **12** — почти весь год ходил хмурым. К концу года что‑то изменилось, но мрачность держалась до **14 лет**. Он стал замкнутым, отвечал односложно, а если я пыталась расспрашивать — отмахивался: «Отстань, Тая. Ты ничего не поймёшь». В тот период он начал вести дневник (я однажды подсмотрела — там были только схемы и какие‑то формулы, будто он разрабатывал план мирового господства). - В **15**… тут я вообще в ступоре. Потому что он вдруг стал… другим. Не то чтобы весёлым, как в десять, но каким‑то *цельным*. Будто собрал себя из осколков предыдущих версий. Сейчас ему **15**, и я до сих пор не могу понять, какой он на самом деле. А скоро кстати у него днюха Он часто напевает странные песни — не поёт, а будто бормочет под нос. Мелодии без слов, ритмы, которые не ложатся на привычные такты. Иногда мне кажется, что это не просто звуки — это шифр. Или язык, на котором он разговаривает сам с собой. Много говорит об одноклассниках, но всегда в третьем лице, будто они персонажи книги, а не живые люди. Возможно, мама его «достала» своей заботой? Она его обожает, это очевидно. Но её любовь… она как клетка с золотыми прутьями. Он дышит в ней, но не живёт. **О Еве** Когда Северьян стал кадетом, я впервые услышала о Еве. Видела пару её фото: красивая девочка с каре, которое ей невероятно идёт. Я пробовала носить каре — мне не понравилось. Волосы лезли в глаза, а я чувствовала себя как будто в чужой коже. А Ева… она будто родилась с этой причёской. В её глазах всегда что‑то мерцало — то ли ум, то ли тайна. Мама постоянно спрашивает: «Что за девочка? Как у них дела?» Кажется, она уже мысленно их поженила. Я однажды попыталась пошутить: «Мам, ты бы ещё свадебное платье примерила», а она только улыбнулась: «Я просто хочу, чтобы он был счастлив. А с ней… с ней он другой». Другой? Да, с ней он действительно меняется. В его голосе появляется мягкость, которую я никогда не слышала. Он говорит о ней не как о человеке, а как о явлении: «Она — это ветер, который не задувает огонь, а делает его ярче». Но при этом он ни разу не назвал её по имени при мне. Только «она». **Странности Северьяна** Он действительно необычный. Когда он один — хмурый и замкнутый. Но главное, что мне в нём нравится, — его непредсказуемость. Он может: - внезапно объявить, что сегодня «день молчания», и не разговаривать до вечера; - посреди ночи разбудить меня, чтобы показать созвездие, которое «только сейчас видно»; - написать на листке «я — не я» и положить его в карман, а потом забыть об этом. Однажды я подслушала его телефонный разговор (потом даже прослушала запись), и это стало сюрпризом. Он говорил с какой‑то девочкой, хотя всегда утверждал, что любовь — глупость. Его голос звучал… нежно. Он сказал: «Ты знаешь, я думал, что чувства — это слабость. Но ты… ты как доказательство, что я ошибался». Не понимаю, почему он так разочарован. Он ведь сам по себе очень весёлый — сложно поверить, что он так думает. Или он просто боится? Боится, что если признает, что любит, то потеряет контроль? **Сегодняшний день** Сейчас я ночую у Северьяна, и это всегда весело. Например, он может внезапно предложить: «Давай играть в подушечные битвы!» И вот мы уже бежим по квартире, размахивая подушками, а он кричит: «Это не игра — это революция!» Потом мы падаем на диван, смеёмся до слёз, и он говорит: «Вот так и надо жить — как будто это последний бой». Диктофон я нашла, когда рылась в ящике под компьютером. Сначала подумала, что это просто старая игрушка, но потом увидела записи. Их было много — десятки, сотни. И все с пометками: «Не слушать», «Только для меня», «Опасно». Я не удержалась и включила одну. Тишина. Абсолютная. Как будто кто‑то стёр всё, что там было. **Как выглядит Северьян?** Его внешность — отдельная история. Волосы вечно растрёпанные, несмотря на все наши попытки их уложить: маски, гели, шампуни — ничего не помогает. Только хвостик (но кадетам длинные волосы запрещены). Он как будто специально не следит за собой — будто это его форма протеста. Ходит в толстовке, выглядит слегка небрежно. Но в этой небрежности есть стиль. Он не носит брендовые вещи, не гонится за трендами. Его гардероб — это смесь из: - старых футболок с принтами групп, о которых никто не слышал; - потрёпанных джинсов, которые он носит уже третий год; - кроссовок, которые он чинит сам, потому что «новые не чувствуют дороги». Он не следит за трендами, не сидит в TikTok, даже в игры почти не играет. Раньше мы вместе рубились в Roblox, но теперь и это в прошлом. Он говорит: «Реальность интереснее. Там можно создавать свои миры, а не чужие». **Одна странная история** На мамином дне рождения я случайно подслушала его разговор по телефону. Он стоял на балконе, говорил тихо, но я услышала: — Я знаю, что он её обижает. И я знаю, что могу его остановить. Не словами. Не угрозами. Я могу… *устранить* проблему. Он описывал всё очень детально: как подойти, что сказать, куда ударить. Его голос был холодным, расчётливым. Это меня напугало. Я поспешила уйти на кухню, чтобы послушать разговоры мамы с бабушкой. Они обсуждали пирог, погоду, соседей — всё такое обычное, такое безопасное. Я сидела и думала: кто этот человек на балконе? Мой брат? Или кто‑то другой? Тот, кого я не знаю? *(На диктофоне слышен звук открывающейся двери.)* — Брат пришёл, наверное. Закончу запись. Тая а какого фига ты тут делаешь с мои диктофоном? Запись прерывается