Дары волхва

                                                                              «Работа — это то, что человек обязан делать,

а отдых — это то, что он хочет делать» -

Марк Твен

— Гарри Джеймс Поттер! — воскликнула Гермиона, как только переступила порог. Она держала подбородок высоко поднятым, руки на бёдрах, точь-в-точь как Молли Уизли, всем своим видом выражая едва сдерживаемое возмущение. Её карие глаза метали молнии, а кудрявые волосы, казалось, наэлектризовались от негодования. Позади неё неловко переминался Рон, бледный и явно не в своей тарелке. Гарри невольно отшатнулся: когда его подруга детства обращалась к нему полным именем, это неизменно предвещало крупные проблемы, и сейчас все признаки указывали на надвигающуюся бурю. — Рон, — продолжила она, легко щёлкнув пальцами, — немедленно верни ему эту адскую машину, или я за себя не ручаюсь! Уизли бросил на Гарри виноватый взгляд, словно извиняясь за то, что втянул его в очередную неприятность, и, пробормотав что-то похожее на «прости, дружище», протянул ему коробку, из которой доносились странные шепотки. Гарри отступил ещё дальше, пряча руки за спину, как будто перед ним была не коробка, а разъярённый гиппогриф. Отрицательно качая головой, он подозрительно спросил, не сводя глаз с загадочного предмета: — Зачем ты пытаешься вручить мне бомбу? Рон с удивлением посмотрел на предмет в своих руках, его рыжие брови взлетели вверх. — С чего ты взял, что это бомба? — Потому что адская машина — это эвфемизм для бомбы!! — выкрикнул Гарри, отступая к стене кабинета. — Может, ты решил взорвать своего лучшего друга из мести за то, что я получил более престижную должность в Аврорате? Он глубоко вздохнул и попытался взять себя в руки, осознавая несправедливость своих слов и то, что Рон не собирался причинять ему вред. Гарри просто выплёскивал своё разочарование из-за неудачной попытки создать подарок на день рождения маленькой Рози — куклу-компаньонку. К сожалению, результат совершенно не соответствовал его ожиданиям, и неловкие эксперименты начинающего артефактора превратили обычную игрушку в жуткое подобие Чаки, зловещего персонажа из маггловских фильмов ужасов. Уизли покрутил пальцем у виска, демонстрируя всем понятный жест: ты спятил. Гермиона, исчерпав остатки терпения, выхватила коробку раздора из рук мужа, швырнула её на ближайший диван с такой силой, что пружины жалобно скрипнули, сделала глубокий вдох, чтобы вернуть самообладание, и произнесла почти дружелюбно: — Это твой подарок на Йоль, и я хочу, чтобы ты его забрал! Немедленно! — Тебе больше не нужна радионяня? — с удивлением спросил Гарри и гордо добавил: — Я лично разработал этот артефакт, чтобы он сигнализировал тебе о пробуждении маленькой Рози. Зная твой отказ, Гермиона, нанять домового эльфа из-за нежелания «эксплуатировать этих несчастных существ», я решил, что такой подарок будет для тебя особенно полезным. Гермиона ответила с ядовитой улыбкой, что только усилило тревогу Поттера, непривычного к такому выражению на её лице. — Какие возможности ты встроил в это устройство? Ты же не собираешься убеждать меня, что оно только передаёт звук? Поттер выпрямился, поправил очки и с гордостью произнёс: — О! Я создал нечто гораздо более совершенное! Это многофункциональное устройство потребовало немало времени и усилий. Это точная копия модели, которую я разработал для Тейи, и которой были чрезвычайно довольны эльфийка-няня и Кричер. Эта радионяня предупреждает не только о плаче ребёнка, но и когда он голоден, когда пора менять пелёнку или просто поиграть с ним. Гарри поднял палец и продолжил: — А ещё этот артефакт способен к самообучению! Я читал ему книгу доктора Спока, и он полностью усвоил всю информацию! Гермиона, наконец сняв пальто и устроившись в кресле, язвительно усмехнулась: — В самом деле! Он идеально усвоил всю информацию, как впечатляюще! Теперь всё понятно. Устройство умеет самостоятельно учиться! Какое чудо! Оно завершило самообразование и теперь неустанно даёт нам советы, и днём и ночью! Даже хуже, чем Молли! И почему бы тебе, ради всего святого, просто не заниматься своими прямыми обязанностями аврора вместо экспериментов? Вот послушай! Она раздражённо открыла шкатулку, в которой лежал куб с аквамариновыми глазами и ртом из крошечных гранатов. Предмет занудным тоном выдавал бесконечный монолог: «Не стоит оставлять маленького ребёнка с бабушкой и дедушкой надолго, поскольку они могут баловать его или излишне сюсюкать. Как я уже говорил, к младенцу нужно обращаться как...» Гермиона резко захлопнула крышку, заглушив остаток речи. — Это просто невыносимо! И ты говоришь, что Кричер никогда не жаловался? Давай спросим его самого! Поттер вызвал Кричера, и когда эльф появился, спросил его доверительно: — Помнишь вещь, которую я сделал для Тейи в прошлом году? Что ты о ней думаешь? Она была тебе хорошим подспорьем? Кричер беспокойно заёрзал, потёр уши и нос, затем почтительно поклонился. После секундного колебания он произнёс: — Хозяин Гарри — выдающийся мастер. Его творение настолько чудесно, настолько оригинально и настолько великолепно, что старый Кричер не посмел им воспользоваться, считая себя недостойным такой чести. А теперь Маленькая Хозяйка подросла... Гарри, у которого зародились серьёзные сомнения в предполагаемом великолепии своей работы, подозрительно спросил: — Что ты сделал с этим выдающимся предметом? Кричер сложил руки за спиной, опустил голову, словно внезапно сжавшись, прежде чем пробормотать: — Неблагодарный Кричер поместил его в хранилище номер 5,...— и закончил едва слышным шёпотом: — Предназначено для магических предметов с классом опасности 10+. Гарри глубоко вздохнул и передал Кричеру коробку Гермионы: — Положи это туда же, пожалуйста. Повернувшись к подруге, он сказал с виноватым выражением лица: — Ты была права, прости меня. Я действительно ошибся. Но я твёрдо планирую исправиться к дню рождения твоей дочери. Я уже придумал интерактивную куклу с разными увлекательными функциями. Вот увидишь, Рози будет в полном восторге от такого подарка… — Нет! — одновременно воскликнули Гермиона и Рон, обменявшись встревоженными взглядами. Гермиона твёрдо заявила, скрестив руки на груди: — Ничего не добавляй, Гарри. Поверь мне, обычная кукла, без дополнительных функций, очень её обрадует. Гарри проворчал, втайне радуясь, что не придётся дарить куклу Чаки годовалому ребёнку: — Можно подумать, я создаю только ужасы! Я подарил всем друзьям на Йоль самодельные подарки, и никто, абсолютно никто не жаловался! Я сделал волшебный будильник для Малфоев, который подбирает идеальное время пробуждения, кольцо гуляки для Блейза, празник был всегда с ним, умный глазок для двери Пэнси и Дадли, который распознаёт друзей и врагов, секундомер для записи спортивных достижений Флинту и Вуду и неувядающий свадебный букет для Джинни, сохраняющий аромат и свежесть! Гермиона хитро прищурилась и спросила с лёгкой улыбкой: — А что насчёт Северуса? Ему ты тоже какой-нибудь особенный артефакт подарил? — Нет, — ответил Поттер, слегка краснея и опуская взгляд, — он слишком сильно меня любит и уверил, что хочет избавить меня от утомительной работы над артефактами. Он сказал, что моя любовь — единственный подарок, который ему действительно нужен, и этого более чем достаточно, а если я добавлю к любви клык василиска, сохранённый мной как сувенир со второго курса Хогвартса, он будет абсолютно счастлив. *** На следующий день, в воскресенье, Гарри тщательно запланировал семейный выходной, пользуясь редкой возможностью, когда ни он, ни Северус не были обременены рабочими обязанностями. Его план включал увлекательное путешествие в маггловский парк аттракционов «Торп-парк» с его каруселями и аттракционами, после чего предполагалось насладиться изысканным мороженым в уютном кафе Фортескью, расположенном в самом сердце Косой аллеи. Завершающим аккордом этого идеального дня должен был стать визит в знаменитый лондонский магазин игрушек Hamleys, где Гарри намеревался приобрести куклы для Тейи и Рози, а также несколько музыкальных шкатулок, которые впоследствии могли бы послужить основой для создания уникальных магических артефактов. Однако реальность безжалостно разрушила эти тщательно выстроенные планы. К восьми часам утра просторная гостиная в Блэк-Хаусе, обычно спокойная и уютная, превратилась в настоящий муравейник, напоминая шумную и переполненную станцию лондонского метро в самый разгар часа пик. Друзья Поттера, словно объединившись в каком-то негласном заговоре, все как один решили нанести визит именно в этот ранний час воскресного утра. Они появлялись из зеленого пламени камина один за другим с пугающей регулярностью, быстро окружив растерянного Гарри плотным кольцом. Прижатый к стенке в буквальном и переносном смысле, он без малейшей надежды размышлял о возможности ускользнуть от этого неожиданного нашествия, с тревогой наблюдая за хищными выражениями лиц своих гостей, которые в этот момент до боли напоминали голодную Мантикору, внезапно обнаружившую перед собой сочный и аппетитный кусок говядины. Собравшись с духом и вспомнив свои прошлые победы над Василиском и Волан-де-Мортом, а также свой текущий статус опытного мракоборца, Гарри улыбнулся и произнёс: — Какая приятная неожиданность — видеть почти весь клан Мантикоры в сборе у меня дома! Не хватает только Рона, Гермионы и Блейза. Чему я обязан вашим ранним визитом? Малфой, стоя напротив Гарри, протянул с характерной манерностью, слегка приподняв бровь: — Поттер, нам вчера вечером две птички нашептали, что тебе можно вернуть твои подарки, и ты не обидишься... — Кажется, я догадываюсь, кто эти птички... – устало вздохнул Гарри, потирая переносицу. — Видимо, мои подарки никому не пришлись по душе! А я был уверен, что создал оригинальные, индивидуальные вещи, отвечающие вашим нуждам! Столько времени и магии потратил на каждый. Вот, например, Драко и Астория: что именно вам не понравилось в будильнике? Особенно учитывая, что Драко жаловался на сложности с пробуждением и постоянные опоздания в адвокатскую контору, где он сейчас работает. Драко достал из кармана серебряное яйцо, украшенное эмалью и полудрагоценными камнями, напоминающее знаменитые изделия мастерской Фаберже, только немного крупнее. Он взвесил его в руке, словно собирался бросить через всю комнату, но благоразумие и хорошие манеры возобладали, и он лишь решительно вложил его в руки Гарри, сопроводив жест шипением, достойным змеи: — О! Но что может быть плохого в будильнике? Как можно жаловаться на то, что меня ежедневно выдёргивают из сна на рассвете? Каждый мерлинов день без исключения, включая воскресенья и праздники? Из этого яйца неизменно появляется существо-гибрид, полупетух-полубаньши, которое сначала кукарекает, а затем визжит « Вставайте, лентяи! » голосом, подозрительно напоминающим голос Молли Уизли. Его невозможно заглушить никакими заклинаниями. Чтобы заставить его умолкнуть, мне приходится вставать и отходить от кровати минимум на десять шагов. Астория уже грозится подать на развод! Однажды мне пришла неудачная мысль поставить его подальше от нашей спальни, в стойле гиппогрифов. Он устроил такой переполох, что все домашние были в панике, включая отцовских павлинов! Два из них до сих пор линяют от стресса. Драко, выпалив свою тираду на одном дыхании, остановился, чтобы набрать воздуха, и закончил: — Тогда забирай его назад! — Тебе нужно было просто сказать Стоп, вот и всё, — тихо произнёс Гарри, прижимая яйцо к себе, словно защищая его от гнева друга. — На парселтанге! Я не владею этим языком! И если ты думаешь, что я способен повторить тот свист, который ты мне показал, то ты сильно заблуждаешься! Гарри глубоко вздохнул, потом ещё раз — ему казалось, что никогда прежде он не вздыхал так часто за такой короткий промежуток времени — и позвал Кричера. Он попросил домового эльфа положить яйцо туда же, где уже находились два других результата его « гениальности ». Сделав это, он спросил: — Северус и Тейя уже проснулись? — Маленькая Хозяйка ещё спит, а хозяин Северус сейчас завтракает в Синей гостиной, — отрапортовал Кричер почти по-военному, выпрямившись и сложив руки по швам. — Кричер, организуй завтрак для всех нас в Синей гостиной, — распорядился Поттер, устало потирая переносицу, а затем обратился к друзьям примирительным тоном: — Давайте позавтракаем, а потом поговорим. Не беспокойтесь, я заберу все свои подарки, но сначала хотел бы понять, что пошло не так… *** Завтрак проходил в атмосфере вежливой сдержанности. Редкие беседы касались предстоящей экскурсии Гарри, рабочих обязанностей Северуса перед Её Величеством, детей и погоды — темы, к счастью, практически неисчерпаемой благодаря переменчивому английскому климату. Насладившись блюдами от преданного Кричера и допив последний глоток кофе, мистер Принц откинулся на спинку стула, окинул взглядом бывших учеников и спросил: — Итак, молодые люди, почему мы удостоены чести видеть здесь почти весь клан Мантикоры? — Всё из-за меня и моих неудачных подарков, – с сожалением признался Гарри. — О недовольстве Уизли я знаю со вчерашнего дня, а о претензиях Малфоев узнал только полчаса назад. Он широким жестом предложил всем высказаться: — Не стесняйтесь, ребята, хотя я считаю, что ситуация не так уж плоха... К тому же, Блейза здесь нет, значит хотя бы один человек, похоже, оценил мой подарок. Астория залилась неудержимым, заразительным смехом до слёз. Не в состоянии вымолвить ни слова, она продолжала хохотать, вытирая лицо салфеткой, позабыв все правила приличия. Пэнси, еле сдерживая собственный смех, сочувственно похлопала Гарри по плечу и наконец произнесла: — Блейз совсем не рад твоему подарку, зато его мать в полном восторге! Будь осторожен, если решишь забрать его: она может промолчать, но вполне способна тайком тебя отравить. Не забывай: она — прямой потомок Медичи, славившихся своей любовью к ядам и интригам. С тех пор как Блейз стал носить это кольцо, ему нельзя появляться на людях. При малейшем звоне бокалов или первых музыкальных нотах начинается настоящее представление: конфетти всех цветов радуги сыплются с потолка, миниатюрные фейерверки расцветают в воздухе, раздаются аплодисменты и восторженные крики — часто неуместные и почти всегда встречаемые с неодобрением! Вдобавок он даже не может оставить твоё изобретение дома, потому что ты заколдовал его от потери, и кольцо находит Блейза, куда бы он ни направился! Оно буквально преследует его, появляясь в самых неожиданных местах. Никто больше не зовёт беднягу в гости, поэтому наш полуночник вынужден сидеть дома и, к огромной радости мадам Забини, снова погрузился в учёбу, чтобы чем-то занять свободное время. Его оценки, к слову, значительно улучшились, хотя сам Блейз клянётся отомстить при первой же возможности. Члены клана обменивались выразительными взглядами, безмолвно решая, кто заговорит первым. Джинни подняла руку и, размещая роскошный букет в центре стола, произнесла с едва скрываемым раздражением: — Я тороплюсь к Дину. Поэтому, Гарри, с искренним сожалением возвращаю этот прекрасный букет. Не представляю, что тебя вдохновило при его зачаровании, но слушать ежедневно его припев «Да здравствует прекрасная невеста!» становится совершенно невыносимо, особенно когда мама тут же подхватывает «Джинни, выходи замуж!» и «Спорт – это не всё в жизни!». На этом позволь откланяться. Она элегантно встала, расправила складки платья и, послав всем воздушный поцелуй с лёгкой улыбкой, исчезла в сверкающем вихре телепортации, оставив после себя лишь аромат жасмина. Гарри с нарастающим разочарованием и тяжёлым чувством в груди слушал жалобы друзей, собравшихся вокруг стола. Все его магические изобретения, созданные с такими благими намерениями, оказались катастрофически провальными. Дверной глазок для Дадли и Пэнси, задуманный как защитник их домашнего очага, устраивал каждому гостю настоящий допрос с пристрастием о намерениях, часто отказывая во входе даже близким друзьям. Этот магический «Цербер» был надёжно защищён от любых попыток демонтажа и повреждений, словно предвидя недовольство хозяев. Попасть в их дом стало настоящим испытанием даже для самых терпеливых визитеров. Сверхточный секундомер Маркуса и Оливера, призванный помочь в тренировках, громко и бесцеремонно объявлял об их результатах абсолютно во всём – от утренних тренировок до неспешных прогулок по Косому переулку и, что особенно смущало обоих, даже об их интимных успехах в постели. Как и злополучное кольцо Блейза, он был защищён мощными чарами от потери и неотступно сопровождал их повсюду, вызывая их немалое смущение. *** После обещания заменить входную дверь Дадли, размещения артефактов в хранилище опасных магических предметов и ухода Мантикорцев Гарри почти шёпотом сказал Северусу: — Не могу понять, как это произошло! Я ведь хотел как лучше... Северус взглянул на него с лёгкой улыбкой, постучал длинными пальцами по дубовому столу и, поразмыслив несколько мгновений, ответил: — Как гласит старая маггловская поговорка: « Дорога в ад вымощена благими намерениями ». Ты уже не тот неопытный ребёнок, которого я когда-то учил, а взрослый, квалифицированный аврор, а я давно перестал быть твоим строгим учителем зельеварения. Полагаю, теперь тебе нужно самому во всём разобраться и извлечь уроки из случившегося. Я твой партнёр, я люблю тебя, мы — семья, и я всегда буду рядом, готовый выслушать твои мысли и сомнения. Но некоторые решения можешь принять только ты сам, Гарри. *** Прошёл месяц, принесший свою долю радостей и горестей, но тема артефактов так и не была затронута. Гарри, казалось, совершенно забросил свою мастерскую, и его инструменты покрылись толстым слоем пыли, словно безмолвные свидетели его внезапного отказа от любимого дела. Он заменил дверь в доме Панси и Дадли на новую — дубовую, прочную и элегантную, с искусной резьбой по краям, но совершенно обычную и лишённую каких-либо заклинаний или магических свойств. Остальные его творения были тщательно упакованы и помещены в хранилище Гринготтса, куда более подходящее для потенциально опасных предметов с непредсказуемыми свойствами, а Гарри, казалось, и вовсе забыл о своей страсти к артифакторике, погрузившись в повседневные заботы. Однако это было далеко не так. В одно прекрасное воскресное утро он положил перед Северусом, сидевшим в гостиной и увлечённым изучением древнего трактата о ядах, аккуратно свёрнутый лист пергамента. Северус отложил книгу, взял документ и вопросительно поднял бровь, как делал это тысячи раз за годы их знакомства. Гарри глубоко вздохнул, собираясь с мыслями, и произнес на одном дыхании: — Этот пергамент — плод моих размышлений. Я расскажу тебе всё, а потом, если хочешь, можешь называть меня идиотом, как в старые добрые времена, когда я был твоим нерадивым учеником. Я вспомнил, что, хотя я и родился волшебником с определённым потенциалом, мне потребовалось одиннадцать лет, чтобы овладеть своими силами настолько, чтобы мне доверили волшебную палочку. Потом — ещё семь лет в Хогвартсе, чтобы эта палочка полностью повиновалась мне. Затем ещё три года в Академии мракоборцев, чтобы научиться поддерживать общественный порядок и защищать других. Так почему же я был так самонадеянно убеждён, что смогу создавать сложные артефакты, вооружившись лишь семейным даром, полученным при рождении? В любом случае, надеюсь, ты, Тейя и Кричер сможете обойтись без меня один вечер в неделю, потому что пергамент, который ты держишь в руках, — это моя запись как слушателя на вечерний курс «Артефакты и их создание» в Сорбонне, который проводится очно раз в семь дней. Он вздохнул и посмотрел на партнёра со смесью страха и надежды, ожидая реакции. Северус аккуратно отложил пергамент, нежно обнял его и прошептал с теплотой, которую позволял себе показывать только наедине с Гарри: — Почему ты думаешь, что я назову тебя идиотом? Твои доводы и выводы здравы, и я тобой искренне горжусь! Их взгляды встретились, и в глазах обоих читалось взаимное понимание и глубокая привязанность. В одно мгновение Гарри и Северус забыли и о ремесле артифакторики, и о мастерстве зельеварения. Они были вместе, рядом друг с другом, и это было единственным, что имело значение, — и более чем достаточно для их счастья.