Грядут тяжёлые реалии

      Всё это ощущалось как сложный психологический тест, в котором невозможно получить результат. Револьвер плавно переходил из одних рук в другие, как будто они играли в горячую картошку. Но не на одном этапе он не стал решающим ходом в этой игре. Теперь впереди были только проигрыш или жертва. И более вариантов нет.       Хаск крепко держит оружие, направив дуло прямо в голову сутенёра. Внутри появился какой-то странный и тревожный азарт от ощущения, что он снова повелевает людьми, как в старые добрые, когда простой бармен был могущественным оверлордом с пачкой сигар в кармане и наглаженном костюме, от вида которого многие разбегались в страхе.       Хаск мог драться, мог убивать, мог защищаться. Но целенаправленно и так осознанно застрелить кого-то безоружного – нет. Это выглядело нечестно и подло для Хаска. Но если вспомнить, кого ты можешь лишить жизни, в голове всплывают новые вопросы. А разве садист и насильник не заслуживает смерти? Тяжело ответить на этот вопрос, если большую часть ада населяют ему подобные.       – Подумай хорошенько, пушистик. Так ли нужна тебе эта шлюха, что ты готов убить оверлорда? Ты же осознаёшь, что это не останется без последствий?       Хаскер моментально загорается при упоминании Энджела в таком ключе.       – Если это избавит Энджела от страданий, то мне поебать на все эти последствия, – барабан револьвера крутится, перезаряжаясь.       – Как благородно. Жаль, что мне плевать.       В воздухе зависает тревожная тишина, где каждый почти не дышит и не двигается.       Энджел с трудом выползает из-за дивана, с опаской поглядывая на образовавшуюся картину. Черри ахает от образовавшейся ситуации.       Хаск поджимает губы, поднося оружие чуть ближе.       – Погоди, киса. У меня к тебе предложение, – Вал осторожно отодвигает направленный на него пистолет в сторону, зная, что Хаск не выстрелит. – В барабане остался один патрон. Давай поступим так: сыграем в русскую рулетку. Если спустя шесть попыток ты останешься жив, то я, так и быть, отдам душу Энджела обратно. Если у тебя есть яйца, конечно, – усмехается Валентино.       Бывший оверлорд опускает оружие, не почуяв новой опасности. Ведь теперь Валентино нечем атаковать. И этот кусок дерьма готов на любые меры, только бы сохранить свою жалкую и бесполезную жизнь.       – У меня-то как раз есть. А вот твои я тебе отстрелю. По рукам, – Хаск увлечённо ухмыляется, вопреки тому, что творится у него внутри.       Энджел вскрикивает:       – Хаск, не надо! Не делай этого, – от испуга актёр порывается встать, но сразу чувствует резкую боль в бедре и плюхается на пол.       – И так. Кто первый? – спрашивает Валентино, не обращая внимания на протестующего Энджела.       – Ты предложил - ты и начинай, – с настороженностью отзывается Хаскер.       Валентино выхватывает револьвер, предварительно прокрутив храповик. Не без колебаний он подносит оружие к своей голове, нажимая на курок.       Щёлк. Ничего не происходит. Вал нервно выдыхает, глупо посмеиваясь.       – Шанс один к четырём, придурок, – револьвер оказывается в руках Хаска.       И вот оно. Они снова играют в эту дурацкую игру на жизнь. Все азартные люди поддаются соблазну сорвать куш и выйти целёхонькими с чужой кровью на руках. Этого хочется, этого не хватает. Если ты слишком уверен в себе, то лучше не пробовать. Но если ты осознаешь все риски и готов заплатить цену, когда проиграешь, тогда тебе открыта дорога к успеху. И то не всегда. Немногим счастливчикам удаётся стать чем-то значимым и могущественным в аду, когда каждый здесь хочет прыгнуть выше головы. Хаск был одним из таких ветренных идиотов, который по ошибке слишком сильно верил, что жизнь не что иное как развлечение и средство расплаты за оплошность. Поэтому он сейчас здесь: без души, без права распоряжаться своей жизнью. Но у него есть выбор: пойти на жертву или превратить чью-то жизнь в жертву.       – Хаск, я прошу тебя, не делай этого! Ты можешь умереть! Брось это! – Энджи предпринимает попытку остановить своего драгоценного друга.       – Он прав, Хаск. Всё зашло слишком далеко! Просто пристрели его нахер или это сделаю я! – соглашается Черри, подходя ближе к двум оверлордам.       – Оу, только не пугайся, киса. Я уверен, они будут по тебе скучать.       Хаск щурит глаза как настоящий хищник, поднося оружие в виску дрожащими руками.       Демону-коту было важно благородно и честно получить своё вознаграждение, чтобы не быть обременённым последствиями. Только так Хаск мог решить это. Это всё - огромный риск, словно бросаться в открытое море без корабля. Однако, это не сравнится с ощущением предстоящего спокойствия и умиротворения, если Валентино сгинет из их жизни.       Щёлк. Тишина. Хаск остаётся на месте жив и здоров с зажмуренными глазами.       Бомб и Даст облегчённо вздыхают. Взгляд паука тревожно блуждает по фигуре Хаскера, который повёрнут спиной. И хорошо, что это так. Энджи не увидит насколько сильно напуган кот. И нет, не от того, что он может вышибить себе мозги. От того, что он не сможет освободить Даста и его любимый, возможно, навечно утонет в горе и насилии.       – Повезло тебе, сучка, – губы сутенёра дрожат. Его рука принимает револьвер. Барабан крутится вновь. Действия повторяются и дуло оказывается прижатым к голове демона моли.       Сердце Энджела аритмично отбивает ритм в его красивой но израненной груди. На глазах застывают слёзы ужаса и страха застать смерть близкого, зная, что ты не можешь помешать. Черри и Энджел знали, что пытаться отговорить Хаска, когда он всё решил – это гиблое дело. Оставалось только надеяться и молиться, что и делал сейчас актёр. Он никогда не был верующим, но за последнее время слишком часто обращался к небу за помощью, успокаивая своих внутренних бесов.       И Даст почти на все сто процентов был уверен, что если Хаск умрёт сегодня, то он убьёт Валентино. Отомстит и никогда в жизни не будет жалеть об этом решении.       – Хаск, ещё не поздно остановиться, пожалуйста, – рука Черри ложится на плечо друга.       Никакой реакции. Только тяжелое дыхание и вид гордого мавра, за которым кроется оторопь.       Девушка отходит подальше, тяжко выдохнув. Она нервно перебирает пальцы, кусая ногти. Ей невыносимо тяжело наблюдать за тем, как кто-то, кто стал ей близок за такое короткое время, самовольно отдаёт себя на смертную казнь. Заранее роет себе могилу.       Остается три попытки, в которой на первую из них приходится Валентино.       По подсчётам ещё должно было оставаться место в барабане как минимум на одну удачную попытку, после которой оружие перепадёт в руки хвостатого.       Валентино и Хаск были ослеплены желанием убить друг друга. В мыслях не было ничего, кроме предвкушения собственной победы. Только победа достанется тому, к кому сегодня госпожа удача повернётся лицом. Ведь в этой игре нет правил, нет стоп слова. В любой момент кто-то из них может просто пристрелить другого и никто не помешает этому. Но в их головах засела идея того, что у них получится одержать победу, если всё верно рассчитать. Они оба думали одинаково: «Я смогу тебя обыграть и ты умрёшь.» А кому будут принадлежать эти слова, пока не было известно.       Хаск щёлкает курок, рвано выдыхая, когда он остаётся на месте.       Вал со звериным оскалом выхватывает револьвер, поднося его к виску. Он был уверен, что у него ещё остался шанс на успех. Ведь в барабане должно быть место для шести патронов. Верно?       – Считай, что я уже выиграл, сучка. Следующая попытка последняя, ты сам себе вырыл яму, – сутенёр посмеивается ядовито и без страха, будучи уверенным в себе.       Дрожащим пальцем Вал берётся за курок, спуская.