Каждое решение имеет свое последствие

Война шла третий год, и создавалось ощущение, что сам мир устал от неё. Все крестражи так и не были уничтожены. Количество Орденовцев стремительно уменьшалось каждый день. Пока ряды Пожирателей оставались пугающе целыми. Казалось, их не берут ни проклятия, ни время. Потерь с их стороны практически не наблюдалось. После падения Хогвартса «Золотое трио» превратилось в легенду, красивый символ, который пытался держаться на словах, хоть пальцы уже дрожали от изнеможения. Главный штаб образовался на площади Гриммо, в доме, доставшемся Гарри после смерти Сириуса Блэка. Наследство, пропахшее гарью и чужими голосами. Напоминание, что даже стены помнят цену верности. Гермиона смотрела на Гарри с Роном, которые только вернулись с вылазки. Внутри поднималось знакомое, вязкое чувство отчаяния. — Гарри, когда вы уже поймете, что мы должны действовать агрессивнее, – сказала она приглушённо. – Мы не вытягиваем. Ты не видишь? У нас одни потери. Это уже не промахи, а прямой путь на убой. Он резко развернулся. На лице еще оставались ожоги, после стычки с егерями. В глазах вспыхнула злость, вперемешку с усталостью. — Агрессивнее?, – переспросил Гарри, срывая голос. – Ты снова за своё? Хватит мне говорить о тёмной магии. Это безумие. Мы никогда не станем такими, как они. Гарри неловко опустился в кресло, будто сил держаться на ногах совсем нет. На секунду взгляд метнулся к Рону, который стоял в дверном проёме, опираясь плечом о косяк. Он был слишком напряжённый для человека, который ещё вчера смеялся над нелепой шуткой. Ещё одно поражение, которое добавило в списки погибших несколько имён. Очередная ночь, где они притворятся, что завтра будет лучше. — Миона, – окликнул её Рон. – Займись тем, что у тебя получается лучше, вместо того, чтобы учить нас тому, в чём ты даже не участвуешь. От интонации удар был сильнее, чем от самих слов. Гермиона вздрогнула, но взгляд не опустила. Она терпеть не могла, когда он уродовал её имя. — Я не на передовой из-за вас. Вы меня заперли здесь, заставляя варить зелья и лечить тех, кого вы приносите обратно! Рон прищурился, и только хотел ответить, но Гермиону уже понесло. — Мы проигрываем, но вы и дальше продолжаете повторять про любовь и свет. Этим не остановишь абсолютно всё, но это же принцип для всех вас. И в итоге что? Оплакиваем каждый новый труп. После её слов, в комнате повисла тишина, в которой можно почувствовать напряжение между близкими людьми. Гарри выдохнул, и прикрыл лицо рукой: — Возможно ты и права, что мы слишком упёрлись. Но мы не можем взять и сломаться. Бросить все и уйти во тьму… бред. Рон хмыкнул, почти с удовольствием: — Может, тебе стоило остаться тогда в мэноре, у ног Беллатрисы? Раз тебя так тянет к тёмному. Нет? Тогда делай так, как я сказал. Не лезь, куда тебя не просят. Гермиона ошарашенно уставилась на него. Война их изменила. Но она и представить не могла, что их дружба может полететь ко всем чертям. Что она станет ненужной. В последнее время, она слышала одно и то же: Тебе лучше оставаться здесь. Тебя опасно выпускать на миссии. Раненым ты будешь нужней И каждый раз она глотала это, списывая на усталость, страх и выгорание. Каждый раз внутри с треском что-то ломалось. Орден отмахивался от неё, разговаривая сквозь зубы. Грюм и Бруствер не шли ни на какой контакт. Гарри с Роном обвиняли в «тяге к тёмной магии» только потому, что она одна говорила о реальных шансах на победу. — Ты правда так думаешь? – прошептала она, и плечи едва заметно дрогнули. – Значит, я лезу не в своё дело? Рона это даже не смутило: — Так думают все. Гарри, подтверди же! Взгляд Гарри метался между ними, он сжал кулаки, но промолчал. И это стало самым страшным ответом. Гермиона почувствовала, как глаза жжёт от слёз, но они почему-то не шли. — Да пошли вы оба, – сказала она. Рон усмехнулся, ожидая очередную истерику. Гарри продолжал молчать. — Идите к чёрту, – продолжила она, и голос стал жёстче. – Из-за вас я застряла здесь. Потому что пресвятой Поттер и его грёбаный дружок решили, что меня можно запереть, не спрашивать моего мнения и доставать, когда им удобно. Я терпела, ждала, пыталась вас понять. А вы ведёте себя так, будто я не подруга и не боец Ордена, а целительница, которая должна закрыть рот и ждать чуда! Бросив на них злой взгляд, она развернулась и вышла из гостиной. — Миона, ты куда? – спросил Рон, как будто разговор был о пустяке. Гермиона замерла на пороге: — Гермиона, – отчеканила она, не оборачиваясь. – Меня зовут Гермиона! Стоило выйти на улицу, как холод ударил в лицо. Дождь только начинался, а небо уже затянуло густой серой пеленой. Подойдя к большому дереву, она опустилась прямо на землю и обхватила себя руками. Кардиган не спасал от холода – но спасение ей нужно было не в этом. Дружба развалилась и, похоже, уже не подлежала ремонту. Они больше её не слышат. А если бы я уехала с родителями в Австралию? Запретная мысль, которая обжигает. Но появляется раз за разом. Разве Гермиона Грейнджер, храбрая гриффиндорка, подруга Избранного, могла просто сбежать? — Не понимаю. Как всё так получилось? Они не могут быть правы, я могу сражаться и помогать. Почему.. Не успела Гермиона закончить свои мысли вслух, как где-то рядом хрустнула ветка. Мгновенно вскочив, она подняла палочку и направила в сторону звука. Сердце пропустило удар, пока тень двигалась плавно, словно кошка. Уже выговаривая заклинание, Гермиона услышала знакомый голос, неприятно щёлкнувший в памяти. — Потому что они придурки. Кажется, я тебе это еще в школе говорил. Мужчина сделал еще шаг вперед и снял капюшон, чтобы она смогла разглядеть лицо. Забини стоял в паре шагов от неё, сцепив руки за спиной. Будто пришёл не на чужую территорию, а в гости, к знакомым. — Что ты тут.. как ты.. Он улыбнулся краешком губ, словно ждал именно такой реакции. — Привет, Грейнджер. Давно не виделись. Защитные чары слабоваты, не находишь? Палочку Гермиона так и не опустила. Рука дрожала, но прицел оставался ровным. — Зачем ты пришел? – спросила она, хмурясь. — Потому что я знаю тебя, в отличие от них. – ответил Забини, кивая в сторону дома, где остались ребята. – Им явно удобнее держать тебя в роли лекаря, чем признать очевидное. Ей хотелось сказать, что ей плевать на слова Пожирателя. Хотелось ударить так, чтобы он исчез. Но она почему-то не могла. — Ты ничего не понимаешь. — О, я понимаю больше, чем тебе хотелось бы, – мягко сказал Забини. – Скажи мне, Грейнджер.. сколько раз тебя благодарили за попытки спасти их жизни? Или же, ты просто удобная служанка с мозгами, которая решает задачки? Гермионе стало страшно, от того, как его слова находили внутри неё место, которое давно болит. — Пока ты работаешь так, как им захочется, тебя будут держать рядом. Когда сломаешься – выбросят. Забини произносил вслух то, что она боялась признать. И от этого было тошно. — Ты знаешь, что я прав, – продолжал он. – У нас твой ум оценили бы по достоинству. И твою силу тоже. Гермионе захотелось истерично рассмеяться. — Но я не с вами. — Верно, – согласился Забини. – Но могла бы быть. — Ты несешь чушь. Я на стороне Ордена. Он слегка склонил голову и посмотрел ей прямо в глаза. — А Орден на твоей? Спустя несколько секунд молчания, Забини достал из кармана зачарованный галеон и протянул ей. — Ты можешь считать это предложением. Мгновенного ответа я не требую, но если решишь… Гермиона посмотрела на монету, как на яд. Только возьми в руки, сразу же умрешь. — Нет, Забини. Я не предам их, а вот тебе лучше уйти. Он не стал переубеждать дальше. Только покачал головой, давая понять, что для него это не окончательный ответ. — Увидимся, Грейнджер. Спрятав галеон, он достал что-то похожее на маленький металлический шарик, сжал в ладони и исчез, оставив после себя лишь следы от ботинок на мокрой земле.