Honkai Impact Lambda

      Тактика воздушного боя, заложенная в базовые алгоритмы «Knight Moonbeam», строилась на принципе превосходства в маневре. В небе ты — хищник, на земле — мишень. Этот постулат был вбит в подкорку Кианы Каслана сотнями часов симуляций. Однако «Vermillion Knight» диктовал иную философию. Это был не истребитель, а орбитальный бомбардировщик, чей единственный маневр — падение на цель с максимальной кинетической энергией.       Киана активировала прыжковые двигатели. Взрыв перегретого газа под ногами швырнул её вверх, прочь от замерзшего асфальта, прямо в лицо ледяному божеству. Она хотела использовать высоту, чтобы обрушить «Might of An-Utu» на гравитационное ядро Херршера, расколоть его, как орех.       Это была ошибка.       Херршер Льда даже не подняла голову. Она лишь слегка повела плечом, словно отмахиваясь от назойливой мухи.       Черная сфера под её телом пульсировала.       Гравитация изменилась.       Это не было постепенным нарастанием давления. Это был мгновенный, жестокий перелом вектора. Вектор «Вверх» перестал существовать. Остался только вектор «Вниз», умноженный на пятьдесят.       Киана почувствовала, как её внутренности рванулись к пяткам. Кровь отлила от головы, зрение сузилось до черного туннеля. Вес «Vermillion Knight», и без того чудовищный, мгновенно увеличился в десятки раз.       Её вбило в землю.       Не приземлило. Именно вбило.       Удар был такой силы, что бетонная плита площади под ней дезинтегрировалась, превратившись в кратер из пыли и щебня. Киана рухнула на колени, сервоприводы костюма взвыли на ультразвуковой частоте, пытаясь удержать конструкцию от схлопывания.       Красные плашки тревоги заполнили визор. Костюм трещал. Металлический каркас стонал, сопротивляясь давлению, которое должно было превратить пилота в лепешку внутри консервной банки.       Киана хрипела. Грудную клетку сдавило так, что вдохнуть было невозможно. Ребра, сросшиеся после прошлых боев, снова заскрипели, угрожая сломаться. Она чувствовала себя атлантом, которому на плечи уронили небосвод, только этот небосвод состоял из чистого, концентрированного веса.       Херршер медленно подлетала ближе, зависнув над кратером. Её лицо было бесстрастным. Она собиралась просто раздавить наглую букашку гравитационным прессом.       Справа от Херршера воздух пошел рябью.       Рита Россвайс не пыталась проломить защиту в лоб. Её «Spina Astera» была инструментом хирургическим.       Вокруг Риты сформировался вихрь. Это был вихрь из заряженных частиц, лезвий, сотканных из огня и гравитационных искажений.       — Astral Divide, — прошептала она.       Вихрь ударил в бок Херршера.       Это не нанесло урона ледяной богине. Щиты поглотили атаку. Но удар сбил концентрацию. Гравитационное ядро на секунду потеряло стабильность, переключая векторы защиты на новую угрозу.       Давление ослабло.       На долю секунды, но этого было достаточно.       — Вставай! — приказала себе Киана.       Она не просто встала. Она взорвалась.       Реактор «Vermillion Knight» получил команду на максимальный выброс. Стигматы на спине Кианы, уже раскаленные, впрыснули в систему новую порцию энергии Хонкая.       Костюм, который секунду назад скрипел под гнетом гравитации, распрямился с лязгом разжимающейся пружины.       Киана сделала шаг.       Гравитационное поле все еще давило, пытаясь расплющить её, но теперь она шла сквозь него, как ледокол сквозь паковый лед.       — Я не... сдохну... на коленях! — прорычала она.       Она подняла меч.       «Might of An-Utu» ответил на её ярость. Меч окутало ослепительное оранжевое сияние.       Киана была уже в пяти метрах от Херршера.       Монстр перевел взгляд обратно на неё. В звездных глазах мелькнуло что-то похожее на раздражение. Дева подняла руку, и воздух вокруг неё наполнился звоном.       Сотни ледяных клинков. Тонких, острых, вращающихся с огромной скоростью. Это был шторм из бритв.       Они полетели в Киану сплошным потоком.       Уворачиваться было некуда. Гравитация все еще сковывала движения, не давая маневрировать.       Киана и не собиралась уворачиваться.       Она взмахнула мечом.       Горизонтальный удар. Широкий, размашистый, в который она вложила всю мощь сервоприводов и всю злость на этого проклятого Херршера.       Пламя встретилось со льдом.       Это было не просто таяние. Это была сублимация взрывного характера. Ледяные клинки, попадая в ореол жара Ан-Уту, мгновенно превращались в пар.       ПШШШШШШ!       Звук был таким громким, что заглушил даже гул реактора.       Огромное облако белого пара заполнило пространство между ними. Видимость упала до нуля. Тепловизоры ослепли — пар был горячим, он фонил во всем инфракрасном спектре.       Киана оказалась в молочном тумане.       Она не видела врага. Но она чувствовала его. Холод, исходящий от Херршера, пробивался даже сквозь жар пара.       — Ты не спрячешься! — крикнула она, бросаясь вперед в направлении холода.       Она выскочила из облака пара прямо перед гравитационным ядром.       Удар сверху вниз.       Херршер успела создать ледяной барьер.       Меч врезался в лед.       Вспышка.       Лед треснул, но выдержал. Киану отбросило отдачей, но она тотчас продолжила натиск.       Киана наносила удары, каждый из которых мог бы разрезать линкор пополам. Херршер парировала их стенами льда, которые тут же восстанавливались, и контратаковала гравитационными ударами и ледяными шипами.       Они кружились в танце разрушения. Алая демон с пылающим мечом, Белая Афродита с косой и ледяная богиня на троне из гравитационного ядра.       Асфальт под ними плавился и тут же замерзал, превращаясь в стекловидную массу. Воздух выл, разрываемый перепадами температур.       — Она держит удар! — голос Риты в эфире был напряженным. Россвайс кружила на периферии, отправляя в сторону Херршера сгустки энергии, не давая ей сосредоточиться на Киане. — Барьер восстанавливается быстрее, чем мы наносим урон. Нам нужно увеличить темп!       — Я пытаюсь! — огрызнулась Киана.       Искры и осколки льда сыпались на неё дождем.       Она чувствовала, что проигрывает. Не в силе. В выносливости.       Внутри костюма стало невыносимо.       Температура ползла вверх. 50 градусов. 55. 60.       Система охлаждения выла, работая на пределе, но тепло от Ан-Уту, который требовал всё больше топлива, просачивалось внутрь.       Кожа Кианы горела. Пот испарялся мгновенно, оставляя на теле соляную корку. Она чувствовала, как пересыхают губы, как каждый вдох обжигает горло горячим воздухом.       Её кровь нагревалась. Это было то самое чувство. «Ты сгоришь».       Стигматы на спине пульсировали болью, вгрызаясь в позвоночник. Они качали энергию, но организм уже не справлялся с нагрузкой. Перед глазами начали плясать цветные пятна — признак теплового удара.       — Перегрев! — механический голос системы был бесстрастным палачом. — Температура ядра критическая. Рекомендуется аварийный сброс.       — Нет! — прохрипела Киана. — Еще немного...       Она нанесла еще один удар. Меч прорубил ледяной щит, но застрял в нем.       Херршер воспользовалась заминкой. Она направила руку, и поток ледяного воздуха окатил Киану.       Резкий перепад температур заставил броню затрещать. Металл стонал от напряжения.       Киана закричала. Боль была чудовищной. Её жарили и морозили одновременно.       В этот момент рядом возникла Рита.       «Spina Astera» двигалась быстрее. Рита вклинилась между Кианой и Херршером.       — Смена позиций! — скомандовала она. Голос был жестким, командирским. — Отходи, Каслана! Охладись!       Рита раскрутила свою косу. Вихрь лезвий создал защитный купол, отбивая ледяные атаки.       — Я беру авангард! — крикнула она. — У тебя тридцать секунд на сброс тепла!       Киана не стала спорить. Она знала, что если останется там еще на минуту, то просто сварится в собственном соку.       Она рванула назад, активируя маневровые двигатели.       Отлетев на пятьдесят метров, она упала на колено за обломком стены.       — Вентиляция! — вслух скомандовала она через нейроинтерфейс.       Броня с шипением раскрыла аварийные клапаны. Облако перегретого пара вырвалось наружу. Ледяной воздух Арк-Сити ударил по брешам в костюме.       Это было божественно и мучительно одновременно.       Киана жадно хватала воздух, глядя на бой.       Рита танцевала вокруг Херршера. Её стиль отличался от стиля Кианы. Она не пыталась проломить защиту грубой силой. Она жалила. Быстрые, точные удары по уязвимым точкам щита. Она отвлекала внимание, заставляла монстра вертеться.       Но у Риты не было мощи Ан-Уту. Её удары царапали лед, но не плавили его.       Херршер, осознав смену противника, издала звук.       Это был не крик. Это был рев. Рев возмущения.       Как смеют эти букашки сопротивляться? Как смеют эти смертные, сделанные из мяса и костей, обладать такой силой?       Она — воплощение воли Хонкая. Она — закон природы. А они — ошибки эволюции!       Рев Херршера был ментальным ударом. Он прошел сквозь щиты, сквозь шлемы, прямо в мозг.       В нем была обида. Детская, жестокая обида ребенка, у которого сломалась игрушка.       — О-о-о, кто-то расстроился! — раздался в эфире голос Шигурэ Киры.       Снайпер сидела на крыше небоскреба в десяти километрах отсюда, но её оптика позволяла видеть каждую эмоцию на ледяном лице херршера.       — Видите это лицо? — комментировала она для своего стрима. — Это выражение уязвленного самолюбия! Наша Снежная Королева не привыкла, что ей дают сдачи!       ХЛОП.       Выстрел «Black Star».       Пуля ударила Херршера в незащищенное плечо, отколов кусок льда. Урон был минимальным, но сам факт попадания был оскорбительным.       — Эй, сосулька! — вещала Кира, — Улыбнись! Ты в прямом эфире! Посмотри в камеру! Скажи «сы-ы-ыр»!       Херршер, разумеется, не слышала её слов. Радиосвязь ей не ведома. Но она чувствовала уколы. Чувствовала наглость этих муравьев.       Она взмахнула руками.       Гравитационное поле расширилось. Обломки зданий, висевшие на «орбите» вокруг неё, начали падать вниз. Бомбардировка.       — Рита, воздух! — крикнула Киана, глядя, как на напарницу летит замороженная бетонная плита размером с автобус.       Рита ушла перекатом, плита врезалась в землю там, где она стояла, подняв фонтан осколков.       Киана захлопнула вентиляционные клапаны. Температура упала до приемлемых 45 градусов.       — Я готова! — крикнула она. — Рита, уходи влево! Я захожу с фланга!       Она снова активировала меч.       Пламя вспыхнуло ярче прежнего.       Она посмотрела на Херршера.       — Ты злишься? — прошептала Киана. — Хорошо. Злость заставляет совершать ошибки. А я на ошибках учусь.       Она рванулась вперед.       Снова в пекло. Снова в бой.       Два смертных против бога. Огонь и лед. И голос сумасшедшей певицы в наушниках, который превращал этот апокалипсис в фарс. Но именно этот фарс давал силы держаться. Потому что если ты можешь смеяться над смертью, значит, ты еще не проиграл.       Тактика «звезды льда» изменилась. Поняв, что прямые кинетические атаки неэффективны против жара «Vermillion Knight» и мобильности «Spina Astera», Херршер перешла к контролю территории. Она не атаковала валькирий напрямую — она атаковала само пространство, в котором они находились.       Вокруг ледяной девы начали формироваться сферы. Это были не снаряды. Это были «ледяные лампы» — сгустки сверхплотной материи, работающие как термодинамические сингулярности. Они висели в воздухе, пульсируя бледно-голубым светом, и жадно поглощали тепловую энергию из окружающей среды.       — Энтропийные ловушки, — мгновенно классифицировала угрозу Рита. — Не приближаться. Радиус активного поглощения — пятнадцать метров.       Первая лампа взорвалась без звука. Просто в одной точке пространства температура мгновенно упала до значений, близких к остановке броуновского движения. Воздух сжижился и выпал инеем.       Киана почувствовала это через броню. Реактор «Vermillion Knight» взвыл, пытаясь компенсировать потерю тепла. Пламя на клинке «Might of An-Utu», до этого ревущее и яростное, скукожилось, стало тусклым, оранжевым, похожим на умирающий костер.       — Мощность падает! — прохрипела она. — 70%... 60%...       Вторая лампа детонировала прямо по курсу её полета.       Киана попыталась уйти в вираж, но воздух стал вязким, как гель. Аэродинамика перестала работать. Крылья за спиной замерцали и погасли — система защиты отрубила внешние контуры, чтобы сохранить тепло для пилота.       Она рухнула.       Тяжелый, лишенный грации удар о землю. Бетон под ногами мгновенно покрылся коркой льда.       Киана попыталась встать, но сервоприводы двигались с трудом, смазка загустела. Она оказалась в зоне абсолютного холода. Каждый шаг давался с боем.       — Я застряла! — крикнула она. — Рита, мне нужен коридор!       Рита была в лучшем положении — её костюм был легче и маневреннее, но даже она не могла пробиться сквозь минное поле из холода.       — Пытаюсь, — отозвалась Россвайс.       «Spina Astera» метнулась к одной из ламп, висящей низко над землей, прямо у основания гравитационного ядра Херршера.       Рита не стала бить оружием. Она использовала «Void Vortex» — локальное искажение пространства. Вихрь ударил в лампу, нарушая её структуру.       Сфера дестабилизировалась и лопнула.       Взрыв холода ударил по Херршеру, заставив ледяную деву пошатнуться, но для существа, состоящего изо льда, это было не более чем легким бризом. Урон был минимальным.       — Неэффективно, — констатировала Рита, отскакивая назад. — Внешняя оболочка слишком плотная. Нужен кинетический удар в ядро сферы.       Киана, стоя на колене, видела, как над ней формируется новая лампа. Если она сработает, Киана превратится в ледяную статую вместе со своим костюмом.       Она подняла меч, пытаясь сгенерировать хоть какой-то огонь, но система выдавала ошибку за ошибкой.       Вдруг воздух прорезал свист.       ХЛОП.       Звук был сухим, хлестким, как удар кнута.       Пуля калибра 12.7 мм, выпущенная с дистанции в десять километров, вошла точно в центр формирующейся ледяной сферы.       Это была не обычная пуля. Это был специальный боеприпас с сердечником из нестабильного плазменного конденсата — подарок от лабораторий Schicksal, который Кира выпросила перед вылетом.       Лампа взорвалась изнутри. Не холодом, а вспышкой тепла.       Термический шок разрушил структуру конструкта Херршера. Ледяная ловушка рассыпалась безопасным снегом.       — В яблочко! — радостный голос Киры в наушнике звучал как музыка. — Минус одна люстра! С вас причитается за патроны, они дорогие!       Волна тепла от взрыва лизнула броню Кианы. Датчики зафиксировали повышение температуры.       System Reboot. Reactor Output: Normal.       — Есть контакт! — Киана почувствовала, как оживают сервоприводы.       Она не стала ждать. Удар ногой по земле — и прыжковые двигатели, взревев, снова подбросили её в воздух.       Она летела.       Но Херршер не собиралась играть в поддавки.       Поняв, что пассивная оборона пробита снайпером, Дева сменила тактику.       Она подняла обе руки.       Небо над площадью потемнело. Из ледяных облаков, кружащихся вокруг неё, начали формироваться копья. Сотни копий.       — Заградительный огонь! — крикнула Рита.       Копья обрушились вниз сплошным дождем.       Это был не прицельный огонь. Это было ковровое бомбометание. Ледяные стержни пробивали замороженный бетон на метр вглубь, превращая местность в подобие подушечки для иголок.       Киане пришлось забыть об атаке. Она металась в воздухе, уходя от столкновений. Вправо, влево, бочка, пикирование.       Рита на земле танцевала смертельный танец, уклоняясь от ударов, которые могли бы пригвоздить её к асфальту.       Они выживали. Но они не могли приблизиться. Летящих копий было слишком много.       Херршер парила в центре этого шторма, недосягаемая и величественная. Она восстанавливала щиты, наращивая новые слои льда.       Время работало против них. Ресурс костюмов таял.       И в этот момент, на пике напряжения, Киана почувствовала чужое присутствие.       Не снаружи. Внутри.       Барьеры, которые она выстраивала месяцами, треснули под давлением внешнего Хонкай-излучения и внутреннего истощения.       «Ты жалка...»       Голос был тягучим, высокомерным. Сирин.       Херршер Пустоты, дремлющая в её ДНК, проснулась.       «Смотри на себя. Ты бегаешь, как крыса. Ты прячешься за железками. Ты снова полагаешься на игрушки, которые дал тебе тот паяц Отто».       Перед глазами Кианы поплыли золотые круги. Реальность начала двоиться. Она видела поле боя, но видела его иначе — как сетку векторов и энергий, которые можно было разорвать одним желанием.       «Отдай мне контроль, Киана. Выпусти меня. Я щелкну пальцами, и эта ледяная сука превратится в лужу. Я покажу тебе настоящую силу. Силу Королевы».       Искушение было велико. Сдаться. Перестать бороться. Просто позволить этой мощи, бесконечной и сладкой, затопить сознание.       Рука Кианы, сжимающая меч, дрогнула. Пламя на клинке изменило цвет, приобретая фиолетовый оттенок Пустоты.       Но тут перед её внутренним взором всплыла другая картина.       Спортзал сектора «Вулкан». Запах пота и дешевого пива. И рыжая женщина.       «Сила важна, Киана. Но еще важнее — куда именно она применена. Ты можешь ударить кувалдой и сломать стену. А можешь найти точку напряжения и разрушить здание одним касанием пальца. Не будь стихией. Будь вектором».       Урок Химеко.       Химеко учила её не сдаваться тьме. Она учила её использовать тьму как топливо, но оставаться у руля.       Если она сейчас отдаст контроль Сирин — это будет предательством. Предательством памяти Химеко. Предательством себя. Она станет просто еще одним монстром, которого потом придется убивать Дюрандаль.       — Иди... к черту! — прохрипела она, стискивая зубы так, что заныли челюсти.       «Что ты сказала, червь?!» — взвилась Сирин.       — Я сказала: ИДИ К ЧЕРТУ!       Киана закрыла глаза на долю секунды.       Она обратилась не к пустоте. Она обратилась к огню. К стигматам Талеса и Фуси, вживленным в её спину. К той боли, которую она терпела.       — Я — СОЖГУ ЭТУ ТВАРЬ! САМА!       Protocol: OVERDRIVE.       Это был не просто форсаж. Это был контролируемый взрыв внутри собственного тела.       Пламя на мече «An-Utu» изменилось.       Оранжевый цвет исчез. Фиолетовый оттенок Сирин был выжжен.       Огонь стал белым.       Ослепительно, невыносимо белым.       Это горел не газ. Не плазма. Горела её жизненная сила, конвертированная в тепловую энергию. Горела её душа, сплавленная с металлом Божественного Ключа.       Она стала единым целым с огнем. Она не чувствовала жара — она была жаром.       Голос в голове — голос Сирин — издал панический, визгливый крик, перешедший в предсмертную агонию. Для сущности Пустоты этот свет был губителен. Он выжигал тень.       Киана открыла глаза.       Они сияли белым светом, пробиваясь сквозь визор шлема.       Она больше не уворачивалась от копий.       Ледяные стержни, подлетая к ней, испарялись за метры до контакта. Аура адского жара вокруг «Vermillion Knight» расширилась до десяти метров.       Temperature: Error. Sensor Limit Exceeded.       Система вопила о критическом перегреве. Её кожа обугливалась. Но регенерация S-ранга, подстегнутая овердрайвом, восстанавливала ткани быстрее, чем они сгорали.       Это был цикл вечной смерти и вечного возрождения, сжатый в секунды.       Киана подняла меч.       Она видела цель. Не тело Херршера. Тело — это просто лед. Оно восстановится.       Она смотрела ниже.       Черная сфера. Гравитационное ядро. Сердце бури. Точка опоры, на которой держалась вся эта конструкция.       «Найди точку напряжения».       — Получи! — выдохнула она.       Она не полетела. Она упала на врага, как кара небесная.       Меч «Might of An-Utu», превратившийся в луч чистого белого света, обрушился вниз.       Херршер попыталась закрыться, создать щит, сбить её гравитацией.       Бесполезно.       Белый огонь прожигал гравитацию.       Удар.       Киана вонзила меч не в тело Девы, а в черную сферу под ней.       КР-Р-Р-Р-РАК!       Звук был таким, словно раскололась планета.       Взрыв белого пламени поглотил ядро.       Черная сфера, источник бесконечной гравитации и холода, не выдержала термического удара такой мощности. Она дестабилизировалась.       По ледяному телу Херршера пошли трещины. Глубокие, светящиеся изнутри разломы. Её идеальная защита лопнула.       Но она была жива.       Ядро треснуло, но не взорвалось. Оно начало пульсировать, пытаясь восстановить структуру, вытягивая остатки энергии из пространства. Лед на теле Девы начал затягиваться.       Киана висела в воздухе, опираясь на меч, воткнутый в ядро. Её силы были на исходе. Овердрайв сжег почти всё.       — Нет... — прошептала она. — Только не снова...       Херршер подняла руку, собираясь атаковать валькирию направленным потоком холода.       И в этот момент небо над руинами Арк-Сити разорвалось.       Сначала это выглядело как дождь. Сотни, тысячи тонких красных линий, падающих с небес.       Но это была не вода.       ЗЗЗЗЗЗЗЗТ!       Звук множественных лазерных попаданий слился в единый гул.       Лазерные лучи ударили в Херршера. В её тело, в её ядро.       Их были сотни. Тысячи.       Каждый отдельный луч был слабым. Он оставлял лишь крошечную ямку на льду, булавочный укол.       Но их было много. Невероятно много.       Под этим градом ударов регенерация Херршера захлебнулась. Она не успевала латать тысячи микроскопических дыр. Её ледяная броня начала крошиться, превращаясь в снежную пыль.       Дева закричала — беззвучно, но волна боли прошла по психике всех присутствующих.       — Кира?! — крикнула Киана в эфир, не веря своим глазам. — Это ты?!       — Я?! — голос Киры в наушнике был полон восторга и шока. — Ты смеешься? У меня не будет столько патронов, даже если мне тут каждый по донату скинется! И скорострельности такой нет!       На заднем фоне у Киры слышался шум ветра.       — Это не я! — продолжала она. — Посмотри наверх! Это вон тот мужчина в пальто! Он стоит в небе! Он... он призывает корабли!       Киана, удерживая меч в трещине ядра, задрала голову.       Высоко в небе, над воронкой облаков, висела фигура.       Мужчина в строгом плаще и очках. Он не использовал крылья или двигатели. Он стоял на воздухе, опираясь на трость.       За его спиной, в разрывах реальности, материализовывались силуэты.       Корабли. Боевые мехи. Армада.       Но это были не настоящие корабли. Это были конструкции из гравитации и жесткого света, воссозданные силой мысли.       Флот Анти-Энтропии.       Мужчина поднял руку и опустил её, словно дирижер.       Новая волна лазеров обрушилась на Херршера.       — У меня тут в чате ТАКАЯ движуха! — верещала Кира. — Онлайн пробил миллион! Все спрашивают, кто этот дед! Это же... это же...       — Вельт Янг, — произнес голос Риты.       Россвайс оказалась рядом с Кианой. Её «Spina Astera» тоже была потрепана, но боеспособна.       — Первый Херршер. Глава Анти-Энтропии, — констатировала она. — Эти выстрелы не страшнее комариного укуса для монстра такого уровня. Но их тысячи. Он перегружает её защиту количеством.       Она посмотрела на трещину в ядре, которую пробила Киана.       — Это наш момент, Каслана. Барьер снят. Регенерация подавлена.       Рита вскинула косу.       — Void Vortex!       Вокруг лезвия косы закрутилась воронка искаженного пространства, смешанная с остатками белого пламени Кианы.       Рита ударила в брешь.       Вихрь расширил трещину, разрывая структуру ядра. Херршер дернулась, её тело начало терять форму.       — Давай! — крикнула Рита. — Добей её!       Киана не нуждалась в приглашении.       Она выдернула меч. Белое пламя овердрайва угасло, сменившись родным, оранжевым огнем Ан-Уту. Но теперь его было достаточно.       Взлёт. Серия быстрых атак.       Удар. Удар. Удар.       Она рубила ледяную плоть, как мясник рубит тушу. Без изящества. Без жалости.       Она отсекла левую руку Херршера. Затем правую.       Дева изо льда и звезд распадалась на куски.       Киана вложила остатки сил в последний замах.       Горизонтальный удар.       Лезвие прошло через талию Херршера, отделяя торс от гравитационного ядра.       Верхняя часть туловища монстра медленно, словно в невесомости, начала заваливаться назад. Ядро, лишенное контроля, треснуло окончательно и погасло, превратившись в груду черных камней.       Киана приземлилась на обломки, тяжело дыша. Пар валил от её брони.       — Готова, — выдохнула она.       Но тишины не наступило.       Верхняя половина Херршера, лежащая на льду, зашевелилась и начала левитировать в паре десятков сантиметров над землей.       Её глаза все еще тускло горели. Из обрубка торса начали расти ледяные щупальца, пытаясь подтянуть тело обратно к разрушенному ядру.       Она была жива.       Искалеченная, разрубленная пополам, лишенная источника силы, но живая.       — Тварь... — прошептала Киана.       Бой еще не был окончен. Но теперь это была агония. И Киана знала, что у неё хватит сил, чтобы поставить точку.       Она подняла меч и шагнула к ползущему обрубку Херршера.       Полутруп твари не собирался умирать с достоинством. То, что осталось от Херршера — верхняя половина туловища, волочащая за собой шлейф из обледенелых внутренностей и оборванных энергоканалов — рывком собрало в кучу часть ошметков тела и ядра, и двинулось к Киане. Это было похоже на движение не разумного существа, а программного кода, зацикленного на уничтожении.       В пустых глазницах ледяной девы (хотя девой это существо уже сложно было назвать) снова вспыхнул свет. Не звездный, как раньше, а мутный, грязно-фиолетовый. Остатки атмосферы вокруг неё сгустились, формируя бритвенно-острые копья. Она собирала крохи энергии из окружающей среды, высасывая холод из камней, из воздуха, из самой энтропии, чтобы нанести последний удар.       Киана Каслана стояла перед этим гомункулом.       Её «Vermillion Knight» больше не был алым. В результате использования овердрайва броня раскалилась до белого свечения, металл пошел волнами, краска испарилась. Она была похожа на кусок солнца, упавший на ледник.       Внутри шлема царил ад. Температурные датчики давно сгорели, интерфейс показывал лишь статические помехи и одно-единственное предупреждение, мигающее на периферии зрения: «CRITICAL FAILURE».       Киана чувствовала, как её кожа покрывается волдырями, как кровь густеет от жара. Но боли не было. Боль — это сигнал о повреждении, а её нервная система перешла в режим терминального функционирования. Осталась только цель.       — Ты не сдохнешь сама, да? — прохрипела она сквозь шлем. Голос был сухим, как шелест песка. — Тебе нужно особое приглашение.       Туловище Херршера шевельнулось. Ледяное копье, сформировавшееся из воздуха, метнулось в голову Кианы.       Киана не уворачивалась. Ей не нужно было.       Остаточный жар вокруг неё был настолько плотным, что копье испарилось, не долетев метра.       — Хорошо. Я выпишу приглашение.       Она подняла «Might of An-Utu».       Перевела переключатель мощности божественного ключа в положение, которое было отмечено как «губительное» в архивах Schicksal.       Меч отозвался на её волю. Он чувствовал, что ограничители сняты. Он чувствовал, что его носитель готов сгореть ради удара.       Рукоять вплавилась в перчатки костюма.       — Zeroth Power.       Меч начал меняться. Клинок удлинился, превращаясь в гигантский столб огня.       Это было не просто пламя. Это была энергия звезды, сжатая в форму оружия.       — Испепеление, — произнесла Киана.       Она не кричала. Ей не нужно было кричать, чтобы быть услышанной вселенной.       Она подняла меч над головой. Столб огня пронзил низкое небо Арк-Сити, разогнав тучи. На секунду над мертвым, замороженным городом взошло второе солнце.       Херршер зашипела и попыталась закрыться взрывным выбросом холода.       — Прощай, — сказала Киана.       И опустила меч.       ВУУУУУХ.       Удара как такового не было. Материя меча не коснулась материи врага.       Огненный шторм просто стер реальность в точке контакта.       Гигантский огненный столб ударил в землю, поглощая Херршера, остатки ядра, обломки зданий и сам воздух.       Свет стал невыносимым. Он выжег тени, выжег цвета, оставив только ослепительную белизну.       Врата Хонкая, лишенные своего якоря и перегруженные чудовищным выбросом энергии, схлопнулись мгновенно.       Взрывная волна пошла кругами.       Но это была не ударная волна воздуха. Это была тепловая волна.       Она прошла по площади, испаряя лед. Замороженные здания, мосты, машины — все это мгновенно оттаяло, а затем обуглилось.       Арк-Сити был очищен. Огнем.       Когда свет погас, а рев пламени сменился шипением остывающего камня, в центре площади остался только кратер. Его дно было покрыто стеклом — спекшимся песком и бетоном.       В центре этого стекла стояла фигура.       Она дымилась, остывая. Броня «Vermillion Knight» потеряла свой блеск, став матово-серой, покрытой окалиной. В некоторых местах металл оплавился, стекая каплями.       «Опять ремонтировать…» — думала она, спотыкаясь.       Киана Каслана встала, оперевшись на потухший меч.       По всем законам физики, биологии и даже «магии», она должна была быть мертва. Её тело должно было превратиться в пепел внутри этого скафандра. Никакая регенерация S-ранга, никакие стигматы не могли компенсировать температуру «Zeroth Power».       Но она дышала.       Её спасла парадоксальная термодинамика момента.       Выброс холода с температурой далеко за гранью абсолютного нуля, созданный Херршером в отчаянной попытке спастись, и абсолютный жар Ан-Уту встретились в одной точке. Тело Кианы стало границей, буфером между двумя экстремумами. Холод извне не дал ей сгореть, жар изнутри не дал ей замерзнуть.       Она выжила в эпицентре аннигиляции, потому что была равноудалена от обоих полюсов смерти.       — Живая... — прошептала она. Губы потрескались, голос был едва слышен.       Перед ней, в лужице расплавленного льда, лежало невредимое Ядро, словно выпавшее из подпространственного кармана, когда хозяйка исчезла.       Небольшой, ограненный кристалл льдисто-голубого цвета. Он тускло пульсировал, лишенный воли и сознания. Просто батарейка. Ценный ресурс. То, ради чего всё это затевалось.       Киана смотрела на него без интереса.       У неё не было сил наклониться. Не было сил радоваться.       Её колени подогнулись, но сервоприводы, спекшиеся в единый монолит, удержали её в вертикальном положении. Она застряла внутри собственной брони, как статуя.       И тут тишину нарушило жужжание.       Дроны.       Медиа-стервятники, которые держались на почтительном расстоянии во время боя, теперь слетелись на падаль. Десятки камер с логотипами новостных агентств кружили вокруг кратера, беря крупные планы.       Они транслировали картинку на весь мир.       Обугленная, дымящаяся фигура посреди разрушенного города. Победитель. Герой. Спаситель.       Киана подняла голову. Визор шлема был сплавлен, но она видела их сквозь трещины.       — Пошли вон... — попыталась сказать она, но получился лишь хрип.       Ей хотелось разбить эти камеры. Уничтожить свидетелей её триумфа, который на вкус был как пепел. Но руки не слушались.       В небе, над кольцом дронов, появилась тень.       Не «Гиперион». Другой корабль. Более хищный, угловатый, темный. Флагман Anti-Entropy.       Он завис над площадью, его двигатели разогнали дым.       Гравитационный луч ударил вниз, но не для атаки. Это был лифт.       Вниз спустился Вельт Янг.       Он выглядел уставшим. Управление флотом и координация тысяч выстрелов выпили из него почти все силы. Но он держался прямо, опираясь на трость, которая теперь выглядела не как аксессуар, а как необходимость.       Вельт подошел к Киане.       Он не стал говорить пафосных речей. Он просто посмотрел на неё с пониманием. Взглядом человека, который знает, каково это — нести на плечах тяжесть мира и собственных грехов.       — Ты справилась, — тихо сказал он.       В этот момент рядом с ними, материализовавшись из вихря искаженного пространства, появилась Рита.       Её «Spina Astera» тоже пострадала — элегантные формы брони были поцарапаны, плащ обгорел. Но Рита оставалась Ритой.       Первым делом она подошла не к Киане, а к Ядру.       Она наклонилась, подняла кристалл рукой в бронированной перчатке и тут же спрятала его в специальный контейнер на поясе.       Вельт наблюдал за этим с легкой усмешкой.       — Не беспокойся, Россвайс, — сказал он. — Я не стану отбирать у вас трофей. Schicksal заплатил за него достаточно высокую цену.       Рита выпрямилась. Её взгляд скользнул по Вельту — настороженный, оценивающий, но без открытой враждебности.       — Корпорация ценит вашу сдержанность, господин Янг, — ответила она вежливо. — И вашу помощь. Без поддержки флота щит Херршера продержался бы дольше. Возможно, слишком долго.       Это было признание. Скупое, корпоративное, но признание. Союз состоялся.       Вельт кивнул.       — Нам нужно уходить. Атмосфера здесь все еще токсична, а температура начнет падать, как только рассеется тепло от удара. Мой корабль может забрать нас. В безопасную зону.       Он посмотрел на Киану.       — Ей нужна помощь. Квалифицированная. Не ремонт, а лечение.       — У нас есть свои медики, — начала было Рита, но потом посмотрела на состояние Кианы. На то, как дымится её броня. — Но ваш транспорт ближе. Принимаю предложение.       В этот момент с неба, на реактивном ранце, спустилась Шигурэ Кира.       Она приземлилась неловко, чуть не упав на скользком стекле, но тут же выпрямилась, поправляя сбившуюся прическу. Её камера все еще летала рядом, ведя трансляцию.       — Это было... — Кира задыхалась от восторга. — Это было НЕЧТО! Вы видели?! Огненный столб до небес! Бум! И нет монстра!       Она подбежала к Киане, игнорируя жар, исходящий от костюма.       — Киана! Ты жива! Ты реально это сделала! Мои подписчики в экстазе! Мы в топе всех чартов!       Она повернулась к камере.       — Ребята, вы видите это? Герои, которые спасли мир! Вот они!       Кира огляделась. Мрачный Вельт, холодная Рита, обгоревшая статуя Кианы. Картина была эпичной, но не хватало финала.       — Эй! — воскликнула она. — А давайте сделаем фото? На память! Для истории! Групповое!       Вельт моргнул.       — Фото? — переспросил он, словно она предложила станцевать джигу на могиле. — Мисс, мы находимся в эпицентре катастрофы. Вокруг излучение, трупы и руины.       — Именно поэтому! — настаивала Кира. — Это же символ! Schicksal, Anti-Entropy, и... ну, я! Мы победили вместе! Это же круто!       Она подлетела к Рите.       — Ну, Рита-сама! Пожалуйста! Для поднятия боевого духа гражданских! Им нужно видеть, что вы не только грызетесь, но и можете улыбаться! Ну, или хотя бы стоять рядом не стреляя друг в друга.       Рита посмотрела на Вельта. Тот пожал плечами.       — Почему бы и нет? — сказал он вдруг. И на его лице, изрезанном морщинами тревог, появилась слабая, неуверенная улыбка. — Если это поможет людям поверить, что завтрашний день наступит... я не против.       В этом жесте старого лидера было что-то трогательное. Он, привыкший к теням и заговорам, вдруг почувствовал то, что давно забыл. Веру. Веру не в технологии, не в планы, а в людей. В это странное, изломанное, но несгибаемое новое поколение.       — Хорошо, — согласилась Рита. — Только быстро.       Кира взвизгнула от радости.       — Вставайте кучнее! Вот так!       Она встала рядом с Ритой, показывая знак V пальцами. Рита сохраняла свое обычное непроницаемое выражение лица, но чуть склонила голову, что можно было счесть за позирование.       Вельт встал с другой стороны, опираясь на трость. Он выглядел как уставший дедушка, который пришел на выпускной к внукам.       И Киана.       Она не могла двигаться. Она просто стояла в центре, в своей обугленной броне, опираясь на меч.       Дрон подлетел, выбрав ракурс. Фон из разрушенного города и восходящего солнца (или зарева пожаров) был идеальным.       — Скажите "Хонкай"! — крикнула Кира.       Щелк.       Фотография была сделана.       На ней были запечатлены четверо.       Веселая, беззаботная айдол-снайпер, для которой война была контентом.       Холодная, безупречная убийца, в чьем контейнере покоилась цена этого боя.       Старый Херршер, который устал, но не мог сидеть сложа руки.       И обгоревшая, неподвижная фигура в доспехе, чьего лица не было видно, но чья поза выражала абсолютную, несгибаемую волю.       Это фото облетит мир. Оно станет символом победы. Его будут печатать на плакатах.       Но никто, глядя на него, не узнает, о чем думала Киана в этот момент.       А думала она не о победе. И не о славе.       Она чувствовала, как сбоящая система жизнеобеспечения впрыскивает в неё последние капли стимулятора. Как боль возвращается, пробиваясь сквозь шок.       Она думала о том, что она все еще жива.       И что теперь, когда у неё есть этот костюм, этот меч и эта победа... Отто Апокалипсису придется говорить с ней по-другому.       — Эвакуация, — скомандовал Вельт, когда дрон улетел.       Гравитационный луч подхватил их.       Киана почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она поднималась к небу, к кораблю, к безопасности.       Она закрыла глаза.       — Спасибо, Химеко, — прошептала она одними губами. — Костюм подошел.       Она выжила. Арк-Сити был спасен (точнее, то, что от него осталось).       ***       Информационное пространство планеты, еще час назад разрываемое паникой и апокалиптическими прогнозами, мгновенно сменило полярность. Хаос, как и любой другой ресурс, требовал управления, и Отто Апокалипсис был гроссмейстером в игре, где фигурами служили общественное мнение и котировки акций.       Когда дым над руинами Арк-Сити еще не рассеялся, а модифицированные счетчики Гейгера в зоне поражения все еще захлебывались от остаточного Хонкай излучения, эфир был перехвачен.       Все каналы связи — от голографических биллбордов в мегаполисах до карманных терминалов беженцев — синхронизировались. Помехи исчезли. На экранах возник логотип Schicksal. Символ порядка. Символ спасения.       Затем появилось лицо Епископа.       Отто не стал использовать запись из кабинета. Он вещал в прямом эфире, стоя на мостике своего флагмана, который висел в стратосфере над зоной бедствия. За его спиной, через панорамное стекло, виднелся кратер, оставленный ударом «Might of An-Utu». Дымящаяся рана на теле Земли, которая теперь выглядела не как место трагедии, а как монумент победе.       Епископ выглядел безупречно. Ни следа усталости, ни тени сомнения. В его голосе звучала та самая отеческая, успокаивающая интонация, которая заставляла миллионы людей верить, что все идет по плану, даже когда мир рушится.       — Граждане, — произнес он. — Угроза устранена.       Простая фраза. Три слова. Но они весили больше, чем все арсеналы мира.       — Час назад объединенные силы человечества столкнулись с вызовом, который мог стать фатальным. Врата S-ранга, открывшиеся в Арк-Сити, породили чудовище, способное заморозить саму историю. Но человечество выстояло.       Отто сделал паузу. Он знал, что сейчас каждое его слово анализируют тысячи экспертов и биржевых ботов.       — Корпорация Schicksal, действуя в тесном стратегическом партнерстве с силами Anti-Entropy под руководством господина Вельта Янга, провела успешную операцию по ликвидации объекта. Мы доказали, что перед лицом уничтожения старые разногласия отступают. Мы едины.       Это была ложь, завернутая в правду. Он упомянул Вельта, чтобы легитимизировать союз и успокоить рынки, но акцент был сделан четко: Schicksal вел, Anti-Entropy поддерживала. Остальные участники — Jormungand и Fatui — были вычеркнуты из уравнения победы. Их потери стали их личными проблемами.       — Но победу куют не корпорации. Победу куют герои, — голос Отто стал торжественным. — Сегодня мир узнал новое имя. Имя воина, который нанес решающий удар. Который шагнул в огонь, чтобы остановить лед.       На экране появились кадры.       Не те, что снимала дрожащая камера Киры. Это была профессиональная съемка с дронов наблюдения Schicksal. Ракурсы были подобраны идеально.       Рыцарь, пронзающая небеса столбом белого пламени.       — Валькирия Киана Каслана, — произнес Отто. — Наследница великого рода. Воин, чья сила и самопожертвование стали щитом для всех нас.       Затем он сделал то, что в учебниках по антикризисному пиару назовут «Ходом Апокалипсиса». Он изобразил вину. Легкую, благородную вину мудрого правителя, который признает недочеты в системе.       — Я должен принести личные извинения, — сказал он, глядя прямо в камеру. — До сегодняшнего дня Валькирия Каслана числилась в реестре как боец ранга А. Это была... досадная бюрократическая ошибка. Сбой в системе оценки, вызванный нестандартным характером её способностей. Мы недооценили потенциал, который скрывался в ней. Мы были слепы.       Он развел руками.       — Но огонь битвы высветил истину. Сегодня я исправляю эту несправедливость. С этого момента она официально подтверждена как Валькирия ранга S.       Это было блестяще.       Отто не просто присвоил победу Кианы себе. Он превратил её бунт, её самостоятельность, её ненависть к системе в актив этой самой системы.       Он сказал миру: «Посмотрите, у нас был спрятан козырь. Мы просто берегли его».       Он превратил её выживание вопреки всему в запланированный триумф кадровой политики Schicksal.       Реакция была мгновенной.       Биржи, которые лихорадило последние часы, взорвались зелеными стрелками роста. Акции Schicksal взлетели вертикально вверх, пробивая исторические максимумы. Инвесторы поняли сигнал: у Корпорации есть новое супероружие. У них есть не только Дюрандаль. У них есть Каслана, способная сжечь город ради победы.       Акции Anti-Entropy тоже пошли вверх — рынок оценил надежность их технологий.       Jormungand и Fatui, чьи бойцы бесславно погибли, не добившись ничего, терпели колоссальные убытки. Их репутация «эффективных наемников» была втоптана в грязь. Они выглядели дилетантами на фоне профессионалов Schicksal.       Отто Апокалипсис выиграл эту экономическую войну, не сделав ни единого выстрела. Он просто вовремя вышел в эфир с бокалом вина (который остался за кадром) и правильным текстом.       ***       Медицинский отсек на борту флагмана Anti-Entropy отличался от лазаретов Schicksal. Здесь было меньше белого пластика и больше нержавеющей стали. Оборудование выглядело грубее, индустриальнее, но его эффективность не вызывала сомнений.       Технологии Вельта Янга, основанные на наследии старой цивилизации и разработках Эйнштейн с Теслой, могли поднять из могилы даже мертвеца. Ну, или около того.       Киана Каслана сидела на краю регенерационной капсулы.       Она была жива.       Это было главным и самым удивительным итогом дня.       Её тело, которое должно было превратиться в уголь внутри «Vermillion Knight», выдержало. S-потенциал, помноженный на экстремальную терапию Anti-Entropy, сотворил чудо.       Она смотрела на свои руки.       Они были забинтованы по локоть. Сквозь специальную дышащую ткань проступали очертания пальцев. Кожи там, под бинтами, сейчас почти не было — только слой регенеративного геля и молодая, розовая, неестественно тонкая пленка эпидермиса, которая нарастала с бешеной скоростью.       Всё тело болело.       Это была не острая боль травмы. Это была тупая, зудящая, сводящая с ума боль заживления. Казалось, что под кожей бегают миллионы муравьев. Нервные окончания, выжженные перегрузкой, восстанавливались, и каждый сигнал от мозга к мышцам проходил через фильтр помех.       Ожоги не были критическими — внутренние органы не пострадали (спасибо стигматам Талеса), но поверхностные повреждения охватывали 40% тела.       Киана пошевелила пальцами. Больно. Но они двигались.       Она посмотрела на экран настенного монитора, где крутилось выступление Отто.       Она видела его лицо. Спокойное, довольное. Лицо человека, который поставил все на зеро и сорвал банк.       Киана не чувствовала ярости. Ярость выгорела там, в кратере.       Она чувствовала холодное, циничное понимание.       Он снова её использовал.       Он знал, что она выживет. Или ему было плевать. Но он подготовил речь для любого исхода. Если бы она умерла, он бы назвал её «мученицей» и тоже заработал бы на этом. Но она выжила, и он назвал её «героем», заработав еще больше.       — S-ранг, — прохрипела она. Голосовые связки тоже были обожжены горячим воздухом.       Она получила то, чего хотела. То, ради чего она убивала себя на тренировках. То, ради чего умерла Химеко.       Но вкус у этой победы был как у пепла.       Она стала S-рангом не потому, что стала лучше. А потому, что Отто это было выгодно прямо сейчас. «Бюрократическая ошибка». Какая ирония.       Дверь отсека открылась. Влетел медицинский дрон Anti-Entropy — шарообразная конструкция с множеством манипуляторов.       — Пациент Киана Каслана. Состояние стабильное. Протокол регенерации завершен на 89%. Рекомендуется покой и обильное питье.       Дрон поставил на столик поднос. На нем не было вина. Там стоял стакан с мутной, зеленоватой жидкостью — высококалорийным коктейлем из электролитов и белков.       — Пейте, — прогудел дрон.       Киана взяла стакан забинтованной рукой. Движение далось с трудом.       Она выпила залпом. Вкус был отвратительным — походил на водоросли и мел. Но желудок принял это с благодарностью.       Она жива. Она богата (выплаты за S-ранг должны быть астрономическими). Она — легенда.       И она совершенно одна.       Киана поставила стакан.       Ей нужно было сделать одно дело. Закрыть гештальт.       Она потянулась к своему свежему планшету, доставленному ранее дронами Schicksal, который лежал на тумбочке.       Она активировала экран и залогинилась в систему.       Список контактов.       Там было немного имен. Мэй. Броня. Рита. Кира. Химеко...       Палец дрогнул над именем Химеко. Она хотела написать ей. «Я сделала это, майор. Я жива. Костюм починят».       Но абонент был недоступен. Навсегда.       Киана пролистала список вниз.       Бьянка Атаегина (Дюрандаль).       Контакт, который появился у неё после той памятной тренировки. Они никогда не переписывались, ограничившись обменом контактами. Киана открыла чат.       Она смотрела на мигающий курсор. Что написать?       «Я теперь тоже S-ранг»? Глупо. Дюрандаль и так знает.       «Я убила Херршера»? Дюрандаль видела телеметрию.       «Пошла ты к черту»? Слишком эмоционально.       Киана вспомнила тот бой на арене. Вспомнила, как Дюрандаль вбивала её в пол.       «Ты сильная, но ты недисциплинированная».       Сегодня она была дисциплинированной. Она выполнила задачу. Она не сгорела (до конца). Она использовала правильный инструмент для правильной цели.       Она начала печатать. Бинты мешали, она часто промахивалась по клавишам, но упорно исправляла опечатки.       «Спасибо за тренировки».       Три слова.       В них не было заискивания. Не было хвастовства.       Это была констатация факта.       Если бы Дюрандаль не унизила её тогда, не показала ей разницу между силой и мощью, Киана сгорела бы в первые десять секунд боя с Херршером. Она бы просто бросилась в атаку и умерла.       Дюрандаль научила её думать. Научила терпеть. Научила быть эффективной.       И это «спасибо» было не благодарностью ученика учителю. Это было сообщение от профессионала профессионалу. «Твоя наука пошла впрок. Я выжила».       Киана нажала «Отправить».       Сообщение ушло. Статус: «Доставлено».       Она не ждала ответа. Дюрандаль, скорее всего, занята — пьет чай или дает интервью о величии Schicksal.       Киана отложила планшет.       Она посмотрела на свои руки. Белые бинты на фоне серого металла стен корабля.       Она вспомнила, как сжимала рукоять Ан-Уту. Как огонь тек по её венам.       Это было страшно. И это было прекрасно.       Теперь она знала свою истинную цену.       Она — не просто S-ранг. Она — владелец костюма «Vermillion Knight», носитель Ключа Разрушения. Единственная, кто может держать в руках огонь, сжигающий миры, и не умереть.       Отто дал ей титул, чтобы привязать к себе. Но титул — это еще и власть.       Она легла на подушку. Жесткую, не такую, как в её комнате, но сейчас это не имело значения.       Боль в теле начала утихать, уступая место тяжелой, медикаментозной сонливости.       Киана закрыла глаза.       S-ранг.       Она добилась своего. Она на вершине.       Планшет на тумбочке коротко пискнул.       Киана открыла один глаз.       На экране светилось новое сообщение.       От: Бьянка Атаегина (Дюрандаль)       Текст: «С возвращением в строй, коллега. Не заставляй ждать на следующем спарринге».       Киана усмехнулась. Улыбка отозвалась болью в обожженных губах.       — Коллега... — прошептала она.       Это было признание. Окончательное и бесповоротное.       Она закрыла глаза.       Теперь можно было спать. Завтра будет новый день. Новая жизнь.       И она была к ней готова.       ***       Год — это триста шестьдесят пять дней, восемь тысяч семьсот шестьдесят часов эксплуатации биологического ресурса и миллионы джоулей энергии. В масштабах вселенной — мгновение. В масштабах человеческой жизни — этап. В масштабах эволюции Кианы Каслана — эпоха.       Технический отсек базы «Святая Фрейя» был погружен в полумрак. Единственным источником света служили диагностические экраны, окружавшие платформу с «Vermillion Knight».       Киана стояла внутри доспеха. Шлем был снят, но остальные системы работали в штатном режиме.       Synchronization Rate: 100%.       Цифры светились успокаивающим зеленым цветом.       Год назад эти показатели казались научной фантастикой. Техники Schicksal, глядя на телеметрию первых запусков отремонтированного костюма, делали ставки на то, когда именно пилот превратится в кучку фонящего пепла. Неделя? Месяц?       Она пережила их все.       Её тело адаптировалось. Генетический коктейль Каслана и Шариак, помноженный на жесточайшую дисциплину и постоянное нахождение на грани смерти, сотворил то, что Отто называл «чудом», а Киана — «вынужденной мутацией».       Теперь ей не нужны были обезболивающие после каждого вылета. Костюм перестал быть печью, в которой она жарилась заживо. Он стал продолжением её кровеносной системы. Тепло, которое генерировал реактор Ключа Разрушения, больше не сжигало её клетки. Оно грело. Оно стало её естественной температурой тела.       Вне режима «Overdrive», который по-прежнему оставался билетом на тот свет с вероятностью возврата 50/50, «Vermillion Knight» был безопасен. Насколько может быть безопасна водородная бомба, привязанная к спине.       Киана пошевелила пальцами в бронированной перчатке. Сервоприводы отозвались мгновенно, без той микрозадержки, которая раздражала её раньше.       — Контроль, — прошептала она.       Она научилась не просто выпускать огонь. Она научилась его лепить. Сжимать плазму в тонкие лезвия, создавать тепловые барьеры, выжигать кислород в легких врагов, не касаясь их тела.       Она стала мастером.       — Тест завершен, — произнесла она, деактивируя систему.       Броня раскрылась, выпуская её наружу.       Киана вышла на металлический пол ангара. На ней была простая черная футболка и форменные брюки. На коже не было ни капли пота. Её дыхание было ровным.       Она взяла со столика полотенце, вытерла лицо — скорее по привычке, чем по необходимости.       Сегодня была дата. Годовщина.       День, когда операция «Химера» превратилась в погребальный костер.       Киана не любила даты. Они были сентиментальной привязкой к прошлому. Но сегодня она сделала исключение.       Накинув куртку, она направилась к выходу из ангара. В кармане куртки лежала банка.       Мемориал Памяти Schicksal располагался на утесе, на самой высокой точке острова. Это было место, спроектированное с тем же холодным пафосом, что и вся корпорация. Белый мрамор, идеальные геометрические формы, вид на бескрайний океан. Здесь не хоронили тела — тел обычно не оставалось. Здесь хоронили имена.       Аллея S-ранга была короткой. Слишком короткой.       Киана шла по дорожке, посыпанной белым гравием. Ветер с моря трепал её короткие белые волосы.       Она прошла мимо статуи Сесилии Шариак, матери, которую она в сознательном возрасте никогда не встречала. Мимо памятника Реанне Бригантии.       И остановилась перед новой скульптурой.       Она была выполнена из красноватого гранита. Фигура женщины с двуручным мечом на плече. Скульптор постарался: он передал не только черты лица, но и ту самую тяжелую, уверенную позу, которая была свойственна оригиналу.       Мурата Химеко.       Майор. Валькирия. Герой.       Никаких дат рождения и смерти. Только имя и звание.       Киана смотрела на каменное лицо.       — Привет, майор, — тихо сказала Киана.       Её голос не дрожал. В нем не было слез. Только спокойное уважение равного к равному.       — Скульптор тебе льстит, — продолжила она, слегка улыбнувшись уголком губ. — Ты никогда не стояла так пафосно. Обычно ты сутулилась и искала зажигалку.       Она подошла ближе и провела рукой по холодному камню постамента.       — Но и это неплохо. Красиво. Тебе бы понравилось.       Киана замолчала, слушая шум прибоя.       Она пришла сюда не для того, чтобы жаловаться. И не для того, чтобы просить прощения. Она пришла с докладом.       — Я сделала это, Химеко, — произнесла она твердо. — Я S-ранг. Официально, подтверждено, задокументировано. Не «потенциал», не «ошибка», а действующая единица стратегического назначения.       Она выпрямилась, расправляя плечи.       — Я жива. Я не сгорела. Твой костюм... он принял меня. Или я заставила его принять. Неважно. Важно то, что он работает.       Она посмотрела на свои руки. Шрамы от ожогов остались, но они побледнели, став частью её истории, как годичные кольца у дерева.       — Я научилась не только убивать, но и выживать. Рита больше не смотрит на меня как на мусор. Дюрандаль... ну, Бьянка по-прежнему считает меня недисциплинированной, но теперь она зовет меня на спарринги. И иногда я даже выигрываю.       Киана сунула руку в карман и достала банку.       Дешевое пиво. То самое.       Алюминий был теплым.       Она посмотрела на банку, потом на статую.       — Пить я бросила, — сказала она. — Сегодня тоже не буду.       Это было правдой.       Последний глоток алкоголя она сделала год назад, еще до вылета в Арк-Сити. С тех пор — ни капли.       Не потому, что дала зарок. И не потому, что боялась нарушить режим.       Просто потребность исчезла.       Алкоголь был костылем. Анестезией от страха и боли. Лекарством от голоса в голове.       Но теперь в её голове было тихо.       Тишина наступила в тот момент, когда она активировала «Overdrive» в битве с Херршером. Когда белое пламя заполнило её вены.       Сирин сдохла.       Херршер Пустоты, высокомерная сущность, жившая в её ДНК, не выдержала жара души Кианы. Она не была изгнана или подавлена волей. Она просто сгорела. Испепелилась, как вирус при стерилизации.       Осталась только память. И сила. Сила, которая теперь принадлежала Киане безраздельно, без шепота, без кошмаров, без попыток захватить контроль.       Киана спала спокойно. Без снотворного. Без вина. Ей снились тактические схемы, чертежи оружия или просто пустота. Но это была её собственная пустота. Спокойная.       — Я свободна, Химеко, — сказала она камню. — Внутри.       Страх ушел. Тот липкий, животный страх, который гнал её из трущоб, который заставлял её унижаться перед Ритой, который заставлял её покупать дорогие вещи, чтобы доказать свою значимость.       Ей больше не нужно было ничего доказывать.       Она знала, кто она.       Она — Киана Каслана. Убийца херршеров. Владелица Ключа Разрушения.       И ей не нужно было прятаться за бутылкой.       — Спасибо тебе, — прошептала она.       Слова давались легко. Искренне.       — Ты вытащила меня. Ты дала мне шанс. Ты дала мне меч.       Она посмотрела на океан.       — Знаешь... мне очень повезло. Я — ошибка, которая стала правилом. Грязь, которая стала сталью. Статистически, я должна была умереть десять раз. Но я здесь.       Она вздохнула.       — Надеюсь, где-то там, в Квантовом Море, существует мир, где повезло и тебе. Мир, где Хонкай не досаждает. Мир, где ты живешь обычной счастливой жизнью под мирным небом. Ты это заслужила.       Киана подошла к постаменту вплотную.       Она поставила банку рядом с каменным сапогом Химеко.       Банка осталась закрытой.       Это был символ. Жертва. Отказ от прошлого ради будущего.       — Это тебе. На случай, если призраки испытывают жажду.       Она отступила на шаг и выпрямилась. Отдала честь.       Солнце начинало подниматься из-за горизонта.       Первые лучи падали на мемориал, окрашивая его в розовый и золотой. Они коснулись лица Кианы.       Она щурилась от света.       Киана улыбнулась.       Это была не та кривая ухмылка выжившего, что раньше. И не хищный оскал убийцы.       Это была спокойная, немного грустная, но уверенная улыбка взрослого человека, который принял свою судьбу.       Она стояла на вершине мира. Под ней была база Schicksal, её армия, её дом. В её руках была сила, способная уничтожить этот остров.       Но она не собиралась ничего уничтожать.       Херршеры еще придут. Отто все еще плетет свои интриги. Мир все еще сломан.       Но теперь у мира был защитник. Не идеальный рыцарь в сияющих доспехах, как Дюрандаль. А кто-то, кто не боится испачкать руки. Кто-то, кто прошел через ад и вернулся, чтобы принести огонь.       Киана развернулась.       Она пошла прочь от могилы, оставляя за спиной закрытую банку пива и призрак женщины, которая научила её жить.       Тень от её фигуры, длинная и четкая в лучах восходящего солнца, падала на дорожку, указывая путь вперед.       Путь огня.