Honkai Impact Lambda

      Финансовые потоки в Schicksal текли по своим законам, далеким от примитивной экономики внешнего мира.       Выплаты валькирии ранга А за полный месяц с учетом надбавок, коэффициентов риска и премий за ликвидацию особо опасных целей составляли сумму, которую средний житель Нагазоры не заработал бы и за десять жизней. Это был уровень топ-менеджмента крупных корпораций, людей, которые подписывают документы золотыми ручками и летают на частных джетах.       Киана Каслана смотрела на баланс своего счета.       3 450 000 кредитов.       Цифра была абстрактной. Она давно потеряла связь с реальностью, где буханка синтетического хлеба стоила 5 кредитов.       С такими деньгами она могла бы прямо сейчас подать рапорт об отставке, заплатить неустойку, купить пентхаус в верхнем секторе Арк-Сити, нанять охрану и жить, попивая коктейли и глядя на смог с высоты птичьего полета. Валькириям ранга А была доступна такая возможность.       Многие так и делали. Валькирии, выгоревшие к двадцати пяти годам, уходили в частный сектор, становились работниками службы безопасности или просто прожигали жизнь, пытаясь забыть кошмары. Найти престижную работу в «мирных» корпорациях для таких людей было крайне сложно — работники с ментальными проблемами, которые всю жизнь занимались исключительно уничтожением монстров, там были не нужны.       Киана не собиралась уходить. Это был не её путь.       ***       — Вы продлеваете контракт на проживание в дормитории? — спросил интендант, когда она пришла подписывать бумаги на следующий год. Он смотрел на неё с нескрываемым удивлением. — Валькирия Каслана, с вашим уровнем дохода вы вполне можете арендовать люксовое жилье в жилом секторе базы.       — Нет, — ответила Киана коротко.       — Но почему? — интендант был искренне озадачен. — Дормиторий — это... функционально, но не престижно. Ваши коллеги...       — Мои коллеги могут жить хоть во дворце из слоновой кости, если им так нравится, — перебила она. — Мне нужно, чтобы это было бесплатно.       — Бесплатно? — интендант поперхнулся. — Но вы же...       — Бесплатно, — отрезала Киана. — Входит в социальный пакет. Зачем платить за воздух, если я могу на эти деньги купить ствол?       Это была её новая философия. Жесткая, прагматичная, лишенная сантиментов.       Аренда пентхауса — это пассив. Это деньги, выброшенные на ветер ради статуса, который в бою не стоит ничего. Монстру плевать, какой у тебя вид из окна. Ему важно, пробьет ли твой выстрел его щит.       Киана научилась считать.       Её коллеги — те самые, что тратили свои гонорары на вечеринки в закрытых клубах и модификации внешности — считали её эксцентричной. Скупердяйкой.       Киана слышала их разговоры. Ей было плевать.       Они не понимали.       Они тратили деньги на жизнь, которую могли потерять в любую секунду. Киана тратила деньги на то, чтобы эту секунду оттянуть.       Она копила не на остров. И не на старость. Старости у валькирий не бывает.       Она копила на «Большую Игрушку».       Вечерами, когда база затихала, Киана открывала закрытый раздел каталога Schicksal. Доступ туда она получила вместе с рангом А, но цены там были такими, что большинство просто закрывали вкладку, посмеиваясь над жадностью корпорации.       Киана не смеялась. Она изучала.       Она пролистывала страницы с экспериментальными винтовками, генераторами полей, системами жизнеобеспечения.       Её взгляд всегда возвращался к одной позиции.       Боевой костюм: «Knight Moonbeam» (Рыцарь Лунного Луча).       Тип: Тяжелая штурмовая поддержка / Маневренный бой.       Вооружение: Интегрированные фотонные излучатели, система активной защиты «Gungnir», модуль полета.       Особенности: Прямое подключение (требуется высокая совместимость с энергией хонкая).       Это был не просто костюм. Это был шедевр. Вершина инженерной мысли Schicksal. Белоснежная броня с золотыми вставками, сияющие «крылья» за спиной, которые были не просто украшением, а мощнейшим оружием.       «White Comet» был хорош. Он был надежной рабочей лошадкой. Но у него были пределы. Пределы скорости, пределы мощности, пределы защиты.       «Moonbeam» пределов не имел. По крайней мере, в обозримом будущем.       Он давал то, чего Киане не хватало больше всего.       Автономность.       В этом костюме она могла бы вести бой в воздухе. Могла бы накрывать огнем площади. Могла бы выдерживать удары, от которых костюм «White Comet» был бы уничтожен.       И самое главное — мобильность. «Moonbeam» позволял перемещаться по полю боя мгновенно, используя фазовые сдвиги.       Цена вопроса: 15 000 000 кредитов.       Плюс стоимость обслуживания, которая превышала бюджет небольшой страны.       Пятнадцать миллионов.       У неё было три с половиной.       Путь был долгим.       Киана вздохнула и закрыла каталог.       Она посмотрела на свою комнату. Исчезли коробки с деликатесами. Вино теперь было хорошим, но не коллекционным. Она перестала покупать бесполезные безделушки.       Все ресурсы шли в фонд. Фонд имени Кианы Каслана, которая хочет выжить.       Она начала экономить даже на мелочах. Ремонт снаряжения она теперь частично делала сама, используя наставления Брони.       — Руки у тебя растут из правильного места, Каслана, — сказал ей как-то старший механик. — Странно для валькирии. Обычно вы даже батарейку поменять не можете.       — Жизнь научила, — ответила она, вытирая масло с пальцев.       Она научилась паять микросхемы, калибровать костюмы, смешивать охлаждающие жидкости. Это экономило ей десятки тысяч кредитов в месяц. И давало странное чувство контроля.       Когда ты сама перебрала свой пистолет до винтика, ты доверяешь ему больше, чем если бы его обслуживал кто-то другой.       Но экономия — это лишь одна сторона медали. Нужно было увеличивать доход.       Киана стала брать дополнительные миссии, от которых отказывались другие.       «Зачистка прорыва в секторе с повышенным фоном Хонкай энергии». «Эвакуация данных из зоны прорыва класса В».       Грязная, опасная, неблагодарная работа. Работа для смертников. Или для тех, кому очень нужны деньги.       ***       Рита Россвайс, подписывая очередной доклад, смотрела на Киану с нескрываемым интересом.       — Вы работаете на износ, — заметила она. — Статистика показывает, что при таком темпе вероятность провала возрастает с каждой миссией. Вы хотите умереть богатой?       — Я хочу жить, — ответила Киана, забирая планшет. — А жизнь стоит дорого.       — У вас есть цель?       — У меня есть план.       Рита улыбнулась своей тонкой, змеиной улыбкой.       — План — это хорошо. Главное, чтобы он не расходился с планами Корпорации.       Киана не ответила. Ей было плевать на планы Корпорации. Schicksal использовал её. Она использовала Schicksal. Честный обмен.       Она вернулась в комнату, чувствуя привычную усталость в костях. Сегодняшняя миссия была тяжелой.       Киана подошла к окну.       За окном был глубокий вечер. Огни базы горели ровным, холодным светом.       В её мыслях, перед ней стоял «Knight Moonbeam». Он ждал.       Она закрыла глаза и представила, как надевает его. Как крылья раскрываются за спиной. Как фотонные пушки начинают гудеть, набирая заряд.       Это будет не просто сила. Это будет свобода.       В «White Comet» она была пехотинцем. Быстрым, смертоносным, но приземленным. В «Moonbeam» она сможет летать.       Она отошла от окна.       Ужин сегодня был скромным — питательный батончик и вода. Никаких стейков. Никакого вина. Экономия.       Она выключила лампу.       Темнота обняла её.       — Спокойной ночи, Рыцарь, — прошептала она в сторону воображаемого костюма. — Я иду за тобой.       И в этой темноте, в тишине своей крепости, она улыбнулась.       ***       Транзакция прошла в 14:00 по местному времени базы. Это был момент, когда цифры, накопленные кровью, потом и бессонными ночами, превратились в материю. Пятнадцать миллионов исчезли со счета, оставив после себя звенящую пустоту в графе «Баланс» и тяжелое, маслянистое чувство удовлетворения в груди.       Киана стояла в подземном арсенале, перед тем же самым кладовщиком-киборгом.       На столе между ними лежал её старый «White Comet». Костюм был вычищен до стерильного блеска, сервоприводы смазаны, царапины на бронепластинах заполированы вручную. Она ухаживала за ним постоянно.       Кладовщик провел сканером по нагрудной пластине. Его механический глаз жужжал, меняя фокус.       — Износ основных узлов — 12%. Состояние энергоканалов — 96%. Калибровка нейроинтерфейса... — он сделал паузу, взглянув на Киану. — Идеальная. Вы выжали из этого прототипа четвертого поколения больше, чем было заложено конструкторами.       — Я люблю свои вещи, — сухо ответила Киана. — Они — единственное, что не пытается меня убить.       — Корпорация ценит такое отношение к активам, — кивнул киборг. — Мы принимаем «White Comet» на баланс. Амортизационные расходы пересчитаны. Средства зачислены на ваш счет. Это покроет часть расходов на амортизацию.       Киана кивнула. Прощание со старой броней не вызвало у неё сентиментальных чувств. Это была отработанная ступень ракеты-носителя. Она выполнила свою функцию, подняла её на нужную орбиту и теперь должна быть отброшена.       Её взгляд переместился за спину кладовщика. Туда, где в специальном стазис-поле, окруженный мягким свечением силовых барьеров, находился ОН.       Боевой костюм: Knight Moonbeam (KMB).       В реальности он выглядел еще более внушительно, чем в каталоге. Это был не просто костюм. Это была скульптура, высеченная из композитных материалов и света. Белоснежная броня с золотой окантовкой, сложная геометрия наплечников, интегрированные в спинную часть фазовые излучатели, напоминающие сложенные крылья серафима.       Это был шедевр инженерии. Апогей слияния технологий и Хонкая.       — Протокол передачи инициирован, — проскрипел кладовщик. — Добро пожаловать в высшую лигу, Каслана.       Примерка проходила в закрытом боксе.       Когда бронепластины сомкнулись вокруг тела Кианы и нейроинтерфейс костюма оказался подключен, ощущение стало радикально иным, чем при ношении «White Comet». Старый костюм был одеждой, пусть и высокотехнологичной. Он давил, он имел вес, он ощущался как внешний каркас, несмотря на хорошую отзывчивость.       «Knight Moonbeam» исчез.       В момент подключения нейроинтерфейса границы между плотью и металлом стерлись. Киана перестала чувствовать вес брони. Она перестала чувствовать, где заканчивается её кожа и начинается полимер. Костюм стал продолжением её нервной системы.       Это была вторая кожа. Кожа, способная выдержать прямое попадание удара хонкай зверя без силового щита.       — Синхронизация 100%, — прошептал голос системы в её голове. Не через динамик, а именно внутри головы. — Реактор активен. Фазовые крылья готовы к развертыванию.       ***       Киана вышла в тестовую зону полигона.       Она не шла. Она текла в пространстве. Каждое движение было легким, неестественно плавным. Гравитация казалась лишь досадным недоразумением, которое этот костюм вежливо игнорировал.       «Тест маневровых двигателей», — скомандовала она мысленно.       За спиной вспыхнули «крылья» — шесть излучателей жесткого света, формирующих несущие плоскости.       Земля ушла из-под ног.       Киана взмыла в воздух. Без рывка, без перегрузки. Просто вектор приложения силы изменился, и она оказалась в трех метрах над полом.       Свобода.       Абсолютная, пьянящая свобода трехмерного перемещения. В «White Comet» она могла прыгать и делать рывки. В KMB она могла летать.       Она сделала пробный круг над ареной. Костюм реагировал на малейшее желание. Поворот корпуса — и она входит в вираж. Мысленный импульс — и она зависает на месте, как колибри.       — Тест боевой мобильности.       Дроны-мишени открыли огонь учебными лазерами.       Раньше Киана уклонялась бы перекатами, сбивая колени и теряя драгоценные секунды. Теперь она просто танцевала.       Фазовый сдвиг.       Она сместилась в пространстве, оставляя за собой остаточное изображение из частиц света. Лазеры прошли сквозь фантом. Киана была уже в десяти метрах сбоку, в мертвой зоне дронов.       Её движения были нечеловеческими. Резкие, ломаные траектории, мгновенные остановки и ускорения. Она была ангелом смерти, спустившимся с небес, чтобы покарать грешников. Белый силуэт, окруженный ореолом золотого света, мелькал то тут, то там, недосягаемый для ответного огня.       Визуально это было божественно. Эстетика превосходства.       Но внутри шлема, на тактическом дисплее, горели совсем другие данные.       Power Cells: 34%.       Reactor Load: 85%.       Heat Dissipation: High.       Этот костюм был прожорливым монстром.       Каждый фазовый сдвиг сжирал колоссальное количество энергии. Каждый полет стоил столько же, сколько день работы обычного экзоскелета.       Киана приземлилась. Это не была игрушка для прогулок. У неё не будет времени на затяжные бои.       Микроменеджмент.       Вот что стало её новой реальностью.       Следующие недели превратились в ад калибровки. Днем она выполняла миссии, а ночи проводила в ангаре или у себя в комнате, подключившись к диагностическому терминалу.       Она настраивала пороги срабатывания щитов. Оптимизировала алгоритмы распределения энергии между крыльями и приводами. Переписывала драйверы нейроинтерфейса под свои уникальные рефлексы.       Её пальцы летали над клавиатурой, вводя коэффициенты и формулы. Та самая Киана, которая провалила тест по физике, теперь на интуитивном уровне понимала термодинамику Хонкай-реактора. Потому что от этого зависела её жизнь.       — Уменьшить подачу на маневровые на 3%. Перебросить излишек на охлаждение ядра. Задержку активации фазового сдвига снизить до 0.02 секунды, — бормотала она, сидя в темноте, освещенная лишь светом монитора.       Она стала единым целым с машиной. Она знала «характер» своего костюма лучше, чем свой собственный.       Но костюм был лишь половиной уравнения. Ему требовалось оружие.       Старые «Water Spirit Type-II» были хороши. Они были надежными, ледяными убийцами. Но для «Рыцаря Лунного Луча» они были как каменные топоры для космонавта. Их скорострельности не хватало. Их тип урона не синергировал с системами костюма.       Киана использовала средства, полученные за возврат старой брони.       Positron Blasters.       Пистолеты, использующие технологию ускорения позитронов. Антиматерия в карманном формате.       Они выглядели странно. Массивные, с раздвоенными стволами и вращающимися магнитными катушками вместо затворов. Тяжелые, холодные, излучающие слабую вибрацию сдерживаемого распада.       Киана принесла их в тир.       — Уровень защиты мишеней: Максимальный. Бронированный сплав «Титан», — заказала она оператору.       Мишени — толстые плиты — поднялись в конце дорожки.       Киана подняла бластеры. KMB мгновенно распознал новое вооружение, перестроив интерфейс прицеливания.       Нажатие на спуск.       Не было грохота. Был резкий, сухой треск разрываемой атмосферы и вспышка желтого света.       Два луча позитронов ударили в мишень.       Сталь не прогнулась. Она не расплавилась. Она исчезла.       В месте попадания материя аннигилировала, распавшись на элементарные частицы и вспышку гамма-излучения. В плите образовалась идеально ровная дыра с оплавленными краями.       Но это было не все.       Вокруг места попадания по металлу пробежали желтые дуги электрических разрядов. Позитронный поток создавал мощное электромагнитное возмущение. Парализующий эффект.       Киана переключила режим огня. «Подавление».       Бластеры загудели, набирая мощность.       Она открыла беглый огонь.       Это не было стрельбой по точкам. Это было создание зоны смерти. Лучи вылетали с частотой пулемета, сплетаясь в сеть. Электрические дуги скакали между мишенями, связывая их цепью урона.       Манекены, попавшие в эту зону, не просто разрушались. Они замирали, парализованные электрошоком, а затем рассыпались в пыль под градом антиматерии.       — Идеально, — прошептала Киана.       Связка KMB и Позитронных Бластеров меняла всё.       Раньше её стиль был «бей-беги». Укусить, отскочить, выжить. Тактика шакала.       Теперь это было «доминируй и уничтожай».       Благодаря крыльям она могла занять позицию над полем боя. Благодаря бластерам она могла контролировать толпу монстров, парализуя их током, не давая им даже приблизиться. А благодаря скорострельности она могла выкашивать целые сектора.       Она училась создавать «зоны смерти». Загонять врагов в узкие проходы и заливать их потоком позитронов. Использовать фазовый сдвиг, чтобы оказаться у них за спиной и ударить в упор, когда они парализованы.       ***       Когда Киана возвращалась с миссий по коридорам базы в полной экипировке, другие валькирии расступались.       Раньше они смотрели на неё с завистью или презрением. Теперь в их глазах был страх. И восхищение. То самое восхищение, с которым смотрят на стихийное бедствие или на хищника в зоопарке, надеясь, что стекло достаточно прочное.       Она выглядела как существо из другого мира. Сияющая белая броня, фазовые крылья, массивные пушки на бедрах. Лицо скрыто визором.       Она была ангелом. Ангелом истребления.       — Это Каслана? — шептались новички. — Та самая, из ранга D?       — Заткнись. Не смотри в её сторону. Говорят, она закрывает Врата ранга А в одиночку за десять минут.       Киана слышала их. Аудиосенсоры KMB улавливали каждый шепот. Но ей было все равно.       Её больше не волновало мнение массовки. Её волновала только эффективность.       Она вошла в офицерское крыло и отправилась в свою комнату. Дверь закрылась, отсекая гул генераторов базы.       Киана положила бластеры на стол. Металл был холодным, но от него все еще веяло жаром аннигиляции с прошлой миссии.       Она сняла шлем. Волосы, мокрые от пота, прилипли к лицу. Она устала. Сегодняшний рейд вымотал тело и душу.       Она вспомнила себя в прошлом. Грязную, пьяную, слабую.       Из отражения на неё смотрела не «Киана-идиотка». На неё смотрел пилот боевой машины. Холодный, расчетливый, готовый.       Когда она провела рукой по корпусу бластера, когда она вновь почувствовала его тяжесть и скрытую мощь, усталость отступила. Она погладила металл бластеров, как гладят голову верного пса.       — Теперь я сильная, — произнесла она вслух.       ***       Время в академии «Святой Фрейи» текло по своим законам, нелинейным и жестоким. Для одних оно сжималось в секунды панического ужаса перед смертью, для других растягивалось в бесконечную череду тренировок и брифингов. Для Кианы Каслана время стало валютой, которую она конвертировала в эффективность.       Её статус изменился. Это произошло не в один день, но трансформация была необратимой. «Knight Moonbeam», сияющий белизной и золотом, стал её визитной карточкой. Позитронные бластеры — аргументом, против которого не было возражений.       Текучка кадров, этот безжалостный жернов Schicksal, перемолола большинство тех, кто когда-то считал её грязью. Анна? Мертва. Марта? Списана с пособием по инвалидности, вероятно, спивается где-то в среднем секторе. Лиза и Кара? Статистическая погрешность в отчете о боевых потерях.       Их места заняли новые лица. Молодые, амбициозные, испуганные. Для них Киана была не «алкашкой из трущоб». Они не знали её прошлого. Они видели только результат.       Они видели Валькирию, которая входит в зону поражения первой и выходит последней. Которая танцует в воздухе, окруженная ореолом смертоносного света. Которая уничтожает монстров с эффективностью промышленного пресса.       Для новичков она была легендой. Пугающей, холодной, недосягаемой.       Киана шла по коридору учебного корпуса. Кадеты расступались перед ней, вжимаясь в стены. В их глазах она читала ту же смесь страха и восхищения, с которой когда-то сама смотрела на Риту.       Она не искала их внимания. Ей не нужны были поклонники. Но иногда, проходя мимо группы рекрутов, обсуждающих тактику боя с «Колесницей» или выбор калибра, она не могла сдержаться.       — Целиться в уязвимую точку бесполезно, если щит активен, — бросила она на ходу, не останавливаясь. — Сначала перегрузи щит, потом бей в сочленение. Иначе сдохнешь через пять секунд.       Кадеты замерли, открыв рты.       — С-спасибо, мэм! — пискнул один из них ей в спину.       Киана хмыкнула. «Мэм».       Она не заводила друзей. Дружба — это уязвимость. Друзей можно потерять. За друзей можно начать мстить, совершая ошибки. Ей хватало Мэй и Брони — профессионалов, которые знали цену жизни и смерти. Их встречи в офицерской столовой вновь стали ритуалом. Островком стабильности в океане хаоса.       Мэй теперь носила шеврон ранга А. Её катана «Райкири» сменилась на «MagStorm» — клинок, гудящий от сдерживаемой энергии молнии. Она стала жестче, её взгляд — холоднее.       Броня тоже поднялась до ранга А. Её экзоскелет оброс новой броней и тяжелым вооружением. Она стала меньше похожа на куклу и больше на маленькую боевую крепость. Её эмоции, и так подавленные, ушли еще глубже, уступив место чистой логике машины.       ***       Их начали ставить в одну команду на миссии высшей категории сложности.       Это было логично. Три сильных бойца ранга А, каждый со своей специализацией. Идеальный штурмовой отряд.       Киана помнила их первую совместную операцию.       Зона прорыва: Токио-3. Уровень угрозы: А+.       Огромный «Император», мутировавший под воздействием неизвестного фактора, крушил жилые кварталы. Обычные отряды гибли пачками.       Команда высадилась улицы города. Она работала как хорошо смазанная машина.       — Броня, подавление, — скомандовала Киана.       — Принято.       Броня активировала «Project Bunny». Тяжелые лазерные пушки открыли огонь, создавая заградительный барьер.       — Мэй, фланги. Режь сухожилия.       Мэй растворилась в вспышке молнии, появившись у ног гиганта. Её клинок был размытым пятном света.       — А я займусь «головой».       Киана взмыла в небо. Крылья «Moonbeam» развернулись.       Это был не бой. Это была симфония разрушения. Они двигались синхронно, без слов, понимая намерения друг друга по микроскопическим изменениям в позе или векторе атаки.       Броня держала щиты, прикрывая Мэй. Мэй вскрывала броню, нанося удары по уязвимым точкам. Киана наносила удары сверху, параллельно заливая монстра потоками позитронов из пистолетов.       Вскоре мутировавший «Император» рухнул, превратившись в груду дымящегося мяса.       Они стояли над трупом, глядя на горящий квартал.       — Эффективность 98%, — констатировала Броня.       — Неплохо, — согласилась Мэй, вытирая клинок.       — Могло быть и быстрее, — заметила Киана, хотя внутри неё пело чувство триумфа.       Они были силой. Они были тем, чем должен был быть Schicksal.       Но Киана знала: это не навсегда. Рано или поздно их пути разойдутся. Или кто-то из них умрет.       Поэтому она держала дистанцию.       Вечером, в своей комнате, она смотрела на шеврон ранга А. Он больше не казался ей достижением. Он был просто ступенькой.       Она вспоминала лица новичков в коридоре. Их страх. Их восхищение.       Она стала тем, кого ненавидела в начале пути. Элитой, которая смотрит на остальных как на пустое место.       Киана закрыла глаза. Завтра новая миссия. Новая возможность стать еще немного менее человеком и еще немного более оружием.       И это её устраивало.       ***       География рейдов Кианы Каслана расширилась до масштабов планетарного глобуса, но этот новый, огромный мир оказался удивительно однообразным.       Везде, куда бы она ни прибывала, пейзаж был отмечен одной и той же печатью: логотипами корпораций, заборами с колючей проволокой и фиолетовым сиянием пространственных разломов.       Планета была поделена. Расчерчена на зоны влияния, как туша кита между китобоями.       Транспорт для этих командировок больше не напоминал летающие кирпичи. Для операций стратегического радиуса Schicksal задействовал более мощную технику, например, воздушный линкор «Гиперион».       Это был левиафан из стали и антигравитационных двигателей. Летающая крепость, способная нести на борту эскадрилью Валькирий, тяжелую технику и достаточный арсенал, чтобы стереть с лица земли небольшую страну.       Киана стояла на обзорной палубе «Гипериона», глядя сквозь бронестекло на проплывающие внизу облака.       Здесь, на высоте десяти километров, воздух был чист. Но Киана знала: стоит спуститься, и в нос ударят знакомые запахи загрязнений.       Первая остановка — Гренландия. Сектор «Ледяной Саван».       Врата ранга А прорвались в глубине ледника.       Киана десантировалась с высоты двух тысяч метров. «Knight Moonbeam» прорезал ледяной ветер, крылья стабилизировали падение. Она приземлилась на снег, мгновенно активируя тепловые контуры брони.       Вокруг была белая пустыня. Тишина, нарушаемая лишь треском льда. И монстры.       «Крио-Императоры». Мутировавшие твари, адаптированные к абсолютному нулю, с чудовищно крепкой броней.       Бой был коротким. Позитронные бластеры в режиме перегрузки прожигали лед и хитин с одинаковой легкостью. Киана танцевала среди льда, оставляя за собой трупы.       Она закрыла Врата за двадцать минут.       Вторая остановка — Центральная Африка. Сектор «Черное Золото».       Здесь Schicksal конфликтовал за ресурсы с местными варлордами, спонсируемыми корпорацией Fatui. Врата открылись прямо посреди алмазного карьера.       Жара +45 в тени. Пыль, забивающая фильтры.       Киана шла сквозь песчаную бурю. Её костюм сиял, как мираж. Местные боевики, увидев белого ангела смерти, открыли огонь из ржавых автоматов. Пули отскакивали от силовых полей, не оставляя даже царапин.       Она не убивала их всех. Это было нерационально — тратить заряд бластеров на цели с нулевой угрозой. Она просто прошла сквозь их строй, парализовав электрошоком тех, кто стоял на пути, вошла во Врата, убила «якоря» — гигантского Хонкай скорпиона — и забрала ядро.       Жизнь превратилась в калейдоскоп.       Перелет.       Каюта на «Гиперионе» была спартанской, но комфортной. Здесь она проводила часы, обслуживая снаряжение и изучая брифинги.       Счет в банке рос.       За каждое ядро из Врат ранга А Schicksal платил огромные гонорары.       Но Киана понимала экономику процесса.       То ядро, которое она вырвала из груди ледяного монстра в Гренландии? Оно стоило миллиарды. Из него сделают энергоблок для нового линкора или используют для производства новых видов вооружения.       Материал из Африки? Он станет основой для нового лазера, который Schicksal продаст правительству какой-нибудь марионеточной страны за триллионы.       Отто Апокалипсис, Епископ, человек, которого она никогда не видела вживую, но чью тень ощущала повсюду, получал сверхприбыль. Киана получала крохи.       Но эти крохи были огромны по меркам обычных людей. И они позволяли ей покупать то, что нельзя купить за деньги — выживание.       Это был симбиоз паразита и хозяина. Или, скорее, симбиоз акулы и рыбы-лоцмана. Киана питалась остатками с барского стола, но этот стол был накрыт на всю планету.       Вместе с географией расширялось и понимание геополитики.       Мир не был единым фронтом борьбы человечества против монстров. Это была ложь для новостных каналов.       Мир был ареной. Колизеем.       Schicksal, Anti-Entropy, Jormungand, Fatui. Четыре гиганта, четыре головы дракона, грызущие друг друга за каждый кусок ресурсов.       Врата Хонкая высокого уровня были не просто угрозой. Они были золотыми жилами. Источниками материалов, которые невозможно синтезировать в лаборатории. Сверхпроводники, источники вечной энергии, биологические компоненты для аугментаций.       Кто контролирует Врата — тот контролирует будущее.       И Киана Каслана была инструментом этого контроля.       Она поняла это окончательно во время миссии в Восточной Европе. Сектор «Припять-2». Зона отчуждения, где радиация смешалась с хонкай-излучением, породив флору и фауну, достойную ночных кошмаров.       Врата ранга А открылись на территории старого реактора. Schicksal среагировал первым, отправив Киану на «Гиперионе».       Но они были не одни.       Когда Киана приземлилась на крышу энергоблока, её сканеры засекли движение.       Не монстры.       Люди.       Три фигуры в серых тактических костюмах с эмблемой Jormungand.       Наемники Мирового Змея. Технологически продвинутые, безжалостные, использующие биомодификации.       Они уже заметили её и направили оружие.       — Внимание, неопознанные цели в зоне операции, — доложила она командованию по коммуникатору.       — Подтверждаю сигнатуры Jormungand, — ответил голос. — У них нет юрисдикции в этом секторе. Это наша добыча. Запрашиваете поддержку?       — Нет. Приказы?       — Устранить конкурентов. Обеспечить контроль над Вратами. Разрешено применение летальной силы.       — Принято.       Киана отключила связь.       Она не чувствовала колебаний. Раньше, в Нагазоре, убийство бандита, казалось уровнем, до которого не стоило опускаться. Но Нагазора была давно. И те люди были такими же неудачниками, отбросами, как она, просто более жестокими.       Эти трое были профессионалами. Они знали, на что шли.       Она спланировала атаку за секунду.       Фазовый сдвиг.       Она появилась в воздухе прямо над группой наемников.       Они среагировали быстро. Их плазменные винтовки начали стрельбу.       Но они были слишком медленными для KMB.       Киана открыла огонь из бластеров. Режим: максимальная мощность.       Первый наемник даже не успел выстрелить. Позитронный луч ударил ему в грудь, пробив композитную броню. Тело вспыхнуло и рассыпалось в прах.       Двое других разбежались, открыв ответный огонь. Плазма ударила в щиты Кианы, индикатор энергии мигнул.       — Неплохо, — прокомментировала она.       Она ушла в вираж, уклоняясь от очереди.       Один из наемников попытался достать её EMP-гранатой.       — Грязно работаете, змеи, — усмехнулась она, резко взлетая ввысь.       Взрыв гранаты создал лишь неприятную вспышку, но визор шлема все равно позволил выстрелить наемнику в голову.       Его шлем лопнул.       Третий попытался сбежать. Он понял, что бой проигран. Он бежал к краю крыши, вероятно, рассчитывая на свой джетпак.       Киана могла отпустить его. Он больше не представлял угрозы.       Но он видел её.       — Никаких свидетелей, — прошептала она.       Она подняла бластеры. Система автонаведения захватила бегущую фигурку в красную рамку.       Выстрел.       Наемник споткнулся. Его ноги подкосились. Он упал, проскользил по бетону и затих. Дыра в спине дымилась.       Киана приземлилась рядом.       Она перевернула тело ногой. Молодой парень, не старше двадцати пяти. Его лицо застыло в гримасе ужаса.       Она смотрела на него и не чувствовала ничего. Ни жалости, ни отвращения.       Это была работа. Как покраска дронов. Только платили больше.       — Чисто, — доложила она. — Конкуренты устранены. Приступаю к закрытию Врат.       ***       Через неделю ситуация повторилась в Бразилии. На этот раз — Fatui.       Отряд агентов в масках пытался похитить из врат ядро монстра класса «Левиафан». Прямо после сражения Кианы со зверем. Неслыханная наглость.       Сенсоры Кианы вовремя заметили «крыс».       Бой был коротким. Fatui использовали стелс-экипировку, но против позитронной аннигиляции она была бессильна.       Она расстреляла их, как в тире.       Она становилась циничным инструментом корпоративной грызни. Её руки, закованные в белую броню, были по локоть в крови — не только монстров, но и наемников других корпораций.       Но она оправдывала себя.       «Я просто делаю свою работу», — говорила она себе, смывая гарь с лица в душевой «Гипериона». — «Они стреляли в меня. Я стреляла в них. Это честно».       «Это бизнес», — говорила она, глядя на растущий счет в банке.       «Это выживание», — говорила она, вспоминая трущобы.       Она научилась не видеть лиц за визорами врагов. Для неё они были просто красными метками на тактическом дисплее. Препятствиями, которые нужно устранить, чтобы добраться до цели.       Она стала идеальным инструментом. Инструментом, который не задает вопросов «почему мы стреляем?», а спрашивает только «сколько за это заплатят?».       Но иногда, по ночам, она думала о том парне из Jormungand. О том, что у него, возможно, была семья. Или о том, что он тоже просто хотел вырваться из какой-то своей дыры. В такие моменты она чувствовала себя не ангелом смерти, а просто убийцей. Высокооплачиваемым, технологичным, но убийцей.       Тогда она вставала, подходила к окну и смотрела на огни базы.       — Это не я, — шептала она. — Это приказ. Это мир такой.       И она верила в это. Потому что если перестать верить, если допустить мысль, что выбор есть... тогда придется признать, что она сама стала монстром.       ***       В мире, где каждая секунда промедления измерялась литрами пролитой крови и квадратными километрами зараженных территорий, понятие «отпуск» было анахронизмом. Для сотрудника Schicksal отдых обычно означал либо койку в реанимации, где тело принудительно восстанавливали после критических повреждений, либо посмертную заморозку биоматериала.       Однако Киана Каслана научилась читать мелкий шрифт в корпоративных контрактах так же хорошо, как траектории ударов зверей Хонкая.       Пункт 44.8, подпункт «С»: «Оператор ранга А и выше, выполнивший норму выработки на 300% в течение квартала, имеет право на принудительную психологическую разгрузку (ППР) сроком до 72 часов. Отзыв из ППР невозможен даже при объявлении кода "Красный", за исключением прямой угрозы уничтожения Центрального Штаба».       Киана активировала протокол.       Терминал мигнул, подтверждая транзакцию. Её статус в глобальной сети Schicksal сменился с «Активен/В ожидании» на серый, нейтральный «Недоступен». Это было похоже на то, как если бы она исчезла с радаров.       Никаких экстренных вызовов. Никаких истеричных сообщений от координаторов. Если в Антарктиде откроются Врата S-ранга и оттуда полезет сам Бог Хонкая, Schicksal придется будить резервистов, или тащить туда Дюрандаль. Киану трогать запрещено. Юридически она перестала существовать на трое суток.       Частный борт — компактный бизнес-джет «Gulfstream G700», арендованный через подставную фирму (она не хотела, чтобы логисты знали, где она), — ждал в гражданском секторе космопорта.       Киана поднялась на борт. На ней не было формы. Узкие джинсы, кашемировое пальто песочного цвета, темные очки. В руке — небольшой чемодан «Hermes». Никакого оружия. Почти. (Керамический нож в каблуке и мономолекулярная удавка в пряжке ремня не считались оружием, это были «аксессуары»).       — Курс на Сан-Фонтейн, мэм, — учтиво произнес пилот, не задавая лишних вопросов. Его интересовала только оплата, а она была переведена авансом.       Джет взмыл в небо, оставляя позади серые тучи.       Сан-Фонтейн.       Город Фонтанов. Жемчужина пост-катаклизмического мира. Технологическая утопия, построенная на руинах старой Африки.       В отличие от Нагазоры, гниющей под гнетом корпоративных войн, или Арк-Сити, погрязшего в киберпанковском разврате, Сан-Фонтейн был стерилен. Это была нейтральная территория. Швейцария нового века.       Здесь правили не Schicksal и не Anti-Entropy. Здесь порядок обеспечивала SCFG — St. Fontaine City Guard. Частная компания, чьи технологии, по слухам, значительно опережали общемировые. Их белые патрульные мехи были символом абсолютной, тиранической безопасности.       Именно это делало город идеальным туристическим хабом. Здесь богатые туристы из опасных зон могли притвориться, что мир не катится в тартарары. Здесь можно было пить кофе на террасе, не боясь, что через секунду получишь пулю в голову.       Самолет заходил на посадку.       Внизу раскинулся мегаполис. Он сиял. Не неоновой кислотой, а чистым, белым светом. Гладкие линии зданий, подвесные сады, и, конечно, фонтаны. Гигантские гидротехнические сооружения, качающие очищенную воду — символ жизни и богатства в мире, где чистая вода стоила дороже бензина.       Киана сошла по трапу, вдохнув воздух. Он был теплым, сухим и пах не гарью, а цветами и озонированной свежестью.       Таможенный контроль был формальностью. Её фальшивый ID (выменянный у Брони за услугу по покупке мощного процессора) идентифицировал её как дочь промышленного магната. Сканеры SCFG скользнули по ней, не обнаружив ни активных ядер Хонкая, ни тяжелого вооружения.       Она была внутри. В пузыре иллюзорного счастья.       Она заселилась в отель «Mirage», занимавший верхние этажи одного из центральных шпилей. Номер стоил столько, сколько она зарабатывала за одну зачистку врат, но сейчас деньги были просто цифрами, которые нужно обменять на эндорфины.       Киана вышла на балкон. Ветер трепал её волосы.       Внизу текла жизнь. Люди гуляли по набережным, сидели в кафе, смеялись.       Анонимность. Вот что было главным преимуществом этого места.       В Schicksal её знали. Её имя вызывало уважение среди коллег и новичков. Но здесь... здесь она была Никем.       Она не была Дюрандаль. Блондинка с копьем смотрела с каждого второго рекламного щита Schicksal. Её лицо печатали на коробках с пайками и на бортах транспортников. Дюрандаль была идолом, символом. Она не могла просто пройтись по улице без боевого костюма — её бы облепили фанаты или попытались убить агенты конкурентов.       Киана была другой. Она была «рабочей лошадкой». Теневым активом. Тем самым инструментом, который прячут в чемодан после грязной работы. Её лицо не светилось в медиа. Её «подвиги» оставались в закрытых отчетах.       И сейчас, глядя на толпу внизу, она благодарила судьбу (или Отто Апокалипсиса) за эту безвестность.       — Свобода — это когда никто не знает твоего имени, — прошептала она, поправляя очки.       Она спустилась в город.       Прогулка по Сан-Фонтейну была сюрреалистичным опытом.       Киана шла по идеально чистой плитке мостовой. Вокруг неё были люди — обычные, гражданские люди. Они не носили бронежилетов. Они не сканировали периметр. Они смотрели в экраны своих коммуникаторов, а не на датчики излучения.       Она видела детей, играющих с радиоуправляемыми машинками, а не с гильзами. Видела влюбленные пары, которые обсуждали выбор ресторана, а не маршрут эвакуации.       Это был мир, который она защищала, но частью которого никогда не была.       Она зашла в бутик, купила шляпу за цену штурмовой винтовки. Просто потому, что ей она понравилась. Продавец улыбался ей искренне (или профессионально), не видя в ней наемницу, способную сломать ему шею двумя пальцами.       Она посетила музей современного искусства. Ходила по залам, глядя на абстрактные инсталляции.       — Это символизирует дуализм человеческой природы, — вещал гид группе туристов. — Борьбу света и тьмы.       Киана хмыкнула. Если бы они знали, как на самом деле выглядит борьба света и тьмы... Это не кляксы на холсте. Это кишки, намотанные на гусеницы танка, и запах от перегретого плазмомета. Но она промолчала. Пусть живут в своих иллюзиях. Иллюзии — это товар, который она оплачивала своей кровью.       Вечер застал её на террасе ресторана «Aria».       Столик у самого края, с видом на главный фонтан города, который сейчас подсвечивался всеми цветами спектра, исполняя танец воды под классическую музыку.       Киана заказала ужин. Не просто еду для восполнения калорий, а гастрономический сет из семи блюд. И вино. Разумеется.       Она сидела, откинувшись на спинку плетеного кресла. Ветер был теплым. Музыка — тихой.       Вокруг неё сидели люди. Бизнесмены, наследники состояний, удачливые игроки на бирже. Они говорили о котировках, о моде, о последних сплетнях.       Она слушала их краем уха. Их проблемы казались ей смешными. «Акции упали на 2%». «Новая коллекция не впечатляет». «В соседнем отеле плохой сервис».       «Вчера я вырвала сердце у трехметрового монстра, чтобы вы могли жаловаться на остывший суп», — подумала она, делая глоток вина.       Но в этой мысли не было злости. Только усталое, циничное понимание устройства мира.       Овцы должны пастись. Волки должны охотиться. А пастухи... пастухи стригут и тех, и других.       Официант принес десерт.       — Комплимент от шефа, мадемуазель. Вы выглядите так, словно вам нужно немного сладости в жизни.       Киана посмотрела на него. Молодой парень, улыбчивый, с открытым лицом. У него не было шрамов. Его руки были мягкими.       — Спасибо, — сказала она. И даже попыталась улыбнуться в ответ.       Улыбка вышла кривой, немного неестественной, как у человека, который забыл, как работают лицевые мышцы, не задействованные в оскале. Но официант не заметил. Или не захотел заметить.       Она ела десерт, глядя на фонтан.       В этот момент, под музыку Вивальди, в окружении сытых и безопасных людей, она почувствовала странное щемящее чувство в груди.       Это не была зависть. Это была тоска.       Тоска по жизни, которой у неё никогда не было.       Если бы не было Хонкая. Если бы она не родилась в мире, который хочет её убить.       Она могла бы быть одной из них. Студенткой, которая приехала на каникулы. Девушкой, которая ждет парня на свидание. Просто человеком, чья самая большая проблема — выбор платья.       — Глупости, — одернула она себя. — Ты — оружие. Оружие не мечтает о платьях.       Она допила вино, оставила на столе чаевые, превышающие счет в три раза, и встала.       Магия момента начала рассеиваться. Инстинкты, усыпленные комфортом, просыпались. Она заметила, как патрульный дрон SCFG задержался над террасой чуть дольше положенного. Заметила, как один из гостей слишком внимательно смотрит на её часы (тактический хронометр, замаскированный под браслет).       Пора уходить. Сказка не может длиться вечно.       Она вернулась в отель.       Номер встретил её прохладой и тишиной. Горничные уже подготовили постель.       Киана подошла к окну. Город внизу сиял, как драгоценный камень.       Она задернула шторы. Плотная ткань отсекла свет, погрузив комнату в полумрак.       Безопасность.       Она проверила электронный замок на двери, плюс её собственная "сигнализация" — тонкая нить, натянутая у порога, соединенная с пирамидкой из бокалов. Примитивно, но надежно. Никакой хакер не взломает гравитацию.       Она села на кровать.       Затем — достала пузырек.       Снотворное.       Даже здесь, в безопасности, она не могла спать сама. Тишина была слишком громкой. В ней она слышала фантомные звуки битвы. Крики умирающих. Скрежет металла. И шепот Сирин.       «Ты думаешь, что сбежала? Ты носишь меня с собой, глупая. Я в твоей крови».       Киана вытряхнула таблетку на ладонь.       — Заткнись, — сказала она своему подсознанию. — У меня выходной. У тебя тоже.       Она проглотила капсулу, запив её водой из стакана, что стоял на прикроватной тумбе.       Разделась, бросив одежду на кресло.       Постель была мягкой. Слишком мягкой.       Она натянула одеяло до подбородка. Рука привычно нырнула под подушку, чтобы пальцы сомкнулись на рукояти пистолета. Но его там не было. Непривычно.       Химия начала действовать. Мысли стали вязкими, тяжелыми.       Картинки прошедшего дня проплывали перед глазами. Фонтаны. Улыбка официанта. Вкус десерта. Спокойные лица прохожих.       «А ведь вся жизнь могла бы быть такой...» — подумала она, чувствуя, как веки тяжелеют.       Беззаботной.       Без крови. Без боли. Без необходимости убивать, чтобы заслужить право дышать.       «Я могла бы быть... нормальной».       Сон накрыл её черным покрывалом.       В этом сне она не была валькирией. Она сидела на берегу океана, и волны были чистыми, а небо — синим. И рядом был кто-то... отец? Или, может быть, кто-то, кого она еще не встретила?