Каждое решение имеет свое последствие

Один хлопок за другим извещал, восседающего на троне, Волдеморта о прибытии его последователей. Красные глаза скользили по залу, пока пальцы лениво гладили голову Нагайны, расположившейся на его коленях. Комната была переполнена людьми, покорно склонившими головы, но четверых всё ещё не хватало. Раздался последний треск, и в центре толпы возникли слизеринцы вместе с Грейнджер. Гермиона машинально встретилась взглядом с Лордом, и уголок его губ медленно приподнялся. От этой ухмылки по коже пробежали мурашки, потому что никогда нельзя было понять, что последует за ней: порция Круциатуса, публичная похвала или смерть. — Сегодня я хочу напомнить вам одну простую вещь… − заговорил он неторопливо, не сводя с неё глаз. − Успехи и провалы никогда не остаются без последствий. Большинство предпочитает думать, что небольшая ошибка или минутная слабость могут пройти незамеченными. Но это не так. Волдеморт поднялся с места, заставив змею недовольно зашипеть. Краем глаза Гермиона заметила, как кто-то в толпе дёрнулся и отступил на два шага, будто пытался скрыться за чужими спинами. — Ты ведь согласен со мной, Макнейр? − почти ласково спросил Лорд, поворачивая голову в сторону, где Гермиона мгновением ранее заметила движение. − Что же ты затаился? Выйди ко мне. Мужчина вышел вперёд и опустил глаза в пол, словно не мог выдержать напористого взгляда своего повелителя. Гермиона неотрывно следила за его подрагивающими пальцами, и ей захотелось рассмеяться, так легко он выдавал собственный страх. — Каждый раз, когда он стоит перед Лордом, его трясёт, как мокрую псину, − прошептал Малфой, слегка склонившись к девушке из-за спины. — Зато перед остальными образ неотразимого держит идеально, − ответила она, не сдержав улыбку. — Ну, тут я бы поспорил. После того случая с лестницей над ним до сих пор стебутся. Подавив смешок, Гермиона снова сосредоточилась на Волдеморте. — Ты так старательно зарекомендовывал себя, Макнейр. Хвалился успешными рейдами, молил дать тебе задание посерьёзнее… Даже позволил себе попытаться опустить в моих глазах главнокомандующего, уверяя, что справился бы со всем лучше, чем этот мальчишка. Но стоило получить желаемое − и ты вернулся ко мне с провалом. — Повелитель… прошу, простите мне эту ошибку, − хрипло произнёс он. − Этого больше не повторится. — Конечно не повторится, ведь это задание уже выполнила Грейнджер. Объяснись, почему она сделала то, что ты не смог. — Я… я не знаю. Целью был мужчина. Возможно, она просто нашла другой способ добраться до него… очаровала, соблазнила и переспала с ним ради достижения нужного результата. Ведьма даже бровью не повела на его мерзкие предположения, но если она готова была пропустить слова мужчины мимо ушей, то слизеринцы рядом − нет. Драко был достаточно близко, чтобы она почувствовала, как его дыхание участилось, а тело натянулось струной. Нотт и Забини смотрели на Макнейра так, будто могли сжечь его дотла одним только взглядом. Смех Волдеморта заполнил пространство, а остальные Пожиратели послушно подхватили его, мгновенно подстраиваясь под настроение своего покровителя. — В первую очередь Грейнджер – солдат, а уже потом женщина, мой дорогой друг. Не нужно сравнивать её со своими бордельными шлюхами, которые исполнят любое твоё желание ради собственной выгоды. Между ними огромная разница… Пока они работают телом, она работает мозгами, которых тебе явно не хватило, чтобы прийти ко мне с успехом. Лорд повернул голову к Гермионе и скользнул по ней оценивающим взглядом. — Благодаря ей, наши враги понесли колоссальные потери, а мы получили неограниченный доступ к ресурсам, которые были нам необходимы. — Мой Лорд… если вы дадите мне ещё один шанс, клянусь, я принесу вдвое больше пользы. — Не сегодня. За каждую ошибку приходится платить, и сейчас настал твой черёд. Животный крик Макнейра эхом прокатился по залу. Он рухнул к ногам Волдеморта, цепляясь за край его мантии, но Лорд с отвращением оттолкнул ногой его содрогающееся тело. Мужчина повалился на спину, его лицо исказила боль, на лбу вздулись вены, а глаза расширились от ужаса. Гермиона задержала взгляд на руке Волдеморта. Он держал палочку легко и небрежно, словно она была продолжением его пальцев, а столь сильное проклятие не требовало от него никаких усилий. Его мастерство восхищало и пугало одновременно. Как только вопль Макнейра превратился в хриплый, едва слышный звук, Лорд оборвал заклинание. Тело мужчины продолжало биться в конвульсиях, но Волдеморту он уже был неинтересен. Не удостоив его даже взглядом, он лишь кивнул, и двое стражников утащили Макнейра прочь. — Но я не только забираю, − громко произнёс Лорд. − Я умею вознаграждать. Могу дать вам славу, звание и всё, о чём вы смеете мечтать. А могу отобрать жизнь или переписать вашу судьбу так, как сочту нужным, − он протянул руку в сторону четверки, подзывая ближе. − Драко… подойди ко мне… И пусть твоя новоиспечённая жена встанет рядом. Взгляды ПСов тут же устремились к главнокомандующему и Гермионе. Ведьма была готова поклясться, что несколько женщин, скрывавших лица под масками, сейчас с удовольствием разорвали бы её лишь за то, что рядом с Малфоем шла именно она. По залу разошелся шепот обсуждения, но стоило Драко обвести толпу недовольным взглядом, как все мгновенно стихли. Волдеморта, казалось, забавляла царившая вокруг враждебная атмосфера. С подобием улыбки на лице он наблюдал, как одни пытаются испепелить Малфоя взглядом, а другие с нескрываемым отвращением смотрят на девушку, которую тот держал слишком близко к себе. Ближе, чем, по их мнению, следовало подпускать грязнокровку. Но самого Лорда этот дуэт дьявольски интриговал. — Запомните этот день, друзья мои, − возобновил он речь, вновь возвращая всё внимание к себе. Волдеморт обошёл пару и остановился ближе к толпе. − День, когда грязнокровка, которая боролась за жалкий Орден и проповедовала добро, наконец, познала истину. Грязнокровка, которая не побоялась прийти лично и склониться передо мной и моей силой. Грязнокровка, которая сделала больше, чем те, кто с детства привык называть себя элитой. Грязнокровка, которая безоговорочно подчинилась моему требованию, и вместо того, чтобы, как большинство, клясться в верности на словах, поклялась на крови, поставив собственную жизнь под угрозу в случае ошибки. Внутренности ведьмы скрутило от его самодовольной речи. Мышцы лица настолько напряглись, что со стороны оно казалось совершенно лишённым каких-либо эмоций. Она чувствовала себя загнанным в клетку зверем, пока десятки взглядов были прикованы к ней. — И она была вознаграждена… Я даровал ей дом. Даровал семью. Но самое главное − я даровал ей достойного мужа. Малфои годами служили мне и доказывали свою верность. Они − одни из самых приближённых моих подданных, не раз приносившие мне желаемые результаты. Именно поэтому я пожелал объединить Грейнджер с ними. Уверен, её разум станет ценнейшим оружием в их арсенале. — Милорд, но почему именно Малфою досталась Грейнджер? − с насмешкой спросил мужчина. – Я мог бы предложить свою кандидатуру на роль хозяина грязнокровки и готов заплатить вам, если вы окажетесь настолько великодушны, чтобы изменить своё решение и отдать её мне. — Трэверс, я сломаю тебе шею быстрее, чем ты успеешь к ней прикоснуться, − оскалился Драко. − Грейнджер − моя жена. И если ты сейчас же не закроешь пасть, я собственноручно вырву твой паршивый язык и заставлю тебя его сожрать. Гермиона закусила нижнюю губу, сдерживая непрошеную улыбку, которая так и норовила расползтись от внезапного ощущения защищённости. Это чувство было ей непривычно, но до жути приятно. — Неужели ты такой собственник, Малфой? − мужчина медленно подошел ближе, слегка склонив голову набок. − Не всегда же тебе получать самое лучшее... Другим тоже хочется. Драко шагнул вперёд, практически заслоняя собой ведьму. — Единственное, что тебе светит, – это шлюхи, которые и так принимают тебя без особого желания. Интересно почему? Всё настолько печально? По толпе прокатился смешок. Трэверс бросил взгляд на Лорда, словно ожидая приказа отступить, но тот лишь молча наблюдал за происходящим. Мужчина уже давно мечтал возвыситься в глазах своего повелителя и был уверен: если сейчас сумеет поставить Малфоя на место, то докажет, что ничем ему не уступает. — Думаю, дама сама сможет ответить на твой вопрос, если ты одолжишь её мне на часок-другой, − усмехнулся он. − Правда, не могу обещать, что верну её в целости, но уж точно довольной. Уверен, после меня она на тебя даже смотреть не захочет. Рука Трэверса потянулась к волосам Гермионы, но едва кончики его пальцев успели коснуться прядей, как Малфой перехватил его за запястье и сжал с такой силой, что девушке на мгновение показалось, будто она услышала хруст. Свободной рукой он вцепился в его горло и одним рывком притянул мужчину к себе. — Кажется, я тебя предупреждал, мразь ты похотливая, – процедил Драко. — Какого хрена?! Ты всерьёз хочешь прикончить меня из-за какой-то суки? Не смеши меня, Малфой. Пальцы Драко сильнее впились в шею Трэверса, и тот захрипел. Он задёргался, пытаясь оторвать руку Малфоя от себя, но гнев придавал тому такую силу, что все попытки оказались тщетными. В помещении повисла давящая тишина, нарушаемая лишь судорожным кряхтением мужчины. Гермиона смотрела, как лицо Трэверса постепенно краснеет, и не знала, чего ей хочется больше: чтобы её муж перестал марать об него руки или увидеть, как жизнь навсегда покинет глаза мужчины. Она обернулась к Тео с Блейзом, и те одарили её синхронными ухмылками. Пробежавшись глазами по толпе, ведьма поняла, что никто не осмелится вмешаться, а сам Волдеморт, казалось, наслаждался тем, как его подчинённого медленно встречает смерть. Раздался глухой хруст ломающихся хрящей. Хрипы резко прекратились, и безжизненное тело рухнуло к ногам пары. Драко посмотрел на ведьму через плечо, и когда их взгляды встретились, Гермиона едва слышно выдохнула. Его лицо исказила чистая ярость, а глаза были налиты кровью. Это был не тот Малфой, к которому Грейнджер успела привыкнуть. Не нежный парень, который боялся сделать лишнее движение, прикасаясь к ней. Сейчас перед ней стоял хладнокровный убийца, задушивший человека одной рукой, даже не воспользовавшись при этом палочкой. Но разве она сама была другой? Пока Гермиона убивала своих бывших друзей, мстя за причинённую ей боль, Малфой убил собственного сторонника лишь потому, что тот посмел неуважительно отнестись к ней. Внезапный смех заставил Грейнджер вздрогнуть. Лорд довольно хохотал, хлопая в ладоши, и двинулся в их сторону, не сводя взгляда с мёртвого Трэверса. — Ах… обожаю любовные драмы, – протянул он. – Быть может, кто-нибудь ещё желает заявить Драко о своём намерении завладеть его собственностью? Пожиратели продолжили молчать, и лицо Волдеморта мгновенно ожесточилось. Гермионе казалось, что она почти физически видит, как от него расползается чёрная дымка. — Такая судьба ждёт каждого, кто осмелится решить, что может ослушаться моего решения! Каждый раз, когда вы будете ставить мои приказы под сомнение, я буду воспринимать это как личное оскорбление. И поверьте, я не подарю вам такой лёгкой смерти, какую Малфой подарил Трэверсу. Воспользовавшись прикрытием в виде широких плеч парня, Гермиона легонько провела пальцами вдоль его спины и оставила ладонь покоиться на боку. Она уже не обращала внимания на то, что о ней говорили как о вещи. Когда рядом был мужчина, готовый без колебаний свернуть шею любому за неё, ей становилось совершенно плевать на чужие разговоры. — Чтобы получить от меня такой ценный подарок, как Грейнджер, вы должны соответствовать своему главнокомандующему. Слабые и безмозглые мужчины не могут владеть сильной и умной женщиной. Грязнокровка – одно из моих главных оружий, и досталась она Малфою потому, что он способен приручить её, а не вести себя как животное, которое не оставит на ней живого места ради собственного развлечения. Грейнджер почувствовала себя мартовской кошкой, которой до невозможности хотелось прижаться к парню, потереться о него и забраться к нему на руки. Внизу живота приятно заныло, и Гермиона была готова молиться всем богам, лишь бы встреча с Волдемортом поскорее закончилась. Мерлин… неужели её действительно возбудило убийство? Нет. Скорее всего, дело было в ярости, исходившей от Малфоя, с которой ведьма столкнулась впервые. Она словно тянула её к нему, манила и соблазняла, а сам Драко казался таким могущественным, что перед ним было почти невозможно устоять. Гермиона, будто заколдованная, боролась с желанием обвить его руками и аппарировать домой, запереть чёртову спальню на все возможные замки и не выходить оттуда, пока у них обоих не закончатся силы. Голос Волдеморта растворился на фоне шума в ушах. Ладонь ведьмы медленно скользнула ниже по телу Малфоя, остановилась на его бедре, а затем осторожно коснулась сжатой в кулак руки. Почувствовав прикосновение, Драко тут же разжал пальцы и, без колебания, переплёл их с её. Сейчас не было времени на нежности. Она должна была оставаться непоколебимым бойцом, не выражающим ничего, кроме желания разрушать. Но совладать с собой казалось чем-то невозможным. Кто-то из Пожирателей мог в любую секунду заметить, как ведьма витает в своих мыслях, держась за руку с Малфоем, но ей было всё равно. По воле самого Лорда он был её законным мужем, а значит, Грейнджер имела полное право касаться его когда угодно и где угодно. Неужели она стала настолько беспощадной, что её больше не терзает чувство вины? Ведь Малфой сломал ему гортань из-за неё, но Гермиону эта смерть нисколько не тронула. Наоборот, глубоко внутри всё ликовало, и вместо того, чтобы достучаться до прежней себя, ведьма с восхищением смотрела на своего мужа. Муж и жена – одна сатана. Теперь Гермиона была уверена, что это выражение придумали именно про неё и Драко. Громкие хлопки трансгрессии вывели девушку из потока мыслей. Пожиратели один за другим исчезали из зала, почтительно склонив головы. Она настолько глубоко погрузилась в собственные раздумья, пытаясь хоть немного унять нарастающий соблазн, что пропустила мимо ушей всю речь Волдеморта. — А для тебя, Грейнджер, у меня есть особое задание… − произнёс Лорд, когда в помещении осталась лишь их четвёрка. − Посмотрим, как твой мозг с ним справится. Ведьма быстро взяла себя в руки и, обойдя Малфоя, подошла ближе к Волдеморту. — Конечно, повелитель, – она слегка опустила подбородок, но взгляд по-прежнему был устремлён на него. – Что прикажете? — Понимаешь ли… старина Круциатус уже давно не приносит мне былого удовольствия. Я хочу чего-то большего. Чего-то, что ломает не кости, а истязает человека изнутри. Хочу, чтобы заклинание вытаскивало на поверхность самые болезненные и грязные воспоминания и на их основе создавало иллюзии, разрывающие сознание. Чтобы тот, кого настигнет мой гнев, видел перед собой дорогих ему людей. Видел их страдания. Их крики. Их предательство. Их смерть. А самое главное – чтобы эта иллюзия заставляла его искренне верить, будто всё происходит наяву, и что именно он виноват во всём этом. Волдеморт подошёл к ней вплотную и ухватил ведьму за подбородок когтистыми пальцами. Вздернув её голову выше, он медленно склонился к её лицу. — Ты должна сотворить для меня это проклятие, Грейнджер. Но если у тебя не получится… я буду очень разочарован. А ты знаешь, что происходит с теми, кто меня подводит.

***

Стук женских каблуков был настолько громким, что Гермиона не сомневалась: женщина позади них почти бежала. Каждый новый шаг болезненной пульсацией отдавался в висках ведьмы, раздражая всё сильнее. Она медленно вдохнула, пытаясь подавить желание развернуться и запустить в обладательницу этих чёртовых шпилек каким-нибудь проклятьем. — Малфой! Малфой, подожди. Женщина обошла Гермиону так, словно той не существовало вовсе, и, встав прямо перед Драко, заставила его остановиться. Высокая блондинка с безупречными чертами лица и большими голубыми глазами лучезарно улыбнулась парню, небрежно убирая за ухо выбившуюся прядь волос. — Привет. — У тебя что-то срочное, Ева? – холодно спросил Малфой. — Да нет… Просто сегодня ты выглядел каким-то напряжённым. Вот я и решила узнать, всё ли в порядке. — Тебя не должно касаться, в порядке я или нет, – отрезал он. – Лучше займись делом, вместо того чтобы бегать и интересоваться, как у кого дела. — Я просто переживаю за тебя. Мне не всё равно, как ты себя чувствуешь. В последнее время на тебя и так свалилось слишком много… все эти приказы, миссии. Гермиона вскинула бровь, медленно оглядывая девушку с ног до головы. Раздражение после приказа Лорда создать новый вид пыток ещё не успело осесть, а стоящая напротив ведьма лишь сильнее разожгла его. Блестящие глаза Евы, с нескрываемым интересом впившиеся в её мужа, так и напрашивались на то, чтобы Грейнджер воткнула в них свою палочку. — Ева, тебе не кажется, что ты уже переходишь все границы? Ты слишком многое себе позволяешь. Продолжая игнорировать стоявшую рядом с Малфоем Гермиону, девушка подошла ближе и мягко положила ладонь ему на плечо. Ведьма больше не следила за ней. Теперь её взгляд был прикован только к Драко. К тому, как он отреагирует. Но он остался неподвижен. — Что плохого в том, что я переживаю за своего командира? У каждого человека должен быть тот, кто будет беспокоиться, ждать и радоваться каждой его победе. И ты знаешь, что я до сих пор хочу быть для тебя таким человеком. Гермиону захлестнула волна отчаяния и непонимания. Неужели Малфой что-то от неё скрывал и у него действительно кто-то был? Он ничем не был ей обязан и мог впускать в свою жизнь кого угодно, но тогда к чему были все те слова о том, как тяжела была разлука с ней, если всё это время его здесь ждали? — Ты была на собрании? — Была, – кивнула она. – И ты был, как всегда, не отразим. — Тогда ты либо глухая, либо слепая, – огрызнулся Драко, сбрасывая её руку. Он поднёс ладонь тыльной стороной к лицу Евы, демонстрируя кольцо. – Я женат и предпочитаю, чтобы обо мне заботилась только моя жена, и никто другой. — Брось, Малфой. Я же не глупая. Повелитель ясно дал понять, что грязнокровка всего лишь его подарок тебе. Конечно, слухи ходили, но никто в жизни не поверит, что такой, как ты, действительно посмотришь на эту… – девушка презрительно окинула Гермиону взглядом. – Я даже не знаю, каким словом её можно описать. — Нет, ты, видимо, действительно тупая, – произнесла Грейнджер, чувствуя, как внутри всё закипает. – Ты настолько самоуверенна, что не способна увидеть очевидное? — Тебе давали разрешение говорить? – ядовито ответила Ева. Рот парня исказился от гнева. Он не успел произнести и слова, как между ними возникла его ведьма, схватила девушку за лицо, с силой сдавив её щёки, и заставила склониться к себе. — Я бы посоветовала тебе прислушаться к тому, что он тебе говорит, – прошипела она. – Иначе я сделаю так, что ты больше никогда не сможешь завлечь ни одного мужчину своей красотой. Впрочем, по-другому у тебя всё равно не получится, потому что, кроме неё, тебе предложить нечего. Это же надо настолько себя не уважать и так отчаянно мечтать удачно выйти замуж, чтобы вешаться на шею женатому мужчине и упорно игнорировать все его слова. — Да что ты себе позволяешь?! – истерично выкрикнула Ева, вцепившись в кисть Гермионы и стараясь оторвать её руку от себя. — Всё то, что мне позволяет статус жены главнокомандующего. Очень надеюсь, что твой мозг уже успел обработать всё, что я сказала, и ты наконец примешь к сведению: не стоит проявлять так называемую заботу там, где её никто не просит. Она грубо отпихнула девушку и, взяв Малфоя за руку, потащила его дальше по коридору. Возможно, если бы Грейнджер хотя бы мельком взглянула на парня, то заметила самодовольную улыбку, растянувшуюся на его губах. За считаные минуты они дошли до кабинета Драко. Гермиона практически силой затолкала его внутрь, громко захлопнула дверь и тут же наложила запирающие чары. — Сядь, – резко бросила ведьма, обернувшись к нему. — Ты знала, что когда ты злишься, то выглядишь чертовски сексуальной? — Я сказала сядь, Малфой! Подчинившись, парень подошёл к креслу у окна и опустился в него, откинувшись на спинку. Гермиона встала напротив него, и он мог поклясться, что у неё из глаз сыпались искры. — У тебя что-то было с ней? — Грейнджер, ты что, ревнуешь меня? – с наигранным непониманием спросил он, ухмыляясь. Она наклонилась к нему, упираясь руками в его колени. Её губы почти касались его уха, и от властного шёпота по коже парня пробежали мурашки. — Я спрашиваю ещё раз… Что у тебя было с Евой? — Ничего. Её тонкие пальцы скользнули по линии его скул. Гермиона придвинулась ближе к губам Драко, но не позволяла себя поцеловать, всякий раз отстраняясь на сантиметр, когда он пытался сократить расстояние. Ведьма дразнила и выводила его из себя, чтобы он понял, насколько раздражена была она сама. — Не верю,  – тихо произнесла Грейнджер. Гермиона выровнялась, с удовольствием наблюдая, как у Малфоя сбивается дыхание. Мантия медленно соскользнула с её плеч, следом за ней – тонкие бретели платья. Она осталась в одном нижнем белье и каблуках, которые ещё сильнее подчёркивали её ноги. — Я не верю ни единому твоему слову. Ладонь Драко дёрнулась, но он лишь крепче вцепился в подлокотник кресла, заставляя себя терпеть, пока ведьма не позволит ему прикоснуться. Гермиона, словно играя с ним, оседлала его, крепко сжимая бёдра Малфоя ногами. — Если ничего не было, почему ты позволяешь чужой девушке беспокоиться… и прикасаться к тебе? — Я не позволял, – сквозь зубы ответил он. – Она сама решила, что имеет на это право. — И хочешь сказать, ты ни разу не давал ей повода? – спросила девушка, расстёгивая рубашку Драко. – Ни разу не поддавался её нежности? Её ладони прижали руки парня, лишая его возможности пошевелиться, пока она неторопливо оставляла едва ощутимые поцелуи на его коже. Малфой был в разы сильнее ведьмы и с лёгкостью мог сделать так, чтобы пленницей томительного ожидания стала уже она. И Гермиона это прекрасно знала, но парень позволял ей брать верх и, мучаясь, терпеливо ждал, когда она наконец сжалится над ним. — Мне никто и никогда не был нужен. Только ты. И только тебе я могу позволить взять надо мной контроль. Все остальные для меня – безразличные пустышки. Драко тихо простонал, когда Грейнджер прикусила чувствительное место на его шее. Она медленно провела пальцами по его рукам, царапнула ногтями грудь парня, и плавно опустила ладонь к пряжке ремня. — Если я ещё хоть раз увижу, что тебя касается кто-то, кроме Паркинсон и твоей матери, я уничтожу тебя вместе с этой женщиной, Малфой. — Я и предположить не мог, что ты такая собственница, Грейнджер, – хрипло произнёс Драко. Ремень щелкнул и Гермиона поднялась, приспуская его брюки вместе с бельем. Малфой мыча откинул голову назад, прикрывая глаза, когда она обхватила член рукой и слегка сжала. — Я ясно выразилась? — Да, – выдохнул он. – Да, Грейнджер. Обещаю, рядом со мной больше никто даже стоять не будет. — Почему ты убил Трэверса? – поинтересовалась Гермиона, постепенно ускоряя движения кисти. — Потому что он говорил о тебе, как о какой-то вещи, которую можно использовать для собственных утех, – в его голосе вновь проскользнул тот самый гнев, который ведьма слышала тогда, и это лишь сильнее заводило её. – Потому что он посмел подумать, что может претендовать на мою женщину. Не выдержав, Малфой потянулся к ней, но Грейнджер не позволила, вновь пригвоздив его руку к подлокотнику. — О чем ты думал, когда душил его? — О тебе. О том, что я недостаточно делаю для твоей безопасности. И убийство – это лишь малая часть того, на что я способен ради тебя. Я хочу и буду тебя защищать, даже если придётся разрушить весь мир. Гермиона отодвинула промокшую насквозь ткань трусиков и с протяжным стоном опустилась на член Малфоя. Закусив нижнюю губу, она начала неторопливо двигаться, не отрывая взгляда от парня. Внутри все сжималось с такой силой, что казалось она сейчас взорвется. — На что ты готов ради меня, Драко? – прошептала она, расстегивая бюстгальтер. — На всё. Что бы ты ни попросила – я сделаю абсолютно всё. Не желая больше сдерживать парня, Грейнджер обхватила его голову руками и жадно поцеловала. Словно сорвавшись с цепи, ладони Малфоя заскользили по каждому сантиметру тела ведьмы. С силой сжав её бёдра, он ускорил темп, и она задохнулась от нахлынувших ощущений. Он яростно целовал каждый участок кожи, спускаясь от подбородка к груди. Парень чередовал кусания и ласки, словно возмещал Гермионе её маленькую шалость. Его пальцы коснулись возбужденно бугорка, вынуждая девушку выгнуть спину и запрокинуть голову от блаженства. В комнате стало так горячо, что было практически нечем дышать, но Гермиону это не особо волновало. Ведьма была уверенна, что на этот раз точно сорвет голос. В голову закралась мысль, что она забыла наложить на кабинет заглушающие чары, а сами они находилась прямо у большого окна. Если кто-то решит поднять голову и посмотреть на второй этаж их с легкостью заметят, но было слишком хорошо, чтобы концентрировать на этом внимание. Внизу живота начал завязываться тугой узел, и Малфой, словно читая её, как открытую книгу, ускорил движение пальцев, пока ведьма ускоряла своё тело. Свободная рука парня запуталась в волосах девушки, и он потянул её на себя, впиваясь в губы. Внутренние стенки напряглись, сжимая Драко сильнее, и через мгновение Гермиона вскрикнула от нахлынувшего оргазма. Малфой прижал её к себе. Сделав несколько резких толчков, он излился в неё, пряча свой стон в её шее. В помещении резко стало так тихо, что было отчетливо слышно два быстро бьющихся сердца вперемешку со сбившимся дыханием. Тело ведьмы обмякло, и она устроилась на плече парня, пока тот лениво водил пальцами по её спине. — Я забыла о заглушающих чарах, – выдохнула Гермиона. — Ты была такая злая, что я удивлен, как ты не забыла хотя бы закрыть дверь.

***

Она бессмысленно наворачивала круги по территории замка, надеясь найти хотя бы отголосок прежней себя в месте, где выросла. Гермиона пыталась зацепиться хоть за какое-нибудь воспоминание, которое напомнило бы ей, какой она была раньше. Но всё вокруг вызывало лишь отвращение. Война выжгла в ней почти всё, не оставив ни сострадания, ни понимания. Испытывать чувства ведьма не перестала. Она по-прежнему дорожила Пэнси и беспокоилась о ней. Переживала за Нотта с Забини, когда те уходили на рейды. С теплотой относилась к Нарциссе и Люциусу, а к их сыну её тянуло с такой силой, что ей казалось она сойдет с ума от ревности и чувства собственничества, ведь даже рядом стоящие девушки вызывали агрессию, а пара часов без него казалась пыткой. Разрывающая изнутри боль тоже никуда не исчезла. Но Гермиона больше не испытывала к посторонним абсолютно ничего. Её забавлял страх Макнейра перед наказанием. Медленная смерть Трэверса не вызвала ни капли жалости, а блондинка по имени Ева пробудила лишь одно желание – собственноручно проделать ей дыру между глаз. От прежней неё не осталось ничего. Из золотой девочки, готовой спасать весь мир и сочувствовать каждому живому существу, она превратилась в холодную и безжалостную стерву. Теперь ведьму волновали лишь собственная жизнь и благополучие её новой семьи. И Орден был тому причинной. Те, за кого Грейнджер сражалась, сделали всё, чтобы однажды она стала их личным палачом. — Помнишь, как мы просидели здесь всю ночь? – прозвучал голос из-за спины. — Да. Тогда было ещё так холодно, что ты отдал мне свою кофту, а сам остался мёрзнуть в одной футболке, – ответила Гермиона, не оборачиваясь. — Как истинный джентльмен, я не мог позволить даме заболеть от переохлаждения. К тому же меня вполне согревала выпитая бутылка виски. Теодор встал рядом с девушкой, вместе с ней глядя на обгоревшие остатки большого дерева, не пережившего битву и сгоревшего в огне, выпущенном одним из Пожирателей. — А ведь тогда ты мне очень помогла. Возможно, если бы не наш разговор, меня бы уже не было в живых. Гермиона прикрыла глаза, вспоминая, как однажды, пытаясь найти укромное место, чтобы хоть немного привести мысли в порядок, наткнулась на пьяного, неподвижно сидящего Нотта. При виде его пустого, безжизненного выражения лица у неё болезненно кольнуло в груди, и она просто не смогла пройти мимо. — Твой отец – ужасный человек, Тео. И мне жаль, что тебе пришлось пережить всё это в столь юном возрасте. — Поэтому я его убил, как только у меня появилась возможность. Переживая не лучшие времена в своей жизни, Нотт-старший ежедневно вымещал все свои неудачи на собственной семье, избивая маленького Тео и его мать. Вырвавшись на учёбу в Хогвартс, Теодор был счастлив наконец избавиться от этой тирании. А когда наступали каникулы, уезжал к Малфою, полагаясь на слова матери о том, что у неё всё хорошо и ему лучше провести это время с друзьями. Парню отчаянно хотелось вернуться домой, но он не мог пойти против просьбы матери не приезжать, чтобы вновь не навлечь на себя гнев отца. В своих письмах она уверяла Тео, что дела у мужа пошли в гору и совсем скоро всё наладится. Но однажды, во время занятия по зельеварению, его вывели из кабинета и сообщили о её смерти. Нотт-старший убил собственную жену, сбросив её с третьего этажа поместья. В ту ночь, когда Гермиона нашла Тео, она, сама того не подозревая, спасла ему жизнь. Теодор собирался покончить с собой. Прежде чем пустить себе в голову Аваду, решил выпить столько, сколько сможет, надеясь, что образ матери хотя бы ненадолго исчезнет из его мыслей. Ему было стыдно умирать, думая о ней, потому что она никогда бы не одобрила такого поступка. Но появилась Грейнджер, разрушила все его планы и просидела рядом с ним до самого рассвета, пока парень, не сдерживаясь, рыдал у неё на плече. — Надеюсь он горит в аду, – тихо произнесла девушка. — Я тоже. Между ними повисло молчание, позволяя каждому погрузиться в собственные мысли. Внезапно Гермиона почувствовала, как её окутывает приятное тепло, и обернулась к Нотту. Закончив накладывать на ведьму согревающие чары, Тео убрал палочку во внутренний карман мантии и мягко улыбнулся. — Я могу кое-что у тебя спросить? – поинтересовалась она. — Конечно, принцесса. — Кто такая Ева? Теодор вопросительно приподнял бровь, словно не понимая, о ком идёт речь. — Ты про ту, что бегает за твоим муженьком? – усмехнулся парень. – Не думал, что так быстро узнаешь о ней. — Так кто она? — Разведчица. Но в последнее время сидит на месте. Хрен её знает почему. — Она красивая, да? — Боишься, что она его у тебя уведёт? Ему это показалось удачной шуткой, но Гермиона лишь поджала губы и отвернулась. — Серьезно, Грейнджер? Она ничего не ответила, но ему и не нужно было. Он, к сожалению, знал её прошлое. Знал, что страх быть брошенной стал частью, которая пустила корни под кожей ведьмы и теперь управляла ею. — Послушай, я знаю Малфоя, и он никогда не сможет поступить так низко. — Всё меняется, Тео. Ты сам это прекрасно понимаешь. — Может, всё и меняется, но только не его любовь к тебе. Грейнджер, Драко из кожи вон лез, чтобы возвыситься в рядах Пожирателей. Он учился искусно убивать и молча терпеть каждую пытку Волдеморта, а потом едва живой возвращался домой. Он угождал каждой прихоти этого психопата, постепенно вырывая из себя свою настоящую сущность. Малфой стал чёртовым монстром, для которого убить человека – всё равно что сделать что-то обыденное. И всё это ради твоей проклятой безопасности. Потому что знал: только так он сможет защитить тебя, пусть даже издалека и на поле боя. Знал, что если однажды ты попадёшь в плен, то именно он сможет тебя вытащить. Как, собственно, и случилось. Не окажись он сейчас на той должности, которую занимает, Волдеморт отдал бы тебя не ему, а какому-нибудь больному ублюдку. — Я не была в плену. Я пришла сюда добровольно. — Нет. Ты добровольно сдалась в плен. Это сейчас ты укрепила своё положение и возвысилась в глазах Лорда, но тогда всё было совсем иначе. Гермиона вздохнула, обнимая себя руками. Она всё это знала. После свадьбы, не выдержав давления её бесконечных вопросов, Малфой рассказал ей о каждом новом шаге по служебной лестнице. Рассказал о каждом синяке и каждом порезе. О том, как Нарцисса умоляла его остановиться, потому что больше не могла смотреть, как её ребёнок ради своей цели захлёбывается собственной кровью. Рассказал и о том, как после каждого убийства его душило угрызение совести, но он всё равно заставлял себя идти дальше. — Я доверяю Драко. Доверяю тебе, Забини, Пэнс… Но чем сильнее убеждаюсь в том, что могу на вас положиться, тем сильнее боюсь, что однажды меня вновь бросят. Этот страх никуда не исчезает, и я уже попросту не знаю, что с ним делать. Мне каждый чёртов раз нужно подтверждение, что завтра я снова не останусь одна. Его ладонь мягко коснулась лица ведьмы в немой просьбе поднять на него взгляд. В карих глазах печаль почти растворилась и была едва различима, но Нотту не составило труда её заметить. Ему тоже была знакома та боль, что затихает на фоне бурной жизни, но на самом деле никуда не исчезает, сколько бы ты ни убеждал себя, что она больше не тянет тебя за ниточки, как марионетку. — Что я могу сделать для того, чтобы тебе стало легче? — Ева должна исчезнуть, – решительно произнесла Грейнджер. – Пусть отправится на какое-нибудь задание и больше не вернётся. — Да ты беспощадна, Грейнджер, – весело отозвался он, заинтригованный ее жестокостью. — Думаю, ты поступил бы так же, если бы дело касалось Паркинсон, – ухмыльнулась ведьма. — Твоя правда. Я поступил бы точно так же. Тео притянул девушку к себе, крепко сжимая в объятиях. Пусть в её жилах и не текла его кровь, для Нотта Гермиона давно стала младшей сестрой, ради которой он был готов на всё, так же как и ради Пэнси. Когда началась война, парень прекрасно понимал, чью сторону она выберет. Знал, что однажды именно её палочка может оборвать его жизнь. Но даже это не заставило его возненавидеть Гермиону или начать относиться к ней, как к врагу. В памяти всплыл день, когда ему пришлось ранить ведьму прямо во время боя. Нотту пришлось переступить через себя и выпустить в неё режущее проклятие ради её же спасения. Грейнджер метала Непростительные во все стороны, отчаянно пытаясь выиграть время, чтобы выжившие успели аппарировать в безопасное место вместе с ранеными и телами погибших. Услышав, как один из Пожирателей заговорил о подкреплении и приказе бросить все силы на грязнокровку, Теодор не придумал ничего лучше, чем вступить в бой с собственной подругой. Он подобрался к ней ближе и, выждав момент, когда она отвлеклась, ранил её в бедро и вспорол живот, стараясь не задеть жизненно важные органы. Но даже это не остановило Грейнджер. Несмотря на огромную кровопотерю и адскую боль, она продолжала сражаться, пока один из орденовцев не схватил её за руку и не трансгрессировал вместе с ней с поля боя. Гермиона никогда не узнает, что это был он, потому что его лицо скрывала маска. А Тео, в свою очередь, никогда не простит себя за то, что сделал, даже если это было во благо. — Твоя умная голова уже придумала, как создать новую игрушку для Волдеморта? — Пока нет. Думаю, мне нужно… — Нотт! Ведьма не успела закончить фразу. Ощущение тела парня рядом с ней резко исчезло. Паркинсон вцепился в Тео и дёрнул его на себя, оттаскивая от Гермионы. — Какого чёрта ты сделал с моей дочерью?! – прошипел мужчина. — Руки свои убери от меня, – холодно произнес Тео, даже не пытаясь вырваться. — Думаешь, я буду вежлив после того, как ты залез к ней в постель и сделал её инкубатором для своего выродка?! Гермиону едва не перекосило от того, с каким презрением он говорил о собственном внуке. — Ты у меня по коридорам без зубов ползать будешь, Паркинсон, если ещё хоть раз так назовёшь моего ребёнка, – практически прорычал парень. – Отпусти меня по-хорошему, иначе… — Иначе что?! – мужчина моментально прижал кончик палочки к шее Тео. – Думаешь, я испугаюсь? Думаешь, твоя жалкая любовь чего-то стоит? Она не принадлежит тебе! Эта неблагодарная девчонка принадлежит мне! И только я буду решать, в кого ей влюбляться и от кого рожать. Думаешь, если сумел забрать её, я позволю продолжить твой никчёмный род?! Хрен тебе, Нотт! Я заберу её обратно и избавлюсь от этого маленького ублюдка, пока живот ещё не стал заметен. Потому что вряд ли потом кто-нибудь захочет взять замуж эту испорченную мерзавку. — Осторожнее выбирайте выражения, – процедила ведьма, приставив палочку к голове мужчины в ответ. Паркинсон вздрогнул, почувствовав на виске древко, с которого в любую секунду грозило сорваться проклятие. Он скосил взгляд и при виде Гермионы глаза сузились, а рот расплылся в улыбке походящей на оскал. — Грейнджер… – протянул он. – А я тебя и не заметил. Советую отойти от меня, грязнокровка. — Я Малфой. — Ох, простите… Совсем забыл, что у Малфоев новая игрушка. — Мистер Паркинсон, я ведь с лёгкостью могу сделать так, что вы утратите связь с родом, который так боитесь вычеркнуть из списка своих достойных знакомых, если продолжите себя вести, как обезумевший. Мужчина рассмеялся и, отпустив Нотта, полностью переключил своё внимание на Гермиону. Игнорируя искрящуюся у его головы палочку, он угрожающе навис над ней. — Да Люциус никогда не предпочтет грязнокровку чистокровному волшебнику! То, что его сынок тебя трахает, ещё не значит, что ты имеешь хоть какой-то вес в этой семье. Как только Лорд выиграет войну, тебя казнят как мерзкую предательницу, и весь твой героизм испепелится в огне! — Поверьте, перед тем как я сдохну, я вырву ваше сердце и растопчу его ботинком, – огрызнулась она. – К вашему сведению, если они услышат, как вы отзываетесь о ребёнке Теодора, который является близким другом их семьи… Одно ваше слово о выродке и люди, на чью поддержку вы привыкли полагаться, пересмотрят вашу ценность. Согласитесь, потерять такие связи крайне невыгодно. Паркинсон тяжело задышал от бешенства, которое буквально кипело внутри. Однако сквозь ярость пробивалось понимание, что перед ним стоит уже не просто грязнокровка. Это была невестка Люциуса, чей брак благословил сам Волдеморт. И если напрямую через Малфоя-старшего Грейнджер, возможно, не имела влияния, то вполне могла потянуть за ниточку его сына. — Ты когда-нибудь пожалеешь о своей дерзости, девчонка. Я тебе это обещаю. Когда ты надоешь своим хозяевам, я с радостью выкуплю тебя у них и буду медленно сдирать с тебя кожу, наслаждаясь каждым твоим воплем. Руки до ужаса чесались раскроить ему череп, но вместо этого Грейнджер с презрением плюнула Паркинсону в лицо. Теперь она ещё лучше понимала, почему её подруга держала отношения с отцом в тайне и так боялась его. Он был очередным чистокровным психопатом. Его угрозы для самой Гермионы ничего не значили, но теперь безопасность Пэнси оказалась под ещё большей угрозой. Мужчина резко ударил Гермиону по руке, и палочка выскользнула из её пальцев. В следующее мгновение Паркинсон тыльной стороной ладони отвесил девушке звонкую пощёчину. Удар оказался настолько сильным и неожиданным, что её пошатнуло. Потеряв равновесие, она рухнула на землю, ударившись головой о камень. Ведьма попыталась встать, но резкая боль пронзила затылок, а зрение поплыло. Почувствовав, как по шее течёт что-то тёплое, Гермиона сразу поняла, что разбила голову. Пересиливая себя, она поднялась на ноги и, пошатываясь, попыталась добраться до палочки, но что-то тяжёлое снова сбило её с ног. — Чёрт! Грейнджер, прости! Тео тут же бросился к ней. Отшвырнув в сторону бессознательное тело Паркинсона, он подхватил подругу, помогая ей подняться. — Малфой меня убьет, – взволнованно произнёс он, оглядывая ссадину на щеке и разбитый затылок. — Драко не должен об этом узнать. Как и Пэнси. Она будет волноваться, а ей это ни к чему. Гермиона уткнулась лицом в грудь Нотта, практически перекладывая на него весь свой вес, пока тот очищал её рану. Ей ужасно не хотелось, чтобы Малфой узнал о случившемся. Драко и без того слишком сильно за неё переживал, а если выяснит, что ей разбили голову, пока он находится буквально в нескольких метрах от неё, то больше не отойдёт ни на шаг. — Поторопись. Нам нужно убраться отсюда поскорее. — Грейнджер, я тебе не целитель и делаю все, что могу. — Что с Паркинсоном? — После того как ты упала, я врезал ему и оглушил. Но немного не рассчитал силу, и он отлетел прямо на тебя. Нахрена ты вообще полезла к нему? — Это твоё спасибо? – со смешком спросила она. – Он приставил тебе палочку к горлу, что я должна была ещё делать? — Иногда мужские разборки нужно оставлять мужчинам, – тихо ответил он. – А самой оставаться в безопасности. Хотя… кому я это говорю? Грейнджер и остаться в стороне? — Тео, пожалуйста, подумай о том, чтобы вы на какое-то время переехали к нам с Драко. Если отец Пэнси узнал о её беременности, он не оставит это просто так. Я не хочу рисковать малышом. — Нет необходимости. Всё будет хорошо, я справлюсь.

***

— Грейнджер, где же я тебя ещё найду, если не здесь! — Чего тебе? – раздраженно бросила Гермиона. Малфой навис над ней, опираясь одной рукой о стол, пока пальцы второй лениво перебирали и накручивали на них локоны ведьмы. — Просто решил проведать нашего книжного червячка, – усмехнулся он. – Знаешь, Грейнджер, у меня дома библиотека в три раза больше Хогвартской. Ты бы там, наверное, поселилась и забыла обо всём на свете. Правда, есть одна проблема. Вход туда открыт только для истинных Малфоев. Даже не знаю, что такого должно произойти, чтобы я на тебе женился и ты смогла туда попасть. — Да никогда в жизни я не захочу замуж за хорька, – процедила девушка сквозь зубы. – Лучше уж меня сожрёт горный тролль, чем это. Воспоминание вызвало невольный смешок. Гермиона уже тогда чувствовала, что этот несносный придурок начинал ей нравиться, и теперь стало ясно, почему он игнорировал каждую её просьбу отвалить. Она всё пыталась понять, почему Малфой постоянно оказывался там же, где и она, и вместо привычных оскорблений безобидно её доставал. Ещё и каждый чёртов раз, при любой возможности старался прикоснуться к ней, после чего ей приходилось убегать и умываться холодной водой, чтобы хоть немного согнать жар со щёк. Теперь Грейнджер стояла посреди огромной библиотеки, хранящей в себе книги самых разных веков, с родовым кольцом на пальце и фамилией Малфой. Шутки зашли слишком далеко. Она двинулась вдоль полок, проводя пальцами по корешкам книг. Лорду нужно было, чтобы пленник сам стал для себя тюрьмой, а значит именно здесь она найдёт решение. Книги были выстроены по безупречной логике: степени опасности, редкости и языку. Гермиона постучала палочкой по стеллажу, и к ней мгновенно подъехала лестница. Поднявшись наверх, девушка поняла, что не прогадала. Именно здесь находилось то, что ей было нужно. Высшая ментальная магия, легилименция и защита разума, иллюзорные практики − с этого начнётся её путь. Вытащив несколько книг, Гермиона спустилась вниз и сложила их стопкой на ближайший стол. — Тилли, − негромко позвала ведьма и двинулась к стеллажу, где хранились тома о тёмной магии и старая рукопись о запретных рунах, из которых можно было собрать нужную ей. Перед тем как она ушла, Драко рассказал ей об этой книге, чем значительно упростил поиски. С тихим хлопком эльфийка появилась рядом, склонив голову чуть в бок. — Тилли может чем-то помочь? — Да… Можешь, пожалуйста, принести кофе. — Миссис Малфой будет ужинать? – уточнила она — Нет. Только кофе. — Но Мистер Малфой сказал, что Миссис должна больше есть… — Тилли, только кофе. Тилли поджала ушки и, коротко кивнув, исчезла. Поудобнее устроившись в кресле, Гермиона открыла первый том, и строки тут же побежали перед глазами. Классическая теория легилименции, механизм внедрения в сознание, сопротивление и последствия. Её не интересовало простое проникновение в чужую голову. Она искала способ привязаться к уже существующим воспоминаниям жертвы, заставить их снова и снова всплывать в памяти, а поверх наложить иллюзии. Всё должно было выглядеть настолько живым и неотличимым от реальности, чтобы человек действительно переживал этот кошмар и чувствовал разрывающую изнутри душевную боль. Это было жуткое, отвратительное зверство, но именно это и нужно было Лорду. — Кратковременная изоляция сознания за счёт искусственного воспроизведения травматических воспоминаний показывает наилучший результат при сочетании с якорем, привязанным к значимому человеку. Чем сильнее эмоциональная привязка, тем устойчивее иллюзия… − Грейнджер сделала первую пометку, даже не обратив внимание, как перед ней появилась чашка. Некоторые формулы были написаны на старой латыни, и ведьме ещё нужно их перевести. Другие представляли собой сочетания рун и символов, которых она никогда раньше не видела. Половину из того, что ей предстояло прочитать, Министерство официально относило к запрещённым и утерянным изданиям. Но Малфои не были бы Малфоями, если бы у них не хранилось то, чего существовать не должно. Чем глубже Гермиона погружалась в работу, тем меньше обращала внимание на время. Тени между стеллажами постепенно удлинялись, свечи догорали и вспыхивали вновь, а она всё выписывала, сопоставляла и кромсала чужие теории на нужные ей куски, периодически представляя лица Гарри и Рона. То, как каждый из них выглядел бы, окажись запертым в собственном кошмаре. Малфой устало вздохнул, обнаружив уснувшую в кресле жену с книгой на лице и кучей других, разбросанных по полу. Подойдя ближе, он небрежно откинул книгу в сторону и уже хотел взять Гермиону на руки, но блеклый синяк на скуле привлёк его внимание. Его явно пытались скрыть, однако что-то пошло не так, и залечить до конца не удалось. Драко осторожно коснулся щеки ведьмы, бережно поглаживая ссадину большим пальцем. Гермиона нахмурилась во сне и отвернула голову, словно пыталась избавиться от щекотливого ощущения, тем самым открывая ему вид на засохшую кровь в волосах, которую Нотт успешно пропустил, пытаясь как можно быстрее убрать последствия её падения. Малфоя будто окатило ледяной водой. Он осторожно запустил пальцы в её кудри и, нащупав на затылке зашитую рану, почувствовал, как сердце пропустило несколько ударов. Ему до безумия захотелось разбудить девушку и выяснить, что произошло, но Драко прекрасно понимал: она либо что-нибудь придумает, либо попросту уведёт разговор в другую сторону, потому что не хочет его опеки. Парень мог только мечтать о том, что однажды Гермиона сама придёт к нему, пожалуется и попросит помощи. Он всем сердцем жаждал стать её защитой, но, видимо, даже публичное убийство не стало для ведьмы доказательством того, что ей больше не нужно быть сильной. Что она может просто положиться на него и наконец позволить себе быть обычной девушкой. Подхватив ведьму на руки, Малфой вышел из библиотеки и направился в сторону спальни, пока в голове одна за другой прокручивались события сегодняшнего дня. Если бы её отправили на задание, он бы знал. Если бы она снова куда-то ушла одна, тоже знал бы, потому что Гермиона приносила трупы членов Ордена прямиком к Волдеморту, называя свою месть подарком для него. Но могла и умолчать. Теперь первостепенной задачей Драко было выяснить, что произошло с его женой. Снова.