Honkai Impact Lambda

      BMW плавно скользнул по идеально ровному бетону в подземный паркинг базы «Святой Фрейи» и замер. Двигатель смолк, но ощущение давления не исчезло — оно лишь сменило источник. Теперь давили стены, давил многометровый слой армированного бетона над головой и осознание того, что выход отсюда только один — через служебные лифты, коды доступа к которым стоят дороже человеческой жизни.       Двери разблокировались с сухим пневматическим шипением.       — На выход, — голос Химеко прозвучал глухо, лишенный той командирской стали, что была на поверхности. Здесь, в недрах комплекса, она была лишь винтиком, доставившим деталь на конвейер.       Киана не успела среагировать. Её рефлексы, подавленные алкоголем и стрессом, запаздывали. Охранный робот снаружи рванул дверь, и грубая механическая конечность, схватила её за плечо.       Её вытащили наружу не как пассажира, а как груз. Без церемоний. Рывок, потеря равновесия, жесткое приземление на бетонный пол гаража. Ноги подогнулись, но упасть ей не дали. Другая конечность робота перехватила её, зафиксировав в вертикальном положении.       — Транспортировка субъекта в блок первичной обработки, — произнес механический голос охранного робота.       Киану повели. Или, точнее, потащили. Её ботинки, оставляющие грязные следы на стерильном полу, скрипели, пытаясь найти сцепление.       Коридоры базы «Святой Фрейи» были архитектурным гимном эффективности и паранойе. Белый пластик, хромированная сталь, лампы дневного света, заливающие пространство бестеневым сиянием. Здесь не было углов, где могла бы скопиться пыль. Не было запахов, кроме запаха озона и антисептиков.       Для Кианы, чьи глаза привыкли к полумраку трущоб, к неоновым пятнам во тьме и серой гамме разложения, этот свет был физически болезненным. Он резал сетчатку, вызывая слёзы. Он обнажал каждую пору на её коже, каждое пятно грязи на куртке, превращая её саму в грязную кляксу на белоснежном листе бумаги.       Контраст был огромным. Там, в Нагазоре, грязь была естественной средой обитания. Здесь она была патогеном.       Её втолкнули в помещение, обозначенное на схеме как «Санитарный шлюз 4».       — Раздеться, — приказ прозвучал из динамиков под потолком.       Киана замешкалась. Её пальцы, одеревеневшие и дрожащие, не могли справиться с молнией куртки.       Система не терпела задержек.       Два дрона-ассистента, безликие манипуляторы, спускающиеся с потолочных рельс, приблизились к ней. Жужжание сервоприводов, блеск лезвий.       Одежду срезали.       Это не было актом насилия в привычном смысле. Это была утилизация упаковки. Старая куртка, пропитанная потом и запахом дешевого табака, штаны с пятнами краски, белье, давно потерявшее цвет — всё это лоскутами падало на решетчатый пол.       Киана осталась стоять обнаженной, дрожа от холода и унижения, прикрывая себя руками. Но роботам было плевать на её стыд.       Срезанные тряпки — всё, что связывало её с прошлой жизнью — дрон сгрёб в кучу и швырнул в приёмный лоток утилизатора. Вспышка пламени за жаропрочным стеклом, гул вытяжки. Секунда — и от «Кианы из трущоб» осталась лишь горстка пепла.       Затем включилась вода.       Ледяные струи ударили со всех сторон под высоким давлением. Это был не душ. Это было похоже на пескоструйную обработку. Вода пахла химией — жестким дезинфицирующим раствором, который щипал глаза и разъедал микротрещины на коже. Щетки, выдвинувшиеся из стен, прошлись по телу, сдирая верхний слой эпидермиса вместе с грязью Нагазоры.       Киана хотела закричать, но вода забивала рот. Она лишь хватала воздух, чувствуя, как с неё смывают не просто грязь, а само право называться человеком.       Процедура закончилась так же внезапно, как и началась. Потоки горячего воздуха высушили кожу.       Из ниши в стене выехал пластиковый лоток. В нём лежала одежда и обувь.       Стандартная форма кадета-рекрута. Одежда из синтетической ткани, грубой и прочной. Никаких знаков различия. Никакого имени. Только штрих-код на воротнике. Черные тактические ботинки.       Киана оделась и обулась. Ткань неприятно терла кожу, но это было лучше, чем нагота. Теперь она выглядела как все. Как заготовка.       — Субъект обработан. Направить в Лабораторию анализа потенциала, — констатировал голос.       Дверь шлюза открылась, и конвоиры — на этот раз люди в белых халатах и с электрошокерами на поясах — повели её дальше.       Лаборатория представляла собой храм науки, лишенной этики. В центре стояло диагностическое кресло — массивная конструкция из металла и композитов, больше напоминающая орудие пыток или электрический стул. Вокруг громоздились стойки с оборудованием: мониторы, анализаторы спектра, насосы для перекачки жидкостей, генераторы полей.       В воздухе висел низкий гул трансформаторов. Пахло озоном и чем-то сладковатым — вероятно, сывороткой хонкая.       — Раздевайтесь, садитесь, — один из лаборантов указал на кресло. Его лицо было скрыто за маской респиратора и защитными очками.       Киана повиновалась. Ноги едва держали её. Она села, ощутив холод металла.       Механизм сработал мгновенно. Фиксаторы на запястьях, лодыжках, талии и шее защелкнулись. Она оказалась распятой, обездвиженной.       — Слишком туго... — прохрипела она. Голос был сорван. — Мне больно...       Лаборанты не отреагировали. Жалобы подопытного образца не являлись валидными данными для протокола. Они продолжали свою работу, методично прикрепляя датчики к её вискам, груди, рукам. Холодные присоски, иглы катетеров, входящие в вены.       Киана дернулась, когда толстая игла вошла в локтевой сгиб, но фиксаторы держали намертво.       — Подключение завершено. Системы мониторинга в норме. Базовые показатели: пульс учащен, уровень кортизола повышен, следы этанола и токсинов в крови. Субъект в состоянии стресса и абстиненции.       — Игнорировать, — раздался голос главного научного сотрудника из-за бронированного стекла наблюдательной рубки. — Нам нужны данные по резистентности, а не анализ её печени. Начинайте фазу один. Ввод стимулятора.       Один из насосов загудел. По прозрачной трубке, подключенной к вене Кианы, побежала светящаяся фиолетовая жидкость.       Сыворотка-стимулятор. Очищенный и стабилизированный концентрат энергии Хонкай. Вещество, которое убивает обычного человека за считанные секунды, превращая его в зомби. Для кандидатов она была тестом на выживание.       Жидкость достигла вены.       В первое мгновение Киана ничего не почувствовала. Затем пришел холод. Ледяной холод, который распространялся по венам, словно в кровь залили жидкий азот. Он добрался до сердца, и оно пропустило удар.       А потом холод взорвался огнем.       Киана закричала.       Это было ощущение, будто её кровь превратилась в кислоту. Каждая нервная клетка вспыхнула болью. Мышцы свело судорогой, тело выгнулось дугой, напрягая ремни фиксаторов до предела. Ей казалось, что её кости плавятся, что кожа сейчас лопнет, выпуская наружу фиолетовое пламя.       В глазах потемнело, затем вспыхнуло багровым.       За стеклом, в безопасной стерильности наблюдательной, ученые склонились над мониторами. Экраны, до этого показывавшие ровные зеленые линии, взорвались хаосом графиков и диаграмм.       Тревожные лампы мигнули, сигнализируя о критических показателях.       — Скачок энергии! — констатировал лаборант, его голос был лишен эмоций, только сухая фиксация фактов. — Уровень интоксикации Хонкаем... Ноль.       — Ноль? — переспросил главный. — Проверьте датчики.       — Датчики исправны. Субъект поглощает энергию. Полная ассимиляция. Ткани не разрушаются. Наоборот... наблюдается ускорение клеточного метаболизма. Регенерация поврежденных этанолом участков печени и нервной системы.       Киана хрипела, пена выступила на губах. Боль трансформировалась. Она перестала быть просто болью разрушения и стала болью перестройки. Её организм, генетически спроектированный для этой самой цели, проснулся. Спящие гены Каслана, подавленные годами деградации, активировались, жадно впитывая энергию, как сухая губка впитывает воду.       Она не умирала. Она заряжалась.       Мониторы стабилизировались, но показатели зашкаливали. Графики ушли в верхнюю зону спектра, туда, где обычно находилась красная черта летального исхода. Для Кианы это была рабочая зона.       — Подтверждаю, — произнес главный ученый, поправляя очки. Он смотрел на корчащуюся в кресле девушку не как на страдающее существо. Он смотрел на неё как на золотой самородок, найденный в грязи. Как на новую турбину, которая прошла стендовые испытания с невероятным результатом. — Совместимость абсолютная. Потенциал соответствует рангу S. Возможно, выше. Мы не видели таких показателей ранее...       Ученые перешептывались. В их голосах слышалось возбуждение. Не человеческое, а профессиональное. Они обсуждали бюджеты, новые гранты, возможность прорыва в создании "идеальной валькирии".       Киана никогда не была для них личностью. Она стала «Образцом». Набором биологических параметров. Ресурсом.       — Феноменальная регенерация и проводимость, — отметил лаборант, записывая данные. — Эффективность преобразования энергии Хонкай — 98%. Потери минимальны. Если мы сможем стабилизировать её психику... или удалить лишнее... это будет самое мощное оружие в арсенале Schicksal.       — Прекратить подачу стимулятора, — скомандовал главный. — Не сожгите предохранители раньше времени. Мы получили подтверждение. Объект пригоден.       Насос остановился. Поток огня в венах иссяк.       Киана обмякла в кресле. Ремни удерживали её безвольное тело. Дыхание было поверхностным, рваным. Пот струился по лицу.       Её мутило. После эйфории мощи, которую дала сыворотка, наступил жесточайший откат. Слабость накатила свинцовой волной. Голова кружилась так, словно её поместили в центрифугу. Тошнота вернулась, на этот раз вызванная не алкоголем, а энергетическим истощением.       Датчики начали отключать. Присоски отлеплялись с чмокающим звуком, иглы выходили из вен, оставляя маленькие капельки крови, которые тут же затягивались благодаря ускоренной регенерации.       Фиксаторы щелкнули, освобождая руки и ноги.       Киана попыталась пошевелиться, но тело не слушалось. Она была пустой оболочкой. Выжатым лимоном.       Сквозь звон в ушах она услышала звук открывающихся автоматических дверей. Цокот каблуков.       Знакомый ритм.       Киана с трудом повернула голову. Картинка расплывалась, но силуэт она узнала безошибочно.       Черно-бордовое пятно на белом фоне. Идеальная осанка.       Рита Россвайс.       Она вошла в лабораторию как хозяйка, проверяющая свои владения. Ученые почтительно расступились. Рита не смотрела на мониторы. Ей не нужны были графики. Она смотрела на Киану.       В её руках был планшет с результатами тестов. На лице — та же легкая, холодная полуулыбка.       Она подошла к креслу.       Киана попыталась сфокусировать взгляд на лице Валькирии. В затуманенном мозгу всплыла единственная четкая мысль.       Рита здесь не для того, чтобы поздравить её с успешным тестом. Рита здесь, чтобы забрать актив и поместить его на хранение. Или начать процесс "обучения", который, судя по методам Schicksal, будет мало чем отличаться от пыток в этом кресле.       Она вспомнила слова из школьных учебников, которые когда-то читала: «И живые позавидуют мертвым».       Теперь она понимала смысл этой фразы.       Рита остановилась в шаге от кресла. Она смотрела на Киану сверху вниз, как скульптор смотрит на глыбу мрамора, от которой предстоит отсечь все лишнее.       Вопреки ожиданиям Кианы, Рита не стала избивать её. Она протянула ей планшет и сказала нажать на галочку.       «Отказаться? Да меня спустят в биореактор.» — в панике размышляла Киана.       Дрожащей рукой она нажала на экран планшета. Биометрический сканер отпечатка пальца пикнул.       — Прекрасно, копия контракта будет отправлена вам позже. Одевайтесь, у нас еще много дел. — сказала она.       Рита повела её на очередное тестирование в учебный корпус. Путь от лаборатории до учебного корпуса проходил в молчании. Рита Россвайс шла впереди, задавая темп — быстрый, четкий, не допускающий отставания. Киана плелась следом, её новое серое одеяние кадета шуршало при каждом шаге. Тело все еще ныло после инъекции стимулятора, но это была тупая, фоновая боль, к которой можно было привыкнуть. Куда хуже было ощущение ватной пустоты в голове.       Учебный корпус «Святой Фрейи» мало чем отличался от остальных зданий базы: те же стерильные коридоры, тот же холодный свет, то же ощущение, что ты находишься внутри огромного медицинского прибора.       Их ждала аудитория 303. Амфитеатр, заполненный рядами сенсорных парт. Там уже сидели кадеты — молодые люди, одетые в такую же серую форму, но выглядевшие иначе. Они были чистыми. Ухоженными. В их глазах читалась целеустремленность и легкое высокомерие тех, кто прошел отбор не случайно, а благодаря подготовке и связям.       Когда Рита ввела Киану в зал, разговоры стихли. Десятки пар глаз уставились на новенькую. Взгляды сканировали её, отмечая неуверенную походку, темные круги под глазами и общую ауру неблагополучия, которую не могла скрыть даже новая форма.       — Занять свободное место, — скомандовала Рита, указывая на пустую парту в третьем ряду. — Тестирование начнется через пять минут.       Киана прошла к месту, чувствуя, как взгляды жгут спину. Она села.       В помещение вошел, по-видимому, экзаменатор и занял преподавательское кресло. Спустя несколько минут парты в аудитории «ожили», экраны на их поверхностях начали показывать уведомления.       «Вход в систему. Идентификация пользователя: Кадет Киана Каслана».       На экране высветилось название теста: «Базовый квалификационный экзамен: Физика Хонкая, Тактическая теория, История Schicksal».       Таймер в углу начал отсчет. 60 минут.       Первый вопрос: «Выберите правильное описание процесса распада ядра Хонкая зверя класса "Император" с допустимым коэффициентом выделения энергии при реакции с анти-энтропийным полем третьего порядка».       Киана тупо уставилась на текст. Буквы расплывались. Термины — «анти-энтропийное поле», «коэффициент», «распад» — были ей знакомы, но лишь как набор звуков из новостных сводок, которые она слушала вполуха, стоя в очереди за редким бесплатным пайком. Смысл ускользал. Она знала, что Хонкай убивает. Она знала, что Валькирии убивают Хонкай. Это была вся физика, которую она знала.       Она пролистала дальше.       «Выберите ключевые пункты «Соглашения о разделе сфер влияния» между Schicksal и Anti-Entropy».       Вопросы были написаны на языке, который она не понимала. Это был язык академий, закрытых школ и дорогих репетиторов. Киана закончила муниципальную школу в гетто с грехом пополам, пропуская половину занятий из-за подработок. Её образование ограничивалось умением читать, писать и считать кредиты до зарплаты.       Паника начала подниматься холодной волной.       Она огляделась. Остальные кадеты быстро и уверенно тыкали пальцами в экраны. Они знали, что делают. Они были частью этого мира.       Киана попыталась угадывать. Метод «тыка». Вариант А. Вариант С. Вариант В.       Система реагировала мгновенно. Экран мигал красным, выдавая сообщение: «Ответ неверный».       Она пробовала снова и снова, надеясь на удачу, но алгоритм тестирования был безжалостен.       — Пф-ф, — раздалось справа.       Киана повернула голову. Соседка — девушка с идеально уложенными светлыми волосами и надменным выражением лица — смотрела на её экран, не скрывая презрения.       — Серьезно? Ты застряла на вопросе про структуру иерархии Schicksal? — шепотом спросила она, но так, чтобы услышали ближайшие ряды. — Это же программа начальной школы.       Киана сжала кулаки под столом.       — Заткнись, — прошипела она.       — О, смотрите, она умеет говорить! — блондинка хихикнула, привлекая внимание остальных. — Я думала, эта бомжиха даже читать не умеет. Эй, ребят, вы видели? Она пытается указать иерархию Schicksal методом подбора!       По аудитории прошел смешок. Тихий, злой смех элиты над изгоем.       — Тишина в классе! — рявкнул экзаменатор — сухой старик в очках, сидевший на преподавательском кресле. Но он даже не посмотрел в их сторону, продолжая что-то набирать в своем планшете. Ему было плевать на дисциплину, пока она не мешала ему лично.       Таймер обнулился.       Экран парты погас, а затем на большой голографической доске перед аудиторией высветилась сводная таблица результатов.       Список имен и баллов. Зеленые строчки — «Хорошо». Желтые — «Удовлетворительно».       И одна красная строчка в самом низу.       Кадет Киана Каслана. Результат: 12/100.       12 баллов. Вероятно, за те несколько вопросов, где она случайно угадала ответ.       Тишина в зале длилась секунду, а затем взорвалась хохотом.       Это был не сдержанный смешок. Это был откровенный гогот. Кадеты тыкали пальцами в экран, переглядывались, качали головами.       — Двенадцать! Вы видели? Двенадцать! — крикнул кто-то с задних рядов. — Даже сервисный дрон набрал бы больше!       — Киана-идиотка! — подхватил другой голос. — Ей место не в академии, а в зоопарке!       — Эй, идиотка, ты уверена, что не перепутала двери? Поворот в уборную был слева по коридору!       Смех бил по ушам, как физические удары. Киана сидела, опустив голову, чувствуя, как лицо заливает краска стыда и ярости. Привычная, темная злость закипала внутри, требуя выхода. Ей хотелось вскочить, перевернуть эту парту, разбить лицо этой блондинке, заставить их всех заткнуться.       Она начала подниматься, мышцы напряглись для рывка.       «Прекрасно, копия контракта будет отправлена вам позже» — пронеслось в голове.       Пыл мгновенно остыл. Киана вспомнила, где она находится. Вспомнила Риту, лабораторию, электрошокеры. Сопротивление бесполезно. Здесь её ярость — это не оружие, а повод для наказания.       Преподаватель медленно встал из-за стола. Он поправил очки и посмотрел на таблицу, затем на Киану. В его взгляде было столько же тепла, сколько в куске льда.       — Кадет Каслана, — произнес он скрипучим голосом. — Ваши результаты... впечатляют. В плохом смысле. Я преподаю здесь двадцать лет, и я редко видел подобную демонстрацию абсолютной интеллектуальной несостоятельности на вступительном тесте.       Он сделал паузу, наслаждаясь моментом.       — Вы не просто не знаете материала. Вы не обладаете базовыми когнитивными навыками для его усвоения. Ваш мозг, очевидно, поврежден токсинами или же вы просто... дефективны от природы. Я буду рекомендовать исключить вас из теоретического курса, чтобы не тратить время преподавателей попусту. Вы — позор для формы, которую носите.       Эти слова были как соль на открытую рану.       Старые шрамы вскрылись. Киана вспомнила тот кабинет HR.       «Тупая идиотка. Убирайся».       Она вспомнила лицо школьного учителя, который говорил ей, что она никогда ничего не добьется. Вспомнила ухмылки менеджеров, отказывавших ей в работе даже уборщицей.       Они все были правы. Она — тупая. Она — ничтожество. S-ранг потенциал не добавил ей мозгов. Она все та же Киана, которая не может решить простейшее уравнение.       Она сжалась в комок, стараясь стать меньше, исчезнуть под градом насмешек и уничижительных комментариев.       Рита Россвайс, все это время стоявшая у двери и наблюдавшая за сценой с бесстрастным выражением лица, наконец решила вмешаться. Шоу затянулось.       — Достаточно, — произнесла она. Голос был негромким, но он мгновенно перекрыл смех аудитории.       Рита прошла к парте Кианы. Кадеты стихли, провожая её испуганными взглядами.       — Встать, — скомандовала она.       Киана поднялась. Ноги были ватными.       — Теоретическая подготовка признана неудовлетворительной, — констатировала Рита, глядя на Киану как на сломанный инструмент. — Ожидаемо. Интеллект не является вашей сильной стороной.       Она развернулась к выходу.       — За мной.       Киана поплелась следом, чувствуя спиной жгучие взгляды однокурсников. Она слышала их шепот: «Тупая», «Мусор», «Зачем её вообще взяли?».       В коридоре было тихо.       Рита шла быстро, её каблуки выбивали четкий ритм.       — Мы направляемся в сектор B-4, — бросила она через плечо. — Полигон начальной боевой подготовки.       Она остановилась у лифта и нажала кнопку вызова. Пока они ждали кабину, Рита повернулась к Киане и окинула её оценивающим взглядом с головы до ног.       — Если природа обделила вас разумом, — произнесла она холодно, — возможно, она компенсировала это физическими данными. Может, хоть мышцы есть, раз мозгов нет.       Двери лифта открылись.       — Заходите, кадет. Посмотрим, сможете ли вы продержаться против боевого робота дольше, чем против теста по физике.       Киана шагнула в кабину и лифт тронулся сразу, как только Рита нажала на приборную панель. Унижение жгло изнутри, но где-то глубоко, под слоями стыда и апатии, шевельнулось другое чувство. Злое, темное.       Они считают её идиоткой? Пусть. Но на полигоне не нужно решать уравнения. Там нужно выживать. А в этом Киана Каслана, выпускница трущоб Нагазоры, разбиралась лучше, чем все эти чистенькие кадеты вместе взятые.       Двери лифта открылись. Сектор B-4 встретил их гулом вентиляционных турбин, который заглушал даже собственные мысли. Это было огромное, ангарного типа помещение. Пол представлял собой решетчатый настил, под которым виднелись технические коммуникации — вены и артерии базы, по которым текла энергия и охлаждающая жидкость.       Рита жестом указала на стойку с тренировочной экипировкой.       — Экипируйтесь, кадет. Время — ценный ресурс, и вы уже потратили его слишком много на демонстрацию своего невежества в классе. — сказала Рита и отправилась в сторону ближайшей лестницы.       Киана подошла к стойке. Там лежал сверток. Стандартный тренировочный костюм открытого типа (шлем и ботинки не включены в комплект). Модель Е-12. В среде курсантов его называли «саваном». Это был базовый комбинезон из тонкого кевларового плетения с минимальными вставками жесткой брони на груди и суставах. Он мог защитить от скользящего удара ножом или падения с небольшой высоты, но против серьезной кинетической атаки был бесполезен. Это была защита от царапин, а не от смерти.       Киана натянула костюм. Он сидел плохо, стягивая в плечах и болтаясь в талии. Она чувствовала себя в нем не воином, а упакованным куском мяса, готовым к отправке в морозильную камеру.       Рядом с костюмом лежало оружие.       Два пистолета. «USP-45 Tactical», модифицированные для использования стандартных патронов калибра .45 ACP. Это не были лучевые излучатели или рельсотроны, которыми пользовались Валькирии высших рангов. Это был «огнестрел» — грубое, примитивное оружие прошлого века, эффективность которого против Хонкая стремилась к нулю, если не бить в уязвимые точки. Тяжелые, с потертыми рукоятками, они пахли оружейным маслом — запахом, который Киана помнила с детства.       Она взяла их в руки. Вес металла был привычным и странно успокаивающим. Зигфрид учил её стрелять раньше, чем читать.       «Ствол — это продолжение твоей руки, Киана. Не думай, просто укажи пальцем и нажми».       Воспоминание кольнуло сердце, но она отогнала его. Сейчас не время для сентиментальности.       — Ваша задача проста, — голос Риты, усиленный динамиками полигона, звучал откуда-то сверху, из наблюдательной рубки, отделенной от арены бронестеклом. — Выжить. И нейтрализовать цель.       В дальнем конце зала с шипением открылись ворота шлюза.       Из темноты выплыл силуэт зверя.       Это был не зверь из плоти и крови. Это был механизм. Робот серии «Prowler». Четвероногая конструкция из черного металла и сервоприводов, имитирующая биомеханику Хонкай-зверя низшего ранга. У него не было головы, только сенсорный блок, светящийся тусклым красным светом, и пара гидравлических манипуляторов, заканчивающихся вращающимися лезвиями.       Зверь, которого роботы пытался имитировать, имел ранг Е. Практически самый слабый в иерархии угроз. Пушечное мясо Хонкая. Для опытной Валькирии — разминка перед завтраком. Для гражданского — гарантированная смерть в виде фарша.       — Тренировочный режим. Уровень сложности: Минимальный. Начало боя через три... две... одну...       Движок взревел.       Робот сорвался с места.       Он двигался не как машина, а как зверь. Быстро, дергано, с неприятным скрежетом металла о решетку пола. Его скорость была выше, чем у любого человека, которого Киана встречала в драках за бутылку.       Киана запаниковала.       Все уроки отца, все воспоминания о стойках и тактике вылетели из головы, вытесненные животным страхом и годами алкогольной деградации. Она не приняла стойку. Она не оценила дистанцию.       Она просто начала стрелять.       Бах-бах-бах!       Грохот выстрелов оглушил её саму. Гильзы посыпались на пол. Вспышки дульного пламени вырывались, перекрывая друг друга.       Мимо.       Пули высекли искры из пола и стен, не причинив роботу вреда. Машина даже не замедлилась. Она зигзагами приближалась к цели, сокращая дистанцию с пугающей неотвратимостью.       — Хаотичная стрельба. Отсутствие контроля отдачи. Расход боеприпасов — 30%, эффективность — 0%, — бесстрастно прокомментировала Рита в динамиках. Её голос был холодным душем.       Киана попятилась, споткнулась о собственные ноги и едва не упала.       Робот был уже в пяти метрах. Он прыгнул.       Это был не высокий, красивый прыжок из кино. Это был низкий, стелющийся бросок хищника.       Киана инстинктивно дернулась в сторону, но слишком медленно.       Удар.       Металлический корпус робота врезался в неё боком. Ощущение было такое, словно в неё въехал мотоцикл.       Киана отлетела к стене, ударившись спиной. Воздух выбило из легких. В глазах потемнело. Пистолет из левой руки вылетел, скользя по решетке пола.       Костюм Е-12 честно попытался погасить инерцию, но законы физики были неумолимы. Ребра заныли, плечо обожгло болью.       Она сползла по стене, хватая ртом воздух. Вкуса крови во рту пока не было, но привкус желчи уже появился.       Робот приземлился, развернулся на месте с визгом сервоприводов и снова нацелился на неё. Лезвия на его «лапах» раскручивались.       — Вставай! — заорала она сама себе.       Она попыталась встать, используя «уличную» технику — перекат через плечо, но координация подвела. Она просто неуклюже перевалилась на бок, едва успев убрать ноги из-под удара манипулятора, который со скрежетом врезался в стену там, где она была секунду назад.       Бетонная крошка и падающие куски обшивки стены портили видимость.       Киана перекатилась, вскидывая оставшийся пистолет. Она выстрелила в упор, не целясь.       Пуля попала в бронированную «лапу» робота и с визгом рикошета ушла в потолок. Машина даже не дрогнула.       Это был не бой. Это было избиение. Киана металась по арене, как крыса в ведре. Она прыгала, падала, ползала, уворачиваясь от ударов в последнюю долю секунды. Её движения были лишены грации.       Её дыхание срывалось на хрип. Пот заливал глаза. Сердце колотилось так, что готово было проломить грудную клетку.       Робот загнал её в угол.       Он не знал усталости. Он не чувствовал жалости. Он был алгоритмом, задача которого — уничтожить цель.       Киана оказалась зажата между стеной и стойкой с запасным оборудованием. Пути отхода отрезаны. Красный глаз сенсора смотрел на неё в упор. Лезвия выли, предвкушая плоть.       В этот момент её восприятие времени замедлилось.       Киана видела вращающийся диск пилы. Видела царапины на черном металле корпуса. Чувствовала запах смазки.       Страх исчез.       На его место пришло что-то другое. Что-то древнее, темное и злое. То самое чувство, которое помогало ей выживать в Нагазоре, когда у неё пытались отобрать последние деньги. Инстинкт трущоб.       Когда тебя прижали к стене — не защищайся. Защита — для слабых. Защита — это признание правил игры противника.       В гетто правил нет. Если тебя бьют ножом — ты бьешь кирпичом.       «К черту тактику. К черту Риту. К черту всё».       Киана оскалилась. Это была не улыбка героя. Это был оскал бешеной собаки.       Робот сделал выпад.       Вместо того чтобы попытаться уклониться (что было невозможно) или закрыться руками (что было бы самоубийством), Киана рванулась вперед. Навстречу удару.       Она бросила свое тело на металл.       Левая рука, свободная от оружия, схватила гидравлический поршень манипулятора, обжигая ладонь о горячий металл. Перчатка задымилась. Рывок был такой силы, что Киана почувствовала, как хрустнуло запястье, но она не разжала пальцев.       Используя инерцию робота и свой собственный вес, она подтянулась и запрыгнула на «спину» механизма.       Робот, не рассчитанный на такой наглый контактный бой, дернулся, пытаясь сбросить наездника. Его гироскопы взвыли, пытаясь компенсировать смещение центра тяжести.       Киана обвила ногами корпус машины, сжимая бедра так, что мышцы свело судорогой. Она была клещом, впившимся в шкуру зверя.       — Жри, тварь! — прохрипела она, брызгая слюной.       Она вскинула правую руку с пистолетом. Дуло уперлось прямо в сочленение между бронепластинами, там, где под защитным кожухом пульсировали силовые кабели и виднелся блок сенсоров. Уязвимая точка. «Шея» зверя.       Ей не нужно было целиться. Дистанция — ноль.       Она нажала на спуск.       Бах.       Отдача ударила в руку, но Киана не ослабила хватку.       Бах. Бах. Бах.       Она стреляла в упор, вгоняя свинец во внутренности машины. Масло, горячее и черное, брызнуло ей в лицо, ослепляя. Искры от пробитой проводки обожгли щеку.       Робот забился в конвульсиях. Он начал вращаться, пытаясь размазать Киану о стену, но она вцепилась в него мертвой хваткой. Она была частью его боли, его смерти.       Бах. Бах.       Затвор пистолета встал на задержку. Магазин пуст.       Но этого было достаточно.       Робот издал последний скрежет. Красный глаз сенсора мигнул и погас. Машина рухнула, а затем завалилась на бок, увлекая Киану за собой.       Удар о пол выбил из неё остатки духа.       Она лежала, придавленная тушей металла, тяжело и хрипло дыша. Лицо залито маслом и потом. Волосы слиплись. Тренировочный костюм на боку был разодран в клочья, сквозь прорехи виднелась ссаженная, кровоточащая кожа.       Она была похожа не на победителя, а на жертву автокатастрофы. Грязная, избитая, жалкая.       Но она была жива. А машина — нет.       Киана с трудом вытащила ногу из-под робота и отползла в сторону. Она села, опираясь спиной о ту самую стену, к которой её прижали минуту назад. Рука с пустым пистолетом бессильно упала на колени.       Она сплюнула на пол. Слюна была розовой от крови — при падении она прикусила язык.       Она подняла голову, глядя на бронированное стекло наблюдательной рубки. В её затуманенном мозгу билась одна мысль: «Я сделала это. Я уничтожила его.».       Она ждала вердикта. Ждала голоса из динамиков. Голоса, который скажет: «Впечатляюще». Или хотя бы: «Цель уничтожена».       Динамики щелкнули.       — Время выполнения задачи: 4 минуты 32 секунды, — голос Риты был сухим, как шелест осенних листьев. В нем не было ни капли одобрения. Только статистика. — Расход боеприпасов: 100%. Ущерб экипировке: Критический. Полученные травмы: Умеренные.       За стеклом Рита опустила взгляд на хронометр, затем посмотрела на Киану. На её лице было написано не восхищение победой, а разочарование методом.       — Слишком медленно, — произнесла она, и этот вердикт был тяжелее удара робота. — Слишком грязно. Вы не на улице, кадет Каслана. Вы не в подворотне. Вы превратили боевую симуляцию в потасовку в баре.       Киана моргнула, стряхивая масло с ресниц.       — Но он уничтожен... — просипела она. — Я победила...       — Вы выжили, — поправила Рита. — Это не одно и то же. В реальном бою против стаи таких существ ваша тактика "запрыгнуть и забить камнем" привела бы к вашей смерти через семь секунд после контакта. Вы уничтожили одну единицу, но при этом полностью вывели из строя себя. Это пиррова победа. Неэффективный размен ресурсов.       Рита покачала головой. Это было микродвижение, полное элегантного презрения.       — Ваш S-ранг — это пока что только цифры на бумаге. В реальности вы демонстрируете навыки бешеной обезьяны, которой дали пистолет.       На большом экране над ареной высветился итог.       Боевая эффективность: D.       Статус: Условно пригодна.       Буква D горела желтым светом. Не красный провал, как на теории, но и не тот триумф, на который надеялась Киана. D — это проходной балл. Это оценка для посредственности.       Киана опустила голову. Ярость, которая дала ей силы для прыжка, угасла, оставив после себя лишь опустошение и боль в ушибленных ребрах.       Она посмотрела на свои руки. Они дрожали. Масло на коже казалось черной кровью.       Она снова оказалась внизу. Даже победив, она проиграла. Их стандарты были недостижимы. Их мир был слишком стерильным для её методов.       — Встать, — команда Риты прозвучала как удар хлыста. — Идите в медотсек. Залатайте себя. Завтра в 05:00 подъем. Позже дрон доставит новую униформу, соответствующую вашему рангу. Выбросьте этот поврежденный костюм и попробуйте отмыться.       — Могу я оставить их себе? — спросила Киана, поднимая вверх свой разряженный пистолет USP45.       — Можете, но использование оружия на базе вне тренировочных полигонов и тестовых отсеков запрещено. Думаю, не нужно говорить, что с вами произойдет, если вы нарушите этот запрет. — вежливо ответила Рита через динамик.       Киана с трудом поднялась на ноги. Каждое движение отдавалось болью. Подняв второй пистолет, она побрела к выходу, хромая и волоча за собой ногу.       Проходя мимо поверженного робота, она даже не взглянула на него. Это была просто груда металла. Как и она сама, в каком-то смысле.       Инструкторы в наблюдательной рубке уже потеряли к ней интерес, обсуждая графики и телеметрию. Для них шоу закончилось.       Киана вышла в коридор. Белый свет ламп снова резанул глаза. Она прислонилась плечом к стене, чувствуя, как по щеке катится одинокая, злая слеза, смешиваясь с машинным маслом.       — D-ранг... — прошептала она. — Ну и пусть.       Она выжила. Она убила эту тварь. И если им не нравится, как она это сделала — это их проблемы.       Она сжала пустой пистолет в руке. Это было единственное, что у неё осталось. Единственный друг, который не подвел.       «Я покажу вам, — подумала она, и в её мыслях снова вспыхнул тот самый темный огонь. — Я заставлю вас подавиться вашими буквами. Я стану сильнее. Не ради вас. А чтобы выжить назло вам всем».       Киана оттолкнулась от стены и пошла вперед.       ***       Кабинет кураторов располагался на верхнем ярусе административного блока. Отсюда, через панорамное окно из тонированного бронестекла, открывался вид на весь остров Святой Фрейи: на серые коробки дормиториев, на полигоны, изрытые взрывами, на далекую линию океана, скрытую туманом. Это была точка обзора для тех, кто передвигал фигуры, а не был ими.       Внутри царила атмосфера стерильного официоза. Никаких личных вещей, никаких фотографий. Только голографические проекторы, отображающие тактические карты, и терминалы с базами данных.       Рита Россвайс стояла у окна, наблюдая за тренировкой новичков на плацу. Её поза была расслабленной, но это была расслабленность кошки, готовой к прыжку. Она держала чашку с чаем — настоящий фарфор, не пластик, — и аромат бергамота странно диссонировал с запахом озона и оружейной смазки, пропитавшим даже этот кабинет.       Мурата Химеко сидела за столом, заваленным планшетами с отчетами. Она выглядела так, словно не спала неделю. Форменный китель был расстегнут на верхнюю пуговицу, галстук ослаблен. Перед ней стояла пепельница, полная окурков.       — Она — ошибка статистики, майор, — произнесла Рита, не оборачиваясь. Её голос был мягким, вежливым, но в нем звенела сталь. — Аномалия, которую следует изолировать, а не интегрировать.       — У неё S-ранг совместимости, Рита, — возразила Химеко, не отрываясь от экрана планшета, на котором прокручивалась запись боя Кианы с роботом. — Мы не можем разбрасываться таким ресурсом.       Рита поставила чашку на подоконник. Звук соприкосновения фарфора с пластиком был тихим, но резким.       — Совместимость — это потенциал. А реализация — это ноль. Вы видели её результаты. IQ ниже среднего. Психологический профиль нестабилен. Склонность к алкоголизму, агрессии, неподчинению приказам. Она превратила стандартный тест в уличную драку. Это не Валькирия.       Рита повернулась к Химеко. Её лицо было бесстрастным, но глаза горели холодным огнем перфекционизма.       — Моя рекомендация: списание. Отправьте её в утиль. Или, если вам так жалко генетический материал, переведите в сектор обслуживания. Пусть моет полы в ангарах. Там её резистентность к токсинам пригодится. Это никуда не годится, — Рита сделала жест рукой, словно отсекая ненужную ветку. — Мы — элита Schicksal. Мы — скальпель, а не кувалда. Эта девка... она грязь. Она замарает все, к чему прикоснется.       Химеко отложила планшет. Она потерла виски, пытаясь унять пульсирующую боль.       — Ты права, Рита. Во всем, кроме одного.       Майор встала и подошла к голографической карте сектора Нагазоры. Красные точки обозначали зоны активности Хонкая.       — Мы теряем людей. Каждый день. Врата открываются быстрее, чем мы успеваем их закрывать. Нам не хватает хороших валькирий. Нам не хватает тех, кто может выдержать прямое столкновение с монстрами высших рангов.       Химеко ткнула пальцем в проекцию «Улья».       — Она выжила там. Без подготовки. Без поддержки. Среди отбросов, алкоголиков и монстров. Она пила химическую дрянь, чтобы заглушить боль, но она не сломалась окончательно. У неё есть воля, Рита. Воля жить. Воля грызть глотки. Эту волю не измерить тестами.       Рита скептически хмыкнула.       — Воля крысы, загнанной в угол?       — Оборудование не может ошибаться, — парировала Химеко, повысив голос. — Её тело — это уникальный инструмент. Да, он ржавый. Да, он грязный. Но если мы его отчистим... если мы научим её направлять эту ярость... мы получим не скальпель, Рита. Мы получим таран. А иногда, чтобы пробить стену, нужен именно таран.       В кабинете повисла тишина. Слышно было лишь гудение кулеров в терминалах.       Рита смотрела на Химеко долгим, оценивающим взглядом. Она видела усталость майора, но видела и упрямство. То самое упрямство, которое сделало Химеко легендой еще до того, как она сожгла свое здоровье перегрузками.       — Вы берете на себя ответственность? — наконец спросила Рита.       — Беру.       Рита медленно кивнула. Она не соглашалась, она принимала условия игры.       — Хорошо..       — Ранг D, — предложила Химеко. — Испытательный срок. Три месяца. Если она не покажет прогресса...       — ...то я лично оформлю приказ об отправке в биореактор, — закончила Рита.       — Договорились.       Химеко села за терминал и ввела код авторизации.       — Присвоить кадету Киана Каслана ранг D. Зачислить в группу коррекции. Назначить усиленный курс физической подготовки. Двойные нормы.       — Тройные, — поправила Рита. — Если она хочет выжить, пусть потеет кровью.       Химеко на секунду задержала палец над клавишей ввода, потом кивнула.       — Тройные.       Данные ушли в систему. Судьба Кианы Каслана была решена. Она получила отсрочку. Не помилование, а шанс доказать, что она стоит больше, чем затраты на её утилизацию.       Рита допила чай, поставила чашку на стол и направилась к выходу. У двери она остановилась.       — Вы совершаете ошибку, майор. Вы пытаетесь спасти то, что уже мертво. Но это ваш выбор. Я умываю руки. Если она сорвется — а она сорвется — кровь будет на вашем мундире.       Она вышла, оставив Химеко наедине с мигающим курсором на экране.       ***       Медблок был единственным местом на базе, где пахло не озоном, а чем-то более человеческим — лекарствами, спиртом и стерильной чистотой. Киана лежала в палате, на кушетке, её тело было оккупировано дроном, исправляющим «неисправности».       А «неисправностей» там было полно. Многочисленные ушибы начали наливаться синевой, ссадины на боку горели под слоем заживляющего геля.       Но хуже всего было внутри. Адреналин схлынул, оставив после себя пустоту и тремор. Организм требовал привычного топлива — алкоголя, чтобы заглушить реальность. Но здесь его не было.       Пытаясь игнорировать боль от манипуляций дрона, она смотрела в белый потолок и считала плитки. Тридцать четыре. Тридцать пять...       — Обслуживание завершено. Рекомендуется покой в течение тридцати минут. — сказал механический голос.       Дверь открылась без стука.       В палату вошла Мурата Химеко. Она была без кителя, в форменной рубашке с закатанными рукавами. На её лице читалась та же смертельная усталость, что и раньше, но теперь к ней примешивалась жесткость. Дрон отлетел в сторону, зафиксировав на сенсорах валькирию высшего ранга.       Она подошла к кушетке и бросила на тумбу рядом с Кианой два предмета.       Пластиковый прямоугольник ключ-карты и карманный планшет.       — Твой пропуск в рай, — произнесла она без тени улыбки.       Киана с трудом приподнялась на локтях. Движение отозвалось болью в ребрах.       — Меня... не выгнали?       Химеко хмыкнула.       — Рита настаивала на утилизации. Я убедила её подождать.       Она взяла стул, развернула его спинкой вперед и села, глядя на Киану сверху вниз.       — Тебе присвоен ранг D. Это дно, Каслана. Ниже только обслуживающий персонал и трупы.       Киана молчала. D-ранг. Хуже, чем она надеялась, но лучше, чем она заслуживала.       — Но у тебя есть шанс, — продолжила Химеко. — Твои показатели совместимости... они аномальны. Если бы не они, ты бы осталась на дне в Нагазоре.       Майор постучала пальцем по планшету.       — Здесь твое расписание. Подъем в 05:00. Отбой в 23:00. Между ними — ад. Физическая подготовка, тактика, стрелковая подготовка, теория. Усиленный курс. Тройные нагрузки. Свободного времени нет. Выходных нет. Личной жизни нет.       Киана посмотрела на планшет. Список тренировок был бесконечным. Бег, рукопашный бой, симуляции, занятия... Это выглядело как приговор к каторжным работам.       — Ты будешь жрать землю, Каслана, — голос Химеко стал тихим и опасным. — Ты будешь блевать от нагрузок. Ты будешь проклинать тот день, когда я вытащила тебя из той помойки. Но если ты выдержишь... если ты не сломаешься в первую неделю... возможно, из тебя выйдет толк.       Химеко наклонилась ближе. Запах табака от неё был сильным, резким.       — Я спасла твою шкуру сейчас. Я поставила свою репутацию на кон. Не потому, что ты мне нравишься. А потому, что наличие такого потенциала — исключительный случай.       Она выпрямилась.       — Но запомни одно. Дальше ты сама по себе. Я не буду твоей нянькой. Рита будет ждать твоей ошибки. Она будет ждать, когда ты сдашься или нарушишь приказ. И как только ты это сделаешь — она тебя уничтожит. И я не стану её останавливать.       Взгляд Химеко был тяжелым, как бетонная плита.       — Ты поняла меня, кадет?       Киана сглотнула. Горло пересохло. Ей хотелось огрызнуться. Хотелось сказать что-то дерзкое, злое, как она делала в трущобах. «Пошла ты. Я не просила меня спасать».       Но слова застряли в глотке. Она была слишком уставшей. Слишком избитой. И, где-то в глубине души, она понимала: Химеко права. Это был её последний шанс. Единственный шанс не сдохнуть под забором.       Она посмотрела на ключ-карту. На ней было выбито её имя и номер комнаты в общежитии. Это был не просто кусок пластика. Это был ключ от жизни, в которой есть крыша над головой и цель.       Киана медленно кивнула.       — Я поняла, — прошептала она.       Химеко встала.       — Хорошо. Подъем завтра. Не опаздывай на построение. Здесь за опоздание не штрафуют. За опоздание бьют.       Она развернулась и вышла, оставив Киану одну в стерильной тишине палаты, нарушаемой лишь шуршанием дрона.       Киана взяла карту в руки. Она была холодной и гладкой.       «Сама по себе, — подумала она. — Как всегда».       Но теперь у неё было расписание. У неё был враг — Рита. И у неё был командир, который, хоть и смотрел на неё как на инструмент, но все же дал ей этот шанс.       Киана закрыла глаза. Боль в теле никуда не делась, но теперь к ней примешивалось что-то еще. Злая решимость.       «Я выживу, — пообещала она темноте. — Я пройду через этот ад».       ***       Дверь жилого блока открылась с мягким, почти музыкальным шелестом.       Она замерла на пороге, держась за дверной проём так, словно боялась, что пол сейчас уйдет из-под ног.       Комната.       Это слово было слишком бедным, чтобы описать то, что она видела. Для человека, который последние пять лет называл домом пластиковый гроб размером два на метр, отделенный от внешнего мира грязной занавеской, это помещение казалось дворцом султана.       Пространство было огромным — метров двадцать пять квадратных, не меньше. Стены были выкрашены в мягкий кремовый цвет, поглощающий резкий свет коридора. Панорамное окно во всю стену, сейчас зашторенное плотными жалюзи, обещало вид на океан или, по крайней мере, на внутренний двор базы.       В центре комнаты стояла кровать. Не койка, не матрас на полу, а настоящая, полноценная двуспальная кровать с ортопедическим матрасом и комплектом белоснежного белья. Подушки выглядели так, словно в них можно было утонуть. Напротив кровати висел огромный телевизор.       Справа — рабочая зона: стол из темного дерева, удобное эргономичное кресло, терминал связи. Слева — массивный шкаф-хранилище для экипировки, с зарядными устройствами. Гардероб для одежды, встроенный в стену. И самое главное — отдельная дверь, ведущая в личный санузел.       Киана разулась и сделала неуверенный шаг вперед. Её нога утонула в ковровом покрытии. После бетонных полов полигона и коридоров базы это ощущение показалось ей чужеродным, словно она ступила на поверхность другой планеты.       — Климат-контроль активирован. Температура 22 градуса. Влажность 45%. Желаете изменить настройки? — мягкий синтетический голос, не имеющий ничего общего с тем, что командовал ей на улице, раздался из скрытых динамиков.       — Нет... — прохрипела Киана.       Она стояла посреди комнаты, все еще в разорванном, грязном и пропитанном маслом тренировочном костюме ранга Е. Она чувствовала себя варваром, ворвавшимся в храм.       «Это ошибка, — подумала она. — Они перепутали номера. Сейчас придет настоящая владелица, и меня вышвырнут куда-нибудь в подвалы».       Но никто не приходил. Она смекнула: ключ-карта, выданная Химеко, сработала на входе. Это была её комната. Её территория.       Она подошла к утилизатору, встроенному в стену рядом с входом. Механизм открылся, почуяв биометрическую метку.       Киана начала стягивать с себя костюм. Комбинезон полетел в местную «мусорку». Вспышка дезинфицирующего пламени, гудение вакуумного насоса — и мусор исчез, превратившись в энергию или переработанный пластик.       Зеркало во весь рост на дверце гардероба отразило её тело.       Худое, жилистое, покрытое синяками всех оттенков — от желтого до фиолетового. На боку алела ссадина. Костяшки пальцев сбиты. Кожа бледная, нездоровая.       Она скривилась, отвернулась от зеркала и направилась в ванную.       Здесь все сияло хромом и белой плиткой. Душевая кабина была просторной, с пультом управления, на котором можно было выбрать не только температуру, но и тип струи.       Киана включила воду. Горячую. Настолько горячую, насколько могла вытерпеть.       Вода ударила по плечам, смывая машинное масло, пот и засохшую кровь. Пар заполнил кабину, создавая эффект сауны. Киана стояла под струями, закрыв глаза, и позволяла теплу проникать в забитые молочной кислотой мышцы.       Она взяла флакон с гелем для душа — «Sandalwood & Amber», гласила этикетка. Запах был дорогим, сложным. Она намылила мочалку и начала тереть кожу. Яростно, до красноты. Словно пыталась стереть с себя не только грязь сегодняшнего дня, но и всю грязь последних пяти лет (пусть её и удалили в санитарном шлюзе). Запах трущоб, запах дешевого алкоголя, запах страха.       Она мылась долго, пока кожа на пальцах не сморщилась. Вода, стекающая в слив, была сначала черной, потом розовой от крови из открывшихся ссадин, и наконец — прозрачной.       Когда она выключила воду и вышла из кабины, система уже подготовила теплое, пушистое полотенце.       Киана вытерлась, стараясь не смотреть в зеркало над раковиной. Ей не хотелось видеть свои глаза. Она знала, что они все еще пустые. Вода может смыть грязь снаружи, но она не вымоет пустоту изнутри.       На кровати, аккуратно сложенная, лежала форма.       Серый кадетский китель, брюки, свежее белье. Дрон доставки, маленький и бесшумный, принес это, пока она была в душе. Это была не та мешковатая роба, что ей выдали вначале. Это была форма, сшитая по размеру и выглядящая качественно. На рукаве — нашивка с эмблемой Schicksal и буквой D.       Киана оделась. Ткань была приятной к телу, не кололась и не натирала. Китель сидел плотно, но не сковывал движений. Она застегнула пуговицы, чувствуя себя странно.       Она больше не была оборванкой. Она была частью системы. Винтиком, который почистили, смазали и вставили в механизм.       Она подошла к столу и активировала свой планшет. Экран приветливо мигнул.       «Добро пожаловать, кадет Киана Каслана. Доступ к внутренней сети ограничен. Доступ к сервисам базы открыт».       Она открыла вкладку «Финансы».       Баланс: 500 кредитов.       Её глаза расширились. Это была ежедневная стипендия кадета ранга D. Сумма, которая для элиты Schicksal была мелочью на карманные расходы, для Кианы казалась астрономической.       В цеху по покраске дронов она зарабатывала столько за месяц. За месяц дышания растворителем, унижений от Скотта и жизни в капсуле.       А здесь ей дали это за один день. За день, когда она провалила тест и с трудом справилась с роботом.       Это было неправильно. Это ломало её картину мира, где за каждый кусок хлеба нужно было драться.       «Они покупают меня, — подумала она. — Это не зарплата. Это аванс за мою жизнь. За то, что я буду жить по их приказам».       Она пролистала меню планшета. «Магазин», «Доставка еды», «Услуги».       Палец завис над иконкой «Алкоголь и напитки».       Рефлекс сработал мгновенно. Тело требовало привычной анестезии. Стресс от боя, от переезда, от всего этого безумия требовал выхода. Или, точнее, входа в состояние забытья.       Она открыла раздел.       Выбор был огромным. Вина, виски, коньяк. Не то пойло из автомата, от которого слепнешь, а настоящие напитки с выдержкой и акцизными марками. Цены кусались, но её баланс позволял шикануть.       Первым желанием было заказать ящик водки. Напиться до беспамятства, чтобы завтра проснуться с головной болью, но притупить воспоминания о сегодняшнем дне.       Но потом она вспомнила слова Химеко.       «Рита будет ждать твоей ошибки»       Если она напьется до беспамятства в первую же ночь, завтра она не встанет в 05:00. И тогда её вышвырнут. Обратно в грязь.       Рука дрогнула.       «Один раз. Только сегодня. Чтобы снять стресс. Я заслужила».       Она добавила в корзину бутылку красного вина. «Chateau Margaux 2015». Название ей ни о чем не говорило, но цена внушала уважение.       Затем она перешла в раздел еды.       Желудок, пустой со вчерашнего дня, скрутило спазмом. Она заказала все подряд: стейк средней прожарки, салат с креветками, шоколадный торт, фруктовую нарезку. Она не знала меры. Голод нищего, дорвавшегося до шведского стола.       «Оформить заказ».       Дрон прилетел через пятнадцать минут. Он влетел через специальное окно доставки, поставил пакеты на стол и улетел, пискнув на прощание.       Киана распаковала еду и пластиковую посуду. Запах жареного мяса и специй заполнил комнату, перебивая стерильность воздуха.       Она ела жадно, почти не пережевывая. Вкус настоящего мяса, а не синтетического протеина, был ошеломляющим. Сок тек по подбородку. Она чувствовала себя дикарем, ворвавшимся на пир богов.       Когда с едой было покончено, она открыла вино. Штопора не было, но она справилась с пробкой с помощью на удивление крепкого канцелярского ножа.       Она налила вино в бокал, стоявший на столе. Темно-рубиновая жидкость.       Первый глоток был терпким, богатым. Это было не то, что она привыкла пить. Это был вкус винограда, солнца и времени, а не химии и спирта.       Тепло разлилось по телу, расслабляя узлы мышц. Боль в ребрах притупилась.       Киана откинулась в кресле, держа бокал в руке.       Она была сыта. Она была чиста. Она была в безопасности.       Но тишина комнаты давила на уши.       Пространство было слишком большим. В капсуле «Улья» стены были рядом, можно было коснуться их локтями. Здесь пустота окружала её.       Одиночество навалилось с новой силой.       В трущобах она была одна среди людей. Здесь она была одна в золотой клетке.       Она допила бокал и налила еще. И еще.       Вино было хорошим, но оно не давало того эффекта, который ей был нужен. Оно не выключало мозг. Оно лишь делало мысли тягучими и меланхоличными.       В голове начал просыпаться тот самый голос.       «Сирин...» — шептал он из глубин подсознания.       Киана зажмурилась, мотая головой.       — Заткнись... — прошептала она.       Голос не умолкал. Он становился громче. В углах комнаты начали сгущаться тени. Ей казалось, что из темноты на неё смотрят золотые глаза.       Сон без сновидений. Ей нужен был сон без сновидений.       Вино не справлялось.       Киана встала, пошатываясь. Она подошла к стене, где была закреплена аптечка и открыла её.       «Снотворное».       Она вытряхнула на ладонь две таблетки. Подумала и добавила третью.       Запила вином.       Горький вкус химии смешался с благородным букетом «Chateau Margaux».       Она побрела к кровати. Упала на мягкий матрас, не раздеваясь.       Одеяло было легким и теплым, как облако. Подушка приняла форму головы.       Химия начала действовать быстро. Мысли стали путаться, голос в голове затих, словно радиостанция, потерявшая сигнал.       Темнота накатывала волнами, мягкая и спасительная.       Перед тем как окончательно провалиться в небытие, Киана успела подумать о цене.       Она продала душу. Она подписала контракт с дьяволом в лице Отто Апокалипсиса. Она стала собственностью корпорации, которая перемалывает людей в фарш.       Но, лежа на этой кровати, сытая, чистая и пьяная, она поняла одну страшную вещь.       Цена её устраивала.       За этот комфорт, за эту иллюзию безопасности, за возможность не думать о завтрашнем дне она была готова убивать роботов и монстров, терпеть унижения Риты.       Мир погас. Киана Каслана уснула в своей «золотой клетке», и кошмары отступили, уступив место черной, медикаментозной пустоте.