Грядут тяжёлые реалии

***

      Время близилось к раннему утру. В панорамные окна проникал яркий неоновый свет, который отражал от себя адский город. На полу распласталась тень от большого шкафа в углу комнаты, возле которого стоял Энджел, выбирая наряд на сегодняшнюю съёмку.       С его губ слетает усталый вздох, сопровождаемый звуком закрытия дверцы гардероба. Все наряды в своём роде были убогими и совершенно перестали нравиться Энджелу. Он, конечно, любил наряжаться открыто и броско, но для себя, а не для своей ничтожной работы, где надо крутить своими сокровенными частями тела для всяких озабоченных отморозков.       В гримёрке была угнетающая тишина, давящая на голову, в которой сейчас не было ничего, кроме мысли о мягкой и удобной кровати дома. Дома... Он не мог вернуться домой, не мог вернуться к своим близким, ведь не был даже уверен в том, а не в трансе ли он сейчас? От этого наворачивались горькие-горькие слёзы отчаяния и ощущения безысходности своей сущности. Никогда прежде возвращаться сюда не было настолько тяжело.       Кулаки сжимаются, ногти впиваются в мягкие ткани до боли, но это не помогает избавиться от вины и страха перед собой и другими. Хочется выдернуть белоснежные локоны, содрать с себя кожу и больше никогда не портить жизнь всем вокруг своим существованием.       Даст не может остановить всхлипы и сопения, мысли заполонили разум и тревога перекрыла доступ к кислороду и способности трезво думать. Рыдания смешиваются с несвязным набором слов, который невозможно разобрать даже тому, кто его произносит.       Паук нервно бродит по комнате, агрессивно пиная вещи, что валяются на полу: косметика, бижутерия, презервативы, смазки, секс-игрушки. От этого набора ещё больше усиливается ярость и утрата веры на когда-то возможную наилучшую судьбу. Отсюда нет выхода, нет спасения и нет справедливости. Эта комната – его тюрьма, его наказание. Всё, что в ней – орудие пыток.       Энджел закашливается, опирается дрожащими руками о туалетный столик и чуть ли не блюет, увидев своё отражение. На лице отражение его состояния: смазанное, склизкое и грязное.       Белая и элегантная рука марается во всём этом месиве, проходясь от подбородка до самой макушки. Это не помогает избавиться от душащих его чувств, не отрезвляет, не получается придти в себя.       За закрытой дверью слышатся приглушённые шаги и полнозвучный знакомый голос для актёра. Это Валентино. Никто иной и быть не может.       Энджел мгновенно зашевелился, стараясь более-менее привести себя в пристойный вид и скрыть последствия истерики.       Белое полотенце пачкается в туши и гриме. Лицо Энджела раздражается от усиленного трения тканью и не спасает ситуацию, а лишь наоборот усугубляет положение.       – Блять, – нецензурное выражение разрезает гнетущую тишину.       Дверь открывается, свет из студии льётся в тёмную и мрачную розовую комнату, вынуждая Энджела прищурить глаза и замычать от боли в голове.       – Энджел, поторапливайся. Я деньги плачу людям за то, чтобы ждать тебя лишние пару минут, – взгляд моли не отрывается от экрана смартфона, его пальцы быстро печатают, глаза бегают туда-сюда в попытке разглядеть что-то.       – Да-да, я уже иду. Просто наводил небольшой порядок.       Валентино выглядел... иначе. Смена статуса пошла ему на пользу в плане эстетического образа. Костюм на его изящной и высокой фигуре выглядел намного дороже, чем прошлый. Оттенки терракотового и маренового подходили ему по характеру и положению в обществе. Энджел был вынужден признать, что этот наряд являлся весьма красивым и приятным глазу. В любой другой раз он бы сделал комплимент, дабы задобрить босса. Но не сейчас, не теперь. Никогда больше. Всё это теперь не имело смысла и приносило раздражение.       Вал хмыкает, вальяжно вышагивая в сторону порноактера.       Черная ладонь небрежно хватает Даста за подбородок.       – Детка, ты выглядишь как дерьмо, – басит Вал, вертя туда-сюда белое личико.       – П-прости, Вал, у меня не получился макияж и я решил по-быстрому переделать его, но не успел.       Глава «Вокс-Тек» надменно вздыхает, равнодушно отталкивая Энджела.       – Мне плевать, чем ты тут занимался. Если ты не выйдешь через две минуты, будешь отрабатывать дополнительные десять часов. Ясно?       – Да, ясно. Я сейчас выйду, – отвечает Энджел охрипшим голосом.       Валентино бросает на парня осуждающий взгляд и выходит за дверь.       Энджел вздыхает, последний раз взглянув на себя в зеркало перед уходом. Это будет тяжёлый день...

***

      – Хаск, эй! Можно тебя на секунду? – обращается принцесса.       Бармена это удивляет. Что могло произойти раз Чарли понадобилась его помощь?       – Э, да, конечно.       – Как ты считаешь, какое предложение дня нам сделать в баре?       Хаскер моментально теряет интерес. Это последнее, что его сейчас вообще беспокоило.       – Не знаю, мне без разницы. Твой отель, как хочешь, так и будет.       – Да, – тянет Шарлотта, – но ведь бар – это твой уголок. Мне бы хотелось с тобой посоветоваться, чем можно удивить гостей.       – Слушай, Чарли...       – Я думаю, что можно было бы сделать небольшую вывеску сбоку, где ты каждый день бы писал что-нибудь новое.       – Принцесса...       – Или, например, – продолжала не слушать Морнингстар, амбициозно посвящая Хаска в свои планы.       – Чарли! Послушай меня! – прикрикивает кот, заставляя принцессу ада замолчать.       – Ты чего?       – Я чего?! Да это ты чего? Ты вообще не видишь, что происходит вокруг тебя? Твоего отца чуть не убили несколько дней назад, Энджел ушёл из отеля, грешники сидят в страхе по своим домам. Я заебался молчать. Никто не скажет тебе, тогда я скажу! Ты – эгоистка! Энджелу сейчас плохо, а ты заботишься только о каком-то ебучем баре!       Хаск отворачивается, скрепя зубами от злости. Его достал эгоизм Чарли по отношению к её же близким. Она была хорошим другом и человеком, но её желание популяризовать отель вышло ей боком.       – Хаск, я... не хотела, чтобы ты или кто-то ещё так думал. Я просто хотела показать всем, что есть наш отель на самом деле, но я слишком увлеклась этой идеей. Извини, правда. Ты прав, наверное, – грустно отмечает Шарлотта, опустив взгляд в пол.       Бармен смягчается, вздыхает, оборачивается к девушке. Криками делу не поможешь.       – Я понимаю, что ты не желаешь зла своим друзьям и родным, но иногда нужно обращать внимание на кого-то кроме себя и своих дел.       Чарли поджимает губы, кивает в немом согласии. Кажется, сейчас хоть кто-то открыл ей глаза за всё это время.       – А почему Энджел ушёл? Что случилось? Его снова вызвали на работу? Надолго?       Только сейчас к Чарли пришло осознание, что её друг, видимо, попал в неприятности.       Голова Хаскера вновь заполняется мыслями того дня, вынудив его поморщиться от неприятных воспоминаний.       – Долго объяснять. Главное, что мы с Черри планируем сделать – это разорвать его контракт с Валентино.       – Это здорово! Но как вы хотите это провернуть?       – Пока не знаю. Мне просто важно знать, что если что, ты придёшь на помощь к нам. Я не часто прошу о чём-то, но Энджел слишком важен для ме...отеля. Он – его самая главная часть, и он так близок к твоей главной цели – искупление. Нельзя, чтобы он сдался так просто, убежав от трудностей. Помнишь, что ты говорила на терапии?       Чарли нежно улыбается.       – Конечно. Если я вам понадоблюсь, то я встану горой за Энджела. Он тоже мой друг. И я так и не извинилась перед ним за то, что заставила его делать то, чего он не хотел. Может, поэтому он решил, что здесь ему будет плохо?       – Дело не в этом. Он давно простил тебя. Энджел не из тех, кто держит злобу на кого-то. Я уверен, что он сам будет рад, если ты захочешь это обсудить. Но соблюдай границы на тот раз.       – Ты прав, Хаск, – Чарли уже собиралась уходить, но остановилась, – и... спасибо тебе, что сказал правду. Мне нужно было это услышать. Кажется, я поняла сейчас кое-что очень важное.       Бармен вежливо кивает, не сдержав ухмылки. Махнув рукой, он развернулся в сторону бара. Почему-то захотелось выпить. Слишком много стресса за такое короткое время.       Словно прочитав его мысли, рядом возникает Черри.       – Эй, котяра, бухать собрался и без меня? – рука девушки шлёпает по мохнатому плечу.       – Как видишь. Надо же как-то расслабиться.       – Я к тебе по делу.       – Валяй, – бросает Хаск, наливая себе виски с колой.       – Короче, у меня есть предложение, как можно разорвать сделку. И всё очень просто.       – И?       – Убить Вала.