Honkai Impact Lambda

      Периметр оцепления вокруг Арк-Сити представлял собой грандиозную декорацию, возведенную на костях логистики и здравого смысла. На расстоянии пятидесяти километров от эпицентра, там, где фон Хонкай-излучения еще позволял незащищенной электронике функционировать, вырос стальной лес.       Тысячи наемников из частных компаний, субподрядчики Schicksal, сводные батальоны Jormungand и Fatui, механизированные дивизии Anti-Entropy выстроились в несколько эшелонов обороны. Сотни шагающих мехов «Титан» стояли в режиме ожидания, их сервоприводы гудели, прогреваясь. Тяжелая артиллерия, системы залпового огня, лазерные установки ПВО — все это было направлено в сторону мертвого города.       С точки зрения тактики, эта концентрация сил была абсурдом. Если из Врат выйдет сущность S-класса, вся эта армада превратится в металлолом за время, необходимое для прохождения нейронного импульса от глаза к пальцу на спусковом крючке. Танковая броня для Херршера — не препятствие, а лишь дополнительная шрапнель.       Но с точки зрения пиара это было гениально.       Это была «Линия Мажино» эпохи пост-апокалипсиса. Витрина. Демонстрация того, что корпорации контролируют ситуацию. Что налоги и страховые взносы граждан тратятся не на яхты директоров, а на «надежную защиту».       Эти тысячи бойцов были «условно бесполезными активами». Статистическими единицами, чья задача заключалась не в победе, а в создании красивой картинки и, в худшем случае, в обеспечении пары минут задержки за счет массовой гибели.       В небе над кордоном, на безопасной высоте, кружили стервятники новой эры — медиа-дроны и вертолеты новостных агентств. Камеры с телеобъективами транслировали картинку на весь мир.       — Мы ведем прямой репортаж из зоны отчуждения Арк-Сити! — надрывался репортер, стоя на фоне внушительного ряда мехов. — Коалиция корпораций развернула беспрецедентные силы для сдерживания угрозы! Человечество объединилось перед лицом опасности!       Рейтинги трансляций били рекорды. Люди в безопасных секторах, жуя синтетический попкорн, с замиранием сердца смотрели на экраны, ожидая шоу. Им обещали битву богов. Гладиаторский бой планетарного масштаба.       Никто из них не видел черную точку в стратосфере, которая падала вниз, игнорируя кордоны и журналистов.       Суборбитальный челнок «Selene-X» не нуждался в разрешении на посадку. Он прошел сквозь облачный слой, окутанный плазмой входа в атмосферу, и устремился к центру воронки.       Зона высадки.       Арк-Сити, каким его помнили карты, перестал существовать. Ближайшие к центру районы — деловой квартал, элитные жилые комплексы — были не просто разрушены. Они были переписаны.       Гравитационные аномалии, вызванные открытием Врат, скрутили небоскребы в узлы. Бетон и сталь текли, как пластилин. Улицы вставали дыбом, образуя невозможные геометрические фигуры. Законы физики здесь работали с перебоями, уступая место хаосу Хонкая.       В самом центре этого сюрреалистического пейзажа парила ОНА.       Воронка.       Это не было отверстием в земле. Это была закрученная сфера абсолютной тьмы, висящая в метре над оплавленным асфальтом главной площади. Врата S-ранга.       Она искажала свет. Фотоны, попадая в её гравитационный колодец, огибали сферу, создавая вокруг неё ореол из радужного сияния — эффект линзирования, видимый невооруженным глазом. Вокруг воронки вращались обломки зданий, машины, куски арматуры, образуя кольцо аккреции, как у черной дыры.       Челнок завис в сотне метров от эпицентра. Его двигатели ревели, борясь с безумными потоками воздуха.       Аппарель открылась.       Четыре фигуры шагнули в пустоту.       Приземление было жестким. Гравитация здесь была выше нормы на 30%.       Мурата Химеко первой коснулась земли. Сервоприводы «Scarlet Fusion» взвыли, компенсируя удар. Тяжелая броня оставила глубокие вмятины в покрытии.       Следом приземлилась Рэйвен. Она мягко перекатилась, тут же занимая позицию за обломком стены.       Розалина Лоефальтер спустилась плавно, поддерживаемая льдом, создавшим под её ногами ледяную горку.       Андроид Прометей просто упала, как метеорит, пробив асфальт и встав в полный рост, не шелохнувшись.       Они стояли перед Вратами. Четыре существа, представляющие вершину боевого потенциала своих фракций. И в то же время — четыре смертника, отправленные на разведку минного поля.       — Фоновый уровень Хонкая — 8300 HW, — монотонно доложила Прометей. Её глаза светились красным, сканируя аномалию. — Пространственная структура нестабильна. Вероятность возвращения — менее 5%.       — Оптимистично, — хмыкнула Рэйвен, проверяя тетиву лука. Её голос из-под маски звучал глухо. — Нас послали не возвращаться. Нас послали умирать красиво.       Химеко шагнула вперед. Её красный экзоскелет гудел, накачивая её вены стимуляторами. Боль от заражения была постоянной, фоновой, как белый шум, но сейчас, перед лицом абсолютной угрозы, она отступила.       — Отставить разговоры, — скомандовала она. — Я беру командование на себя. Возражения?       Розалина фыркнула, создавая в руке ледяной веер.       — Командуй, майор. Но если твои приказы будут скучными, я буду действовать по своему усмотрению.       — Твоя задача — жечь и морозить, ведьма, — отрезала Химеко. — Рэйвен — контроль периметра и поиск уязвимостей. Прометей — аналитика и тяжелая поддержка. Входим.       Они подошли к сфере тьмы.       Переход через горизонт событий Врат S-ранга — это не шаг в дверь. Это шаг в мясорубку реальности.       Химеко коснулась поверхности сферы бронированной перчаткой. Тьма пошла рябью, как нефтяная пленка, слегка раскрывая разлом.       — Пошли.       Они шагнули внутрь.       Мир перевернулся.       Внутри Врат не было тьмы. Там был свет. Холодный, мертвенно-бледный свет, исходящий отовсюду и ниоткуда.       Они стояли не на площади Арк-Сити. Они стояли в ледяной пустыне.       Но это была не природная пустыня. Это было искаженное отражение города, пропущенное через фильтр энтропии.       Под ногами хрустел не снег, а кристаллизованный пепел. Вокруг, насколько хватало глаз, простирались дюны из серого песка. А над ними, нарушая все законы гравитации, парили руины.       Огромные куски небоскребов, вырванные из реальности, висели в небе, скованные льдом. Целые кварталы, перевернутые вверх ногами, дрейфовали в пустоте, соединенные мостами из застывшей энергии.       Температура здесь стремилась к абсолютному нулю. Системы жизнеобеспечения костюмов взвыли, выходя на максимальную мощность обогрева.       — Температурная аномалия, — констатировала Прометей. — Минус 120 градусов по Цельсию. Атмосфера разрежена. Состав: азот, инертные газы, взвесь Хонкай-частиц. Дыхание без фильтров невозможно.       Химеко огляделась. Визор шлема покрывался инеем, система очистки работала без перерыва.       Атмосфера давила на психику. Это было давление чужого, враждебного разума. Казалось, сама пустота смотрит на них миллионом невидимых глаз, оценивая, взвешивая, презирая.       Датчики сходили с ума. Компас вращался волчком. Альтиметр показывал отрицательную высоту. Гироскопы выдавали ошибки.       — Здесь нет севера, — пробормотала Рэйвен, пытаясь откалибровать прицел. — Здесь вообще нет направлений. Как мы найдем Херршера в этом хаосе?       — Идем на сигнал, — сказала Химеко. Она чувствовала пульсацию в своих венах. Её собственное заражение резонировало с энергией этого места. Она была живым компасом. — Источник там.       Она указала своим гигантским мечом на парящий остров вдали, вокруг которого закручивался ледяной вихрь.       Они двинулись вперед.       Это не была прогулка. Каждый шаг требовал усилий. Пространство сопротивлялось их движению, словно они шли сквозь густой сироп.       — Движение! — крикнула Розалина.       Из-за ледяного бархана вырвались тени.       Это были не те зомби, которых Киана расстреливала в промзоне. Это были стражи S-рангового домена.       Ледяные Колоссы.       Твари высотой в пять метров, созданные из прозрачного, сверхтвердого льда. Внутри их тел пульсировали фиолетовые ядра. Их формы были текучими, меняющимися: то они напоминали гигантских волков, то превращались в многоруких големов.       Их было трое.       По классификации Schicksal каждый из них тянул на элитного зверя ранга А. В обычном мире на ликвидацию одного такого монстра отправляли усиленный взвод Валькирий с поддержкой с воздуха.       — Займитесь делом, дамы! — рявкнула Химеко, активируя двигатели своего костюма.       «Scarlet Fusion» рванулся вперед. Полтонны бронированной ярости.       Первый Колосс замахнулся ледяной булавой.       Химеко не стала уклоняться. Она встретила удар блоком своего меча.       КРАК!       Звук был похож на раскат грома. Лед встретился с композитной сталью.       Химеко даже не пошатнулась. Стимуляторы в её крови превратили мышцы в стальные тросы.       — Медленно! — прорычала она.       Взмах мечом. Пилообразное лезвие, разогретое докрасна встроенными плазменными генераторами, врубилось в торс монстра.       Лед зашипел, взрываясь паром. Меч прошел сквозь Колосса, как сквозь масло.       Тварь распалась на две половины, которые тут же начали регенерировать, стягиваясь обратно.       — Рэйвен! Ядро! — скомандовала Химеко.       Наемница уже была в воздухе. Она использовала крюк-кошку, зацепившись за парящий обломок здания, и зависла над полем боя.       Её лук натянулся. Стрела — не простая, а с боеголовкой из обедненного урана и взрывателем на основе анти-эфира — сорвалась с тетивы.       Она вошла точно в разрез, сделанный Химеко, прямо в пульсирующее ядро.       Бум.       Взрыв был глухим, внутренним. Колосса разорвало изнутри. Осколки льда брызнули во все стороны шрапнелью.       Второго монстра взяла на себя Розалина.       Синьора не использовала грубую силу. Она танцевала.       Взмах руки — и стена огня, жидкого, инородного пламени, обрушилась на ледяного гиганта. Лед начал таять, теряя форму. Монстр заревел, пытаясь сбить пламя, но огонь Розалины пожирал даже воду.       — Скучно, — прокомментировала она, щелкнув пальцами.       Огонь сменился мгновенной заморозкой. Расплавленная вода превратилась в хрупкий кристалл.       Розалина подошла к застывшей статуе и легонько толкнула её пальцем.       Монстр рассыпался в сверкающую пыль.       Третий Колосс рванулся к Прометею. Он, видимо, счел механическую форму жизни самой легкой целью.       Ошибка.       Андроид даже не сдвинулась с места. За её спиной раскрылись модули тактической поддержки.       ВЖИУ-ВЖИУ-ВЖИУ.       Шесть самонаводящихся ракет микро-класса ударили в монстра.       Взрывы слились в один.       Когда дым рассеялся, от Колосса осталась только воронка.       — Угроза устранена, — констатировала Прометей. — Расход боеприпасов: 2%. Продолжаем движение.       Весь бой занял пятнадцать секунд.       Для отряда «Химера» это была рутинная зачистка мусора на дороге.       Они не праздновали победу. Они даже не остановились.       Химеко стряхнула ледяную крошку с меча.       — Не расслабляться. Это была охрана периметра. Дальше будет хуже.       Они двинулись вглубь ледяной пустыни, к парящим руинам.       Атмосфера становилась все тяжелее. Гравитация меняла вектор каждые сто метров. Иногда им приходилось идти по стенам висящих зданий, иногда — прыгать через провалы, где гравитация исчезала вовсе.       — Мои сенсоры фиксируют пространственную аномалию впереди, — сообщила Прометей. — Структура реальности там... отсутствует.       — Значит, мы на верном пути, — усмехнулась Рэйвен, перезаряжая колчан. — Херршер где-то там. Ждет гостей.       Розалина поправила маску.       — Надеюсь, он будет более интересным собеседником, чем эти ледяные чурбаны. Я не люблю тратить свою «магию» на скучные вещи.       Химеко шла впереди. Каждый шаг давался ей с болью. Костюм «Scarlet Fusion» начинал пожирать её ресурс. Индикатор токсичности полз в красную зону.       Но она не замедляла шаг.       Она была тараном. И таран не останавливается, пока не проломит стену или не сломается сам.       — Вперед, — скомандовала она. — У нас есть работа. И у нас мало времени.       Они вошли в тень парящего острова.       Впереди их ждал не просто бой. Впереди их ждала встреча с существом, которое переписывало законы мироздания под себя.       ***       Оперативный центр базы «Святая Фрейя» напоминал не штаб спасения мира, а биржевой зал в момент обрушения индексов. Только вместо котировок акций на гигантских, во всю стену, экранах падали показатели жизнедеятельности.       Киана Каслана сидела в кресле оператора третьего ранга — место, которое ей уступили не из-за инструкции или уважения, а из-за страха перед её ледяным взглядом. Она не мигала. Её глаза, сухие и покрасневшие от напряжения, были прикованы к мониторам телеметрии.       Перед ней бежали строки кода, графики пульса, диаграммы целостности брони. Четыре столбца данных. Четыре жизни, превращенные в цифровой сигнал и транслируемые через квантовый канал связи сквозь искаженную реальность Врат.       Зеленые линии. Пока еще зеленые.       Вокруг суетились аналитики. Гул голосов, стук клавиатур, писк датчиков — все это сливалось в белый шум. Киана отфильтровала его. Для неё существовал только один звук — ритмичное пиканье кардиомонитора в левом верхнем углу экрана.       Schicksal / Murata Himeko.       Battlesuit Integrity: 100%       Life Support: Stable       Honkai Infection Level: 28% (Warning).       Heart Rate: 110 bpm.       Пока стабильно.       Киана сжала подлокотники кресла так, что пластик жалобно скрипнул. Она чувствовала себя бесполезной. Сидеть здесь, в кондиционированном раю, пока её наставник шагает в ад — это была пытка изощреннее любой тренировки с Дюрандаль.       Она подняла голову.       На верхнем ярусе, на обзорном балконе, отделенном от общего зала звуконепроницаемым стеклом, стояли они. Архитекторы этого кошмара.       Отто Апокалипсис сидел в кресле, закинув ногу на ногу. Перед ним висела персональная голограмма, дублирующая основные показатели миссии. В руке Епископа был бокал с вином — кажется, он не расставался с ним никогда, словно алкоголь был частью его системы жизнеобеспечения. Его лицо выражало вежливый интерес, с каким энтомолог наблюдает за схваткой двух редких видов насекомых в банке.       Рядом стояла Рита Россвайс. Идеальная осанка, руки сложены за спиной. Она что-то говорила Отто, указывая на сектор карты, где фиксировались гравитационные аномалии.       Они не выглядели взволнованными. Они не выглядели испуганными. Они выглядели как инвесторы, ожидающие квартального отчета. Если отчет будет плохим — они просто спишут убытки и наймут новых менеджеров.       Киана почувствовала прилив тошнотворной ненависти. Ей хотелось пойти в свою комнату, взять один из «Positron Blasters», и выстрелить в это бронированное стекло. Просто чтобы увидеть, как изменится выражение лица Отто, когда его вино смешается с осколками.       Но она сидела смирно. Потому что истерика не поможет Химеко.       Внезапно зеленые линии на мониторах дрогнули.       Сначала это было похоже на помехи. Графики пошли рябью, цифры начали скакать, меняясь с частотой стробоскопа.       — Аномалия в секторе высадки! — крикнул старший аналитик внизу. — Резкий скачок фона Хонкая! 9000 HW! Сенсоры зашкаливают!       Звук в динамиках, до этого транслировавший лишь шум ветра и редкие команды, изменился.       Треск. Визг. Грохот.       Это были звуки разрушения. Звуки металла, который рвут, как бумагу. Звуки камня, который перемалывают в пыль.       — Контакт! — голос Рэйвен прорвался сквозь помехи. Он был искажен, но в нем слышалась паника, не свойственная хладнокровной наемнице. — Это не зверь! Это...       Связь прервалась визгом статики.       На экране столбца «Jormungand / Raven» показатели биоритмов подскочили до 180 ударов в минуту, а затем резко, вертикально рухнули вниз.       Signal Lost.       — Потеря сигнала от объекта «Raven», — констатировал дрон-диспетчер. — Причина: разрушение передатчика или уничтожение носителя.       Киана дернулась. Рэйвен была профессионалом. Она выживала там, где другие никогда бы не смогли. И она исчезла за секунду.       Следом закричала Розалина.       Валькирия Fatui, надменная Синьора, которая считала себя королевой стихий, кричала не от боли. Она кричала от ужаса и неверия.       — Это нечестно! — её голос срывался на фальцет. — Мой огонь... он не горит! Почему он не горит?!       На заднем плане слышался звук, похожий на удары гигантского колокола.       — Высокое сопротивление! — вопила Розалина. — Барьеры подавлены! Херршер не пробивается! Нас поливают копьями! ЧЁРТ!       Звук удара. Хруст. Тишина.       Столбец «Fatui / Rosalyne Lonefalther» окрасился в серый цвет.       Signal Lost.       В зале оперативного центра повисла тишина. Аналитики замерли над клавиатурами. Две S-ранговые единицы (или их эквиваленты) были ликвидированы за тридцать секунд. Это было невозможно. Это противоречило всем симуляциям.       — Статус андроида? — спросил кто-то.       — Прометей... — оператор запнулся. — Система самоуничтожения активирована. Таймер... ноль.       На экране вспыхнула и погасла третья колонка. Взрыв реактора на анти-материи, встроенного в тело робота, должен был уничтожить все в радиусе километра.       Но датчики костюма Химеко даже не зафиксировали сейсмической активности. Взрыв был поглощен. Съеден.       Остался один столбец.       «Schicksal / Murata Himeko»       Киана впилась взглядом в экран.       Пульс Химеко: 160. Давление запредельное. Температура внутри костюма росла экспоненциально.       — Химеко! — закричала Киана в пустоту — уходи оттуда! Отступай!       Из динамиков донеслось тяжелое, хриплое дыхание. Звук работы сервоприводов на пределе. Скрежет металла брони, которая деформировалась под чудовищным давлением.       — Дело дрянь! — голос Химеко пробился сквозь статику. Он был спокойным. Пугающе спокойным. Голосом человека, который посмотрел в глаза своей смерти и принял её. — Эта тварь... крепкая. Кинетика, энергия, огонь — она блокирует всё. Нужно больше мощности!       Графики состояния костюма «Scarlet Fusion» окрасились в красный.       Battlesuit Integrity: 15%.       Life Support: Critical.       Honkai Infection: 45%.       Heart Rate: 100 bpm.       Она умирала. Инфекция, сдерживаемая годами терапии, вырвалась на свободу. Кровь Химеко превращалась в яд.       — Мне не пробить его защиту, — сказала Химеко. — Ничего не работает. Остался только один вариант.       Киана знала, о чем она говорит.       Овердрайв. Снятие всех ограничителей с реактора костюма. Прямое подключение к жизненной силе пилота. Превращение человека в живую бомбу.       — Нет! — закричала Киана. — Химеко, нет! Не делай этого! Эвакуация!       Она понимала, что это бесполезно. Никто не прилетит.       Химеко была одна. Одна против Херршера.       На экране монитора Киана увидела, как ползунок мощности реактора «Scarlet Fusion» пополз вверх, преодолевая красную черту безопасности.       100%... 120%... 150%...       — Включаю овердрайв! — крикнула Химеко.       В её голосе не было страха. В нем была ярость. Ярость женщины, которая всю жизнь сражалась с судьбой и решила напоследок плюнуть ей в лицо.       — Гори в аду, тварь!       Это была её последняя фраза.       Датчики зафиксировали всплеск энергии.       Это был не взрыв. Это была сверхновая, родившаяся в ледяной пустыне Врат.       Показатели скакнули в бесконечность. Графики исчезли, сменившись сплошной белой заливкой.       Энергия удара была такой силы, что она пробила квантовый канал связи. Подключенное оборудование вышло из строя.       На секунду в зале воцарился хаос. Мигало аварийное освещение. Пахло горелой проводкой.       Киана сидела неподвижно. Она не закрывала уши. Она смотрела на черный экран перед собой.       Она ждала.       Ждала, что система перезагрузится. Что появится сигнал маячка. Что голос Химеко скажет: «Я жива, малая. Просто немного поджарилась».       Она ждала чуда.       На верхнем ярусе Отто Апокалипсис медленно поставил бокал на столик. Вино в нем даже не расплескалось. Он посмотрел на погасшие экраны с выражением легкой досады, словно в театре во время кульминации выключили свет.       Рита что-то быстро печатала на своем планшете, её лицо было сосредоточенным и холодным.       Внизу, в зале, включилось резервное питание. Мониторы замерцали, восстанавливая картинку.       Помех больше не было. Была только статичная заставка системы мониторинга.       И две строчки текста, белые на черном фоне.       Строчки, которые весили больше, чем вся Вселенная.       CONNECTION LOST.       SQUAD STATUS: N/A.       В оперативном центре базы «Святая Фрейя» воцарилась тишина, которую можно было резать ножом. Это была не та благоговейная тишина, что сопровождает минуту молчания по героям. Это был вакуум, образовавшийся после того, как реальность схлопнулась, утянув за собой все прогнозы, стратегии и надежды. Гул серверов, обычно заполнявший пространство белым шумом, казался оглушительным ревом в ушах тех, кто понимал значение двух букв на главном экране.       N/A.       Not Available. Нет доступа. Отсутствует.       Для системы мониторинга Schicksal смерть была лишь изменением статуса объекта. Но для людей, сидевших за пультами, эта аббревиатура означала, что четыре существа S-ранга, объединенных в кулак человечества, просто перестали существовать. Их стерли. Аннигилировали. Вычеркнули из уравнения бытия.       Киана Каслана сидела в своем кресле, не моргая.       Её мозг, натренированный на обработку тактической информации в условиях стресса, отказал. Сработал аварийный предохранитель психики. Вместо крика, вместо слез, вместо ярости наступила абсолютная, ледяная статика.       Ментальный стазис.       Она видела буквы на экране, но её сознание отказывалось декодировать их смысл. «N/A» не ассоциировалось у неё со смертью Химеко. Это была просто ошибка кода. Глитч. Сейчас техник перезагрузит систему, и зеленая линия пульса снова поползет вверх. Майор выйдет на связь, кашляя кровью, и скажет что-то грубое про качество связи.       Но техник не перезагружал систему. Аналитики внизу медленно снимали гарнитуры, их лица были серыми, как пепел Врат. Кто-то закрыл лицо руками. Кто-то тупо смотрел в одну точку.       Киана не двигалась. Она превратилась в статую. В манекен, одетый в форму Валькирии ранга А. Внутри этого манекена все процессы остановились. Кровь застыла в жилах, превратившись в ртуть. Сердце билось не для того, чтобы качать жизнь, а просто по инерции, как механизм, который забыли выключить.       Мир рухнул.       Фундамент, на котором она строила свою личность — вера в силу, вера в технологии, вера в то, что если ты достаточно крут и богат, ты выживешь, — этот фундамент рассыпался в пыль.       Химеко была сильнее её. У Химеко был костюм мощнее. У Химеко был опыт.       И Химеко мертва.       Если S-ранг сгорает за секунды, то чего стоит её ранг А? Чего стоят её миллионы кредитов? Чего стоят её тренировки?       Ноль.       Киана сидела, глядя в черноту монитора, и в её глазах отражалась бездна, которая только что пожрала её единственный луч света в мире непроглядной тьмы.       ***       Информация в эпоху цифровых корпораций обладает текучестью, сравнимой с водой под давлением. Удержать её в герметичном контуре, когда в процесс вовлечены четыре конкурирующие фракции, невозможно физически. Кто-то всегда открывает кран.       Утечка произошла через пятнадцать минут после потери сигнала.       Источник установить было невозможно — слишком много каналов, слишком много двойных агентов. Возможно, это был Jormungand, решивший обвалить акции конкурентов. Или «крот» из Anti-Entropy, разочарованный в методах Вельта. Или сам Отто, решивший, что контролируемая паника лучше, чем неконтролируемые слухи.       Новость ударила по глобальной сети как электромагнитный импульс.       «КАТАСТРОФА В АРК-СИТИ: ОБЪЕДИНЕННЫЙ ОТРЯД УНИЧТОЖЕН».       «S-РАНГ ПАЛ: ЧЕЛОВЕЧЕСТВО ЛИШИЛОСЬ ЗАЩИТНИКОВ».       «КОНЕЦ СВЕТА УЖЕ ЗДЕСЬ?»       Мир узнал.       Иллюзия безопасности, которую корпорации продавали годами, треснула. Люди в безопасных зонах, привыкшие верить, что Валькирии и Мехи — это непреодолимая стена, вдруг осознали, что стена сделана из картона, а за ней стоит ураган.       Реакция рынков была мгновенной и жестокой.       Биржевые индексы полетели вниз. Акции Schicksal просели на 12% за первый час — инвесторы сомневались в способности Отто Апокалипсиса контролировать ситуацию. Котировки Anti-Entropy, Jormungand и Fatui тоже пошли красными стрелками ко дну. Только производители бункеров и консервов фиксировали взрывной рост спроса.       Экономика страха заработала на полную мощность, но на этот раз продавцы страха сами оказались в убытке. Потерять четыре актива стратегического уровня и не получить взамен практически ничего, кроме паники — это был худший бизнес-план в истории.       Виртуальный конференц-зал Совета снова был активирован. Но если в прошлый раз здесь царило напряженное ожидание, то теперь атмосфера напоминала морг, в котором родственники покойного делят наследство, попутно обвиняя друг друга в убийстве.       Те же аватары. Те же лица (и маска). Но теперь в воздухе висела не угроза, а запах гари и провала.       — Кто слил информацию? — первым нарушил тишину Пьеро.       Глава Fatui не изменил позу, но его голос, обычно сухой и скрипучий, теперь вибрировал от сдерживаемой ярости. Потеря Розалины (Синьоры) была ударом. Не эмоциональным — Пьеро не знал жалости, — а финансовым. Проект по вживлению элементальной энергии Хонкая стоил колоссальных средств, и актив был списан без возврата инвестиций. К тому же, падение акций било по его карману напрямую.       — Спроси у своих крыс, Пьеро, — огрызнулась Мобиус. Её зеленый аватар шел рябью помех, выдавая нестабильность соединения или, возможно, нестабильность психики. — Или у Вельта. Его пацифисты вечно ноют о "праве общественности знать правду".       — Это не мы, — тихо ответил Вельт Янг. Лидер Anti-Entropy выглядел постаревшим на десять лет. Он снял очки и протирал их краем плаща. — Какой нам смысл сеять панику? Мы потеряли итерацию Прометея. Уникальный образец. Искусственный интеллект, который развивался годами...       — Консервную банку вы потеряли! — перебила его Мобиус, вскакивая со своего виртуального кресла. — Какого черта вы отправили на миссию S-ранга кусок железа? Вы уверяли, что её боевая мощь эквивалентна Валькирии! А она сдохла быстрее, чем моя лабораторная мышь!       — Прометей держала щиты до последнего! — голос Вельта стал тверже. — Если бы не она, ваша наемница сдохла бы еще раньше. И кстати, о наемнице... Рэйвен? Серьезно, Мобиус? Ассассин против Херршера?       — Она была лучшим ликвидатором! Ты знаешь, сколько стоили её стрелы!?       — Хватит! — Отто Апокалипсис поднял руку с бокалом. Жест был ленивым, но властным.       Епископ Schicksal, казалось, был единственным, кого происходящее не выбило из колеи. Он сидел в той же позе, с тем же выражением вежливой скуки на лице. Только уровень вина в бокале немного понизился.       — Поиск виноватых в утечке сейчас контрпродуктивен, — произнес он мягко. — Информация уже в сети. Джинн выпущен из бутылки. Нам нужно думать о том, как минимизировать репутационные потери. И как закрыть Врата, пока они не поглотили континент.       — Репутационные потери? — Мобиус рассмеялась. Звук был похож на скрежет стекла. — Отто, ты идиот или притворяешься? Мы потеряли группу «Химера». Полностью. Безвозвратно. Мы показали всему миру, что мы бессильны, пусть это и не так.       Она наклонилась через стол, её змеиные глаза сверлили аватар Епископа.       — И у меня вопрос к Schicksal. Где. Ваши. Настоящие. S-ранги?       Тишина в зале стала звенящей.       — Мы отправили Мурату Химеко, — невинно ответил Отто.       — Мы отправили Мурату Химеко, — передразнила Мобиус, чеканя слова. — Умирающую, зараженную, нестабильную Химеко в экспериментальном гробу. Это был ваш вклад? Списание утиля? Где Дюрандаль? Где твоя драгоценная Рита?       Отто сделал глоток вина.       — Это была разведывательная миссия, коллеги, — ответил он спокойно. — Протокол подразумевает эшелонирование сил. Отправлять Дюрандаль в первую волну без данных о противнике было бы стратегической ошибкой. Мы рисковали потерять ферзя в начале партии.       — Поэтому вы пожертвовали пешками? — уточнил Пьеро.       — Мы пожертвовали фигурами, которые были готовы к размену, — поправил Отто. — Майор Мурата знала, на что шла. Это был её выбор. И благодаря её... самоотверженности, мы получили бесценные данные.       — Данные?! — взвизгнула Мобиус. — Мы получили трупы! И ничего больше! Херршер жив! Врата открыты! А данные телеметрии говорят только о том, что нас всех поимели!       — Мы узнали пределы адаптации врага, — парировал Отто. — Мы узнали, что кинетическое и электрическое оружие малоэффективно. Мы узнали, что Херршер управляет льдом, гравитацией и способен блокировать энергию взрывов. Это позволит нам скорректировать тактику для... следующей группы.       — Следующей группы? — переспросил Вельт с ужасом. — Ты собираешься послать туда еще кого-то?       — Разумеется. Или вы предлагаете сдаться и позволить Хонкаю перестроить Землю?       Отто поставил бокал. Его аватар мигнул.       — Сеанс связи окончен. У меня много работы.       Епископ исчез, оставив пустое кресло.       Остались трое.       — Ублюдок, — прошипела Мобиус. — Он нагло использовал нас, чтобы протестировать поле боя для своей любимицы.       Она повернулась к Пьеро.       — А ты? Зачем ты отправил секретаршу, Пьеро? Где твой Капитан? Синьора была сильной, но она была... декоративной. Ты тоже решил сэкономить?       Пьеро медленно повернул голову к Мобиус. Его маска скрывала выражение лица, но холод, исходящий от него, можно было почувствовать даже через цифровую связь.       — Розалина Лоефальтер была эффективным инструментом, — произнес он. — Но она стала... амбициозной. И небрежной. Её потеря — это списание проблемного актива. Это не ваше дело, доктор.       — Списание... — Мобиус покачала головой. — Вы все тут торговцы, а не ученые. Вы не понимаете сути эволюции. Вы думаете только о том, как сохранить свои кресла.       — А вы думаете толкьо о том, как бы нарезать Херршера на ломтики, — парировал Пьеро. — У каждого свои недостатки.       Он коснулся своего виска.       — Fatui выходят из операции. Мы понесли достаточные убытки. Дальше разбирайтесь сами. Если Schicksal хочет играть в героев — пусть играет. Мы подождем, пока трупы остынут, и купим или заберем то, что останется.       Аватар Пьеро растворился в тенях.       Остались двое. Вельт и Мобиус. Ученый-гуманист и ученый-вивисектор. Антиподы, которые оказались в одной лодке.       Вельт снял очки и потер переносицу. Он выглядел разбитым.       — Всегда это так кончается... — тихо сказал он. В его голосе звучала вековая грусть. — Мы строим планы, мы создаем альянсы, мы говорим о будущем... А в итоге просто кидаем людей в топку.       Он посмотрел на Мобиус.       — Прометей была не просто «консервной банкой», Мобиус. Она училась. Она начинала понимать человеческие эмоции. Она... она была живой, по-своему. А мы её убили. Я, кончено, восстановлю её с бэкапа, но… Такой как прежде, она никогда уже не будет. Это будет другая Прометей.       Мобиус посмотрела на него с неожиданной смесью презрения и... чего-то похожего на усталое понимание.       — Ты сентиментальный дурак, Вельт, — сказала она, но без обычной ядовитости. — Машины не живут. Люди умирают. Это единственный закон, который работает безотказно. Прими это. Или уйди с дороги.       — Jormungand переходит в автономный режим. Мы найдем свой способ получить образцы. Без вашей помощи.       Она нажала кнопку отключения.       Зеленая фигура исчезла.       Вельт Янг остался один в виртуальной пустоте. Вокруг него висели экраны с картами разрушений и падающими графиками.       Он был Лидером. Но сейчас он чувствовал себя просто старым, уставшим человеком, который в очередной раз не смог никого спасти.       — Прости, Прометей, — прошептал он пустоте. — Прости нас всех. Мы не заслуживаем спасения.       Он отключился.       ***       В оперативном центре «Святой Фрейи» Киана Каслана по-прежнему сидела неподвижно.       Она смотрела на погасший монитор, где больше не было зеленой линии пульса Химеко.       Внутри неё не было ни мыслей, ни планов, ни ненависти.       Только тишина.       Та самая тишина, которая наступает после того, как рухнул последний столп, поддерживавший небо.       Её инвестиции сгорели. Её страховка аннулирована. Её единственная связь с человечностью разорвана.       Киана Каслана осталась одна. По-настоящему одна.       И в этой пустоте, на дне её сознания, что-то начало шевелиться.       Голос Сирин, который она так долго глушила вином и таблетками, теперь звучал не как враг. Он звучал как единственный, кто остался рядом.       «Они бросили её. Они убили её. Они убьют и тебя, Киана. Если ты не станешь мной».       Киана не ответила. Она просто сидела и слушала.       Потому что больше слушать было некого.       ***       Штаб-квартира Schicksal, этот монолит из белого мрамора и пуленепробиваемого стекла, всегда казалась неприступной крепостью, возвышающейся над грязью мира. Но сегодня осада велась не монстрами Хонкая. Осада велась теми, кого корпорация поклялась защищать — или, по крайней мере, теми, кто платил за эту защиту налоги и страховые взносы.       Площадь перед главным входом превратилась в море голов, плакатов и голографических транспарантов. Кордон из дронов-полицейских с трудом сдерживал натиск толпы. Это были не маргиналы из трущоб. Это были граждане средних из высших секторов, люди, которые привыкли к комфорту и безопасности, купленным за кредиты.       — Вы обещали безопасность! — кричал мужчина в дорогом костюме, размахивая кулаком перед сенсорами бесстрастного робота. — Я плачу по тарифу "Платина"! Почему моя семья должна бояться выходить на улицу?!       — Вы забрали наши деньги! Где ваши хваленые Валькирии?! Где гарантии?! — вторила ему женщина.       Медиа-стервятники кружили над толпой на своих дронах, транслируя истерику в прямой эфир. Рейтинги новостных каналов пробили потолок.       Миф о непобедимости Schicksal, этот главный актив корпорации, стремительно обесценивался. Акции падали. Инвесторы паниковали.       Ситуация требовала вмешательства кризис-менеджера высшего звена.       И он появился.       Огромный голографический экран на фасаде здания ожил. Шум толпы стих, сменившись напряженным гулом.       Отто Апокалипсис.       Он не выглядел напуганным. Он не выглядел виноватым. Он выглядел как отец, который вышел успокоить неразумных детей, разбивших вазу.       Епископ сидел в своем кабинете. За его спиной было видно чистое, голубое небо (вероятно, проекция, но кого это волновало?). Его руки были сложены в замок на столе. Лицо выражало спокойную, уверенную скорбь.       — Граждане, — его голос, прошедший через фильтры аудио-оптимизации, звучал мягко, но весомо, проникая в каждое сердце. — Сегодня мы все скорбим. Потеря отряда «Химера» — это трагедия. Майор Мурата и её спутники отдали свои жизни, чтобы купить нам время.       Отто сделал паузу. Идеально выверенную паузу.       — Но их жертва не была напрасной. Мы получили данные. Мы знаем врага в лицо. И мы знаем, как его уничтожить.       Он слегка наклонился вперед, словно доверяя зрителям тайну.       — Операция «Химера» была лишь первым этапом. Разведкой боем. Мы были вынуждены действовать в условиях дефицита информации, полагаясь на... разнородные силы союзников. К сожалению, отсутствие координации между фракциями привело к печальному итогу.       Это был мастерский ход. Он не обвинил другие корпорации напрямую, но намек был понятен каждому. «Мы хотели как лучше, но союзники нас подвели».       — Schicksal берет ситуацию под полный контроль, — голос Отто стал тверже. — Мы больше не будем полагаться на ненадежных партнеров. В зону конфликта уже готовится к выдвижению ударная группа «Асгард». Это более слаженная команда.       Он не назвал имен. Он не сказал, что «ударная группа» будет состоять из валькирий сомнительного качества. Ему не хотелось вскрывать свои основные силы первым. Но он дал обещание.       — Я гарантирую: угроза будет устранена. Врата будут закрыты. Ваша безопасность — наш абсолютный приоритет. Сохраняйте спокойствие. Верьте в Schicksal.       Экран погас.       Толпа замолчала. Гнев не исчез, но он сменился ожиданием. Отто пообещал решение. И Отто Апокалипсис всегда выполнял свои обещания, даже если цена за это была чудовищной.       На биржах кривые графиков дрогнули и поползли вверх. Падение остановилось. Стабилизация. Рынок поверил в "более слаженную команду".       ***       Вечером в офицерском общежитии базы «Святая Фрейя» было тихо.       Киана Каслана сидела за столом в своей комнате. Свет был выключен. Единственным источником освещения был уличный фонарь, свет которого пробивался сквозь жалюзи, разрезая комнату на полосы света и тени.       Она не пила.       Она не плакала. Слезы кончились там, в оперативном центре, когда погасла зеленая линия.       Она просто смотрела в стену.       Её взгляд был расфокусированным, пустым. Тело было абсолютно расслаблено — это был паралич воли.       Внутри неё, там, где раньше были страх, амбиции, жадность, теперь разрасталась пустота.       Химеко была мертва.       Этот факт был простым и тяжелым, как могильная плита. Единственный человек, который видел в ней не инвестицию, не инструмент и не ошибку, перестал существовать.       Киана вспоминала их последний разговор. Пиво в зоне отдыха. Теплая рука на голове.       «Просто живи, Киана...»       Это звучало как издевка. Как она может жить, если та, кто просила её об этом, сгорела заживо в ядерном пламени собственного костюма?       Пустота внутри начинала заполняться. Но не горем.       Она заполнялась гневом.       Особенно к себе.       Мысль, ядовитая и навязчивая, крутилась в голове заезженной пластинкой.       «Если бы я была там...»       Она закрыла глаза и представила это.       Вот она, в своем «Moonbeam», падает с неба рядом с челноком Химеко. Вот она разворачивает крылья, заливая поле боя позитронным огнем. Вот она, прикрывает её.       «Я бы помогла. Я бы отвлекла Херршера. Я бы приняла удар на себя. У меня S-потенциал. У меня регенерация. Я бы выжила».       Она сжала кулаки так, что ногти вонзились в ладони до крови.       «Я бы спасла её».       Но тут же, из темных глубин подсознания, всплыл другой голос. Голос логики. Голос Риты.       «Или ты бы сдохла в первые три секунды, Каслана. Как Рэйвен. Как Синьора. Как Прометей. Ты — ранг А. Ты мусор по сравнению с тем, что там было. Ты бы ничего не изменила. Ты бы просто добавила еще один труп в статистику».       Это было правдой. Горькой, унизительной правдой.       Она была слаба. Несмотря на все деньги, несмотря на все тренировки, она была недостаточно сильна, чтобы стоять на одной сцене с ними.       Она была зрителем. Зрителем в первом ряду, на которого брызнула кровь актеров.       Киана открыла глаза. В темноте они светились тусклым, нездоровым светом.       — Я слаба, — прошептала она. — Пока что.       Она встала и подошла к окну.       Внизу, на плацу, горели прожекторы. Жизнь базы продолжалась. Новые кадеты маршировали, дроны возили грузы. Машина не заметила потери шестеренки.       Киана прижалась лбом к стеклу.       — Я убью их всех, — сказала она тихо. — Я убью Херршера. Я убью того, кто послал её туда. Я сожгу этот чертов Schicksal дотла.       Она вернулась к столу.       Планшет лежал там, черный и безмолвный.       Экран вдруг ожил.       Мягкая вибрация и тихий звуковой сигнал разрезали тишину комнаты.       Киана замерла. Рука повисла в воздухе.       На черном фоне дисплея высветилось уведомление. Стандартный интерфейс почтового клиента Schicksal.       Входящее сообщение.       Шифрование: Уровень 5 (Персональный ключ).       Отправитель: Мурата Химеко (Отложенная отправка).       Киана почувствовала, как у неё подкашиваются ноги. Она рухнула в кресло, не сводя глаз с экрана.       Химеко.       Она написала это заранее. До вылета. До того, как села в тот проклятый челнок. Она знала. Она знала, что не вернется.       Второе уведомление всплыло следом.       Входящее видеосообщение.       Шифрование: Уровень 5 (Персональный ключ).       Отправитель: Мурата Химеко (Отложенная отправка).       Два файла. Два привета с того света.       Сердце Кианы забилось в горле, перекрывая дыхание.       Она смотрела на имя отправителя, и буквы расплывались.       Что там?       Прощание? Завещание? Приказ? Или, может быть, те самые слова, которые Химеко не успела сказать в зоне отдыха?       Киана боялась.       Она боялась открыть эти сообщения больше, чем боялась смерти.       Потому что пока она их не открыла, Химеко была как бы... в состоянии квантовой суперпозиции. Мертва по документам, но жива в этих байтах информации. Её голос, её мысли были здесь, запечатанные в цифровой конверт.       Отрыть их — значило признать окончательность конца.       Палец Кианы завис над сенсорной панелью планшета. Это было самое тяжелое физическое действие, которое ей приходилось совершать за последние месяцы. Нажать на спуск «Positron Blasters», отправляя в небытие живое существо, было легче. Там работали рефлексы, вбитые в подкорку тысячами повторений. Здесь работала воля, которая трещала по швам.       Она смотрела на иконку файла сообщения. Это было не сообщение. Это была крышка гроба, которую ей предстояло сдвинуть собственноручно. Пока файл закрыт, Химеко существует в квантовой суперпозиции — Шредингеровский майор, одновременно мертвая в отчетах и живая в памяти. Нажатие кнопки схлопнет волновую функцию. Сделает смерть окончательной, задокументированной, необратимой.       — Давай, Каслана, — прошептала она, и её голос в темной комнате прозвучал как скрежет песка о стекло. — Ты же храбрая. Ты же S-потенциал.       Она нажала.       Экран мигнул, перестраивая пиксели. Черный фон сменился изображением.       Качество было зернистым, любительским. Никакой студийной постановки, никакого пафосного света. Камера дрожала, установленная, судя по ракурсу, на приборной панели автомобиля.       На экране была Мурата Химеко.       Не та Химеко, которую запомнила база: закованная в броню, с суровым лицом командира.       Это была Химеко-человек.       На ней была кожаная куртка-косуха, потертая на локтях, и простая футболка. Волосы растрепаны ветром — окно машины было приоткрыто. На заднем плане мелькали огни ночной автострады. Она вела машину. Одной рукой держала руль, в другой была неизменная сигарета.       Она выглядела... живой. Пугающе, невыносимо живой.       Химеко затянулась, выпустила струйку дыма в окно и посмотрела прямо в объектив. В её глазах плясали отблески фонарей.       — Привет, Киана, — произнесла она. Голос был спокойным, немного хриплым, смешанным с шумом ветра и гулом двигателя. — Если ты это смотришь, значит, я облажалась.       Киана вздрогнула. Простота этой фразы ударила под дых сильнее, чем пафосная речь.       — Значит, «Химера» не вернулась, — продолжила Химеко, постукивая пальцами по рулю. — Или вернулась не вся. Не буду тратить время на сопли. Ты знала, куда я иду. Я знала, куда я иду. Это был мой выбор. Осознанный расчет рисков.       Она помолчала, глядя на дорогу.       — Я знаю, о чем ты думаешь сейчас, мелкая. Ты ищешь виноватых. Ты хочешь наказать Риту. Хочешь добраться до Отто. Ты думаешь, что они убили меня.       Химеко покачала головой.       — Не делай этого. Не трать свою жизнь на месть системе. Они... они не злодеи, Киана. Они просто менеджеры апокалипсиса. Мы все в одной клетке. Рита, я, ты, даже Епископ. Эта клетка называется Хонкай. И мы просто грызем прутья, каждый по-своему. Если ты начнешь грызть своих, клетка станет только теснее.       Киана сжала зубы. Слышать это — оправдание палачей от самой жертвы — было невыносимо. Но она продолжала смотреть.       — Ладно, к делу, — Химеко стряхнула пепел. — Я не оставила завещания. У меня нет родни, а мои долги Schicksal спишет посмертно. Но есть кое-что, что я не хочу отдавать стервятникам из отдела логистики.       Она похлопала ладонью по рулю.       — Эта машина. Мой старый зверь. V8, ручная сборка, жрет бензин как не в себя. Она стоит в подземном паркинге «Святой Фрейи», сектор С-4. Она твоя.       Химеко улыбнулась. Это была та самая улыбка — немного грустная, но теплая.       — Запасной ключ я спрятала у тебя в комнате. В ванной, в аптечке, под подкладкой с бинтами. Я знала, что ты туда не заглянешь, пока тебя не прижмет по-настоящему.       Изображение слегка дернулось — машина наехала на кочку.       — Забирай её. Когда захочешь прокатиться или просто сбежать от всего этого дерьма — включи автопилот в мой личный гараж в городе. Координаты в навигаторе.       Лицо Химеко стало серьезным. Взгляд стал жестким, пронзительным.       — Там, в подвале гаража, есть кое-что. Сейф. Биометрия настроена на твой геном. Не спрашивай, как я достала образцы, ты слишком часто оставляешь кровь на ринге.       Она замолчала на секунду, словно решая, стоит ли говорить дальше.       — Там лежит... одна вещь. Экспериментальный образец. Мне он не подошел. Мое тело слишком разрушено, я бы сгорела за секунду. Но ты... ты особенная, Киана. Ты выдержишь. Это даст тебе шанс. Шанс, которого не было у меня.       Киана подалась вперед. О чем она говорит? Оружие? Стигматы?       Но Химеко не стала уточнять.       — Используй это с умом. Не как дубину. Как ключ.       Видео подходило к концу. Химеко выбросила окурок в окно.       — И последнее, — она снова посмотрела в камеру, и её взгляд стал мягким, почти материнским. — Не умирай глупо, Каслана. Умирать за идеалы — это красиво только в кино. В жизни это просто темнота и холод. Выживи. Стань сильнее. Стань счастливой, если сможешь.       Она усмехнулась.       — И бросай пить, мелкая. Тебе это не идет. Серьезно. Ты выглядишь как енот, который неделю рылся в помойке винзавода. Найди себе хобби получше.       Экран мигнул.       — Бывай. Конец связи.       Изображение застыло на последнем кадре: профиль Химеко на фоне огней ночного города. Свободной, живой, уходящей в темноту.       Экран погас.       Следом открылось текстовое сообщение. Короткое. Сухое.       Тема: Код от гаража.       Сообщение: 06-11-HIMEKO.       Пароль от гаража.       Киана сидела неподвижно. В тишине комнаты гудение планшета казалось оглушительным.       Она медленно разжала пальцы. Планшет выскользнул из рук и с глухим стуком упал на столешницу.       — Дура... — прошептала она.       Слово сорвалось с губ вместе с выдохом.       Одна слеза. Тяжелая, горячая, соленая. Она скатилась по щеке, упала на подбородок, а оттуда — на заднюю крышку планшета, оставив мокрый след на логотипе Schicksal.       Это была не истерика. Это было давление, которое нашло крошечную трещину в броне.       Химеко знала. Она все знала заранее. Она подготовилась. Она позаботилась о Киане даже с того света.       Машина. Гараж. Какой-то секрет в подвале.       Подарки мертвеца.       «Ты в той же клетке, что и мы все».       Киана закрыла лицо руками. Ей хотелось выть. Ей хотелось разбить что-нибудь. Ей хотелось напиться до потери пульса, чтобы забыть этот голос, этот взгляд, эту проклятую заботу.       «Бросай пить».       Даже это она предусмотрела.       Киана резко встала. Стул с грохотом отлетел назад.       Она пошла в ванную. Свет включился автоматически, отразившись в хромированных деталях и белоснежном кафеле.       Аптечка висела на стене. Стандартный белый ящик с красным крестом.       Киана рванула дверцу.       Бинты, антисептики, стимуляторы, обезболивающее. Стандартный набор выживания.       Она вытащила упаковку стерильных бинтов. Ощупала подкладку на дне ящика.       Пальцы наткнулись на что-то твердое.       Она достала предмет.       Ключ-брелок. Старый, потертый пластик, логотип автомобильного концерна, полустертый от времени. На кольце висел маленький металлический жетон с гравировкой: «M.H.».       Он лежал у неё на ладони. Тяжелый. Реальный.       Ключ от машины мертвеца.       Киана сжала его в кулаке. Металл врезался в кожу.       Ей нужно было спуститься. Сектор С-4. Найти машину. Ввести код. Сесть в кресло, которое все еще помнит форму тела Химеко. Вдохнуть запах её сигарет, впитавшийся в обивку.       Поехать в гараж. Забрать «подарок».       Киана стояла, глядя на свое отражение в зеркале. Бледное лицо, красные глаза, сжатые губы.       — Я не могу, — сказала она своему отражению.       Она не могла. Не сейчас.       Это было бы слишком. Это было бы признанием того, что Химеко больше нет. Что осталось только наследство.       Сесть в её машину — значило занять её место. А место Химеко было пустым. И оно должно оставаться пустым. Пока.       Её психика, измотанная боями, смертями и стрессом, выставила блок. Защитный барьер.       «Не трогай. Не смотри. Не думай».       Она разжала кулак.       Ключ упал обратно в аптечку, звякнув о пластик.       Киана закрыла дверцу шкафчика. Резко, с силой.       Ей нужно было уйти. Ей нужно было движение. Ей нужно было выпустить пар, который разрывал её изнутри, как перегретый котел.       Если она останется здесь, в этой комнате, с этим планшетом и этим ключом, она сойдет с ума. Или напьется, нарушив последнюю просьбу Химеко.       Она развернулась и вышла из ванной. Прошла через комнату, не глядя на стол, где лежал планшет.       Она не доставала костюм, не взяла оружие.       Она просто обулась и вышла в коридор.       Дверь закрылась за её спиной, отрезая её от подарков мертвой наставницы.       Коридор был длинным и пустым. Лампы гудели.       Киана пошла вперед. Без цели. Без маршрута.       Просто идти. Переставлять ноги. Чувствовать, как сокращаются мышцы.       Она шла по инерции. Как снаряд, который вылетел из ствола и еще не встретил препятствие.       В её голове было пусто. Только эхо голоса Химеко:       «Ты особенная, Киана».       И холодное, злое понимание того, что быть особенной в этом мире означает быть самой одинокой.       Киана Каслана не выбирала маршрут. Её ноги, повинуясь примитивному алгоритму движения, несли тело по коридорам базы, пока сознание находилось в состоянии автономной перегрузки. Она миновала сектора логистики, проигнорировала лифты и вошла в первую попавшуюся дверь тренировочного корпуса.       Это был тренировочный зал. Какой именно — ей было безразлично. Ей требовалось пространство для выброса кинетической энергии. Ей нужна была цель.       В крови не было боевых стимуляторов, не было алкоголя. Только чистый, дистиллированный кортизол и адреналин, выработанный её собственными надпочечниками в ответ на ментальную травму. Состояние берсерка. Биохимический сбой, при котором предохранители логики выгорают, оставляя лишь императив разрушения.       Зал был длинным, с уходящими вдаль дорожками. Полумрак разрезали лишь тусклые лампы над огневыми рубежами.       Киана не увидела этого. Её оптика была сбита яростью.       Она видела не полимерные мишени. Она видела и слышала ревущих зверей Хонкая. Десятки, сотни. Все они скалили на неё зубы с плоских силуэтов мишеней.       — БЕЙ! БЕЙ ЕГО! — скомандовала она себе.       Она не стала искать оружие. Её кулаки были оружием.       Киана рванула вперед, перемахнув через барьер огневого рубежа. Это было грубейшее нарушение техники безопасности, но протоколы безопасности сейчас не имели никакого значения для нее.       — УНИЧТОЖЬ!       Удар.       Её кулак врезался в композитную пластину мишени. Звук был глухим, влажным — кожа на костяшках лопнула мгновенно, но она не почувствовала боли. Мишень, рассчитанная на попадание пули, а не на удар, согнулась и заскрипела.       Удар. Удар. Удар.       Она била методично, вкладывая в каждый замах вес тела и ненависть. Она уничтожала не пластик. Она уничтожала несправедливость вселенной. Она пыталась физически выбить из реальности тот факт, что Химеко больше нет.       Металлическая стойка, держащая мишень, погнулась. Киана ударила ногой, вырывая конструкцию из пазов.       — СДОХНИ! СДОХНИ! СДОХНИ!       Она дышала тяжело, с хрипом. Кровь с разбитых рук капала на пол.       — Э-эй! Это тир, а не мордобойня!       Голос прозвучал как выстрел стартового пистолета, прерывающий транс. Он был высоким, звонким и испуганным.       Киана замерла с занесенным кулаком. Красная пелена перед глазами дрогнула и начала рассеиваться, уступая место холодной серости реальности.       Она медленно повернула голову.       На скамейке у стены, в зоне ожидания, сидела девушка.       Киана моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд и классифицировать объект.       На незнакомке был легкий боевой костюм — странный гибрид тактической брони и сценического наряда. Светло-голубые тона, какие-то рюши, но при этом — функциональные крепления и защита суставов. На коленях у неё лежала винтовка. Не стандартная штурмовая, а снайперская, длинноствольная, с оптикой, стоимость которой превышала бюджет небольшого поселения.       Девушка смотрела на Киану с выражением искреннего возмущения, смешанного с опаской. Так смотрят на дикое животное, внезапно ворвавшееся в гостиную.       — Ты чего творишь? — спросила она. — Мишени денег стоят. И вообще, тут стреляют, а не... это.       Ярость Кианы, лишенная объекта приложения, схлынула, оставив после себя вакуум неловкости.       Она огляделась.       Она стояла посреди стрелковой зоны. Вокруг валялись обломки пластика. Её руки были в крови. Она нарушила не только правила, но и базовые правила поведения разумного существа.       — Черт... — выдохнула она.       Киана разжала кулаки. Боль вернулась — острая, пульсирующая боль в разбитых костяшках.       Она перешагнула через ограждение, которое в своем безумии просто не заметила, и вернулась в безопасную зону.       — Извини, — произнесла она хрипло, стараясь не смотреть девушке в глаза. — Наверное, я помешала твоим тренировкам.       Она ожидала выговора. Ожидала, что сейчас эта странная особа позовет охрану или начнет читать нотации о дисциплине.       Вместо этого девушка вдруг улыбнулась. Улыбка была яркой, профессиональной, словно включили лампу.       — Не бери в голову. Бывает. Иногда просто хочется что-нибудь сломать, верно?       Она встала, отложив винтовку, и подошла к Киане.       — Ты — Киана Каслана, не так ли? — спросила она. — Я слышала о тебе.       Киана напряглась, но промолчала.       — Я — Шигурэ Кира, — сказала девушка и протянула руку.       Киана посмотрела на протянутую ладонь. Кожа была чистой, ухоженной, с аккуратным маникюром. Это был странный жест. В Schicksal не принято пожимать руки, если это не официальная встреча или заключение контракта. Обычно ограничивались кивком или формальным приветствием.       Это было... нормальным. Слишком нормальным для этого места.       Киана вытерла свою окровавленную ладонь о штаны и, поколебавшись секунду, пожала руку в ответ. Рукопожатие Киры было неожиданно крепким для её внешности.       — Киана, — подтвердила она очевидное.       Она начала анализировать собеседницу.       На вид — около тридцати, может, чуть больше. Но поведение, мимика, интонации — как у подростка. Странный диссонанс. Косметика, укладка... В академии так не ходили. Здесь ценилась эффективность, а не декор.       — Никогда тебя не видела здесь, — сказала Киана, отпуская руку. — Ты снайпер?       Вопрос был логичным, учитывая винтовку.       Шигурэ Кира выпрямилась, приняв странную позу: одна рука на бедре, другая вскинута в приветственном жесте, голова чуть наклонена. Словно она позировала для обложки журнала, а не стояла в тире.       — И снайпер, и айдол! — с гордостью заявила она.       Киана моргнула.       «Айдол? Ей же за 30...» — пронеслось в голове.       — Айдол? — переспросила она вслух. — В смысле... поёшь?       — Пою, танцую, веду блог! — Кира вздохнула, и её поза сразу сдулась, став обычной. — Мои видео набирают неплохие просмотры в сети, но вот в блоге подписчиков маловато. Конкуренция бешеная, знаешь ли. Все смотрят на Дюрандаль, даже если она просто молча чистит копье. Никакого вкуса у людей.       Она начала жаловаться на алгоритмы рекомендаций и отсутствие пиара.       Киана слушала её с растущим недоумением.       Эта женщина жила в своем, абсолютно герметичном мире. Мир, где идут сражения с Хонкаем, где люди гибнут пачками, где сама Киана только что потеряла наставника — этот мир был для Киры лишь декорацией. Несущественным задним фоном для её «карьеры».       Она явно не была сильнейшей Валькирией. Скорее всего, ветеран ранга А, который нашел способ не сойти с ума, убедив себя, что она — звезда сцены, а не убийца.       Это было формой безумия. Но, по крайней мере, это было безопасное безумие.       — ...и вот я думаю сменить имидж, добавить больше агрессии, — тараторила Кира. — Как думаешь, черный лак мне пойдет?       — Тебе пойдет, если ты перестанешь болтать и начнешь стрелять, — грубовато прервала её Киана. Ей нужно было действие, а не обсуждение маникюра.       Кира не обиделась. Она рассмеялась.       — А ты прямая, как траектория пули. Мне нравится. Не хочешь пострелять?       Она кивнула на свою винтовку.       Киана посмотрела на оружие. Это была серьезная машина. Крупный калибр, сложная оптика, система гашения отдачи.       — Почему бы и нет, — сказала она, надеясь выпустить пар хотя бы цивилизованными способами.       — Отлично! — Кира хлопнула в ладоши и нажала на кнопку активации огневого рубежа. — Смотри.       В этот момент «айдол» исчез.       Движения Киры изменились мгновенно. Исчезла манерность, исчезла лишняя жестикуляция. Она вскинула оружие одним плавным, экономным движением. Вкладка была идеальной. Дыхание замерло.       На дальнем конце тира, в ста метрах, активировались движущиеся мишени. Непредсказуемая траектория, высокая скорость.       Бах. Бах. Бах.       Три выстрела слились в одну короткую очередь. Звук был сухим, хлестким, как удар кнута.       Это были не плазменные сгустки. Это была кинетика. Пули прошили мишени насквозь, оставив аккуратные отверстия точно в центрах «голов» манекенов.       Киана, обладающая глазомером стрелка, оценила кучность. Идеально. Это была работа хирурга, а не певицы.       — В яблочко. — прокомментировала она.       — А то! — Кира опустила винтовку и снова улыбнулась своей «айдоловской» улыбкой. — Твоя очередь.       Она протянула оружие Киане.       Киана взяла винтовку. Тяжелая. Килограммов двенадцать, не меньше. Смещенный центр тяжести. Требует привычки.       Она подошла к рубежу. Вскинула приклад к плечу.       И тут Кира опомнилась.       — Э-эй, без костюма?! — воскликнула она. В её голосе звучала паника профессионала, который видит, как новичок сует пальцы в розетку. — Ты с ума сошла? Это «Black Star»! У неё отдача такая, что без экзоскелета или усиления плечо вывернет! Поставь на сошки!       Киана не опустила оружие.       Она помнила слова Химеко.       — Настоящая Валькирия — это не оператор костюма. Это оружие само по себе, — процитировала она вслух.       Голос звучал глухо.       Избавиться от боли при использовании Хонкай-энергии напрямую было невозможно. Её можно было только научиться терпеть. Приручить. Сделать своим союзником.       Киана закрыла глаза на долю секунды.       Она обратилась внутрь себя. К тем узлам на спине, где в плоть были вживлены стигматы. К той тьме, что жила в её крови.       Она потянула за ниточку.       Ощущение было, словно по венам пустили кипяток. Это была цена. Плата за нарушение законов человеческой физиологии.       Но бесчисленные часы ментальных тренировок, ночи, проведенные в медитации под алкоголем и без, научили её идти по краю. Она не сваливалась в бездну безумия, не позволяла энергии сжечь её. Она дозировала поток.       Раньше такие манипуляции вызывали мигрень, от которой шло кровотечение из носа. Сейчас... сейчас она почувствовала лишь легкое повышение температуры тела. Жар прилил к щекам.       Вены на её руках, держащих винтовку, вздулись. Под кожей пробежало слабое фиолетовое свечение.       Мышцы уплотнились, становясь тверже стали. Кости укрепились внутренней энергией, создавая каркас, способный выдержать удар кувалдой.       Она открыла глаза. Зрачки сузились. Мир стал четким, замедленным.       Она видела мишени. Она видела траекторию.       Кира хотела что-то крикнуть, остановить её, но не успела.       Киана направила энергию Хонкая не только в свое тело, но и в оружие. Маленький импульс через ладони в приклад и спусковой механизм. Синхронизация с материей.       Она нажала на спуск.       БА-БАХ!       Усиленный выстрел из крупнокалиберной винтовки в закрытом помещении у её ушей прозвучал как взрыв гранаты.       Винтовка дернулась назад с чудовищной силой. Обычному человеку этот толчок раздробил бы ключицу.       Киана даже не пошатнулась.       Она поглотила отдачу всем телом, перенаправив импульс в пол. Её ноги, обутые в обычные ботинки, скрипнули по покрытию, но остались на месте.       Пуля, разогнанная винтовкой и волей Валькирии, попала в цель.       Мишень не просто пробило. Её разорвало. Верхняя половина манекена исчезла в облаке пластиковой пыли.       Киана медленно выдохнула. Пар изо рта. Температура тела подскочила до 38 градусов, но это было в пределах нормы.       Она опустила винтовку и повернулась к Кире.       Свечение вен угасало. Боль в плече была тупой, но терпимой — как после хорошей тренировки.       Шигурэ Кира стояла с открытым ртом. Её образ поп-звезды треснул. Она смотрела на Киану не как на фаната, а как на монстра.       Стрелять из такой пушки «с рук», без брони, без подготовки...       — Ух ты! — наконец выдавила она, и в её голосе вернулась восторженная истеричность айдола, но глаза оставались серьезными. — Браво! У тебя талант! Это было... мощно!       Киана протянула ей винтовку. Рука чуть дрожала — откат после использования энергии.       — Да нет у меня никаких талантов... — подумала она, натягивая на лицо кривую улыбку.       Вслух она сказала:       — Просто хорошая винтовка. Спасибо, что дала попробовать.       Она не стала объяснять, что талант — это миф, придуманный для оправдания чужого успеха. Есть только боль, расчет и готовность платить.       Киана направилась к выходу.       Её ярость ушла. Осталась только усталость и понимание, что она сделала еще один шаг.       Шаг к тому, чтобы стать оружием, которое не нуждается в костюме.       А Кира смотрела ей вслед, поглаживая теплый ствол винтовки, и думала о том, что в блоге про это лучше не писать. Некоторые вещи слишком страшны даже для шоу-бизнеса.