Грядут тяжёлые реалии

Пять дней назад

***

      – О, ваше величество. Какими судьбами?       Люцифер закатывает глаза, оперевшись о дверной косяк.       – Я по поводу твоего предложения...       – И что же вы решили? Всё-таки, хватило ли вам смелости принять его? – снова давит, снова манит в свои сети.       Люцифер нутром чуял эту манипуляцию, но так покорно вёлся и не сопротивлялся, просто потому что в сердце засела искра неподдельного былого азарта хоть к чему-то.       – Ты когда-нибудь затыкаешься? – вздыхает бывший ангел.       Ал хмыкает, отводя взгляд.       – В общем... Я согласен. И не надо сейчас мне лялякать триаду из своего словесного поноса. Просто сойдёмся на этом, ладно? – Люцифер протягивает ладонь, ощущая вкус поражения, но почему-то такого желанного?       Аластор только кратко кивает, исполняя последнюю волю короля. Его рука соприкасается с ангельской. В помещении проносится столб зелёного света в перемешку с золотистыми искрами. Глаза грешника горят ярким неоновым светом, улыбка трещит по швам, но тем не менее не утрачивает своей остроты и предупреждения о том, с кем вы ведёте дело.       Их руки как-то подозрительно неохотно расцепляются. Дверь комнаты красного закрывается, не оставляя за собой ни намёка на хоть какое-то продолжение разговора.       Люцифер облегчённо выдыхает, внутренне обрадовавшись, что не пришлось чувствовать себя очередной раз втоптанным в грязь этим нахалом. Ему даже неожиданно приятно, что демон не стал развязывать очередную утомительную ссору между ними, просто безмолвно покинув компанию.       На этом их разговор был окончен. До какого-то момента.

***

      – Хаск, мы сегодня хотели немного расслабиться и устроить вечер кино. Ты присоединишься к нам? – интересуется восторженная Чарли.       – Я не против. А Энджел согласился?       Коту было важно присутствие друга. Ему хотелось провести этот вечер всем вместе.       Морнингстар задумалась, отводя взгляд.       – Я как-то не хотела его беспокоить. Он сегодня в таком подавленном настроении.       Хаск приподнимает бровь, хмыкнув.       – Ладно, спасибо. Я поговорю с ним, – настороженно отвечает бармен, уходя наверх.       Поднимаясь по крутой лестнице в голове проскакивали события того самого дня. Всплывающие образы израненного и грустного Энджела резанули по сердцу. Захотелось как можно скорее отыскать паука, чтобы просто убедиться в его сохранности.       Хаск неровно дышит, явно наполняясь тревогой. Хоть все эти события останутся только в их прошлом, последствия могут преследовать их всю жизнь, оставив неизлечимую травму. Особенно Дасту. И Хаск точно не знал, как же полностью исцелить его.       Витающий в своих мыслях бармен не сразу замечает прискакивающую Черри.       – Хаск, привет. Ты пойдёшь фильмец смотреть?       – Привет. Да, только схожу за Энджелом.       Бомб поджимает губы и неуверенно кивает.       – Да, конечно. Я буду внизу. Вообще, я звала его, он сказал, что скоро спустится, – напоследок кидает девушка, проходя мимо.       Хаск благодарно улыбается, продолжая путь в комнату главного в их отеле эксцентрика.       Перед дверью Хаскер особо не колеблется. Он стучит три раза, ожидая ответа. Не сразу слышится негромкое:       – Войдите.       Свет из роскошного и просторного коридора освещает комнатушку актёра, что она на фоне кажется маленькой конурой. Тем не менее, внутри всё очень уютно и гармонично. Никакого беспорядка и повода для беспокойств. Кот бегло оглядывает помещение, сделав вывод, что Энджел научился порядку не только в голове, но ещё и в своей комнате.       Четырёхрукий сидит на кровати, выбирая футболку. На нём нет верха: только длинные пижамные штаны и пушистые тапочки. Такой домашний вид заставил Хаска расплыться в улыбке. Но улыбка спала, когда крылатый вспомнил о словах Чарли.       – Энджел, у тебя всё хорошо? – робко узнаёт Хаскер.       Энджи разворачивается в пол оборота, мягко ухмыльнувшись. Он жестом приглашает друга присесть рядом.       – Да, всё нормально.       Когтистая рука падает на хрупкое, но такое сильное плечо.       – Ты уверен в этом? Чарли сказала, что ты сегодня какой-то подавленный.       Даст вздыхает, придавая себе задумчивый вид.       – Я не то, чтобы подавленный. Просто... – мысль обрывается, как и желание жаловаться Хаску. – Просто «что»? – настороженно вопрошает старший.       – Я не буду от тебя утаивать. Кажется, я только сейчас начинаю осознавать произошедшее.       Хаск молча слушал, внимая каждое слово и улавливая всякий неровный вздох. Комната наполнялась их совместной тишиной и приглушёнными голосами. Это было приятно.       – Я всё ещё не могу поверить, что я свободен и мне не надо бояться за то, где я сегодня окажусь. Мне... мне страшно от того, что я могу распоряжаться своей жизнью. Я так привык быть чьей-то собственностью, что мне некомфортно быть с самим собой. Теперь полностью, когда Вал... умер. В это я тоже всё ещё не верю. Столько лет он был возле меня, что его отсутствие ощущается не то, чтобы болезненно, но неправильно? Скажи, это нормально так думать? – задает тревожный вопрос Энджел.       В целом, Хаск совсем не был удивлён подобного рода размышлениями. Он знал, что у них у всех на душе нет покоя, а у Энджела так и подавно.       Сейчас весь этот разговор ощущался очень правильно и логично, учитывая все изменения в их отношениях.       – Это нормально. Я понимаю твои чувства, когда ты сам себе не принадлежишь. Когда ты возвращаешь себе эту возможность, то всё ощущается, будто ты заново родился. От этого так и погано на душе. Просто... нужно осознать, что твоя жизнь теперь только твоя. И только тебе решать, что делать. Надо принять это как должное, как обыкновенное право на жизнь, не горевать от этого, а брать от этого по максимуму, – Хаск старается поддерживать, как может.       И это срабатывает. Энджел искренне улыбается, сжав наглаженную футболку в руках.       – Знаешь, мне до сих пор больно от того, что он умер. Я понимаю, каким он был уёбком, но... не могу избавиться от чувства сожаления и нормально ли, что я... – Энджел смущается, не готовый продолжить.       Бывший оверлорд одобряюще кивает, давая повод закончить фразу.       – ...Скучаю? Чувствую себя скотиной, что скучаю по нему. А по чему скучать? По вечным унижениям и оскорблениям? По тому, как со мной играли в горячо-холодно, то бросая, то принимая в свои душащие объятия? Буквально душащие, – белая ручка указывает на шею, где раньше болталась розовая цепь, говорящая о принадлежности души.       Даст ещё раз медленно набирает воздух в лёгкие.       – Прости, что я нагружаю тебя. Ты и так слишком много для меня сделал, что я никогда не смогу расплатиться с тобой.       Бармен сочувствующе вглядывается в любимое лицо. Он двигается ближе, соприкасаясь коленями с белыми ножками.       – Энджел, посмотри на меня, – лапа осторожно касается чужого подбородка, разворачивая к себе. – Не смей так говорить. Ты мне ничего не должен. Не всё здесь решает оплата и сделка. Я делаю это не потому, что жду от тебя какого-то ответа, а потому что хочу. Ты дорог мне. Я хотел, чтобы ты был в безопасности и рядом со своим близкими. Теперь, когда это произошло, мне больше ничего не нужно.       Энджела моментально пронзает такая приятная усталость, что хочется упасть в руки друга и расплакаться от того, насколько же ему не верится во всё, что с ним произошло.       На глазах выступают слезы, которые Даст быстро смахивает. Хватит с него печали. Уже и так слишком много слёз было выплакано. Теперь ему было нужно быть сильным духом, чтобы хотя бы не давать Хаску повода для беспокойства.       – Хаск, я так тебе благодарен, что ты себе и представить не можешь. Если тебе будет нужна помощь, то я всегда буду рядом, – бывший актёр не может удержаться от желания прижаться к Хаскеру, обвив его всеми руками.       Хаск крепко обнимает в ответ, целуя Энджи в макушку.       Им не нужен разговор, чтобы признаться в чувствах. Сейчас всё здесь, как на ладони: забота, объятие, внимание и самое главное – бескорыстная и чистая, не смотря на их грехи, любовь. Слишком чистая и кристально прозрачная для тех, кто горит в огне ада. Возможно, они одни из тех редких случаев, когда жизненные обстоятельства не имеют влияния над чувствами.       – У нас даже толком не было времени, чтобы вот так спокойно поговорить о наших чувствах, – усмехается бармен.       Энджел неохотно отстраняется, заглядывая в медовые глаза. С его губ слетает такая же лёгкая усмешка.       – Да, не могу не согласиться, – Даст не может удержаться от желания обнять Хаска ещё раз.       Подобная тактильность была для него в новинку, но несмотря на это Энджел охотно тянулся к этим ласкам. Это успокаивало, согревало. Ему не нужны были ни поцелуи, ни грязный секс, который он предлагал столько раз, что и на пальцах не счесть, ни даже капли притворства и разврата, чтобы показать свою нежность. Весь обман давно растаял вместе с заледенелым и истерзанным сердцем, позволяя спустя много-много лет ворваться искренности и доверию, оставаясь там навсегда.       Вся эта история с разговором по душам уже не была для грешников в новинку. Всё же сейчас это казалось чем-то иным, на совершенно другом уровне, чем ранее. Словно они преодолели тяжёлую и неприступную преграду, только чтобы дойти до следующего этапа, и, наконец, придти к финишу. Разговор вышел таким очевидным и простым, что все проблемы ушли на второй план, оставляя место только для их взаимности. Душа очистилась от грехов одним простым прикосновением.       Энджел Даст всегда был уверен, что такую шлюху как он вряд ли кто-то впустит в свою жизнь. Что уж говорить о таком светлом чувстве как «любовь», которое существовало только в мечтах, которые каждый раз обламывали, как только что расцвевший цветок. И он увядает, без шанса вернуть свою жизнь, прежнюю красоту. Остаётся сломанным и гниющим в земле.       Всё на что порноактёр способен – это заглатывать побольше и брать поглубже – это и был функционал любимой секс игрушки Валентино. Но мало кто подозревал, что скрывалось под этой приторной и сексуально извращённой оболочкой. Внутри всегда жил Энтони, ожидавший день своего освобождения и момента, когда будет позволено глотнуть свежего воздуха только потому, что он сам этого захотел.       И этот день настал. От того, как же изменилась жизнь, Энтони хотелось прыгать до потолка от счастья, но и забиться в угол от страха неизвестности. Но покуда Хаск был здесь, рядом, в его нежных объятиях, не страшно было даже снова умереть. Главное: держаться с ним за руки и не отпускать, пока лёгкие не испустят последний вздох.       – Спасибо тебе за всё, правда. Ты не представляешь, как я благодарен тебе за то, что ты появился в моей жизни.       – Как много откровений сегодня, – осклабляется Хаск.       – Сильно не радуйся. Это разовая акция.       Оба тихо смеются, ощущая непривычную и долгожданную лёгкость от диалога.       – Ну что, идём смотреть фильм?       Энджи протягивает гласную, задумываясь.       – Ну, только если недолго. Наверняка там очередная драма аля сопливая мыльная опера.       Хаск пожимает плечами, при этом оставаясь на месте, ожидая, когда Энджел первый встанет и направится к выходу.       – Да, точно, одежда, – Даст заливается лёгким румянцем от факта, что на нём нет футболки. Так по юношески глупо, но мило.       Кот кротко улыбается, с нежностью наблюдая за элегантными движениями паука.       – Идём? – одевшись, четырехрукий вопросительно кивает на дверь.       – Идём, – кивает бармен, покидая уютную комнату вместе со своим собеседником.

***

      У телевизора сегодня был почти аншлаг, если не считать Аластора. Стоило признать, что телевизор, подаренный Воксом, впечатлял своими внушительными размерами и функционалом. На таком смотреть кино было одним удовольствием.       Вэгги и Чарли с удовольствием расположились на диванчике, обнимая друг друга. Падшая изредка хмурилась, когда спорила со своей девушкой о выборе фильма.       Ниффти и Бакстер захватили с собой шахматы. Учёный учит, поэтому сейчас горничная прикусывала язык, с трудом понимая, как играть в шахматы, которые захватил с собой Бакс. Их не особо интересовал просмотр фильма сегодня, но не составить компанию друзьям они просто не могли.       Черри болтала со всеми подряд, изредка поддакивая, когда хозяйка отеля кликала на какой-то интересный трейлер.       Люцифер притащил из своей комнаты пуфик в виде уточки и уселся на него, накрываясь пледом. Он согласился на фильм и компанию в отеле, чтобы отвлечься от своих бесконечно вращающихся мыслей об Аласторе. Он словно чувствовал затылком, как радиодемон из темного угла следит за каждым его вздохом и мимолетным движением. И, развернувшись в пол оборота, король действительно замечает высокую фигуру возле бара, которая старательно делает вид, что не заинтересована беззащитно укутанным Люцифером.       Энджел и Хаск тоже довольно комфортно расположились, и, наконец, можно было расслабиться. Энджи уселся подле кресла на полу, а на самом кресле возлегал Хаск.       Шулер копошился в мягких светлых волосиках, перебирая их. От головы исходил приятный запах клубничного шампуня. Хаск не мог не поддаться желанию прижаться носом к макушке, вдохнув приятный аромат поглубже. Он придавал ещё большего спокойствия и трезвого осознания, что теперь Энджел свободен, и этот запах больше никому не принадлежит, кроме его замечательных локонов.       Даст осторожно поглаживал когтистые лапки, свисающие с подлокотников. Физическое ощущение Хаска рядом и то, как он обвивает его тело, давало Энджелу чувство безопасности, словно он под магическим куполом, который не пробить, сколько не пытайся разрушить.       В конечном итоге, ребята останавливаются на каком-то хорроре, что становится неожиданным решение для Чарли и остальных.       Неожиданно, Энджел вздыхает, подкидывая новую тему для разговора:       – Знаешь, я сейчас осознал, насколько мне повезло быть здесь: иметь свою комнату, друзей, комфортное жильё, еду... Как будто мне что-то по башке прилетело и я прозрел. Это может быть из-за разрыва контракта?       Хаск хмыкает, серьёзно задумываясь над чужим вопросом.       – Я думаю, что ты – всё ещё ты. Просто твой взгляд на многие вещи изменился в процессе твоего пути к искуплению. Я рад, что ты ценишь всё это. Ты правда очень изменился.       Длинногий благодарно улыбается, сжимая лапу Хаска.       – Спасибо, – почти шепчет Энджел, возвращаясь в реальность.       Они сейчас здесь. Вдвоём. Теперь всегда рядом. И ничего не помешает им быть вместе.

***

       Вокс не мог искоренить в себе жажду отомстить за смерть их близкого. Кончина Валентино сильно пошатнула его и без того убитое психологическое состояние. И, казалось, что больше в руках не осталось власти и надежды. Голос народа теперь не принадлежит ему, а сражаться за то, что уже не вернуть – бесполезно. Однако, всегда нужно расплачиваться за свои грехи. И, кажется, эти бестолочи из отеля навлекли на себя нехилую беду, раз сейчас оставшиеся «Ви» продумывали, как бы посильнее и побольнее нанести фатальный удар. Или, точнее сказать, Вокс сходил с ума ещё больше, чем от желания надрать зад Аластора.       – Не знаю как и когда, но эти твари заплатят за смерть Вала, – рвет и мечет Вокс, прожигая взглядом растроенную и шокированную Вельвет.       – Даже не смотри на меня так. Это всё из-за тебя! Только попробуй натворить что-то, ёбаный придурок! Из-за этого оленя ты сошёл с ума! Ты готов был угандошить всё и всех, лишь бы он просто посмотрел на тебя. – Вельвет истерично усмехается, хотя хочется рыдать от безысходности. – Я не собираюсь участвовать в этом дерьме. С меня хватит. Я хочу хотя бы пережить это горе, вместо того, чтобы слушать твои конченные идеи.       Девушка в ярости отворяет двери, направляясь в свою студию.       Вокс остаётся один. Вновь. И на душе не остаётся ничего кроме чувства вины и злости. Кажется, для всех в этой истории грядут тяжёлые реалии...

Продолжение следует...