Каждое решение имеет свое последствие

Солнце едва пробилось холодным светом сквозь шторы, а Гермиона уже не спала. Лёжа на боку, она смотрела на спящего Малфоя и легонько выводила узоры на его груди. Мысль о том, что он теперь её муж упрямо крутилась в голове и вызывала дурацкую улыбку, от которой хотелось закатить глаза. Брак между ними был закреплён почти всеми возможными способами, кроме одного, и ведьма была возмущена этим. Но сейчас они во Франции, в так называемом городе любви. Здесь не было Нотта, никто не мог вломиться не вовремя, а значит, ей ничто не мешало сделать вторую попытку. Тем более блондин рядом разжигал в ней огонь даже тогда, когда просто молчал. Гермиона медленно поднялась и перекинула ногу через парня, оседлав его. Драко нахмурился во сне, а его ладони тут же оказались на её бёдрах, словно уже знали, где должны быть. Наклонившись, она начала осыпать его лицо мягкими, почти невесомыми поцелуями. — Просыпайся… Войдя в кураж, Гермиона опустилась к его шее и начала касаться её более настойчиво. — Кажется, чудеснее утра у меня ещё не было, − прохрипел Малфой. Он тихо простонал, когда она прикусила кожу, и откинул голову, давая ей больше пространства. Грейнджер резко выпрямилась и стащила с себя рубашку, даже не потрудившись её расстегнуть. На секунду замерев под его взглядом, она припала к губам парня в требовательном поцелуе, и Драко ответил не менее жадно, до приятной боли сжимая её бёдра. Пальцы заскользили по его торсу, но стоило им добраться до резинки нижнего белья, как Малфой резко замер. Он схватил её за руку, не позволяя продолжить, и разорвал поцелуй. — Что-то не так? – спросила девушка. — Гермиона, я… Я не думаю, что сейчас самое время. Ответ Малфоя настолько выбил ведьму из равновесия, что мир вокруг неё словно потерял все краски. Лишь когда в груди вспыхнуло раздражение, Гермиона слезла с него и встала у кровати. — Не время? — переспросила она. — В Хогвартсе тебя это не особо смущало, а сейчас что изменилось? После того как я вернулась, ты практически не прикасался ко мне. То Нотт решит зайти не вовремя, теперь ты сам… Ответ сам собой всплыл в её голове. Щёки обдало жаром, и Гермиона почти физически ощутила, как раздражение сменяется страхом. — Я тебя не привлекаю, да? — Что? — растерянно спросил Драко. — Нет. С чего ты взяла? — После того как ты всё увидел… ты не хочешь меня? Я стала тебе отвратительна? Драко застыл, потеряв дар речи. В его голове воцарился полный хаос, а губы лишь беззвучно шевелились, не выдавая ни единого звука. Гермиона стыдливо опустила взгляд в пол и в панике пыталась придумать, как закончить этот разговор и уйти, пока последние остатки самообладания не рухнули окончательно. Чего она ещё могла ожидать? Конечно, Малфою будет противно хотеть ту, кого уже использовали, как хотели. Нужно было понять это раньше, ещё в ночь её приезда, когда он решил не продолжать. Мерлин, какая же дура. — Извини. Больше такого не повторится. Гермиона подняла с пола рубашку, прикрыла ею обнаженное тело и быстрым шагом направилась в сторону ванной. Тихо выругавшись себе под нос, Драко сорвался с места. Он схватил ведьму, заставляя остановиться и прильнул к её губам, надеясь передать все свои чувства через поцелуй. — Это не так, – выдохнул Малфой. – Я хочу тебя, Грейнджер. Очень хочу. И в этом вообще никогда не было проблемы. — Тогда почему ты останавливаешь меня, Драко? — Я боюсь причинить тебе ещё больше боли после того, что с тобой сделал Уизли. Я не хочу, чтобы хоть одно моё движение стало для тебя напоминанием о том, через что ты прошла. — Ты не он. В её голосе звучала уверенность, но Малфой дёрнулся, будто от пощёчины. Драко видел все реалии войны: убийства, пытки, надругательства Пожирателей над пленными женщинами, и думал, что его психика уже научилась выдерживать подобное. Пока это не коснулось ведьмы, которую он любил. Он на мгновение замолчал, вспоминая, как после возвращения в мэнор рыдал словно маленький мальчик, проклиная себя за то, что Уизли отделался лишь смертью сестры. В тот день Малфой запер доступ к своему дому и выпил почти две бутылки огневиски, надеясь вытравить увиденное из головы, но легче не стало. В ночь возвращения девушки о собственных потребностях не могло быть и речи. Драко хотел только одного: доказать, что больше никто не причинит ей вреда. А горящее желание в её глазах лишь стало подтверждением, что он всё делает правильно. Произошедшее ранило его не меньше, чем её, и Грейнджер знала об этом, но даже не думала, что это отразится на их личной жизни. Она сцепила их пальцы и крепко сжала его руку. — Ты не он, — повторила ведьма мягче. — Ни одно твоё прикосновение никогда не было таким, как его. Я умею говорить «хватит», Малфой. Если раньше меня не слышали, то сейчас я знаю, что ты услышишь. — Ты уверена, что готова? Грейнджер потянулась к нему, касаясь губ мягким поцелуем, и этого хватило, чтобы парень осмелел. Драко потянул её за руку, вынуждая взяться за его плечи, и одним движением подхватил на руки. Она обвила его ногами, прижимаясь сильнее, и уже через мгновение оказалась на холодных простынях, успевших остыть без их тел. Дыхание ведьмы участилось, пальцы запутались в его волосах и слегка потянули, когда по телу прошла волна предвкушения. Она целенаправленно задвигала бедрами, создавая трение, от которого Малфой хрипло выдохнул. Разорвав поцелуй, Драко опустился к груди девушки. Пока его рот ласкал затвердевший сосок, рука скользнула по бедру, и кончики пальцев коснулись влажного белья. Он отодвинул ткань и не спеша начал выводить круги на возбужденном бугорке. Боясь, что Драко отступит, Гермиона просунула руку между ними и провела пальцами по очертанию его члена. Она подтянула колени, цепляясь ногами за резинку белья, и потянула вниз, не давая ему ни единого шанса сдать назад. Обхватив член рукой, девушка начала двигать ею, пока внутри всё отзывалось жаркой дрожью. Малфой глухо простонал ей в шею, а затем снова оказался напротив её раскрасневшегося лица. Коротко поцеловав в губы, он отстранился от Гермионы всего на сантиметр, встречаясь с ней взглядом. — Не смей смотреть так, будто я из стекла, – прошептала она. — Я просто пытаюсь осознать, что ты моя. — Я твоя жена, Малфой, – напомнила ведьма. Словно получив вызов, Драко медленно вошёл в неё, не отрывая глаз от её лица. Грейнджер ахнула и зажмурилась, позволив себе раствориться в ощущениях. На мгновение вспыхнула резкая боль, но она почти сразу исчезла, оставляя после себя приятную тяжесть внизу живота. — Не закрывай глаза. Смотри на меня. Она распахнула веки, понимая, что Малфой замер, не решаясь двигаться дальше, пока не поймёт её реакцию. Гермиона провела пальцами по его спине, слегка царапая. — Всё хорошо. Драко осторожно продолжил, входя глубже с каждым новым толчком. Обхватив его крепче ногами, ведьма выгнулась навстречу. Ей становилось слишком хорошо, чтобы бояться старых воспоминаний. Тяжелое дыхание превратилось в рваные вздохи, когда Малфой наконец потерял контроль и ускорился. Опираясь на одну руку, парень запустил пальцы в её кудри и жадно приник к губам. Гермионе хотелось сказать ему так много, но язык будто перестал слушаться. Оставалось только тихо скулить, пока удовольствие внутри натягивалось всё сильнее под его резким и одновременно нежным темпом. — Ты особенно красивая, когда позволяешь себе не быть сильной, − прошептал Малфой. − Моя девочка. Моя жена. Его пальцы скользнули по её разгорячённой коже и прижались к клитору, заставляя ведьму задрожать всем телом. Гермиона начала извиваться под ним, полностью теряясь в ощущениях. Стоны переросли в крики, и мысль о заглушающих чарах показалась ей настоящим спасением. Драко поднялся на колени, меняя угол проникновения. Его свободная ладонь сжала её грудь, пока вторая продолжала доводить девушку до предела. Малфой, словно зачарованный, смотрел, как она закусывает нижнюю губу и откидывает голову в блаженстве. — О боже… − дрожащим голосом всхлипнула Грейнджер. – Драко, не останавливайся. — Гермиона… чёрт, − произнёс он, делая ещё несколько резких толчков. Оргазм захлестнул их одновременно, комната заполнилась протяжными стонами. Малфой рухнул на неё, тяжело дыша, а Гермиона обвила руками его шею, пока он лениво целовал её ключицы. Живот приятно сводило от нахлынувшего удовольствия и на лице расползлась довольная улыбка. Малфой перекатился на бок и притянул ведьму к себе, укутывая их в одеяло. Некоторое время они провели в тишине, и Гермионе даже показалось, что парень уснул. Чувство эйфории отступило, разум наконец прояснился и сразу же начал подбрасывать тени прошлого, будто только и ждал момента, чтобы вытеснить новое приятное воспоминание старым и болезненным. — Ты ведь сама этого хочешь. — Нет, не хочу. Пожалуйста, уйди, я больше не могу. — Хочешь. Я знаю, что ты влюблена в меня ещё с младших курсов, как и я в тебя. Так почему бы тебе не доказать это своему возлюбленному? — Я не люблю тебя. — Любишь. — Я не могу любить тебя! − закричала она. – Ты отвратителен мне! Лучше бы ты тогда погиб, а не твой бра… Гермиона не успела договорить, как Рон ударил её по лицу и вцепился в волосы. Его пьяные глаза налились кровью, дыхание стало тяжёлым. Грейнджер понимала, что этими словами причиняет ему боль, но ради спасения готова была выбрать удар вместо надругательства. За дверью вдруг послышался голос Гарри, и она распахнулась. – Что происходит? Рыжий резко разжал пальцы и отступил от девушки на несколько шагов. — Ничего. У Мионы снова разыгралась фантазия, вот я и успокаивал. Гарри прищурился, взглядом цепляясь за расползающуюся ссадину на щеке ведьмы. — Что у тебя с лицом? — Рон снова ко мне приставал, Гарри, и я… я сказала, что лучше бы вместо Фреда умер он. Он меня ударил, но… — Что ты сказала? – ошарашенно переспросил Поттер. — Я просто пыталась защитить себя! Гарри, пожалуйста, поверь мне, − взмолилась она. — Гермиона, ты снова начинаешь? Ты совсем с ума сошла. Я никогда не поверю, что Рон насильник. А ты уже переходишь все грани. — Гарри! — Я не хочу ничего слышать! − сорвался Поттер. − Как ты вообще можешь такое говорить, когда сама знаешь, что значит потерять близких… Он любит тебя, а ты так омерзительно с ним поступаешь. — Это был единственный способ остановить его! Чтобы он снова меня не изнасиловал! − закричала Гермиона, захлёбываясь слезами. − Почему ты мне не веришь?! — Да не слушай ты её, – вмешался Рональд. – Я же говорю, снова несёт какой-то бред. Это тёмная магия на неё так действует, я уверен. — Я думаю, сегодня тебе лучше не выходить из комнаты, − тихо произнёс Гарри. Поттер кивнул Рону, и они вышли в коридор. Дверь с грохотом закрылась, а девушка осела на пол и громко зарыдала от несправедливости. Хотелось биться головой о стену, пока в ней не появится ответ, почему её лучший друг, которому она никогда не врала, не верит ей, не защищает её и стал таким чужим. Закончится война, и всё изменится. Закончится война, и всё изменится. Закончится война, и всё изменится. Внезапное движение вырвало её из омута воспоминаний. Стоило Малфою почувствовать, как Гермиона вздрогнула, сжимая пальцы на его груди в кулак, он сразу подорвался и обеспокоенно посмотрел на неё. — Я всё-таки сделал тебе больно? — Нет. Конечно нет, Драко. Мне всё понравилось, − торопливо произнесла девушка. — Не пытайся меня успокоить, Грейнджер. Я же вижу, что с тобой что-то не так. — Всё хорошо. Правда. Просто… я задумалась и невольно вспомнила Рона. Только не подумай, что я сравниваю. Оно само собой получилось. Я не хотела… Гермиона села, опершись спиной о подушки, и подтянула колени к груди. Она начала заметно нервничать, машинально царапая себе кожу. Грудь Малфоя болезненно сжалась от вида её состояния. Драко протянул руку и положил ладонь поверх её пальцев, вынуждая её перестать. — Не смей даже думать, что я могу не верить твоим словам. — Гарри мне тогда не поверил, − тихо произнесла Гермиона. − Ни в первый раз. Ни во второй. — Он хоть как-то объяснил это? Должны же быть причины, почему Поттер не хотел слышать тебя. — Сказал, что отлично знает Рона и тот никогда бы так со мной не поступил. Я для него стала лгуньей, которой просто не хватает прежнего внимания, и которая таким образом пытается удержать его рядом. А Уизли − страдальцем, которого оклеветала девушка, ради которой он был готов пожертвовать жизнью. — Придурок очкастый, − зло бросил Драко. − Поттер тупее, чем я думал. — Он не глупый. Просто ему легче не верить, чем признать, что его родные могут творить такие омерзительные вещи. — Но при этом почему-то был уверен, что ты врёшь. Гермиона молча пожала плечами и отвернулась. Малфой едва сдержался, чтобы не сказать, что ни хрена это не было дружбой, но промолчал, не желая усугублять ситуацию. В голову закралась мысль: могли бы Нотт, Забини или Паркинсон так же поступить с ним? И он с уверенностью знал ответ. Нет. Они слишком много раз спасали друг друга, чтобы в один момент предать. — Спасибо тебе. — За что? – озадаченно спросил парень. — За то, что помог перебороть страх близости, – ответила она, снова посмотрев на него. – Когда мы чуть не… переспали после того, как я пьяная вернулась в мэнор, я сбежала не потому, что не хотела тебя. Меня накрыло воспоминание о сексе с Роном, и мне стало страшно. Но твои прикосновения, поцелуи… они были такими бережными. Сначала я даже не знала, что с этим делать. А потом мне захотелось понять, каково это, когда всё обоюдно. Когда тебя не ломают, а ласкают. Когда тебе дарят нежность, а не берут силой. — Ощущения зависят не только от отношения партнёра к тебе, но и от того, что ты сама чувствуешь к нему. — Знаю. Поэтому я хотела этого именно с тобой. Ты делаешь меня счастливой, Драко. Когда ты рядом, я чувствую себя живой и начинаю думать, что, возможно, не зря нам пришлось через столько пройти, ведь это привело к тому, что у нас есть. — Не жалеешь, что доверилась мне? — Нет, – усмехнулась ведьма. – Даже если нам не суждено быть вместе и однажды наши пути разойдутся, я всё равно не назову наши отношения ошибкой. Потому что мне хорошо. — Я так боялся, что в какой-то момент увижу в твоих глазах не себя, а его. — Этого не случится. Ты делаешь всё, чтобы моё прошлое не заслоняло мне тебя. Малфой резко подался к ней, его ладонь мягко легла ей на затылок, и он потянул Гермиону на себя. Вместо того чтобы сразу накрыть её губы своими, он принялся расцеловывать всё её лицо, вызывая у ведьмы щекотливое чувство бабочек внутри. — Может, поедем домой? У твоих родителей, конечно, уютно, но я уже успела соскучиться по мрачным взглядам твоих предков. — Мне кажется, мы ещё недостаточно побесили их самим фактом нашей пары. Уже представляю, как мой дедушка хватается за сердце, когда увидит кольца на наших пальцах. Драко театрально зажестикулировал, пародируя приступ помешанного на чистоте крови Абраксаса, пока Грейнджер задыхалась от смеха.

***

Перед отъездом они решили остаться на завтрак, иначе Гермиону замучила бы совесть за то, что они почти не провели времени с родителями Драко. Ей хотелось отблагодарить их за тёплое отношение и защиту, но разные задачи разделяли их по разным странам, и просто взять, и уехать, зная, как они скучают по сыну, казалось ужасным поступком. — Думаю, она будет вне себя от ярости, – со смешком сказала Нарцисса, сделав глоток чая. — Брось, дорогая. Ты же помнишь, какое представление твоя сестрица устроила на нашей свадьбе, – произнёс Люциус, глядя на свою жену. – А из свадьбы детей она бы устроила трагедию с похоронным маршем. — Думаю, Белла приняла бы к сведению, что это приказ её обожаемого хозяина. — А что случилось на вашей свадьбе? – поинтересовалась Гермиона. Она молча наслаждалась завтраком и пыталась отбиться от Малфоя, который хотел скормить ей всю еду, попадавшуюся ему на глаза, пока разговор о Беллатрисе не привлёк их внимание. — О, Белла умудрилась прервать клятву Люциуса и сказать, что у меня ещё есть шанс передумать. А когда мы поцеловались, закатила глаза и сделала вид, будто её сейчас стошнит. — Ещё она подвесила одного из гостей вниз головой, назвав это «развлекательным шоу», а потом весь вечер носилась за мной с криками, что я не подхожу её сестре и испорчу ей жизнь. — Похоже, вы с тётей ещё с молодости питаете друг к другу особую нежность, отец. Мужчина усмехнулся, откинувшись на спинку стула. Он протянул руку, бережно взял ладонь Нарциссы в свою и погладил кожу большим пальцем. — Ей очень не нравилась мысль о том, что твоя мать станет Малфой, но я оказался слишком настойчив. По белоснежной коже Нарциссы разлился такой яркий румянец, что Гермионе было сложно его не заметить. Хотелось улыбаться от умиления, глядя на чувства, которые прошли многое и, кажется, с каждым днём крепли всё сильнее. После недавнего откровения Люциуса Грейнджер стала ещё яснее видеть, как сильно он любит мать Драко. Мужчина дорожил ею больше жизни, и Нарцисса отвечала ему тем же. Рядом с ним она будто теряла холодную аристократичность и становилась обычной женщиной, смущающейся от прикосновений и комплиментов. Её душу приятно грело то, что такими их не видел никто, кроме самых близких, и Грейнджер была среди этого мизерного количества людей. Она мельком взглянула на парня рядом, думая о том, смогут ли они выдержать все ужасы реальности, прощать ошибки и через двадцать лет смотреть друг на друга так же, как его родители? Обстановка была настолько пропитана нежностью, что Гермиона сама не заметила, как взяла Малфоя за руку под столом. Драко напрягся и посмотрел на ведьму, но вместо ожидаемой паники увидел, как она неотрывно смотрит на его родителей, наблюдая за тем, как Люциус целует костяшки пальцев Нарциссы. — Грейнджер, не очень красиво пялиться на людей, – прошептал он, наклонившись к ней. Уловив насмешливые нотки в его голосе, она убрала руку и бросила на него строгий взгляд. — Я не пялюсь. Они просто такие милые, что я не могу налюбоваться. — Конечно, – губы Малфоя растянулись в издевательской улыбке, пока его пальцы лениво выводили круги на её колене. – Я думал, что достаточно уделил тебе внимания утром, но если нет, то ты знаешь где меня искать. Всегда знал, что твой омут не такой уж и тихий. — Тихий омут… тихий омут… не притворяйся будто ты такая правильная и невинная овечка! Я знаю, что это не так. Давай-ка проверим какие черти водятся в этом тихом омуте… — Грейнджер… − Драко окликнул ее, заметив, что она опять погрузилась в себя. Ведьма подорвалась со своего места так резко, что её пошатнуло. — Мистер и миссис Малфой, благодарю вас за тёплый приём, но, думаю, мне уже пора. − Гермиона повернулась в пол-оборота к мужу. − Можешь остаться, если хочешь. Вы и так редко видитесь с родителями, а у меня ещё много дел. Нарцисса плавно поднялась из-за стола и подошла к Гермионе. Её ладони легли девушке на плечи и слегка сжали. — Давай я помогу с вещами, дорогая. Заодно поищем порт-ключ, а то я совсем забыла, где его оставила.

***

Спустя несколько часов стены мэнора снова сомкнулись вокруг них, а между Гермионой и Драко так и не прозвучало ни слова. Едва ноги уверенно встали на мрамор, ведьма сразу же направилась к лестнице, на ходу стягивая дорожную мантию. — Грейнджер, я не понимаю, что происходит? Проигнорировав его, Гермиона продолжила подниматься по лестнице. Драко тяжело вздохнул и почти бегом догнал её, преграждая путь. — Ты обиделась из-за этой мелочной шутки? – с искреннем непониманием спросил он. – Я больше не буду так пошло шутить. Скажи хоть что-то, не закрывайся. Что я сделал не так? — Дело не только в шутке, – холодно ответила она. – Последний раз я так смотрела на маму и папу ещё маленькой, Малфой. Ты даже не представляешь, каково это – снова увидеть такую любовь, пусть уже в твоих родителях. Но вместо того, чтобы просто взять меня за руку в ответ, ты назвал моё восхищение ими недостатком внимания. А еще... Хотя неважно. Дай мне пройти. — Нет уж, договаривай, − начал заводиться Малфой. − Что еще? Что ты опять мне не договариваешь? Мне казалось, я сделал достаточно, чтобы заслужить твое доверие, но ты опять закрываешься от меня! — Это не правда. Я дорожу твоим доверием и благодарна тебе, − тихо ответила Гермиона. — Тогда в чем дело? — Ничего, все нормально. Гермиона попыталась обойти его, но парень прижал её к перилам. — Я не сдвинусь с места, пока мы все не обсудим. — Малфой, отойди от меня! Я не хочу сейчас с тобой разговаривать. — Хватит вести себя как маленький ребёнок, Грейнджер! – сорвался он. – Я не сделал ничего настолько ужасного. Не делай из себя страдалицу, которую никто не в силах понять! Почему когда я хочу помочь тебе, то каждый раз натыкаюсь на преграду?! Скажи, что еще я должен сделать, чтобы ты наконец-то поняла, что я никуда не уйду и не оставлю тебя?! Скажи мне! Драко сам не заметил как сжал хрупкие плечи девушки и навис над ней так сильно, что Гермиона отшатнулась и перегнулась через перила, опасно выгибая спину. Малфой прерывисто дышал после сорвавшегося крика, пока не заметил страх в её расширенных глазах. Не успел он осознать весь ужас ситуации, как живот пронзило жжением, и ему пришлось резко отскочить назад. Ведьма стояла с зажатой в руке палочкой, неотрывно глядя на него. Где-то внизу послышался хлопок двери, но ни он, ни она не обратили на это внимания. В коридоре стало тихо, а между ними повисло такое напряжение, что никто не решался заговорить. Казалось, одно слово – и всё рухнет окончательно. — Что за шум, а драки нет? – хмыкнул Забини, поднимаясь к ним вместе с Ноттом. Глаза Теодора зацепились за побелевшие пальцы Грейнджер на палочке, а затем метнулись к её лицу. Как бы она ни пыталась сохранять хладнокровие, от неё слишком явно веяло страхом и обидой. — Мой дом проходной двор, что ли? – рявкнул Малфой. – Какого хрена вы здесь забыли?! — Ты в порядке? – тихо спросил Тео, подходя ближе к подруге. Не обращая внимания на возмущение друга, Блейз обернулся к Гермионе. Он внимательно оглядел ведьму, словно проверял цела ли она, и встретился с полным непонимания взглядом Нотта. — Хватит пялиться на неё, как на раненое животное. Я спрашиваю ещё раз: что вы делаете в моём доме?! — Прекрати орать, истеричка! – огрызнулся Забини. – Это её дом не меньше, чем твой. Или ты забыл, что женился? — Мы вообще-то по большей части к ней пришли, а не к тебе, – добавил Тео. Сделав глубокий вдох, Гермиона на мгновение прикрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями. Она спрятала палочку и скрестила руки на груди. — Что случилось? – спросила ведьма. — Ничего такого, – ответил Нотт. – Мы пришли со свадебным подарком, но, судя по поведению твоего муженька, делиться с ним теперь не хочется. — Что за подарок? — Очень… особенный, — с ленцой произнёс Забини. — Правда, ради него нужно спуститься в подземелье. — Если вы притащили туда какую-то мерзость, которую потом придётся отмывать от пола, с Нарциссой будете разбираться сами. — Ну что ты, мы сделали все аккуратно. Почти без крови. Нотт усмехнулся и взял Гермиону за руку, увлекая её за собой. Забини остался на месте и, дождавшись, когда они свернут за угол, впился в Драко прожигающим взглядом. — Она не заслуживает такого отношения, Малфой. — Не вмешивайся. Ты не знаешь всей ситуации. — И что с того? Ты орал так, что тебя было слышно на всё поместье. Почему ты заставляешь её снова защищаться от близкого человека? — Я не хотел этого! Понятно? Она опять замкнулась, и… я сам не понимаю, что на меня нашло. Меня будто переклинило из-за того, что она не разговаривает со мной, не рассказывает, что происходит. — Если ты не можешь защитить Гермиону даже от самого себя, тогда оставь её. Увижу ещё раз, что ты теряешь контроль и кричишь на неё, я сначала прокляну тебя, а потом заберу Грейнджер, и ты больше никогда её не увидишь. Ты давно не маленький мальчик, Драко. Ты мужчина. Свою женщину нужно оберегать. Тем более ту, которая пережила больше нас всех вместе взятых. — Мерлин… – выдохнул Малфой, опираясь спиной о стену. – Я просто ляпнул, что она смотрит на моих родителей так, будто ей не хватает внимания, а я всегда готов ей его дать. И что-то еще про то, что она не так проста, как кажется... или вроде того... — Если бы я лишился родных, друзей и жил в тотальном одиночестве, меня бы тоже такое задело. Кому, как не тебе знать, что иногда рядом нужен понимающий человек. Тот, кто будет просто держать за руку. Тот, кто поможет пережить внутреннюю бурю. Не вмешиваясь в нее, а просто оставаясь рядом. А ты сделал все с точностью наоборот. Грейнджер дала понять, что не готова, а ты сорвался на крик, потому что, видите ли, она не хотела с тобой разговаривать здесь и сейчас. Блейз ещё никогда не видел у Малфоя настолько тупого выражения лица, с каким тот сейчас смотрел на него, не моргая. — Блядь… Я даже не подумал об этом. — И это удивляет меня больше всего, – бросил Забини перед тем, как уйти к ребятам.

***

Теодор остановился у двери, ведущей в отдельную комнату в подземельях. Проведя палочкой по железу, он что-то прошептал, и дверь со скрипом открылась. Гермиона бросила короткий взгляд через плечо, убеждаясь, что все в сборе, и сделала шаг внутрь. Вдоль каменных стен вспыхнули факелы, открывая её взору подарок Нотта и Блейза. Уставшие бледно-синие глаза и блеклые метаморфные волосы заставили ведьму замереть на месте. Люпин и Тонкс сидели привязанные к стульям, спиной друг к другу. Увидев Гермиону, Нимфадора задёргалась, пытаясь что-то сказать, но не могла выдавить ни звука. — Мы встретили их ночью, – заговорил Нотт. – Орден проник в охраняемое место, и пока остальные Пожиратели были заняты, мы успели утащить этих двоих. — Надеюсь, вас никто не заметил? – поинтересовался Малфой. — Нет. — Хорошо. Грейнджер взмахнула палочкой, снимая заклинание молчания, и прежде чем успела опустить руку, комнату заполнил крик Тонкс. — Я же говорила Аластору, что тебе нельзя давать спокойно разгуливать по штабу! Ты предательница, Гермиона. Грёбаная подстилка Пожирателей. Думаешь, если примкнула к ним, стала лучше?! Нет! Эти мрази хотя бы не притворялись, что сражаются за добро. — Закрой рот, – холодно бросила ведьма, чем только сильнее раззадорила женщину. Её волосы вспыхнули ядовито-красным, а глаза сверкнули ненавистью. — Это ты их убила. Молли, Грюм… они мертвы из-за тебя. — А ещё Симус и Джинни. Хочешь, расскажу, как это было? — Я уничтожу тебя, Грейнджер, − прошипела женщина сквозь зубы. Губы Гермионы дрогнули в улыбке. Угрозы Нимфадоры звучали так нелепо, что она не сдержалась и громко рассмеялась, прикрывая рот ладонью. — Ну это вряд ли… Профессор Люпин, а вы почему молчите? Хотя о чём это я… вы и раньше так делали. — Это война, Гермиона. Я не мог пойти против всех. — Объясните мне, профессор, какое отношение к этому имеет война? – сказал Малфой. Драко оттолкнулся от стены и медленно направился к мужчине. Обойдя пленных, он наклонился к лицу Римуса. Его давящий серый взгляд будто проникал в самую душу, и Люпину явно было неприятно видеть Малфоя так близко. — Ну же, Римус. Что бы изменилось, если бы ты заступился за неё? Тебя бы убили? Изгнали? — Меня бы всё равно никто не стал слушать. Были приказы… — Какие нахер приказы?! – рявкнул он, перебивая. – Ты был её учителем. Ты знал её ещё ребёнком. Или для тебя было нормально, что она уже вторую неделю сидит в подвале? Или ты серьёзно верил, что она решила оклеветать жалкого Уизли? Сука, ты мужик, который просто сидел, наблюдая, как одноглазый тащит девушку за шею по всему дому, и ничего не сделал. Так же, как и твоя жёнушка. — Господи… – усмехнулась Тонкс. – Рон её не трогал. Он на такое не способен, а подвал был наказанием. Гермиону просто хотели перевоспитать ради её же блага. Меньше слушайте эти бредни. Малфой выровнялся и встал напротив Нимфадоры, слегка склонив голову набок. — Тебе ведь известно, что я легилимент? — Допустим. И что? — Дело в том, что я узнал всё это не со слов Гермионы. Я залез в голову Поттера и Уизли. Или вы не в курсе нашей дружеской беседы с ними? — Это ничего не… — Это меняет всё. Лицо Тонкс перекосило от злости. Она несколько раз дёрнула руками, будто надеялась, что верёвки ослабнут, и отчаянно вздохнула. — Может, уже ближе к делу? Что вы собираетесь с нами делать? — Ничего, – почти ласково произнесла Грейнджер. – Я вас просто убью. — Гермиона, нет! – вскрикнул Люпин, глядя на неё с мольбой. – Не делай этого, прошу. Хочешь мести? Хорошо. Убей меня! Только не трогай мою жену. — Что же ты так не кричал, когда моя жена нуждалась в помощи? – поинтересовался Драко, снова подходя к нему. – М? Рот Римуса приоткрылся от шока, пока Тонкс хохотала, словно потеряла рассудок. Его взгляд забегал между ними, и он едва заметно покачал головой, не желая верить услышанному. — Скажи мне, Римус, что бы ты сделал, если бы на месте Гермионы оказалась Нимфадора? — Убил бы, – глухо ответил он. — Я не расслышал. Повтори. — Я убил бы любого, кто причинил ей боль. — Понятно. Жаль, что мне нельзя этого сделать… но я могу сделать кое-что другое. Малфой резко достал палочку и направил её на Римуса, но Гермиона вцепилась в его руку раньше, чем проклятье успело сорваться с губ. Вынудив его остановиться, она встала между ними и с интересом посмотрела на мужчину. — Назови хотя бы одну причину, почему я должна оставить её в живых. — Скажи, что это ложь. Гермиона, ты же наша… ты не могла стать женой Пожирателя. — Я задала вопрос. Назови хотя бы одну грёбаную причину, почему я не должна убить Тонкс! — Она беременна. Люпин продолжал что-то говорить, но шум крови в ушах заглушал все звуки. Гермиона должна была отомстить. Она хотела убить их обоих. Только в памяти всплыла плачущая Паркинсон, боявшаяся за жизнь своего ребёнка, и этот образ упрямо не исчезал, лишая её прежней уверенности. Грейнджер перевела взгляд на Нимфадору. Та устало откинула голову на плечо мужа и просто ждала своей участи. Она посмотрела на Тео, ожидая, что он даст ей толчок к действию, но тот только опустил взгляд в пол. Гермиона снова повернулась к Римусу и несколько секунд наблюдала, как дрожит его подбородок, а в глазах плещется надежда. — Ребёнок не виноват в грехах родителей, − заговорила она наконец. − Но вы с Орденом всё равно понесёте потери. Я заберу у вас всё. Жизнь, друзей, дом и ваши личности. — Что ты собираешься сделать? — Наложу на вас Обливиэйт. Вы не будете помнить ни своих настоящих имён, ни того, откуда вы, и что когда-то принадлежали волшебному миру. Магия останется внутри вас, будет зудеть под кожей, но вы так и не поймёте, что с вами происходит, мучаясь всю жизнь от внезапных всплесков. — Гермиона, ты не понимаешь, чем это может обернуться. С памятью может пойти что-то не так, и… — Это цена за то, чтобы твой ребёнок родился, Римус! Ты не можешь выбирать, и это максимум, что я готова тебе дать. Если не хочешь, тогда разговор окончен. Мужчина тяжело сглотнул, а в его глазах заблестели слёзы. Он слегка повернул голову к своей жене. — Нимфадора… — У нас нет другого выхода. Люпин вновь посмотрел на ведьму, молча изучая её лицо. Его взгляд опустился к пальцам, где блестело обручальное кольцо, и он устало улыбнулся. — Интересно… это можно назвать милосердием или всё же наказанием? — Это баланс, профессор. Гермиона подошла к Тонкс и подняла её лицо за подбородок, приставив кончик палочки к голове. Женщина дёрнулась, но ведьма вдавила пальцы в кожу, лишая её возможности шевелиться. — Желаю тебе мучительной смерти, Грейнджер, − выплюнула Нимфадора. — Встретимся в аду. Обливиэйт. Тонкая голубая нить воспоминаний потянулась из виска Тонкс. Её глаза мгновенно остекленели, а лицо лишилось всех прежних эмоций. Девушка безжалостно выжигала всю её жизнь и все имена, а затем резко оборвала сияние. Голова Нимфадоры бессильно упала на грудь, будто у сломанной куклы. Не теряя ни секунды, она вернулась к Люпину, и тот без сопротивления поднял подбородок выше, словно подстраивался, чтобы ей было удобнее. — Надеюсь, однажды я вспомню, что должен тебе. — Не хочу, чтобы ты помнил обо мне хоть что-то. Даже имя. Палочка коснулась виска мужчины, и комната вновь озарилась мягким свечением. Спустя несколько минут он обмяк, как и его жена. Гермиона взмахнула палочкой, превращая верёвки в пыль, а затем обернулась к Забини и Нотту. — Сделайте так, чтобы они очнулись как можно дальше отсюда. Получив синхронный кивок, Грейнджер двинулась к выходу. Она пыталась ощутить хоть каплю удовлетворения, но внутри было пусто. Ни единой эмоции − только давящий ком в горле. Выбравшись из подземелья, девушка уже почти не видела коридор перед собой из-за слёз, застилавших глаза. — Подожди. — Не сейчас. Малфой быстро догнал Гермиону и прижал к своему телу, крепко заключая в объятия. У неё больше не было сил отталкивать его, и она разрыдалась, уткнувшись в его грудь. — Ты всё сделала правильно, Гермиона. — Правильно? Они бросили меня… а я стояла и пыталась понять, как… как сделать лучше, вместо того чтобы уничтожить их самым жестоким способом. — Ты забрала у них всё, но сохранила жизнь невиновному ребёнку. И ты не должна себя за это винить, потому что поступила правильно. Грейнджер отстранилась от парня, вытирая мокрые щёки. Драко потянулся к её лицу, но ведьма яростно оттолкнула его руку и влепила звонкую пощёчину. — Заслужено, – едва слышно произнёс он. — А ты… Слёзы вновь обожгли кожу. Гермиона замахнулась для второго удара, но Малфой резко притянул девушку к себе, не давая отстраниться. Его ладони медленно скользили по её плечам и спине, успокаивая. — Прости меня, пожалуйста… Я не должен был ничего от тебя требовать и не имел права срываться на тебе. Но мне тяжело… от собственного бессилия. Я не могу облегчить твою боль. Не могу забрать плохие воспоминания. Мне никогда не было плевать на твои чувства. Никогда. Он коснулся её лба своим и закрыл глаза. — Если бы я мог вернуться в прошлое, я бы ударил самого себя за каждое слово, которое наговорил тебе. За то, что заставил тебя испугаться. К сожалению, сказанного уже не вернуть, но я готов всю жизнь доказывать тебе, что ты не зря выбрала меня. Ты не маленький ребёнок, и твоя реакция полностью обоснована. Я не знаю, что на меня нашло, Гермиона. Пожалуйста, только не закрывайся от меня. Я не выдержу, если ты снова начнёшь держать всю боль в себе. — Ты прав, − выдохнула она. − Я слишком часто не впускаю тебя в свои мысли. Слишком многое держу в себе. Я постараюсь измениться. Ты действительно дорог мне, и я не готова потерять тебя из-за своего прошлого. Особенно из-за него. Стерев большими пальцами следы слёз, Малфой поцеловал её. Он был готов к тому, что она оттолкнёт его, но вместо этого Гермиона обвила его шею и ответила на поцелуй. — И между прочим, со вчерашнего дня я Малфой, – напомнила ведьма. — Для всех ты Малфой, но для меня ты всё ещё та самая Грейнджер, которая засыпала в библиотеке над своими учебниками. — Эй, это было всего один раз! И откуда ты об этом знаешь? — Ооо, вот это, наверное, единственное, что я оставлю для тебя загадкой, – улыбнулся парень.