Honkai Impact Lambda

      Счет за ремонт пришел на терминал с пометкой «Срочно к оплате». Цифра в нижней графе заставила бы гражданского человека схватиться за сердце, а жителя Нагазоры — решить, что произошла ошибка в банковской системе планетарного масштаба.       Итого: 320 000 кредитов.       Замена сервоприводов левой ноги. Полная перекалибровка ядра «Knight Moonbeam». Восстановление композитной брони после термического воздействия. Замена блока охлаждения позитронных бластеров (оба ствола). И прочее, прочее…       Киана Каслана смотрела на экран без эмоций. Её палец нажал «Подтвердить транзакцию» с той же механической легкостью, с какой она нажимала на спусковой крючок. Деньги списались, оставив в голове лишь отголостки разочарования.       Но «товар» был восстановлен.       Она стояла в техническом отсеке, глядя на свой костюм. Он снова сиял безупречной белизной. Никакой копоти, никаких вмятин. Золотые вставки сверкали под лампами ангара. Инженеры Schicksal знали свое дело: они могли вернуть первозданный вид даже тому, что побывало в аду.       Проблема была в том, что инженеры не чинили людей.       Киана провела рукой по своему лицу. Кожа была бледной, почти прозрачной, натянутой на скулах так сильно, что казалось, вот-вот лопнет. Под глазами залегли тени цвета гематом.       — Выглядишь как дерьмо, Каслана, — прокомментировал техник, проходя мимо с планшетом. — Тебе бы выходной.       — Займись своей работой, — огрызнулась она, но без огня.       Она забрала костюм.       События в дата-центре стали точкой бифуркации. До встречи с Дюрандаль Киана верила, что прогресс линеен: больше денег — лучше пушки — выше ранг. После встречи она поняла, что её уравнение было фундаментально неверным.       Пропасть между ней и S-рангом нельзя было засыпать деньгами. Её можно было заполнить только собой. Своим временем, своим здоровьем, своей жизнью.       Начался марафон саморазрушения.       Она перестала ходить в свою роскошную комнату ради отдыха. Теперь она приходила туда только для того, чтобы принять душ, сменить форму и залить в себя топливо.       Топливом служила адская смесь.       Утром — ампула «Berserk-V», боевого стимулятора, который обычно кололи перед высадкой в особо опасные зоны. Он разгонял сердце, подавлял боль и страх, но выжигал нервную систему кислотой.       Днем — питательные батончики, которые она глотала на бегу, не чувствуя вкуса.       Вечером — алкоголь. Но теперь это не было дегустацией дорогих вин. Это была функциональная загрузка этанола. Виски, водка, джин — что покрепче, чтобы вырубить мозг, перегретый стимуляторами, хотя бы на три часа.       Сон стал роскошью, которую она не могла себе позволить. Три часа забытья, и снова подъем. Снова стимулятор. Снова полигон.       Она тренировалась как одержимая.       Нет, не как одержимая. Как проклятая.       Она больше не видела в тренировках способа стать лучше. Она видела в них наказание. Штраф за свою слабость. За то, что она была лишь «лакмусовой бумажкой» для настоящих героев.       Сектор «Вулкан» стал её вторым домом. Жара, запах пота и металла — это была среда, в которой она чувствовала себя уместно. Здесь было грязно и больно.       Киана стояла перед манекеном класса «Титан». На ней не было «Moonbeam» — она берегла его ресурс. Она была в стандартном утяжеленном экзоскелете, вес которого был выкручен на максимум.       В руках — двуручный меч.       Удар.       Сталь врезалась в композит. Отдача ударила в плечи, но Киана даже не поморщилась. Её тело было накачано обезболивающими.       Удар.       Она представляла, что это не манекен. Что это Псевдо-Херршер. Или сама Дюрандаль, стоящая с этим своим невыносимо спокойным лицом.       «Для твоего уровня».       Эта фраза крутилась в голове бесконечной петлей.       Удар.       Мышцы горели. Связки трещали. Сердце билось в ритме техно-трека — 180 ударов в минуту.       Она не останавливалась. Пот заливал глаза, щипал ссадины.       Она должна стать быстрее. Сильнее. Жестче.       Она должна перестать быть человеком и стать функцией.       Дверь в зал открылась.       В «Вулкан» вошла Мурата Химеко.       Майор выглядела... обеспокоенной. Это было редкое выражение для её лица, привыкшего к маске цинизма. Она наблюдала за Кианой уже неделю. Видела отчеты медиков (которые Киана подделывала или игнорировала). Видела счета из аптеки.       Химеко знала этот путь. Она сама прошла его когда-то. Путь, который ведет не к вершине, а в могилу. Или в палату для душевнобольных.       Она подошла к рингу.       Киана нанесла очередной удар. Меч соскользнул, высекая искры. Девушка пошатнулась, едва не упав. Её координация нарушилась из-за истощения, но она тут же выровнялась, готовясь к новому замаху.       — Достаточно, — голос Химеко перекрыл шум вентиляции.       Киана замерла с поднятым мечом. Она медленно повернула голову.       Её глаза были страшными. Расширенные зрачки (стимуляторы), красные прожилки (недосып), и пустота. Абсолютная, черная пустота, в которой горел фанатичный огонек безумия.       — Я не закончила сет, — хрипло произнесла она.       — Ты закончила его час назад, — Химеко поднялась на ринг. — Посмотри на себя, Каслана. У тебя руки трясутся так, что ты не попадешь по слону в упор. Твой пульс за двести. Ты на чем сидишь? На «Берсерке»?       — Это не ваше дело, — огрызнулась Киана. — Мои показатели в норме. Я прошла допуск.       — Твой допуск — липа, — отрезала Химеко. — Я видела логи доступа. Ты взломала медецинский терминал. Или подкупила техника. Это неважно. Важно то, что ты убиваешь себя.       Химеко подошла ближе и положила руку на плечо Кианы, намереваясь опустить её меч.       — Отдохни, Киана. Это приказ. Ты сгоришь.       Реакция была мгновенной и неадекватной.       Киана дернулась, сбрасывая руку майора. Она отступила на шаг, выставив меч перед собой, словно Химеко была врагом.       — Не трогайте меня! — заорала она. Голос сорвался на визг. — Вы не понимаете! Никто не понимает!       — Чего я не понимаю? — спокойно спросила Химеко, не делая резких движений. — Того, что ты пытаешься компенсировать комплекс неполноценности самоубийством?       — Я не пытаюсь компенсировать! Я пытаюсь выжить! — Киана трясла мечом, её лицо исказилось гримасой ярости и боли. — Вы видели её! Вы видели Дюрандаль! Она уничтожила Псевдо-Херршера за тридцать секунд! А я... я валялась в грязи и молила о помощи!       Слезы брызнули из глаз, смешиваясь с потом.       — Я — мусор, Химеко! Я дорогой, тюнингованный мусор! Если я не стану S-рангом, если я не получу эту силу... меня убьют! Или выбросят! Рита выбросит меня! Отто выбросит меня! Я вернусь в Нагазору и сдохну под забором!       Она задыхалась. Слова вылетали из неё вместе с пеной и слюной. Это была истерика, которую она копила месяцами.       — Ты не понимаешь... Мне нужно стать S-рангом. Иначе я — ничто. Пустое место. Ошибка статистики!       Она ударила мечом по полу.       — Я должна быть лучшей! Я должна быть идеальной! Я не могу быть слабой! Слабых убивают!       Химеко смотрела на неё. В её взгляде исчезло беспокойство. Оно сменилось холодом. Тем самым профессиональным холодом, с которым опытный сапер смотрит на мину, которую нельзя обезвредить.       Она достала сигарету, но не стала прикуривать. Просто крутила её в пальцах.       — S-ранг, — медленно произнесла она. — Ты думаешь, это спасение? Ты думаешь, если тебе дадут золотую нашивку, твои демоны исчезнут?       Химеко сделала шаг вперед, игнорируя направленный на неё меч.       — Ты думаешь, Дюрандаль счастлива? Ты думаешь, она свободна? Она — самый дорогой раб в этой системе. Она не принадлежит себе ни на секунду. Её тело — корпоративная собственность. Её разум — собственность Епископа. Ты хочешь этого?       — Я хочу силы! — крикнула Киана. — Сила — это свобода!       — Сила — это ответственность, идиотка, — голос Химеко стал жестким, как удар хлыста. — И сила требует фундамента. Твой фундамент гнилой. Ты строишь небоскреб на болоте из комплексов и стимуляторов.       Она подошла вплотную к острию меча. Киана могла бы ударить. Но она замерла, парализованная авторитетом майора.       Химеко посмотрела ей прямо в глаза.       — С таким уровнем нагрузки ты не станешь S-рангом. Ты станешь трупом. Или овощем в капсуле жизнеобеспечения. Даже твое тело, даже твои хваленые гены Каслана имеют свои пределы. Ты уже за красной чертой, девочка. Ты жжешь ресурс, который не восстанавливается.       Химеко покачала головой. В этом жесте было разочарование. Не злость, а именно разочарование, что было гораздо больнее.       — Ты станешь «ничем» не потому, что тебя выгонят. А потому, что от тебя ничего не останется. Только оболочка.       Майор развернулась.       — Тренировка окончена. Я блокирую твой доступ к полигонам на 24 часа. И к заданиям тоже. Иди проспись. Если сможешь.       Она пошла к выходу. Её спина была прямой, шаги — тяжелыми.       — Химеко! — крикнула Киана ей вслед. — Не смей! Ты не имеешь права! Я... я твой лучший боец!       Химеко остановилась у двери. Она не обернулась.       — Сейчас ты не боец, Киана. Ты — аварийная ситуация, которая ждет своего часа.       Дверь закрылась.       Киана осталась одна.       Тишина зала обрушилась на неё. Гул вентиляции казался оглушительным.       Меч выпал из ослабевших рук. Грохот металла о пол прозвучал как похоронный колокол.       Киана стояла, глядя на закрытую дверь.       Ярость ушла. Адреналин выгорел. Осталась только черная, бездонная яма внутри.       Она предала единственного человека, который пытался ей помочь. Она накричала на Химеко. Она угрожала ей оружием.       И ради чего?       Ради призрачной буквы «S», которая, возможно, никогда не будет ей принадлежать.       Ноги подкосились.       Киана рухнула на колени. Экзоскелет жалобно скрипнул.       Она уперлась руками в пол.       Слезы потекли по щекам. Горячие, соленые, настоящие.       Это был не плач обиженного ребенка. Это был плач существа, которое загнало себя в ловушку и осознало, что выхода нет.       Она была одна. Совершенно одна в огромном, холодном мире корпораций и монстров.       Рита была права. Она мусор.       Химеко была права. Она сломается.       Киана сжалась в комок на полу тренировочного зала. Её плечи вздрагивали.       — Я не хочу быть ничем... — шептала она, размазывая слезы по грязному лицу. — Я не хочу назад... Пожалуйста...       Но никто её не слышал.       Только манекены стояли вокруг, безмолвные свидетели её падения.       В этот момент Киана Каслана поняла: дно, которого она так боялась, находилось не в Нагазоре. Оно было здесь. Внутри неё.       И она только что пробила его головой.       ***       Арк-Сити не спал. Он вообще никогда не спал, функционируя в режиме перманентного, судорожного бодрствования, свойственного организмам, зараженным паразитами и перекачанным стимуляторами.       На высоте пятисот метров, в шпилях корпоративных башен, воздух был стерилен. Внизу, в каньонах улиц, он был тяжелым, влажным и насыщенным взвесью тяжелых металлов и людского отчаяния. Но в эту конкретную ночь к привычному химическому коктейлю атмосферы примешивался новый ингредиент.       Вкус меди на языке. И статическое электричество, поднимающее волосы на загривке.       Станция мониторинга эфирных возмущений «Аргус-5», принадлежащая независимому консорциуму, располагалась на крыше промышленного высотного здания в секторе «Промзона-4».       Дежурный оператор, мужчина с серым лицом и красными от дешевых глазных капель белками, лениво прокручивал ленту новостей на одном мониторе, пока второй отображал скучные графики фонового излучения. Обычная ночь. Обычный фон в 15-20 HW (Honkai Watt) — норма для города, построенного на реакторах старого типа.       Изменение началось не с резкого скачка. Оно началось с дрожи.       Сначала цифры в графе «Плотность эфира» начали мелко вибрировать, меняя десятые доли значений. 20.4... 20.8... 21.5...       Оператор зевнул. Колебания сети. Где-то запустили очередной кустарный ускоритель или банда мусорщиков вскрыла старый контейнер с отходами.       Но график не выровнялся. Кривая, обычно ползущая горизонтально, начала задирать голову. Угол подъема становился все круче.       25... 40... 80...       Оператор выпрямился. Сонливость исчезла.       — Калибровка сенсоров, — пробормотал он, вводя команду. — Сбой фильтрации шумов.       Система ответила отказом. Сенсоры были исправны. Шума не было. Был чистый сигнал.       150... 300...       — Да ладно... — выдохнул он.       В зале загудели кулеры серверных стоек, разгоняясь до максимума. Освещение мигнуло, переходя на желтый спектр тревоги.       График на экране превратился в вертикальную стену.       600... 1200... 2500...       Это было невозможно. Такой рост концентрации энергии Хонкая не фиксировался даже при прорывах класса «Император». Это противоречило физике распространения волн. Энергия не текла. Она возникала из ниоткуда, словно сама ткань реальности в центре города начала гнить и распадаться, выпуская наружу то, что находилось за гранью.       Стекло одного из мониторов треснуло с сухим, неприятным звуком. По экрану побежала паутина.       Волосы на руках оператора встали дыбом. Из динамиков аудиоконтроля, которые должны были транслировать белый шум эфира, раздался низкий, утробный гул, переходящий в визг.       — Перегрузка контуров! — заорала система аварийного оповещения. — Критический уровень насыщения! Отключение предохранителей!       Оператор схватился за пульт, пытаясь сбросить данные в «облако», сохранить лог, передать предупреждение.       Но было поздно.       В центре зала, прямо в воздухе, возникла шаровая молния — сгусток фиолетовой плазмы. Она провисела долю секунды, а затем взорвалась, выжигая электронику.       Все экраны погасли. Главный сервер полыхнул, выбросив сноп искр.       Оператор отшатнулся, закрывая лицо руками.       В наступившей темноте, освещаемой только искрами умирающего оборудования, он понял одно: датчики не сломались. Они просто не были рассчитаны на измерение Апокалипсиса.       ***       Катастрофа началась не с взрыва и не с криков. Она началась с тихого, сухого щелчка в серверной стойке станции атмосферного мониторинга «Дельта-7», расположенной на шпиле одного из небоскребов Арк-Сити. Предохранитель, рассчитанный на пиковые нагрузки прорывов ранга B, просто испарился. Кристалл кремния, служивший сердечником сенсора, не выдержал давления среды и рассыпался в пыль, не успев даже передать код ошибки на центральный пульт.       Это было первое звено в цепи отказов.       Арк-Сити, этот неоновый муравейник, накрытый куполом вечного смога и голографической рекламы, жил в ритме своего обычного, лихорадочного пульса. Маглевы скользили по магнитным рельсам, дроны доставки роились в воздушных коридорах, а миллионы жителей, подключенных к Сети, перерабатывали информацию и синтетическую пищу. Город казался живым организмом, слишком огромным, чтобы заметить начало собственной смерти.       Но атмосфера уже изменилась.       Это не фиксировалось обычными органами чувств. Воздух не стал горче, небо не потемнело (оно и так всегда было цвета старого телевизионного экрана, не настроенного на канал). Изменилась плотность реальности. Пространство стало вязким, тяжелым. Люди на улицах начинали жаловаться на внезапные мигрени. Статики в воздухе стало столько, что прикосновение к металлу вызывало болезненный разряд, а волосы на руках вставали дыбом.       В глубине городских коммуникаций, там, где автоматизированные системы следили за фоновым излучением Хонкая, началась паника машин.       Датчики, разбросанные по периметру мегаполиса, сходили с ума один за другим. Графики, которые обычно колебались в пределах зеленой и желтой зон, резко ушли в фиолетовый спектр. Кривые на мониторах стали вертикальными прямыми.       Это был не рост. Это был скачок. Квантовый сдвиг.       Сенсор в восточном секторе зафиксировал плотность энергии 2000 HW. Через секунду он показал 4500. Еще через долю секунды его электронная начинка расплавилась, превратившись в комок дымящегося пластика и металла.       Система дублирования попыталась перехватить нагрузку, но поток данных был подобен цунами, ударившему в садовый шланг. Серверы перегревались, кулеры выли на предельных оборотах, пытаясь охладить процессоры, которые обрабатывали невозможное.       — Сбой калибровки, — констатировала диагностическая программа муниципального уровня. — Перезагрузка кластера.       Но перезагрузка не помогла. Включившись, датчики снова показали те же чудовищные, абсурдные цифры. И снова сгорели.       В городе начали происходить странные вещи. Голограммы рекламных щитов искажались, меняя цвета с привычных кислотных на тревожный багровый. Автоматические двери открывались и закрывались в хаотичном ритме. Уличные фонари лопались, осыпая тротуары стеклом.       Энергия Хонкая, еще не прорвавшая ткань реальности, уже давила на неё с той стороны, как вода давит на плотину перед прорывом. Она просачивалась сквозь микротрещины мироздания, насыщая город невидимым ядом.       В глубоком подполье, в экранированных подвалах, где обитали те, кто не доверял официальным новостям, царила совсем другая атмосфера.       Радиолюбители, хакеры, параноики и бывшие сотрудники корпораций, списанные в утиль — все они сидели перед своими самодельными сканерами и мониторами. Их оборудование было кустарным, собранным из украденных деталей и активов черного рынка, но оно было настроено на частоты, о которых обыватели даже не подозревали.       В закрытых чатах, в каналах связи, обычно забитых спамом и продажей нелегального софта, воцарилась пугающая синхронность.       User_Neo_Tokyo: Вы видите это? Сектор 7 фонит.       Rat_King: У меня зашкалило счетчик Гейгера-Мюллера, модифицированный под Хонкай. Стрелка легла. Это не фон. Это пятно.       Signal_Lost: Подтверждаю. Спектральный анализ показывает концентрацию... боже. Это не B и даже не А. Ребята, это конец шкалы.       Observer_Zero: Связь с муниципальными серверами потеряна. Они вырубили телеметрию. Значит, они знают.       Паника в тексте выглядит иначе, чем в жизни. Здесь нет криков и беготни. Здесь есть капслок, обилие восклицательных знаков и скорость появления сообщений, превращающая чат в нечитаемый поток.       Rat_King: Я прогнал данные через старый алгоритм прогнозирования Anti-Entropy. Результат: Вероятность открытия Врат — 99.9%. Расчетная мощность...       Пауза.       Rat_King: S.       Одна буква. Но в контексте этого мира она весила больше, чем все ядерные арсеналы старой эпохи.       S.       Это был приговор.       Прорыв врат ранга А уничтожал кварталы. Прорыв врат ранга S уничтожал города. Страны. Континенты.       User_Neo_Tokyo: Валим. Валим сейчас же. К черту вещи. К черту всё.       Signal_Lost: Магистрали перекроют. Если власти объявят тревогу, город заблокируют. Эвакуационный протокол "Омега". Нас отправят на растерзание бога рандома.       Observer_Zero: У нас есть окно. Пока система безопасности перезагружается. Пока они согласовывают протоколы эвакуации. Час, может, два. Кто не успеет — тот труп.       Эфир взорвался кодами доступа к черным выходам, картами старых коллекторов, схемами взлома автоматических шаттлов. Крысы бежали с корабля первыми, потому что у крыс был самый острый слух. Они слышали треск обшивки задолго до того, как капитан объявлял тревогу.       На поверхности Арк-Сити жизнь замерла на долю секунды, когда городской Искусственный Интеллект, «Гелиос», наконец завершил обработку данных с резервных сенсоров и принял решение.       Над городом разнесся звук.       Это не была сирена. Арк-Сити был слишком технологичен для примитивных завываний. Это был «Звук Бездны» — низкочастотный импульс, транслируемый через все динамики города, через смартфоны, через системы умного дома. Глубокий, вибрирующий гул, который заставлял сердце сжиматься, а инстинкты — вопить.       Голос «Гелиоса», спокойный, бархатный и абсолютно бесчеловечный, заполнил пространство.       — Внимание, жители Арк-Сити. Зафиксирована критическая нестабильность пространственного континуума. Код угрозы: Черный. Инициирован протокол тотальной эвакуации.       Огромные голографические экраны на небоскребах, которые еще секунду назад рекламировали новые импланты и синтетическую колу, погасли. На их месте вспыхнула карта города с подсвеченными маршрутами эвакуации.       — Всем гражданам немедленно проследовать к ближайшим транспортным узлам. Ограничение по весу багажа: 5 кг. Приоритет посадки: Дети, квалифицированный персонал категории А, сотрудники администрации. Соблюдайте порядок. Паника снижает эффективность эвакуации на 40%.       Город дрогнул.       Это было похоже на муравейник, в который ткнули палкой. Миллионы людей, только что занятых своими мелкими проблемами — работой, отдыхом, потреблением — вдруг осознали, что их время истекло.       Но, вопреки ожиданиям, хаоса не было. Пока не было.       Арк-Сити был городом дисциплины. Городом, где каждый шаг отслеживался, а социальный рейтинг определял право на жизнь. Люди привыкли подчиняться голосу «Гелиоса».       Потоки людей устремились к станциям маглева и посадочным площадкам. Это было жуткое зрелище. Молчаливая, спешащая река. Лица были бледными, сосредоточенными. Никто не кричал. Кричать было некогда.       Транспортная система перешла в аварийный режим. Поезда подходили к платформам каждые 30 секунд. Двери открывались, поглощали порцию биомассы, закрывались, и поезд уносился прочь, разгоняясь до предельных скоростей.       Аэротрассы заполнились частными шаттлами и аэрокарами. Небо почернело от роя машин, стремящихся покинуть зону поражения.       Системы контроля трафика работали на пределе, перенаправляя потоки, блокируя второстепенные дороги, создавая зеленые коридоры для эвакуации. Холодная логика машины спасала жизни, жертвуя комфортом.       Но даже в этой организованной эвакуации была своя жестокая иерархия.       Верхние уровни, где жила элита, эвакуировались первыми. Их личные лифты опускались в защищенные подземные ангары, где ждали скоростные капсулы. Они покидали город с комфортом, забирая с собой ценности и домашних животных.       Средние уровни штурмовали поезда. Здесь была давка, здесь была злость, но здесь была надежда.       Нижние уровни... Трущобы.       Там голос «Гелиоса» звучал тише. Там экранов было меньше. Там транспорт не ходил.       Жители дна поняли все без объявлений. Они чувствовали давление Хонкая кожей. Они видели, как крысы и бродячие собаки массово мигрируют в сторону окраин.       Они побежали.       Это была пешая миграция. Тысячи людей, закутанных в тряпье, с тележками, рюкзаками, детьми на руках, заполнили технические туннели и старые автострады. Они шли молча, быстро, оглядываясь назад, туда, где центр города начинал светиться болезненным фиолетовым сиянием.       Воздух в городе становился все гуще. Электричество начало сбоить. Фонари мигали и гасли. Арк-Сити погружался во тьму, прорезаемую лишь фарами убегающих машин и аварийной иллюминацией.       В одном из центральных парков, где еще недавно гуляли пары, теперь было пусто. Оставленные на скамейках книги, недопитые стаканы с кофе, забытая детская игрушка — плюшевый HOMU, который смотрел стеклянными глазами на небо, меняющее цвет.       Небо над Арк-Сити перестало быть серым. Оно стало фиолетовым. Облака закручивались в гигантскую воронку прямо над деловым центром. В центре этой воронки, в стратосфере, начинала формироваться сингулярность. Глаз бури.       Она не издавала звуков. Пока. Она просто висела там, как дамоклов меч, набирая мощь.       Аналитики в бункерах за сотни километров от города смотрели на экраны со смесью ужаса и профессионального благоговения.       — Рост экспоненциальный, — шептал один из них.       — Сколько у нас времени? — спрашивал координатор.       — У города? Минут двадцать. У планеты, если это не остановить? Сложно сказать.       В городе остались только те, кто не мог уйти.       Пациенты в реанимациях, отключенные от систем жизнеобеспечения, потому что энергия была перенаправлена на транспортные магистрали. Заключенные в автоматических тюрьмах, двери которых заблокировались при объявлении тревоги. Доходяги в глубоком трансе, для которых конец света был просто еще одной галлюцинацией.       И мародеры. Те, кто решил, что риск оправдан. Они разбивали витрины магазинов, тащили электронику, драгоценности, дорогую одежду. Они смеялись, пьяные от безнаказанности и надвигающейся смерти.       — Смотри! — кричал парень в маске, разбивая витрину ювелирного. — Я богат! Я король этого города!       Он не знал, что его «королевство» доживает последние минуты. Что золото в его руках скоро исчезнет вместе с ним.       Последний поезд маглева покинул станцию «Центральная». Двери закрылись, отсекая опоздавших. Те, кто остался на платформе, не кричали. Они просто опустились на пол, глядя вслед уходящим огням.       Город опустел.       Гигантские небоскребы стояли темными монолитами. Улицы, обычно забитые машинами, были пустынны, если не считать брошенного транспорта. Ветер гонял по асфальту мусор и обрывки газет.       Тишина.       Энергия в центре воронки достигла критической массы.       Датчики, которые еще работали, фиксировали значения, несовместимые с существованием материи. Пространство начинало трещать. Звук был похож на треск ломающегося льда на озере, только громкостью в миллион децибел.       В центре города, на площади перед мэрией, асфальт вспучился. Из трещин ударил свет. Не огонь, не лава. Чистая, концентрированная энергия Хонкая.       Здания вокруг начали осыпаться. Стекло превращалось в песок, бетон — в пыль.       Но взрыва не было.       Было ожидание.       Арк-Сити, жемчужина технологий, памятник человеческому гению, стоял пустой и обреченный. Он был принесен в жертву.       Эвакуация завершилась. Те, кто был в ясном сознании и имел ноги, покинули зону поражения. Оцепление замкнулось на расстоянии пятидесяти километров от черты города.       Теперь здесь не было людей. Не было гражданских. Не было властей.       Фиолетовый луч ударил с небес в центр города, соединяя воронку в облаках с разломом в земле.       Город замер в последней секунде своего существования в прежнем виде.       Врата S-ранга открылись.       И мир задержал дыхание.       ***       Тепло — великий уравнитель. В секторе «Вулкан» температура никогда не опускалась ниже тридцати пяти градусов по Цельсию, имитируя условия боя в вулканической местности или внутри горящего реактора. Воздух здесь был густым, тяжелым, насыщенным взвесью металлической пыли и испарений хладагента. Это была среда, враждебная биологической жизни, но идеальная для калибровки систем и ломки характера.       Киана Каслана сидела на краю тренировочного ринга, свесив ноги.       Тренировка закончилась десять минут назад, но она все еще не могла заставить себя встать. Её тело, одетое в пропитанный потом тренировочный комбинезон, гудело. Это была не та острая, рвущая боль, которую она испытывала раньше, пытаясь проломить лбом стену своих возможностей. Это была глубокая, ноющая усталость хорошо смазанного механизма, отработавшего на предельных оборотах.       Сегодня она не сломала ни одного манекена. Она не сожгла приводы. Она не кричала в ярости.       Она просто работала.       Четыре часа отработки стоек с двуручным мечом. Баланс. Инерция. Вектор силы. Она повторяла движения за голограммой инструктора, корректируя углы атаки, следя за дыханием, экономя энергию.       И результат был.       Датчики полигона зафиксировали прирост эффективности удара на 12% при снижении расхода калорий на 8%. В мире сухой статистики Schicksal это был не просто прогресс. Это был скачок.       Киана вытерла лицо краем майки. Она чувствовала себя пустой, но эта пустота была чистой. Не выжженная пустыня, а подготовленная строительная площадка.       Дверь шлюза открылась с тяжелым гидравлическим вздохом.       Киана не обернулась. Она знала, кто это. Только у одного человека на базе была такая походка — тяжелая, уверенная поступь.       Мурата Химеко вошла в зал.       Она была без оружия. На ней была расстегнутая куртка-бомбер поверх форменной майки, и в руках она держала не планшет с выговором или приказом о дисциплинарном взыскании.       В каждой руке она держала по запотевшей банке пива.       — Неплохо, Каслана, — голос майора отразился от металлических стен. — Я видела телеметрию. Ты перестала пытаться убить воздух.       Киана подняла голову. Взгляд Химеко был спокойным, оценивающим, но без привычной жесткости.       — Я просто устала биться головой о стену, — хрипло ответила Киана. — Решила попробовать дверь.       Химеко хмыкнула. Она подошла к рингу и протянула Киане одну банку.       Киана взяла банку. Холодный алюминий обжег горячую кожу ладони. Это было дешевое пиво, то самое, из автомата в зоне отдыха. Не элитное вино, которым она привыкла глушить сознание в своей комнате. Но сейчас, в этом пекле, оно казалось даром богов.       — Идем, — кивнула Химеко в сторону выхода. — Здесь дышать нечем.       Они перешли в зону отдыха сектора «Вулкан».       Это было небольшое помещение, отделенное от зала. Здесь гудел кондиционер, стояли потертые кожаные диваны и автомат с закусками. Оазис прохлады в жерле вулкана.       Химеко рухнула на диван с таким звуком, словно её тело весило тонну. Она вытянула ноги, обутые в тяжелые ботинки, и откинула голову на спинку.       Киана села напротив, в кресло. Она вскрыла банку.       Пщ-щ-щ.       Звук был громким в тишине комнаты.       Она сделала глоток. Горькая, холодная жидкость потекла по горлу, смывая вкус соли и железа.       Химеко тоже открыла свое пиво, но пить не спешила. Она крутила банку в руках, глядя на капли конденсата, стекающие по металлу.       Киана присмотрелась к ней.       В ярком, бестеневом свете зоны отдыха майор выглядела... иначе.       Обычно Химеко была скалой. Монолитом уверенности и силы. Громкая, резкая, пахнущая табаком и порохом.       Сейчас она казалась меньше.       Под глазами залегли глубокие, черные тени, которые не мог скрыть никакой макияж. Кожа была бледной, с каким-то серым, пергаментным оттенком. На шее, там, где воротник майки открывал кожу, Киана заметила сеть тонких, фиолетовых сосудов. Они пульсировали, словно под кожей текла не кровь, а что-то иное.       Химеко выглядела не просто уставшей. Она выглядела изношенной. Как деталь механизма, которая выработала свой ресурс на 99%, но которую продолжают эксплуатировать на предельных нагрузках.       — Видишь? — тихо произнесла майор, не открывая глаз. — Размеренные тренировки дают лучший результат, чем истерика. Твои показатели стабильны. Ты не сожгла мышцы, не перегрузила сердце. Ты можешь повторить это завтра. И послезавтра.       — Это медленно, — возразила Киана, но без прежнего огня. Просто констатировала факт.       — Эволюция — процесс медленный, — ответила Химеко. — Мутации быстры, но мутанты редко живут долго.       Она наконец сделала глоток. Глубокий, долгий.       — Знаешь, Киана, я смотрела твои бои. Твои миссии. Ты хороша. Чертовски хороша для самоучки, которую вытащили из помойки. Твой «Moonbeam», твои бластеры... ты научилась ими пользоваться. Ты стала эффективной.       Киана почувствовала, как внутри шевельнулась гордость. Скупой комплимент от Химеко стоил дороже, чем кредиты от Отто.       — Но ты все еще смотришь не туда, — продолжила майор. — Ты смотришь наверх. На ранг S. Ты думаешь, что это пьедестал. Что это трон, на котором сидит Дюрандаль и плюет на всех смертных.       Химеко открыла глаза. Янтарная радужка казалась тусклой, словно выцветшей.       — Ты хочешь стать S-рангом, чтобы быть в безопасности? Чтобы никто не мог тебя тронуть? Чтобы доказать всем, что ты не мусор?       — Да, — честно ответила Киана. — Сила — это безопасность. Абсолютная сила — абсолютная безопасность.       Химеко грустно улыбнулась. Улыбка получилась кривой, болезненной.       — Ошибка в расчетах. Фатальная ошибка.       Она наклонилась вперед, уперев локти в колени.       — S-ранг — это не безопасность. Это приговор. Это не привилегия стоять позади и командовать. Это обязанность стоять впереди и умирать первой.       Химеко говорила тихо, но каждое слово падало тяжело, как камень.       — Когда открываются Врата класса «S»... Когда из разлома лезет нечто, что нарушает законы физики одним своим существованием... Когда обычное оружие бесполезно, а Валькирии ранга А сходят с ума от одного вида этой твари... Кого посылают туда?       Она посмотрела Киане в глаза.       — Посылают S-ранг. Посылают Дюрандаль. Посылают Риту. Посылают меня. Посылают... таких, как мы.       — И они побеждают, — сказала Киана. — Дюрандаль уничтожила Псевдо-Херршера за полминуты.       — Она победила, потому что она — монстр, — отрезала Химеко. — Но даже монстры ломаются. Ты думаешь, она неуязвима? Нет. Она знает, что однажды найдется враг, которого она не сможет убить. И тогда она умрет. Чтобы остальные могли жить.       Химеко сделала еще глоток, поморщившись, словно пиво было горьким лекарством.       — Быть сильнейшей — значит быть щитом. Не мечом, Киана. Щитом. Абляционной броней, которая сгорает в атмосфере, защищая экипаж. Ты готова сгореть? Не ради славы, не ради денег, а просто потому, что кроме тебя некому встать на пути у огня?       Киана молчала. Она никогда не думала об этом так. Для неё сила была инструментом доминирования. Способом заставить других бояться. Способом купить свободу.       Жертвенность? Альтруизм? В её словаре выживания таких слов не было.       — Я... я не знаю, — призналась она.       — Честный ответ, — кивнула Химеко. — Большинство соврали бы. Сказали бы «да, мэм, готова служить человечеству». Чушь собачья. Никто не готов умирать.       Майор поставила банку на стол. Её рука слегка дрожала. Киана заметила это. Тремор. Тот самый, который был у неё самой после запоя, но у Химеко он был другим. Мелким, неврологическим.       — Мое время уходит, Киана, — вдруг сказала Химеко.       Это прозвучало буднично. Как сообщение о прогнозе погоды.       Киана напряглась.       — О чем вы? Вас переводят? Повышают?       Химеко усмехнулась и расстегнула воротник куртки чуть шире.       Киана увидела.       Вены на шее майора. Они не просто пульсировали фиолетовым. Кожа вокруг них потемнела, стала похожа на потрескавшийся фарфор. Кристаллизация.       — Заражение, — констатировала Химеко, видя взгляд Кианы. — Профессиональная болезнь. Избыточное использование энергии Хонкая. Мой организм... он больше не справляется с фильтрацией. Я — батарейка, которая течет.       Киана застыла. Она знала, что Валькирии живут недолго. Она читала отчеты. Но видеть это... Видеть, как смерть медленно пожирает единственного человека, который был к ней добр...       — Почему... почему вы не уволитесь? — спросила она шепотом. — У вас есть деньги. Вы можете купить лечение. Замену органов.       — Это не лечится заменой органов, глупая. Это в ДНК. Это в душе, если хочешь. Хонкай — это не вирус. Это приговор.       Химеко застегнула воротник.       — Я могла бы уйти раньше. Выращивать цветы. Но кто тогда будет учить таких идиоток, как ты?       Она посмотрела на Киану с грустной нежностью.       — У Schicksal мало хороших бойцов. И еще меньше хороших учителей. Я останусь, пока могу держать меч. Пока мои ноги носят меня.       — Но вы умрете, — голос Кианы дрогнул.       — Все умирают, — пожала плечами Химеко. — Вопрос только в том, как и зачем.       Она потянулась через стол и направила руку в сторону головы Кианы.       Это был жест, которого Киана инстинктивно боялась.       Она дернулась. Мышцы шеи напряглись.       Но рука Химеко была теплой и тяжелой. Она не ударила. Она просто легла на макушку, перебирая жесткие, коротко стриженные белые волосы.       — Ты не я, Киана, — тихо сказала Химеко. — И слава богу. У тебя есть то, чего не было у меня. Твой потенциал... он настоящий. Ты не сгораешь. Твое тело адаптируется. Ты — эволюция.       Майор гладила её по голове, как ребенка. Как дочь, которой у неё никогда не было и не будет.       Киана сидела, замерев. Она чувствовала запах табака. Но этот запах не вызывал отвращения. Он вызывал острую, щемящую боль в груди.       Она хотела сбросить руку. Сказать, что она не маленькая. Что ей не нужна жалость.       Но она не пошевелилась.       Она позволила себе эту слабость. Позволила себе на секунду перестать быть машиной для убийства и стать просто девочкой, которую гладят по голове.       — Ты станешь великой, — произнесла Химеко. Это не было обещанием. Это было пророчеством. — Ты сильнее меня. Сильнее Риты. Возможно, даже сильнее Бьянки. В тебе есть тьма, но в тебе есть и свет. Огонь, который может не только сжигать, но и греть.       Рука майора замерла.       — Просто живи, Киана. Не сдохни по глупости. Не дай им превратить тебя в вещь. Оставайся собой. Грязной, злой, жадной, какой угодно. Но живой.       Киана почувствовала, как веки тяжелеют.       Усталость, которую она сдерживала весь день, навалилась свинцовой плитой. Тепло руки Химеко, монотонный гул кондиционера, выпитое пиво — все это сработало как выключатель.       Напряжение ушло. Адреналин растворился.       Она начала клевать носом.       — Я... я постараюсь... — пробормотала она, язык заплетался.       — Спи, — скомандовала Химеко мягко. — Тренировка окончена. Отбой.       Киана не помнила, как её голова опустилась на спинку кресла. Последнее, что она видела перед тем, как провалиться в сон — это грустное, усталое лицо Химеко, освещенное холодным светом ламп. Лицо женщины, которая знала свое будущее, но все равно улыбалась.       Химеко сидела в тишине, глядя на спящую ученицу.       Она видела, как подрагивают ресницы Кианы. Как расслабились её руки.       Химеко посмотрела на свою руку. Фиолетовые линии ползли по запястью, скрываясь под рукавом.       Времени оставалось мало. У неё. И у этого мира.       Химеко встала, стараясь не шуметь. Она накрыла Киану своей курткой-бомбером, которая пахла дешевым одеколоном.       Киане не снились кошмары. Ей снился огонь. Но не тот, что сжигает города. А тот, что горит в камине, когда за окном бушует вьюга. Теплый, живой, надежный огонь.       ***       Сенсорная сеть «Argus», опоясывающая планету, ослепла в секторе Арк-Сити. Это не было потерей сигнала. Это было выжигание матрицы. Пиковый энергетический всплеск в эпицентре превысил 8000 HW. Шкала классификации угроз, разработанная полвека назад, заканчивалась на отметке 5000.       Это было не просто открытие Врат. Это была пробоина в днище реальности.       На экранах мониторинговых центров всех четырех мегакорпораций загорелся один и тот же символ.       S.       Событие планетарного масштаба. Сценарий Судного дня, который до этого момента существовал лишь в теоретических моделях и параноидальных снах аналитиков.       Города по большей части больше не существовало. На его руинах пульсировал «кокон» из свернутого пространства и чистой, дистиллированной ненависти вселенной к биологической жизни. И из этого кокона готовилось выйти Нечто.       ***       Пространство для экстренной встречи не имело физических координат. Это был изолированный сервер, висящий на орбите в «мертвой зоне» связи, защищенный квантовым шифрованием, которое не взломал бы и Херршер Разума (хотя ему и не требовалось).       Виртуальный конференц-зал был подчеркнуто аскетичным. Темный стол из полированного обсидиана, висящий в пустоте. Четыре кресла. Четыре проекции, передаваемые с задержкой в ноль целых ноль десятых секунды.       Во главе стола сидел Отто Апокалипсис.       Епископ Schicksal выглядел так, словно он находился не на экстренном совещании по поводу возможной гибели человечества, а в ложе оперы. Его светло-золотистые волосы были идеально уложены, белый мундир сиял. В правой руке он держал бокал с темно-рубиновой жидкостью.       — Удивительный букет, — произнес он, вращая бокал и наблюдая за «ножками» вина на стекле. — Урожай 1995 года.       Напротив него, мерцая зеленым глитчем, сидела проекция женщины. Или того, что когда-то было женщиной.       Мобиус. Заместитель главы Jormungand. Лидер, как обычно, был недоступен, занятый делами, которые он считал выше корпоративной грызни.       Мобиус выглядела как хищная рептилия, натянувшую человеческую кожу. Лабораторный халат, змеиные глаза с вертикальным зрачком, неестественно бледная кожа. Она не сидела, она скручивалась в кресле.       — Твоя демагогия утомляет, Отто, — её голос звучал как шипение гидравлики. — У нас S-ранг. Активная фаза. Биомасса в зоне поражения — ноль. Город стерилизован. Меня не интересует твое вино. Меня интересует тело.       Она подалась вперед, её аватар на секунду исказился.       — Jormungand заявляет права на первичный анализ и вскрытие. Нам нужны образцы тканей Херршера до того, как они распадутся. Эволюционный скачок... мы должны понять механизм адаптации. Это наша добыча.       — Ваша добыча? — глухой, усталый голос прервал её.       Вельт Янг. Лидер Anti-Entropy.       Он выглядел самым человечным из присутствующих. Потертый плащ, очки, морщины на лбу. Он выглядел как учитель физики, которого заставили командовать.       — Там погибли люди, Мобиус. Миллионы. Эвакуация была неполной. Мы фиксируем остаточные сигналы гражданских в бункерах периметра.       Вельт сжал кулак на столешнице.       — Приоритет — минимизация жертв и сдерживание зоны расширения. Мы не можем позволить этой твари выйти за пределы кратера. Если потребуется, Anti-Entropy задействует флот для создания барьера. Мы не дадим вам потрошить труп, пока угроза не устранена.       — Как трогательно, — раздался четвертый голос. Скрипучий, холодный, лишенный эмоций.       Пьеро. Лидер Fatui.       Его аватар был скрыт тенью, видна была только маска, закрывающая половину лица, и руки в перчатках, перебирающие четки.       — Гуманизм Вельта и научный фанатизм Мобиус... Вы оба упускаете суть. Это не трагедия и не лаборатория. Это актив.       Пьеро откинулся на спинку кресла.       — Ядро Херршера S-ранга. Рыночная стоимость... неисчислима. Энергия, заключенная в нем, может питать континент в течение века. Или создать оружие, которое сделает любое вооруженное формирование ненужным. Fatui готовы выкупить права на утилизацию ядра. Мы предоставим свои технологии сдерживания. В обмен на 60% конечного продукта.       Тишина повисла над столом.       Четыре игрока. Четыре идеологии. Четыре корпорации.       Они ненавидели друг друга.       Отто презирал Вельта за его «наивный» морализм. Вельт ненавидел Отто за его эксперименты и лицемерие. Мобиус смотрела на всех как на подопытных мышей. Пьеро видел только цифры и баланс сил.       Обычно они стреляли друг в друга без предупреждения. Их оперативники резали друг другу глотки в темных переулках по всему миру.       Но сейчас на столе лежал пистолет, приставленный к виску планеты.       — Коллеги, — мягко произнес Отто, делая глоток вина. — Давайте будем реалистами. Ни один из нас не потянет это в одиночку.       Он вывел на центр стола голограмму зоны бедствия. Фиолетовый вихрь, пожирающий реальность.       — Если Jormungand отправит туда своих бойцов, без лидера они не потянут открытый бой с угрозой ранга S. Если Anti-Entropy пошлет своих мехов, Херршер разберет их на атомы. Fatui... «Козырь» вы не выставите, а ваши агенты хороши в тенях, но против солнца они бесполезны.       Отто улыбнулся. Улыбка не коснулась глаз.       — Даже мой «Schicksal»... я не готов рисковать Дюрандаль в одиночном рейде без разведки. Потеря S-ранга недопустима для баланса сил. Мы все понимаем: если мы отправим наши главные козыри, и они погибнут... наступит вакуум власти. И тогда мы перегрызем друг другу глотки быстрее, чем это сделает Херршер.       — К чему ты клонишь, клоун? — прошипела Мобиус.       — К кооперации. Временной. Вынужденной. Исключительно неприятной для нас всех.       Отто поставил бокал на стол.       — Мы не можем игнорировать угрозу. Но мы не можем рисковать всем. Нам нужна разведка боем. Нам нужно прощупать оборону, понять способности объекта, измотать его. По возможности, уничтожить.       Он обвел взглядом присутствующих.       — Предлагаю создать сводный разведывательный отряд. Оперативная группа «Химера». Четыре бойца. По одному от каждой фракции.       — Смертники? — уточнил Вельт.       — Герои, — поправил Отто. — Лучшие из... доступных. Те, кто достаточно силен и достаточно компетентен, чтобы войти и собрать данные телеметрии.       — Совместная операция... — задумчиво произнес Пьеро. — Это позволит распределить риски. И расходы на страховку.       — И каждый из нас будет следить за тем, чтобы другие не украли образец, — добавила Мобиус, сузив глаза. — Я согласна. При условии, что мои люди получат доступ к биоматериалу после ликвидации.       — При условии, что мы спасем остатки населения, — вставил Вельт.       — При условии, что Ядро будет разделено согласно вкладу в победу, — закончил Пьеро.       — Детали дележа шкуры неубитого медведя обсудим позже, — Отто махнул рукой. — Сейчас нужно решение.       Он нажал кнопку на своей панели.       Голосование: Инициатива «Химера».       Schicksal: ЗА.       Мобиус фыркнула, но её сектор загорелся зеленым.       Jormungand: ЗА.       Вельт колебался секунду, о чем-то размышляя.       Anti-Entropy: ЗА.       Пьеро не медлил.       Fatui: ЗА.       — Решение принято единогласно, — констатировал Отто. — Поразительное единодушие перед лицом бездны.       Атмосфера за столом не разрядилась. Она стала еще более ядовитой. Теперь они были не просто врагами, а вынужденными союзниками, каждый из которых держал нож за спиной.       Каждый понимал подтекст.       Никто не отправит своих лучших бойцов.       Это была пиар-акция. Демонстрация силы для общественности и способ проверить противника чужими руками.       Они отправят «перспективных». Тех, кто уже показал зубы, но чья потеря не заденет общее благосостояние корпорации. Расходный материал премиум-класса.       — Сигнатуры бойцов и коды доступа должны быть переданы по закрытому каналу в течение часа, — сказал Отто, поднимаясь. Аватар его начал растворяться в цифровом шуме. — Готовьте своих кандидатов, господа. И да поможет им... во что они там верят.       — В деньги, — ответил Пьеро.       — В эволюцию, — прошипела Мобиус.       — В человечество, — тихо сказал Вельт.       Связь прервалась.       Виртуальный зал исчез.       Отто Апокалипсис снял нейроинтерфейс в своем настоящем кабинете в штаб-квартире Schicksal. Он посмотрел на вид за окном — мирное, голубое небо, которое скоро могло стать пеплом.       Он допил вино.       — Рита, — произнес он в пустоту кабинета.       Тень в углу шевельнулась. Рита Россвайс вышла на свет.       — Да, лорд Епископ?       — Готовь приказ. Нам нужен кандидат. Опытный ветеран, который не дрогнет перед лицом опасности... Кто-то, кто сможет попытаться выжить в хаосе и кого не жалко потерять.       Рита чуть улыбнулась.       — У меня есть идеальная кандидатура, милорд.       — Прекрасно. Операция «Химера» начинается.       В это же время, в тысячах километров оттуда, в темных бункерах и сияющих лабораториях, другие лидеры отдавали похожие приказы. Шестеренки машины смерти пришли в движение, перемалывая судьбы тех, кому «посчастливилось» попасть в списки элиты второго эшелона.       ***       Сборная солянка, которую Отто Апокалипсис с присущей ему иронией назвал оперативной группой «Химера», формировалась на базе Schicksal, но не в парадном зале, а в закрытом помещении нулевого уровня.       Это был не отряд. Это была банка с пауками, которых заставили ползти в одном направлении, пригрозив огнем.       Мурата Химеко стояла на платформе обслуживания. Вокруг неё суетились дроны-техники, затягивая крепления брони.       На этот раз на ней не было привычного командирского кителя или легкого экзоскелета.       Scarlet Fusion.       Прототип. Экспериментальная модель. Громоздкая, угловатая броня красного цвета, больше напоминающая шагающий танк, чем костюм. Массивные наплечники, толстые кабели энергопитания, пульсирующие, как вскрытые артерии.       Этот костюм был не просто защитой. Он был усилителем. Он подключался напрямую к кровеносной системе, разгоняя метаболизм до предельных значений, позволяя генерировать энергию, сопоставимую с ударом стратегической ракеты. Но платой за это была жизнь. «Scarlet Fusion» не фильтровал энергию Хонкая. Он закачивал её в носителя, как топливо в форсаж.       — Синхронизация 89%... — механический голос техника звучал приглушенно сквозь толщину шлема. — Майор, показатели токсичности зашкаливают. Рекомендуется прервать...       — Отставить, — голос Химеко звучал как скрежет металла. — Блокировать болевые рецепторы. Принудительная синхронизация.       Она чувствовала, как иглы интерфейса входят в позвоночник. Это было похоже на укус ледяной змеи. Мир перед глазами окрасился в красный спектр тактического визора.       Она сошла с платформы. Пол под ногами дрогнул. Вес костюма составлял почти полтонны, но сервоприводы несли его легко. В руках она держала двуручный меч-пилу, лезвие которого могло разрезать танковую броню.       В центре помещения уже ждали остальные «добровольцы».       От Jormungand прибыла Рэйвен.       Наемница. Легенда в узких кругах. Она не носила тяжелой брони. Её костюм был шедевром стелс-технологий — облегающий черный полимер, плащ с капюшоном, скрывающий силуэт. Лицо закрыто маской, напоминающей клюв ворона.       Она стояла, прислонившись к контейнеру, и проверяла свой лук. Это было обманчиво архаичное оружие. Композитные материалы, система магнитных ускорителей. Каждая стрела стоила огромных денег и несла в себе боеголовку, способную испарить небольшое здание.       Рэйвен излучала ауру профессионального цинизма. Ей было плевать на спасение мира. Ей заплатили. И заплатили очень много. Она понимала, что это билет в один конец. Но у неё были свои причины согласиться.       — Надеюсь, твоя красная консервная банка не развалится на полпути, майор, — произнесла она, не поднимая головы. Голос из-под маски звучал искаженно. — Я не собираюсь тащить твою тушу на себе.       — Беспокойся о своих перьях, птичка, — пророкотала Химеко.       От Fatui прибыла Розалина Лоефальтер.       Она была полной противоположностью Рэйвен. Яркая, кричащая, высокомерная. Её красный боевой костюм напоминал скорее платье королевы, чем функциональный образец. Алая с белым ткань, меховая оторочка. Вокруг неё витали маленькие сгустки пламени и инея.       Розалина (известная в определенных кругах как Синьора) не носила оружия. Она сама была оружием. Продукт не самых этичных экспериментов по вживлению элементальных выбросов Хонкая в тело.       Она смотрела на остальных с нескрываемым презрением аристократки, вынужденной ехать в одном купе с крестьянами.       — Какой... пестрый сброд, — произнесла она. Её голос был холодным и тягучим, как мед. — Schicksal прислал умирающего ветерана, Змей — наемную убийцу. Неужели человечество настолько отчаялось?       — Попридержи язык, ведьма, — бросила Химеко. — Здесь твои титулы не работают.       — Мои титулы написаны огнем, дорогая. Постарайся не сгореть от зависти.       Четвертый участник молчал.       Это была андроид от Anti-Entropy. Модель «Prometheus-Prime».       Внешне она напоминала девочку-подростка с бледной кожей и серыми волосами, заплетенными в буры. Но это была лишь оболочка. Внутри скрывался реактор на анти-материи и процессор.       Вельт Янг утверждал, что боевая мощь этого юнита эквивалентна S-рангу.       Андроид стояла абсолютно неподвижно. Её глаза не мигали. Она просто фиксировала окружающую среду, ожидая команды на активацию боевых протоколов.       — Группа в сборе, — констатировала Химеко. — Мы — острие копья. Наша задача — пробить защиту, войти в зону сингулярности и уничтожить источник.       — Или умереть, пытаясь, — добавила Рэйвен, вешая лук за спину. — Давайте уже покончим с этим. У меня есть дела на том свете, или где мы там окажемся.       ***       Киана Каслана вместе с другими валькириями ранга А наблюдала за финальными приготовлениями группы с обзорной галереи ангара отправки.       Киана вцепилась в перила так, что металл начал серьезно деформироваться под её пальцами.       Она искала глазами один силуэт. Силуэт, который должен был быть там, внизу, возглавляя этот отряд самоубийц.       Белая броня. Синяя юбка. Копье.       Дюрандаль.       Но Дюрандаль там не было.       Сзади послышался стук. Этот звук ни с чем не спутаешь.       — Где она? — спросила Киана, не оборачиваясь. Она знала, что Рита подошла к ней за спину (наверняка хотела отчитать за порчу перил).— Где Бьянка? Это миссия S-ранга. Это работа для сильнейшей.       — Лорд Епископ принял решение оставить Дюрандаль в резерве, — голос Риты был спокойным, как всегда. — Штаб-квартира Schicksal и основные населенные пункты требуют защиты на случай, если операция «Химера» провалится и зона расширения выйдет из-под контроля. Мы не можем рисковать нашим главным активом в разведывательной миссии с неопределенным исходом.       Киана резко обернулась. В её глазах плескалась ярость и страх.       — Разведывательная?! Там открылись Врата S-ранга! Там уже нечего разведывать, там надо уничтожать!       — Именно, — кивнула Рита. — Но мы не знаем параметров врага. Мы не знаем условий среды. Отправлять Дюрандаль вслепую — стратегическая ошибка.       — Значит... — Киана почувствовала, как к горлу подступает тошнота.       Пазл сложился.       В прошлый раз, в дата-центре, «лакмусовой бумажкой» была она, Киана. Её отряд бросили в мясорубку, чтобы проверить силы Псевдо-Херршера. Чтобы Дюрандаль могла прийти на всё готовое.       Теперь ставки выросли.       Теперь «лакмусовой бумажкой» была Химеко.       Майор Мурата, умирающая от заражения, в экспериментальном костюме, который убивает носителя. Наемница. Фанатичка из Fatui. Робот.       Это была не команда зачистки. Это был отряд смертников. Пробный шар. Их задача — войти, нанести максимальный урон, заставить Херршера раскрыть свои карты... и сдохнуть.       А потом, когда враг будет измотан, когда его способности будут проанализированы ценой жизней четырех S-ранговых бойцов, придет Дюрандаль. Сияющая, свежая, непобедимая. И нанесет финальный удар, собрав все лавры.       — Вы списали её, — прошептала Киана. — Вы списали Химеко.       Рита не отвела взгляд.       — Майор Мурата сама вызвалась. Она знает свой диагноз. Она знает, что ей осталось недолго. Она выбрала умереть в бою, принеся пользу, а не сгнить в хосписе. Это достойный выбор воина.       — Это выбор, который вы ей навязали! — Киана шагнула к Рите, но путь ей преградили два охранных дрона.       — Успокойтесь, Каслана, — холодно произнесла Рита. — Это тактическая операция. Здесь жертвуют фигурами, чтобы выиграть партию. Майор Мурата — сильная фигура. Но она — не Королева.       Киана посмотрела вниз.       Химеко надевала шлем. Массивный, с красными сенсорами.       Перед тем как стекло скрыло её лицо, она подняла голову. Она знала, что Киана там.       Майор не помахала рукой. Не улыбнулась. Она просто подняла большой палец вверх. Жест пилотов перед вылетом. «Всё в норме. К взлету готов».       У Кианы защипало в глазах.       — Не смей умирать, старая дура, — прошептала она. — Ты обещала научить меня фехтовать.       Транспорт для группы «Химера» был особенным.       Это не был грузовой конвертоплан. Это был экспериментальный суборбитальный челнок «Selene-X», предоставленный Anti-Entropy. Черная стрела из матового металла, без окон, только сплошная броня и двигатели.       Он стоял на стартовой рампе, окутанный паром от системы охлаждения.       — Погрузка! — разнеслась команда по ангару.       Химеко шагнула первой. Тяжелые шаги «Scarlet Fusion» отдавались гулом в полу. За ней, скользя как тень, последовала Рэйвен. Розалина прошла с гордо поднятой головой, её костюм развевался, словно на ветру, хотя ветра в ангаре не было. Андроид замкнула шествие.       Аппарель поднялась, отрезая их от мира живых. Герметизация.       Двигатели «Селены» взвыли. Это был звук не турбин, а реактивного выхлопа.       — Старт!       Челнок сорвался с места. Он не взлетал вертикально, он выстрелил собой в небо, как пуля из ствола.       Через секунду он превратился в точку, исчезающую в облаках.       Киана стояла, вцепившись в перила.       Она видела на экранах мониторинга траекторию полета. Челнок шел по дуге, набирая высоту, чтобы затем рухнуть вниз, в самый центр шторма, бушующего над руинами Арк-Сити.       В эпицентр ада.       — Она вернется, — сказала Киана. По крайне мере, она пытался в этом убедить себя.       Рита посмотрела на экран, где красная точка челнока входила в зону турбулентности.       — Вероятность возвращения группы в полном составе — 4%, — произнесла она своим обычным, спокойным тоном. — Вероятность успеха миссии — 12%.       Она повернулась к выходу.       Рита ушла.       Киана осталась одна на галерее.       Она смотрела на пустую стартовую площадку. Там, где только что стояла Химеко, осталось масляное пятно.       Внутри Кианы что-то оборвалось. Та тонкая нить доверия к миру, которую Химеко сплела за эти месяцы, лопнула.       Корпорация предала их всех. Снова.       Она развернулась и пошла прочь.       Не в комнату. Не в бар.       В тренировочный зал.       Ей нужно было быть готовой. Потому что когда (не если, а когда) Химеко погибнет, Киана останется одна против всего мира.       ***       Внутри челнока «Селена-X» перегрузка вдавливала пассажиров в противоперегрузочные ложементы.       Химеко смотрела на показания приборов внутри шлема. Пульс 140. Уровень заражения крови Хонкаем — критический. Система жизнеобеспечения работала на пределе.       Она знала, что это билет в один конец. Она знала, что Отто использует её как зонд.       Но ей было все равно.       Она вспомнила лицо Кианы. Той девушки, которую она вытащила из грязи. Девушки, которая купила дорогую броню, чтобы скрыть свой страх.       «Живи, мелкая.» — подумала Химеко, чувствуя, как костюм впрыскивает очередную дозу стимулятора прямо в сердце.       — Вход в зону поражения через десять секунд, — сообщил пилот-автопилот. — Приготовиться к жесткой посадке.       Рэйвен проверила тетиву лука. Розалина зажгла огонь на ладони. Андроид активировал щиты.       Химеко сжала рукоять меча.       — Поехали, — сказала она.       Челнок пробил облачный слой и устремился вниз, в фиолетовое пекло, где рождался новый мир. Мир, в котором не было места для слабых.